Вечность — много или мало?

Мы прожили с ней прекрасных десять лет, наполненных всем, что могло быть в наших отношениях: любовь, радость, горечь утраты, печаль, ссоры и снова любовь. Только через пять лет отношений я смогла ей признаться, кем на самом деле я являюсь. Я видела, что она замечала, что я перестала меняться внешне, но она молчала, не вмешиваясь, а я радовалась и набиралась смелости ей рассказать. Она не слишком была удивлена по поводу того, что моя внешность теперь не меняется, и что я теперь буду жить вечно, что было довольно странно. Однако, она была шокирована, что мы с ней связанные на постоянной основе души; что она снова вернется сюда в другом теле; что мы все равно будем с ней несмотря ни на что. За день до смерти она подозвала к себе и попросила меня внимательно слушать и смотреть. У нее была заготовлена речь. Она знала, что мы с Виком занимаемся разработкой очков. Мы с ним были близки к цели как никогда. Этери наговорила такую душераздирающую речь, что я едва ли могла сдерживать слезы и боль, потому что мне не хотелось с ней прощаться. Я знала, что вот-вот ее час настанет. Скоро мы с ней расстанемся, а потом... я боялась, что больше я никогда не смогу увидеть в другом теле ее душу. Я не смогу увидеть там свою Этери. Я хотела плакать и боялась этого. Если заплачу, то поверю, что она больше не вернется ко мне. На следующий день после ее смерти я улетела к Вику и прорыдала на его плече весь вечер, пока не уснула. Под конец он рыдал вместе со мной, оплакивая своего Ваню, с которым он по факту расстался сто лет назад и до сих пор еще не встретился. На следующее утро надежда вновь вернулась ко мне, и я продолжила жить. Я снова переехала к Вику, и мы с удвоенной силой стали добивать изобретение очков. Как ни странно, я действительно помнила теперь все моменты и ситуации, которые были связаны с Этери. Я этому радовалась, значит я смогу все точно и полно передать в видениях для Этери: кем она была и что для меня значила. Я скучала по ней, но знала, что скоро настанет тот день, когда она скоро вновь появится в моей жизни, потому что как-то в одно утро Вик встал и был обеспокоенно-радостным. То резко садился и замирал, то вскакивал и начинал бегать, что-то бормоча себе под нос. — Поле Земли изменилось. Все станет меняться. Все будет происходить быстрее, чем было до этого. Значит и перерождения наших душ будет быстрее происходить. Я примерно по десять лет ждал перерождения Вани после его смерти каждый раз. Теперь все ускоряется в сотни раз. Я вспоминала его слова в те времена, когда меня сильнее всего накрывало от отсутствия ее рядом со мной. Вечность — это много, если быть одному, и я радовалась за себя, что у меня был Вик, и сочувствовала его тоске и прошлому одиночеству. Через год моего переезда к нему, он стал чаще отлучаться, выезжая в Питер, где любовь всей его жизни и родилась. Он решил поменять тактику и просачиваться в жизнь своего возлюбленного понемногу, но часто. В какой-то момент мне хотелось спросить его, почему он не купит там квартиру, что было бы куда удобнее, чем подстраиваться с полетами под погодные условия капризного Питера, но решила, что у него есть на то свои причины. Однажды утром, когда я делала себе кофе, то ощутила толчок в груди, а после жар в теле, от которого выступил пот на лице. Через несколько секунд все закончилось. Я кинулась к телефону, чтобы позвонить Вику, так как он в очередной раз пропадал в Питере, и спросить, что это могло бы быть. Вик долго не брал трубку, и я уже была готова сбросить, как он хрипло проговорил: — Да. — Вик, тут кое-что произошло, — паниковала я, быстро меряя шагами кухню, надеясь таким образом не взорваться от накатывающего страха. — Сначала толчок, а потом жар и... — Я тебя поздравляю, детка, — радостно рассмеялся он, и только тогда мне стало легче. Я тяжело опустилась на стул. — Запомни этот день и год. Сегодня родилась твоя Этери снова. Запоминай свои года, Женька, потому что потом тебе будет все больше и больше лет по сравнению с ней. — Мммм, — я почти не обращала на его лепет внимания. Этери родилась. Этери. Родилась. Это все, что имело значение. — Как твой... Ваня? — спросила я, хоть как-то пытаясь отключиться от радости. Ведь мне предстояло от пятнадцати до двадцати лет сидеть на месте и ждать, когда та подрастет, чтобы прийти к ней. — Мы... у нас все хорошо. — Ты уже с ним переспал! — воскликнула я, зная, каким скорым на решения может быть мой друг. — Сколько ему? Пятнадцать? Главное, под статью не попади. — Понапридумывали, — пробормотал он смущенно в трубку. — Раньше все было не так. Да, мы уже... он влюблен в меня также, как и я в него. — Надеюсь, ты ему на радостях все не рассказал? — спросила я на всякий случай, хотя и сомневалась, что весь интеллект моего обожаемого друга может испариться только от любви и обрушившейся на него страсти. — Нет, конечно. Сбежит же, а потом его ищи годами в уголках планеты, — фыркнул друг, а после попрощался со мной. Я сидела и смотрела в окно, глядя на то, как сильно постаревший Дирк объезжал Аллена, который уже застоялся в отсутствии Вика. Мдаа, Дирк уже не тот мужчина с выправкой, которого я помню. Выправка осталась, а морщины стали глубже, грузнее двигаться стал. Эх, вот оно время. Как тот и сказал - вечный цикл из рождения и смерти. Я взяла наполовину остывший кофе и отправилась на мансарду. Надо было проветриться и решить, что сегодня делать. Ведь по факту оставалось еще немного, и мы закончим с очками. Это будет сенсация, если мы с Виком решим все же патентовать и продавать эту технологию. Счет уже пошел на недели, когда все получится, и я... я решила отпраздновать день рождения моей Этери и отдохнуть. После отдыха всегда лучше работается.

_________

Нашла я Этери через пару лет ее рождения. Не то, чтобы я не могла ее найти, просто отказывалась появляться настолько рано рядом с ней, чтобы не бередить раны. В течении последнего года я путешествовала изо всех сил, не скупясь на самое лучшее и красивое. Перезарядка произошла по высшему классу, ведь я почти затухла в том доме. Я его любила, но просидеть на одном месте почти два с половиной года безвылазно... было слишком. Мы закончили тогда с Виком очки, и он меня тут же выпнул “в мир”, чтобы я хоть немного пожила чем-нибудь другим. Люди, знакомства, города, страны, поезда, самолеты, вечеринки, пляжи и уединение в горах. В принципе, ничего не изменилось с тех пор, как мне было двадцать три, когда я все бросила, и вернулась к этому ради Этери... нет, я вернулась ради нас. И вот я стояла во дворе одной хрущевки, глядя на милую, светлую девочку, играющую с совочком, рядом с замызганной и пропитой бабищей. По-другому просто нельзя ее было назвать. Ее мать курила и ругалась в пустоту, матерясь на все лады и периодически отпивая из горлышка какое-то редкостное по качеству пойло. Я уже почти двинулась к ним, чтобы забрать к себе мою Этери, когда внезапно возник тот самый голос в голове: “Они сами выбирают и договариваются играть роли.” Я стиснула зубы, но пошла к ним. Подойдя и сев рядом с выпивохой: — Красавица у тебя растет, — усмехнулась я, положив ногу на ногу. — А тебе какое дело, прошмандовка. Блядища, ты жизни не нюхала, у тебя хоть какие-то понятия есть по жизни? — переключилась на меня она вместо пустоты. — Моя Этери самое лучшее, что мне Бог послал. Она за мной как за каменной стеной. Хер я кому ее отдам. Я ее выплюнула из себя и... Я перестала ее слушать, услышав имя, которое прострелило по всему телу от макушки до пяток. Ее снова назвали Этери. Совпадение ли? Вряд ли. — Почему Этери? — спросила я, повернувшись к ней всем корпусом. Видимо она действительно любила свою дочь, так как почти сдулась, видимо до этого ожидала моей агрессии. — Когда-то давно... — она мотнула головой, скорее всего, остатки мозга стукнулись о черепную коробку, потому что она начала плакать. — Когда-то давно, когда я была маленькой, я грезила о том, чтобы стать фигуристкой одиночницей. Это была самая моя большая мечта, но родители были против, но фигурное катание навсегда осталось в моем сердце. Я помню там была тренерша - Этери Тутберидзе. Едва я увидела свою малышку, она мне чем-то напомнила ее. Я нисколько не сомневалась, каким именем ее назвать. Хотя до этого хотела Ксюшей, как звали мою маму. А ведь та была той еще сукой, хотя я ее так сильно любила... Я снова прекратила ее слушать, мне было достаточно того, что я услышала. Я встала и сделав пару шагов, присела на корточки рядом с девочкой, которая ни разу не посмотрела на меня, сильно увлекшись своей лопаткой и песком. Когда она подняла на меня взгляд, то я увидела там все. Она была моей Этери. Она была всем тем, что я любила. Девочка, едва увидев меня, вскочила на свои хрупкие маленькие ножки и кинулась ко мне обниматься. Она что-то лопотала мне в плечо, продолжая обнимать меня изо всех своих детских сил. — Эй, убери от нее свои лапы! — услышала я, громкий и грубый окрик. — Я за тобой вернусь, милая, — шепнула я, не столько даже девочке, сколько себе. Заставив себя оторваться от нее, я встала и стала повторять про себя слова про роли как мантру, чтобы сейчас же не утащить девочку с собой.

_________

В следующий раз я пришла ее навестить, когда ей было пять. Ничего светлого и милого в ней почти не осталось. Это был замученный и уставший ребенок, которая вздрагивала от всего, что видела. Она с подозрением смотрела на мир. Ее мать-пьянчужка выглядела едва ли живой от алкашки, которую успела в себя влить с самого утра. И я... не выдержала. — Вик, мне нужна помощь, — зажав трубку между плечом и ухом, я открыла рюкзак, чтобы достать шапку и маску для лица, чтобы люди случайно меня не узнали. — Что? Что такое случилось, милая? С тобой все в порядке? Я прямо-таки могла видеть, как он резко садится на кровати, а его Ваня прижимается к нему, не желая выпускать из-под одеяла. Иногда они были слишком слащаво-противными. Они были уже пять лет вместе и очень много что прояснили. — Вы же хотели когда-нибудь завести ребенка. Этот день настал. Мне нужно, чтобы ты воспитал Этери. Я больше не могу на это смотреть. Я ее забираю. — Подожди, о чем ты... о, Господи, Женя! Так нельзя... — Можно, в противном случае за мной придут и скажут это лично. — Ладно, — согласился Вик. — Мы ее вырастим как сможем. Ты должна учитывать, что у нас нет опыта и... — Плевать, главное, что не здесь. Встретимся в домике завтра. Я уже натянула шапку на брови и надевала маску, когда мимо прошла какая-то бабуля. Ее глазки подозрительно сощурились, когда я специально зашлась в сильнейшем кашле и заодно стала чесать свои глаза, чтобы она наверняка поняла, что я заразная. Я увидела, как она быстро ретировалась, залетев в какой-то подъезд. Не удивлюсь, что она еще держала ручку двери изнутри, чтобы я, не дай бог, не вошла за ней. Увидев, что мамаша-алкашка впала в прострацию. Я резкими и быстрыми шагами преодолела расстояние и присела на корточки рядом с девочкой, которая продолжала смотреть на меня все это время. — Милая, пожалуйста, пойдем со мной. Все будет лучше, чем здесь. Я позабочусь о тебе. — Я помню тебя, — в глазах девочки показались слезы. А я испугалась, чего она могла помнить. Ей вроде только пять. Я читала, что дети до пяти помнят свою прошлую жизнь, а после пяти лет забывают о ней. — Я люблю тебя, — она произнесла так серьезно эти слова, и я ощутила словно моя Этери снова рядом со мной. — Я знала, что ты придешь за мной. — Пойдем? — я торопилась, пока мать ее не очнулась и не подняла ор. — Да, — девочка встала с песка и как-то по-взрослому отряхнула себя, прежде чем подать мне руку. Едва я взяла ее за руку, то стала вызывать такси в соседний двор. Когда мы почти скрылись за углом, раздался окрик... черт! Надо было лучше продумать похищение. Однако, мне повезло, что водитель оказался уже в том же дворе, так что когда я повернула за угол, то шапки и маски не было на моем лице. — Побежали наперегонки к такси, — я решила превратить все это в игру, да и таксист не напряжется, вдруг чего произойдет. В Этери тут же победил ребенок, и она побежала вперед. — Черная машина! —крикнула я ей вслед и шутливо стала догонять ее. Когда мы уселись на заднее сидение, водитель весело на нас посмотрел и... — Надо было указать, что вы с ребенком. Ладно, — он махнул рукой, и почти тронулся с места, когда перед машиной оказалась алкашка. Я молила Бога, чтобы Этери не разрушила мое маленькое похищение. Но, кажется, я зря боялась. — Мой ребенок! Мой ребенок! — надрывалась пропитая, обоходя машину сбоку и чуть ли не прижалась лицом к стеклу с той стороны, где сидела я. — Вы ее знаете? — спросил водитель, глядя в зеркало. Он был в одной секунде, чтобы тронуться с места. — Да, местная сумасшедшая. Уже который год бегает и ребенка ищет, которого никогда не существовало, — пожала я плечами. Я увидела, как он скользнул глазами по Этери, но тронулся с места. — Племяшка просто была у бабушки и они, гуляя запачкали всю одежду, пришлось надевать то, что только что привезли с дачи. Водитель пожал плечами и чуть прибавил громкости на магнитоле. А я отвлеклась на ребенка. — Хочешь ко мне на колени? — поинтересовалась я, пытаясь быть осторожной с девочкой, которую я только что похитила. Я знала ее в прошлой жизни, но не в этой. Она кивнула и тут же поползла ко мне, чтобы я ее взяла. Как только мы уселись, я выдохнула с облегчением, обнимая самого дорого мне человека на планете. Она снова родилась, и она снова рядом со мной. Я чуть не заплакала, когда вспомнила ее смерть. Мы очень быстро доехали до здания, где я снимала квартиру, и, выйдя из такси, я повела Этери в магазин, потому что у меня ничего не было из еды, а девчушку точно надо кормить. Заодно я купила несколько игрушек, хотя она выбрала только одну, когда я сказала, что она может выбрать сколько угодно игрушек. Милая коала в половину ее роста. Я усмехнулась про себя, вспоминая, как Этери по утрам обнимала меня как в последний раз, не желая отлипать, за что я иногда дразнила ее коалой. Когда мы оказались дома, то сразу же пошли мыться, а вот затем возникли проблемы с одеждой, потому что обратно в это же тряпье я не хотела ее одевать, так что... я отдала ей свою футболку и короткие шорты, которые пришлось подвернуть. Толстовка дополнила наряд, сделав ее похожую на друида. Этери уже едва держала глаза открытыми, пока ела банан. Мы сошлись с ней на том, что кашу она поест после сна. Было слегка непривычно лежать с ней. Моей Этери, вот только она маленький ребенок, которому было настолько плохо, что доверилась мне полностью. Доверилась настолько, что заснула у меня на руках за считанные секунды. За те два часа, что она спала, я успела сготовить кашу и заказать еще продуктов доставкой. Даже успела заказать одежду, договорившись о доставке в этот же день. Когда Этери проснулась, то паника того, что я выкрала ее у той алкашки, и ее последующего воспитания, начала накрывать меня. А потом я вспомнила, что она воспитывала меня. Хах. Забавно, как жизнь повернулась. Мы с ней просмотрели мультики и ели до отвала весь вечер. Но ночью я как-то проснулась и увидела, что Этери смотрит на меня внимательно не отрываясь. В глазах плескалось что-то взрослое, и, казалось, она о чем-то размышляла всерьез. — Ты не изменилась, — пролепетала она. Мое сердце ухнуло, а после забилось в груди как припадочная канарейка. — Ты помнишь меня? — осторожно спросила я, потому что читала, когда дети начинали рассказывать свои прошлые жизни, то надо было с ними говорить осторожно и не выказывать сильной заинтересованности или беспокойства. — Мы с тобой жили вместе. Ты меня очень сильно любила. Я тебя помню. — А ты помнишь, кем ты была? — мне было и правда любопытно, ведь я проверяла эту теорию впервые. Внезапно я увидела смену ее настроения и то, как она закрылась. — Иди ко мне, давай спать дальше. Она молча кивнула, пододвинувшись ко мне, снова по-детски радостно вздохнула и доверчиво прижалась. Ох, Тери, как сильно я тебя ждала.

_________

И вот я снова смотрела на привычный и такой полюбившийся за все года пейзаж. Вик отвез меня сюда, оставив Этери со слегка паникующим Ваней. Но, когда мы загружались в джип, то они уже души не чаяли друг в друге. И это давало надежду, что они хорошо ее воспитают. А мне предстояло минимум на десять лет свалить из их жизни и не появляться даже изредка. Мне бы не хотелось, чтобы она запомнила меня как “тетю”, сложно будет потом такие отношения изменить на романтические, чтобы не убить при этом ей психику. И по факту я вернулась к размышлениям пятнадцатилетней давности, когда в первые месяцы сидела тут. Что делать? Чем заниматься? Ответы я так и не нашла до того, как просигналила машина. Я встала и устало поплелась к ней, потому что не смогла найти успокоения и избавиться от страха. — Вик, а что ты делал в ожидании своего Вани? Ну, помимо того, что сидел в своем огромном доме. — Много чем занимался, но было одно главное дело... — он умолк, кусая губы. Его заросшее бородой лицо было до сих пор мне непривычным. — И? — я надеялась на его ответ, как утопающий хватается за хлипкую соломинку. — Жить. Я пытался жить полной жизнью, Жень. Я много размышлял о своей долгой жизни, и пришел только к одному, можно хоть сколько ныть о ней и ожидании: ожидании рождения или роста наших связанных душ, или ожидании их смерти, но ведь не зря мне предоставилась такая возможность - жить вечно. Значит, это было угодно кому-то. Поэтому надо прям реально жить эту жизнь, а не проживать в ожидании. — Я поняла тебя, — я кивнула на всякий случай подтверждая свои слова и... Вик снова заговорил. — Женя, ты же понимаешь, что мы можем и не воспитать ее идеальной. Мы можем ей травмы психики нанести, мы можем не... справиться с возлагаемыми на нас надеждами... — он умолк, и только сейчас я поняла, как сильно он нервничает. — Я знаю, Вик, я не прошу идеальности. Я прошу, чтобы у нее была хорошая семья, а не то, что я увидела. Я более чем уверена, что она будет хорошим и понятливым ребенком. Ты будешь хорошим отцом, Вик. Я видела тебя, я знаю, как ты живешь и... ты меня научил жить и до сих пор учишь. Он пустил слезу, которую тут же смахнул. — Спасибо, детка. Я надеюсь, что мы будем с тобой встречаться на нейтральной территории. Главное, береги себя. Я знала, что так он снова попрощался со мной. И я понимала, что он пока что не может позволить такую нежность в присутствии Вани. Слишком брутальным и крутым он был в его глазах. Так и оказалось, едва мы приехали, как Этери вцепилась в меня и не отходила ни на шаг, пока не пришло время улетать. Этери разревелась, устроив истерику, и я не знала, что с этим делать. — Этери, — я взяла ее на руки и ушла туда, где никого не было. — Я обязательно вернусь за тобой. Я люблю тебя. У тебя новая семья, которую я нашла тебе. Твои дяди будут тебя любить и заботиться, чего я не могу сделать. — Ты не вернешься, — заикаясь и дрожа от рыданий, кричала Этери. — Я обязательно вернусь. Тери - ты мой самый любимый человек, я обязательно вернусь за тобой. Через десять минут уговоров и объяснений, она согласилась со мной расстаться и тут же влетела в Ваню, который подхватил ее и начал гладить по голове. Когда вертолет отрывался от земли, я увидела, как она уткнулась в плечо Вани, и ее плечики тряслись от рыданий. Надеюсь, у них все получится.

_________

В первый раз сильную тревогу забил Вик, когда ей исполнилось девять, и она возжелала заниматься мотоспортом. И... папы не могли ей отказать, но поставили меня в известность. Мы встречались каждый месяц с Виком в какой-нибудь точке планеты, но разговоры об Этери были под запретом. Я просто не смогла бы вынести эту пытку. Может быть, в последующие разы все будет проще. Вик с Ваней ее растили, а я пыталась следовать словам Вика - жить жизнь, а не проживать ее. В тот момент, я поняла, что не готова появиться перед ней в ее десятилетие. Я решила отложить до пятнадцатилетия. Следующий раз Вик паниковал в ее четырнадцать, позвонив мне и полчаса высказываясь неодобрительно.... Этери влюбилась в какого-то идиота и... Они переехали в Питер - родной город Вани - когда Этери стукнуло восемь. Невозможно было бы жить в уединенном доме и дальше. Но насколько я поняла, раз в две или три недели они летали на пару дней туда. Ей едва стукнуло пятнадцать, Вик уже дышал огнем из носа, когда Этери влюбилась в девчонку, с которой занималась мотокроссом. И тогда я поняла, что через месяц нужно будет появиться у них, чтобы просто увидеть ее, а потом отложить все вопросы до ее восемнадцатилетия или двадцатилетия. Но вот как только не попасть в ту же ситуацию, что и Вик, когда он ждал слишком долго, а потом смотрел, как Ваня проживал другую жизнь без него. В Питер я тогда приехала под новогодние праздники и уже пару дней праздно шаталась по до боли знакомому центру. Невский, как и всегда, был прекрасен, толпы туристов не были большими, но слегка раздражали, что стало индикатором, что мне еще рано встречаться с Этери. Мне надо было быть спокойной как танк при нашей встрече. На пятое утро я едва продрала глаза и отправилась в кафе на Невском, которое присмотрела еще в свой прошлый приезд, но так и не добралась до него. Заказав и дождавшись кофе, я развернулась, чтобы пройти к дальнему столику и залипнуть на прохожих, которые спешили на работу, или в школу, или в университеты, как столкнулась с какой-то высокой девушкой, которая тут же возмутилась. — Глаза не учили открывать? Я посмотрела на нее, и в груди что-то сжалось, но я отмахнулась. Какая-то странная блондинка высокомерно пялилась на меня. Чувство ее превосходства зашкаливало на такой отметке, что хотелось сбить с нее спесь, но я уже была слишком стара для этого - пятьдесят один год. Шутка ли. Стара внутри, а снаружи мне до сих пор было двадцать три, как и двадцать восемь лет назад. А передо мной стояла еще маленькая девочка-подросток, которая возомнила о себе слишком много. Я выгнула бровь и молча обошла ее. Мне не надо было этой стычки, я всего лишь хотела выпить кофе и снова начать думать. Еще один день, чтобы решить, как его жить по полной. Едва я устроилась на диванчике, скинув с себя пуховик и шапку, оставив шарф на шее, и уставилась в окно, как увидела отражение в окне. Кто-то подошел. Я повернулась и увидела ту же девушку. — Вы пролили кофе на мою куртку. Заплатите за химчистку, — предъявляла она, а я внимательно смотрела, пытаясь понять, кого она мне напоминает. Что-то было смутно знакомое, но не могла понять, что. Наглая и прет как танк.... — Часы протяни, — сказала я, не желая вступать с ней в словесную баталию. Она шокировано замолчала и протянула правую, я также протянула левую и перевела ей несколько тысяч. Она теперь могла купить несколько таких курток. Подросток что-то невнятно пробормотала о том, что много, и, увидев мою незаинтересованность, ушла. Я вздохнула и сделала первый глоток на сегодня.

_________

— Этери, мы ждем тебя на этих выходных и точка! — возмущался Вик тем, что я уже неделю как прилетела в Питер, но до сих пор не дошла до них. — Хорошо. Я понимала, что неловкости с возрастом не станет меньше. Когда Этери исполнилось двенадцать лет, они ей рассказали об особенности дяди Вика, и что есть еще один человек такой - Женя, его подруга. Но все равно нервы сдавали. До этого момента было понятно, что делать... более-менее — ждать. А теперь? Я боялась, что каждый мой шаг мог стать шагом на мину, которая тут же взорвется. И вот в субботу вечером я сидела в машине и отсчитывала минуты, чтобы пойти к ним. Как выяснилось, я зря ждала, потому что Этери убежала на свидание уже с другой своей влюбленностью. Что удивительно опять женского пола была влюбленность. Мы втроем посидели и повспоминали, то, что уже было. Ваня возмужал и выглядел на свои тридцать с лишним, не теряя привлекательности и шарма. Двадцатипятилетний Вик смотрелся с ним довольно уморительно. Казалось, мальчишка еще, но нет, постарше нас всех будет на десятки лет. Я уже стояла в дверях полностью одетая и отказывалась от предложения остаться у них, когда ключи загремели с той стороны. И я поняла, что сейчас увижу свою Этери. Наконец-то. Даже мальчишки замерли, ожидая, что сейчас произойдет. Через несколько секунд я стояла и смотрела на ту блондинку из кафе, которую встретила три дня назад. Я ухмыльнулась. Ну и идиотка, мне хотелось хлопнуть себя по лбу. Вот кого она мне тогда напомнила. Хах. Я чуть не рассмеялась. Картина маслом. — Вы чего все замерли? Что-то случилось, дядь Вик? Пап? Ого! Ваня и правду стал отцом, как и хотел, а Вик так и остался дядей - как и хотел. А потом она посмотрела на меня внимательнее, и я видела, с какой скоростью расширяются ее глаза. — Я... я... я... — Тери, милая, — Ваня подошел к ней и по-отечески поцеловал в щеку. — Эта та сама Женя - наша давняя подруга. — Приятно познакомиться, — я улыбнулась. — Я пойду, мальчики. Спасибо за вечер, — обняла Вика и шепнула ему в ухо. — Постарались на славу. Я подошла к Ване и довольно близко к Этери, услышав, как она едва слышно втянула воздух носом. — Пока и тебе, — обняла его, прежде чем взяться за ручку двери. — Следующая встреча будет довольно скоро, — засмеялся Вик. — Не получится у тебя теперь скрываться от меня годами. В следующие выходные мы летим в наш домик, полетели вместе? Я обернулась и рассмеялась, я догадывалась, что этот плут задумал. — Хорошо, но моя комната будет моей! — Да-да, — как-то странно проговорил Ваня, но я не обратила внимания, так уже махнула на прощание и вышла из их двухуровневой квартиры.

_________

Я стояла на знакомой вертолетной площадке и ждала, когда Вик с Ваней приедут. Я давно знала, что после Этери отказалась с ними туда летать в ее тринадцать, предпочитая бродить по городу по выходным дням. Меня нисколько не беспокоило отсутствие Этери. Мне нужно было привыкнуть к ней. Она отличалась внешне от той, к которой я привыкла и которую я любила, но многое в ней напоминало о ней прошлой. Интересно, она до сих пор трясется, что я могу сдать ее Вику и Ване о том, как она себя повела со мной в кафе, еще не зная, кто я такая на самом деле. Хах. Зато ей теперь точно не скучно, хотя думаю, что девушка с ее свидания не дает ей много думать обо мне. Наконец, на площадку въехал черный джип, и я радостно замахала ему, потому что начинала уже подмерзать на сквозном ветру. Как же я скучала по дому и была рада в него вернуться, хотя бы ненадолго. Может быть, даже смогу там остаться на недельку, заодно и выгружу до конца все воспоминания об Этери. Я отправилась к вертолету, зная, что мальчики сразу же туда подтянутся, и не оборачивалась, чтобы их увидеть. Наобнимаемся в вертолете. Вот только в этот раз почему-то больших размеров был вертолет, но я решила лишний раз не думать. Через пару минут они присоединятся, и я все спрошу. Вскарабкавшись в самолет с помощью пилота и пристегнувшись, я увидела, как три фигуры были на полпути к вертолету. С ними была Этери. Вот это неожиданность, но не смертельная. Я надеялась, что смогла привлечь ее внимание даже тогда, когда стояла на пороге квартиры, прощаясь с ее отцами. Вот заодно и ответ, почему вертолет был больше, чем обычно. Когда начали рассаживаться, то я поняла, что Вик стратегически разместил Этери рядом со мной... мелкий интриган. Все-то у него схвачено. — Всем привет! — поздоровалась я, когда они уселись и пристегнулись. Пилот завел вертолет, так что нам пришлось надеть наушники, чтобы услышать друг друга. — Привет, милая! — Жизнерадостный Вик, как и всегда. — Привет, привет! — Ваня был слегка сдержаннее. — Привет, — едва слышное и вялое от девчушки, что сидела рядом. И внезапно до меня дошло, что Этери опять вымахала и стала выше меня на полголовы. — Рада, вернуться? — спросил Вик, повернувшись ко мне и подмигнул. — О, да. Скучала безумно. Так хочу увидеть и поприветствовать старого Дирка и покататься в поле. Ну, ты помнишь, Вик, — я улыбнулась, делая отсылку на то, как я прожила с ним первые три месяца. Вот только Вик внезапно погрустнел, и вертолет оторвался от земли. — Скажи ей, — раздался голос Вани, который также обернулся к нам. — Дирк умер год назад, — сказал Вик и положил ладонь мне на колено, пытаясь поддержать и ободрить. Он знал, что я иногда до сих пор бурно реагировала на смерть близких мне людей. — Черт! — не смогла сдержаться я и закусила ребро ладони, слезы потекли по замерзшим щекам. — Какого хера ты мне не сказал?! — заорала я в наушники, и парни поморщились от крика. — Ты тогда лазила по каким-то очередным горам, мы не могли до тебя дозвониться, — с грустью в глазах сказал Ваня, а Вик лишь молчал. Он понимал мои чувства. Скорее всего, понимал. — Поговорим дома, — предложил Вик и первым отвернулся, давая понять, что разговор закончен. А мне уже и не хотелось говорить, только чувствовать. Я отвернулась и стала смотреть за проносящимся мимо пейзажем. Каких-то три часа, и мы снова будем там. Дом, который я по-настоящему могла назвать домом. Было жаль, что Дирк умер и... ладно. Он наверняка вот-вот вернется снова на Землю. Теперь и я начала ощущать то, что говорил Вик раньше. Земля вступила в новую эпоху, так что все стало еще сильнее проявляться. Но, мне все равно было жалко, что я больше не смогу увидеть его и кивнуть ему на его приветствие джентльмена. Я кусала губу, пытаясь понять, что же теперь мне чувствовать. С одной стороны, мне хотелось прожить свои эмоции с истерикой и двухдневной депрессией, с другой же стороны... у меня компания, которую я не могла бросить, по крайней мере, не в первые десять часов. Я почувствовала прикосновение к руке, ток прошелся по ней, и я повернулась к Этери. Именно она дотронулась до меня и быстро отдернула руку, тоже ощутив разряд. — Так бывает, — сказала она серьезно, а в глазах стояла неизвестная грусть. Я кивнула и снова отвернулась. Что бы ты могла помнить, моя милая, о скорби по умершим. А говорила так, словно все помнила. Вертолет приземлился быстрее, чем я ожидала. Совсем ушла в свои мысли и не заметила, как пролетело время полета. Этери заснула после первых тридцати минут и положила голову мне на плечо. Вик с Ваней чем-то занимались на своих местах, так что почти тихо-мирно по-семейному добрались до дома. Едва мы вошли в дом, я с облегчением выдохнула и тут же отправилась к кровати, чтобы побыстрее оказаться в своей комнате на своей любимой кровати. Она была так близка, когда меня остановил Вик. — Жень, — замялся он, но тут же улыбнулся. — Тут небольшая рокировка была. Твоя комната больше не твоя с... давно, в общем. Твоя теперь соседняя - гостевая которая. — Почему? — Ну... — он снова замялся и выразительно посмотрел на Ваню. — Ее заняла Этери. Я хмуро посмотрела на подростка, которого хотелось придушить. Позарилась на самое сокровенное! — Пятилетняя Этери, — добавил Ваня, словно прочитал мои мысли. Это почти был как удар под дых. Я вспомнила день прощания и ее... слезы сделали всех размытыми, я кивнула и продолжила подъем, чтобы оказаться в не моей кровати, но все же. Черт! Почти не больно. Надо жить настоящим, а не прошлым. А настоящее в возрасте пятнадцати лет было довольно близко, но еще недосягаемо. Я хмыкнула, заходя в душевую кабину. У нас теперь была почти та же разница с Этери только в обратную сторону. Почти та же разница. Было видно, что комнату подготовили к моему приезду, частично мои вещи были перевезены и разложены, в ванной комнате все было закуплено только то, что я люблю и... кровать даже заправлена. — Евгения, у меня вопрос! — влетела Этери в комнату так, словно она могла входить тогда, когда ей приспичит. Я повернулась к ней, отворачиваясь от шкафа. Хорошо, хоть шорты успела надеть и спортивный лифчик, а то бы очень было весело. Хотя мне и так было весело, глядя на реакцию раскрасневшегося подростка, которая стояла, открыв рот и пялилась в открытую на мои грудь и живот. — Я тебя слушаю, — спокойно проговорила я, надеясь, что она очнется. И нет. — Мои глаза выше, — усмехнулась я и быстро натянула футболку, которую держала все это время. — Ммм.. Простите, — замялась она, прямо как Вик! Я улыбнулась про себя, а ведь еще стоит посмотреть, от кого она больше нахваталась привычек. Я бы поставила на Вика. — Я тут кое-что поняла... вспомнила... в общем, я не уверена, что произошло и решила спросить... — Давай уже, — махнула я, подходя довольно близко к ней, чтобы дотянуться до рюкзака и отправиться к столу. Я слышала, как она резко вдохнула, и... Так, надо держать себя в руках, надо держать себя в руках, нельзя с ней играть. Еще рано для всего этого. — Вытактопривесла, — быстро она проговорила и выпучила глаза. — Еще раз и членораздельно, — я решила сжалиться над бедняжкой и выключить суку. — Я та, кто...? — Кто привез меня сюда, тот ангел... в желтом? — она запнулась и снова покраснела, но взгляд в этот раз не отвела. Молодец, однако. — В желтом? — я нахмурилась, не понимая, о чем идет речь. — Точно! — я хлопнула себя по лбу, вспоминая, что на мне тогда была желтая шапка, вот откуда у нее ассоциация. — Да, это была я, кто забрал тебя от мамы и привез сюда. — И вы та самая Женя... которая как дядя Вик? — ей было некомфортно, но она стояла до последнего. Мне казалось, что даже если я захочу, то не смогу расслабить ее. — Да, я как дядя Вик. — Мне... — она пожевала нижнюю губу. — Я могу переехать в эту комнату, я просто смутно помню, как... в общем, для меня всегда та комната была моей. Но я могу переехать, если это для вас важно... — Забудь, — рассмеялась я и села на кровать. — Мне все равно, а для тебя она видимо много значит. Я вижу, как сильно тебе не хочется, так что не переживай. Все хорошо. — Хорошо, — она почти вышла, как обернулась. — А вам тоже больше ста лет? — Нет, — усмехнулась я. — Мне всего лишь пятьдесят один. — Хорошо сохранились, — ухмыльнулась она и вышла. Ну-ну, я почти купилась на ангельскую внешность и покладистость, рассмеялась я мысленно и забралась под одеяло. Отправив смс-ку Вику, чтобы меня разбудили к раннему ужину, я со спокойной душой отключилась. Спала я намного спокойнее и умиротвореннее, чем за последние пятнадцать лет. То ли из-за того, что наконец вернулась в дом и не на птичьих правах, то ли потому, что Этери была совсем рядом и успокаивало, что через каких-то пару лет мы сможем быть с ней вместе.

_________

Проснулась я от настойчивого стука и долго не могла понять, что происходит. Кто сходит с ума и стучит. Зачем стучит, если этого можно не делать? Обстановка вокруг была странная и... Дверь распахнулась, и какая-то девица вошла в комнату. — Вставай, — хмуро сказала она. А я, сев на кровати, схватилась за голову, которая была тяжелая как средненькая кувалда. — Ты кто? — прохныкала я, откидываясь назад на подушки, и завыла от боли в затылке. — Скажи мне, что мы не спали с тобой. — Мы не спали с тобой, — быстро и так ехидно проговорила девушка, что я подняла голову, чтобы на нее посмотреть. Чего это она такая довольная? Я не успела найти ответ на этот вопрос, как Вик появился на моем пороге. — Вы чего застряли, ужин вот-вот будет готов, а есть его холодным, не рекомендую, — он пытался играть в серьезного, и даже в грозного родителя. — Бля-я-я, —простонала я, — это все не сон. Я дала уговорить себя приехать сюда. Потому что Вик мне выносил мозг в течение пяти минут накануне отлета, пока я не согласилась поехать с ними. — Следи за языком, — погрозил мне Вик. — Тери, спускайся и составь папе компанию, я пока поговорю с Женей. — Но... — она только начала возражать, и мне было жаль, что я не смотрела на них, потому что там явно дальше был разговор не на словах, а взглядами. — Ладно, — недовольно ответила она спустя какое-то время. — Ладно, — сильнее выделила она, и я услышала, как она пошла по коридору. — Скажи папе, что мы совсем скоро спустимся! — крикнул он вслед. Дверь закрылась и вскоре кровать слегка прогнулась, Вик лег рядом со мной. — Сильно болит голова? — искренне и участливо поинтересовался Вик и положил руку мне на лоб. — Уже почти прошла, — поморщилась я. — Почему ты мне не сказал, что Дирк умер? В чем дело на самом деле? — Я... — он сглотнул громко, и я открыла один глаз. — Я сначала правда пытался до тебя дозвониться в первые три дня, надеялся, что ты успеешь к похоронам приехать. А потом... а потом я хотел лично тебе сказать об этом, а не в телефонном разговоре, — Вик замолчал, глядя в стену. Я видела, как ходили желваки, словно он тоже сдерживался. Нам обоим Дирк был очень дорог. Хоть сколько мы могли быть вечными, но Дирк точно останется с нами навсегда в памяти. С Виком они вообще больше сорока лет были знакомы и общались довольно близко и доверительно. — Он перед своей смертью просил передать тебе, что он был рад знать тебя и хотел бы обнять напоследок. И что ты удивительный человек в его жизни. Я заревела, и Вик тоже в этот раз пустил несколько слез. Мы помолчали, пока я не вскочила и не начала одеваться к ужину. Черные джеггинсы, теплые носки и белую толстовку. Дом протопился к нашему приезду, но меня до сих пор морозило из-за смены часовых поясов. Слишком давно здесь не была. — Пойдем, — широко улыбнулась я, хотя улыбка дрожала. — Нельзя есть ужин холодным. Мы еще с тобой все успеем обсудить, у нас с тобой времени слишком много. — Тери, будет еще одна тема. Сильная и, может быть, очень радостная, но я думаю, что это после выходных. Отправим Этери и Ваню вперед нас и задержимся тут на день-два. — Хорошо, я все равно хотела бы остаться еще на недельку-другую тут: заняться воспоминаниями. На кухне было тепло и уютно, Ваня и Этери уже сидели на своих места. Увидев нас, Ваня вскочил: — Ну, наконец-то, — он бросился к плите. — Жень, помоги мне. Бери тарелки. Ужин протекал в относительном спокойствии. Каждый думал о чем-то своем, и лишь под конец трапезы Ваня завел разговор. — Ну, что? Вы договорились с Тери, кто в какой комнате будет жить? — Да, — отмахнулась я, отрываясь от размышлений, чем бы заняться после ужина. — Вот и славно, — выдохнул Ваня. Только сейчас я заметила, что оказывается для него это было важно. — Просто... когда ты улетела тогда... Тери много плакала, что ты уехала, — я заметила, как девушка смутилась. — И когда она узнала через пару часов, что это твоя комната, она напрочь отказывалась спать в других спальнях. Даже на первом этаже. Она была как стойкий оловянный солдатик потом... как бы сильно спать не хотела, всегда плелась в комнату, — он по-доброму посмеивался, глядя на Тери. Этери сидела, покрасневшая как помидор, и уже вяло ковырялась в остатках ужина. — Если так, то тогда все объясняется. Ничего страшного, я займу соседнюю комнату, — теперь стало понятно, почему все так сложилось с моей комнатой. — Кто чем будет заниматься после ужина? Никак не могу придумать, чего бы поделать. — Бильярд, — откликнулся Вик. — Мы с Тери заляжем фильм смотреть, да? — Ваня повернулся к Этери, словно сейчас уточняя их планы. — Что за фильм? — заинтересовалась я, может быть, с ними будет веселее, чем шары гонять по зеленому сукну и.... нам с Виком было бесполезно играть. Мы по одиночке могли все шары забить без промаха, так что победы в сухую чередовались. — В джазе только девушки или День сурка? — спросил Ваня, откидываясь на стуле, но продолжая держать вилку и нож над тарелкой. — В джазе только девушки! — воскликнула Этери. — День сурка, — в эту же секунду сказала я и быстро добавила. — Могу уступить. — Отлично, — широко улыбался Ваня, потерев щеку. — Значит, решено. — Прости, мой милый друг, я с ними сегодня, — посмотрела я на Вика, который почти выглядел обиженным. — Либо пойдем с нами смотреть фильм. — Я чуть позже присоединюсь, — кивнул он задумчиво.

_________

Я так и знала, что Ваня слишком хитрожопый. Он успел улечься с краю, объяснив все тем, что “мы не собираемся с Виком валяться между вами двумя, когда он придет”. Этери, кажется, унаследовала... точнее заучила хитрожопость от Вани, так как успела впрыгнуть на широченный диван и перекатиться к противоположному краю. Она самодовольно мне улыбнулась, и я даже не могла разозлиться на нее. Почти. Мне пришлось улечься по центру, размышляя к кому мне повернуться спиной, так как обычно мне было необходимо лежать на боку во время просмотра чего-либо. Первые десять минут фильма я еще сражалась с собой и спорила, к кому стоило поворачиваться, а к кому нет. Затем все решил запах, который исходил от Этери. Она была совсем рядом, совсем близко от меня. Протяни руку. Расскажи ей обо всем, и она вернется ко мне до конца своей жизни, сколько бы ей ни было отведено в этот раз. Я повернулась на бок и заграбастала подушку, подминая ее под себя сильнее, чтобы руки невольно не потянулись к девушке, которая, казалось, была полностью захвачена сюжетом фильма, где все только начиналось. Однако, через какое-то время я заметила, что ее грудь поднималась и опускалась чаще, и дышала она поверхностнее. Хах, может быть, все-таки я влияю на нее. Я ухмыльнулась и сосредоточилась на мысли, твердя себе, что ей всего лишь пятнадцать и еще рано. Вик присоединился к нам, когда уже полфильма прошло, и предложил сделать попкорн. Они с Ваней ушли на кухню, а мы продолжили лежать, как и лежали, смотря на экран, на котором замерла картинка. Я ощущала неловкость, исходившую от Этери. — Это правда была ты, так ведь? — Ты о чем? — Я повернула голову, смотря на нее снизу вверх. Она настолько неожиданно заговорила со мной, что мысли тысячами птиц взлетели в голове, поднимая пыль. — Ты та, кто меня тогда забрал от матери. Я знаю, что уже спрашивала, но почему-то не верится. Это правда была ты? — Оу, — я нахмурилась и приподнялась на руке, садясь. — Да. Ты... — Голос немного дрогнул, когда я вспомнила, при каких обстоятельствах забирала ее. — Спасибо, — она сказала так серьезно, что я снова посмотрела на нее. — Я не все помню из тех лет, но кое-что помню. И я рада, что ты забрала меня, хотя я и не помню всей дороги. Только тебя и то, что ты была со мной добра и ни разу не ударила. Я кивнула и стала молиться, чтобы ребята вернулись быстрее. — Зачем? — и все-таки она успела спросить меня. — Я... я не могу сказать пока что. Еще рано. — Если ты такая же, как дядя Вик, то у тебя тоже есть кто-то? — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я, внезапная нервозность объявилась, а мне приходилось сдерживаться, чтобы не ляпнуть или не выдать себя чем-нибудь. Нельзя, чтобы она слишком рано об этом узнала. — Дядя Вик - вечен. Ты, как мне рассказали, такая же, как и он. Тоже вечная, —она провела по волосам, и я заметила, что она нервничает. — Он навсегда привязан к одной душе... к папе. Мне папа сам рассказал как-то об этом. Он сказал, что не хотел бы скрывать эту информацию от меня, сказав, что она мне может пригодиться. Я прикрыла глаза на секунду, решив, что прибью Ваню. А Вик снова подождет его рождение. Ему не в первой. — И? — Значит, ты тоже привязана к какой-то душе? — Не только, — вздохнув, я снова улеглась и услышала пиликание микроволновки во второй раз. Скоро они вернутся. Я почувствовала, как девушка заерзала. — Не только я привязана к другой душе, но и она ко мне. Даже если бы я попыталась скрыться, то душа меня бы нашла. Так мне было сказано. — А твоя... та другая душа уже умерла? — неожиданно было слышать от нее и этот вопрос. — Душа не умирает, лишь тело... душа меняет тело. Да, умерла, — слезы бесшумно пролились, так как я вспомнила Этери... ту, мою Этери, которая меня воспитывала и любила. — А она уже родилась? Боже, зачем в ней столько любопытства. — А вот и мы! — радостный Ваня влетел в залу и плюхнулся с краю. Позади него шел более спокойный Вик, неся две огромные миски с поп-корном. — Теперь мы точно готовы, — улыбнулся он. — Жень? — озадаченно спросил он. — Все нормально, — я смахнула слезы и села, прислонившись к спинке дивана, чтобы было удобнее есть. Каждый раз, когда наши пальцы соприкасались, Этери замирала, а после вела себя так, словно ничего не произошло. Мне показалось это забавным. Я начала забывать, какого это быть столь молодым. Столько эмоций и чувствительности. Расходились мы с Виком на сон уже поздней ночью, Ваня и Этери уснули на диване, не досмотрев фильм всего лишь десять минут. Мы накрыли их одеялами и ушли сидеть на кухню. — Расскажи мне, что там за хорошая новость, но не очень, попросила я, наливая воду в чайник. Мне хотелось чай и что-нибудь сладкое на ночь. Близость с Этери не прошла даром, я до сих пор нервничала. — А еще, может быть, Этери о чем-то догадывается... либо просто так выспрашивает. — О чем? — удивленный Вик повернулся, не дотянувшись до коробки с хлопьями. — Что раз я такая же, как и ты, то у меня тоже есть душа, к которой я привязана. А еще “зачем” я увезла ее от матери, хотя она и благодарна за это. — Хмм... — промычал Вик, достав молоко из холодильника. Он тоже нервничал, так как есть хлопья на ночь глядя - моветон для него. — Может быть, она все же не настолько слепа и глуха, как иногда хочет выдать. Ты же ее тогда в квартире не первый раз видела, да? Я ведь тоже наблюдательный. — Мы до этого за пару дней до официальной встречи столкнулись в кафе очень рано утром на Невском. Я пролила на нее кофе, она стояла слишком близко ко мне, а я ее не видела, так как едва ли разлепила глаза в то утро. Потом она включила режим суки и требовала деньги, я перевела, и она ушла довольная собой, решив, что заслуженно победила. — Хах, — хохотнул Вик, садясь и с удовольствием насыпая себе хлопья. — То-то она вызвалась с нами лететь, да еще и намного раньше отлета встала. А, может быть, она уже чувствует свою тягу к тебе. Просто она не может понять, что с ней творится. Мне Ваня рассказывал о своей, учитывая, что я с ним начал общаться с начала его четырнадцати. Он рассказывал, что его не отпускало ни днем, ни ночью. Даже по прошествию года он все также ждал и думал обо мне. Я пожала плечами. — Не только мы с ними связаны, но и они с нами. Может быть, все так, как ты говоришь. Так, что там за новость? — Вселенная меняется. Грядет кое-что грандиозное. Когда будет неизвестно, но очень и очень скоро. От года до десяти лет максимум. Все вернется на круги своя. — И в чем хорошая новость в этом мистическом “грандиозном”? — А то, что мы станем бессмертны. Жень, мы все будем бессмертны. Нам не надо больше будет проходить через смерть и рождение наших связанных душ. Они будут с нами все время. Я закусила губу и так хотелось заорать от радости или зареветь от облегчения от этого, но надо было быть реалистами... — Кто это обещает? — Одни очень и очень проверенные источники, — ответил Вик, прожевав. — Когда они уедут, то мы сможем окопаться в лаборатории, чтобы ты смогла перенести воспоминания, а также предоставлю тебе эти закрытые материалы. Сама понимаешь, никуда дальше лаборатории они пока что не должны распространяться. Я кивнула, закинув шоколадную конфету в рот и тут же отпила горячий чай, чувствуя, как конфета тает во рту. — Скажи мне честно... — начал Вик, и мне стало стремно. Обычно после этих слов приходилось быть честной с ним на самом деле. — Почему ты не хочешь быть с Этери уже сейчас? Я знаю это, потому что ты бы сразу же прискакала к нам, как только объявилась в Питере, да и вообще... ты словно пытаешься отодвинуться от нее дальше, чем нужно. Я иногда видел по ней, что она это замечает. Сегодня в вертолете, за ужином и когда смотрели фильм... — Мне страшно, — я закусила внутреннюю щеку, понимая, что большего и не было за моим поведением. — Вик, ее не было почти семнадцать лет в моей жизни. В последний раз, когда мы были “вместе” с ней, она умирала. Мне кажется, что едва я начну быть с ней, как она вскоре снова уйдет от меня. Вик встал и пересел на стул совсем рядом со мной и обнял меня. — Именно так я потерял первые два перерождения Вани. Я бы хотел сказать тебе, чтобы ты не просрала свой шанс, но, может быть, тебе стоит прожить и этот опыт - пока решишься не бояться этого, она уже умрет. — Вик, ей всего лишь пятнадцать. И... — Ты печешь о законах или родителях? Если родителях, то мы с Ваней не будем против. Так и быть, — усмехнулся он и тут же получил тычок от меня. — Если закон... все можно обстряпать. — Боже, твой сленг из какого века? — засмеялась я мокро, от сдерживаемых слез. — А почему ты ждал, пока Ване не исполнится шестнадцать? — спросила я, с удивлением понимая, что никогда не спрашивала его об этом. — Хах, милая. Тебя память подводит! — в голос засмеялся он. — Ему было пятнадцать, когда я его охмурил, и мы с ним переспали под его шестнадцатилетие. — Точно, — я засмеялась вслед за ним. Он тогда был как влюбленный мальчишка, мотаясь из дома в Питер и обратно. — Я... я не знаю. Она ведь еще ребенок... — Поверь, она уже далеко не ребенок девочка, которую ты выкрала у матери-алкашки. — Ладно, я подумаю, — сдалась я. — Я думала, что хотя бы ее семнадцатилетия дождусь. Она едва ли, наверное, сейчас соображает, что ей надо, а тут еще я... не знаю. Я подумаю, правда, подумаю.

_________

Утро было почти добрым, так как я почти выспалась. Вот только способ, которым меня разбудили мне не понравился. — Это моя комната! — раздалось рядом, а после меня начали выпихивать из моей же кровати. — Отстань, иди отсюда. Я тебе и так уступила комнату. — Это моя комната! Ты в моей комнате! Я сейчас тебя... Внезапно она резко перестала говорить, а после дернула меня за ногу так сильно, что я наполовину сползла с кровати. Неожиданно, однако. Я не успела отреагировать, как она еще раз дернула меня, и я оказалась на полу, зажимая в руках одеяло. Посмотрев на него, я поняла, что, и правда, нахожусь в ее комнате. Она стояла надо мной и ухмылялась победно. Зря. Я сделала подсечку и перекатилась в сторону, чтобы она не упала на меня. Грохот раздался знатный, так как мелкая точно не ожидала падения, а после я взобралась на нее, эффектно прижимая к полу и не давая пошевелиться. Я почувствовала, как она внезапно задрожала, и я надеялась, что это было от слез, а не от возбуждения. — Осмелела, я смотрю. Не забывайся, я старше тебя в три раза. Имей уважение, — прошептала я ей в затылок. — Хорошо. Я и правда забыла, что ты с динозаврами пила кофе. Наверняка, еще их язык помнишь, — ого, режим мелкой стервы включен, что совершенно ей не шло. Зато до меня дошло, что она все же вздрагивала не от слез. — Наверное, ты слишком маленькая, чтобы знать о такой вещи, как чувство самосохранения. И... — Что происходит? — застучал Вик в дверь, но не входил. Вот и славно. Я резко поднялась и за руку потянула Этери, приводя нас в вертикальное положение. Ее лицо и глаза горели, что меня должно было испугать и все такое, но нет. Хах, мелкая Этери в этом перерождении была смешной. Я прошла к двери и распахнула резко, за что чуть не огребла от кулака Вика, который на меня уже смотрел округлившимися глазами. — Я, конечно, помню наш вчерашний разговор, но не ожидал... — Заткнись, Вик, просто заткнись. Ни слова. Это не то, чем кажется, — я произнесла и быстро скользнула в свою... новую свою комнату. Оказавшись в своей комнате, я захохотала в голос. Что ж, это было весело.