Призрачная Академия| Тусовщики

      На кровати развернулась настоящая потасовка, как показалось Милс. Погодите. Он просто её щекочет?       Парочка отвлеклась на крики с угрозами и замерла. Рыжая девчонка, придавленная юношей, судорожно искала свои очки на постели. Она поспешно оттолкнула светловолосого. Тот же наоборот расслаблено свалился на матрас. В нём Кроуфорд уже успела узнать «придурка-недоспасателя», что потешался с утра у редакции. — Всё! Отвянь, Крис! Позоришь меня перед новой соседкой! — густо краснея, студентка вскочила недалеко от «места преступления», точно током прошибло. — Так ты живёшь с будущей звездой, — прикрыв глаза, так называемый «Крис» лениво потянулся. Повернувшись на бок, наконец удостоил вошедшую вниманием. — Что-то до сих пор не слышал упоминания твоего имени. — А ты только этого и ждёшь, — с вызовом ответила Кроуфорд, всё ещё в боевой стойке. — И как же ты хотела «размазать мозги» макбуком? — Какой идиот будет орать на всю общагу, когда случилось такое? — Случилось что? — осторожно уточнила незнакомка, смирив стеснение, оторвалась от изучения паркетной кладки. Вглядевшись, удивленно пролепетала, нервно приглаживая образовавшееся гнездо на макушке. — Я, кажется, тебя знаю… Ты же была в приемной комиссии? — Ха! Выкусил?! Да, я помогала заполнять документы, — выпрямилась Лиса, горделиво вздернув подбородок. — Вот оно что, — вопреки ожиданиям, он развеселился пуще прежнего. — Буклет. Я его спрятала в чемодане! Обещаю, никто не узнает! — Ну, тут, как минимум, один свидетель. Придется его устранить, — пожав плечами, Мелисса сохранила серьезность. — Дамы вперед. Так мы узнаем, что за «такое» случилось? — Ох, точно, я же ещё не выложила статью. Ещё никто не знает. Вот бы некоторые покинули помещение, чтобы я поскорее стала известной. Никто же не хочет нарушать устав, — с грубым намёком она раз десять успела мысленно испепелить гостя.       Лицо. Его лицо — дежавю. Как сон, который Мелисса рьяно выискивала в чертогах разума после резкого пробуждения. До головной боли. До зубного зуда. Ни-че-го. Никаких ярких вспышек, ни одного упоминания. Потому одно присутствие юноши раздражало. И почему эти чертовы ямочки так знакомы?       Из-за простой одежды и взъерошенных волос он выглядел по-домашнему мило, хоть Кроуфорд старательно не придавала этому значения. С удовлетворённой улыбкой студент все-таки встал с кровати. Приблизившись к рыжей, положил руку на голову и свёл на «нет» старания девчонки привести себя в порядок. — Спокойной ночи, Лотти. Проветривай почаще, а то здесь душно, — игриво отколол напоследок.       Он ушёл под недовольным надзором, после чего Мелисса шумно захлопнула дверь и выдохнула с неким облегчением. — Ты прости, иногда Крис ведет себя как идиот. Я Шарлотта Харрисон. Первокурсница с факультета Графики. Хочу стать художником — аниматором. А Крис мой… — Ты была с мамой, помню. Мелисса Кроуфорд. Второй курс, журналистика. И теперь новый главный редактор ВЫЖИВШИЙ СТУДЕНТ. — О-у, газета. Это же так интересно! Я тоже пишу. Правда, только для себя. — Сама нарисовала? — движением головы Мелисса указала на развешанные скетчи на стенах.       Стоило признать, что с появлением новенькой, комната приобрела теплые тона, под стать её внешности, и уют. Обладательница круглого личика с умилительными щеками и яркими после летних дней веснушками. Фигура Лотты точно песочные часы, с округлыми женственными формами и здоровым весом. Ростом выше среднего.       Художница обустроила свою часть пространства тематически, словно впустила через окно осень. Расставила на столе зеркало и крема для ухода в баночках в цвет октябрьской листвы. Одна из них была в форме маленькой тыквы, другая — грибочка. Предметы канцелярии лежали аккуратно, как и парочка блокнотов с книгами. Харрисон была приверженкой систематичности. Из высокого шкафа у стены виднелась одежда в подобной гамме: различные оттенки желтого, оранжевого, коричневого, с редкими чёрными и белыми деталями в виде сапог, сумочек и шляп. «Стейси бы оценила», — решила Милс. — Это? Да, моё творчество, — оживленно сверкнули медовые глаза Шарлотты. — А ты ещё не разобрала вещи. Может помочь? — Эй, спокойней, милашка. Мы делим одну комнату, так что тут на равных, хорошо? Я всего лишь на год старше, — Мелисса раскрыла ноутбук на столе, усевшись на кресле, неотрывно глядя на Харрисон. — Поверь, ещё успею тебя достать звуками печатания по ночам и «творческим» беспорядком. Но за советом можешь обращаться, расскажу всё что знаю. А теперь, нужно заняться делом.

________________________________

«Что лучше: ночевать в месте, где только что искупался в крови, или в окружении бессмысленного официоза? Дома.»

      Мужчина закрыл дверь, устало выдохнув. Вечером скромное временное жилище казалось более уютным. Но не для детектива. До обследования 305-й, он не рассчитывал задерживаться здесь на ночь. Другого выхода не было, уезжать с места преступления бессмысленно. Кататься от ближайшей деревушки, со съемным жильём, и ежедневно проходить долгие досмотры на КПП — желания не было. Причем, сторожи были особенно внимательны к новой персоне. Единственная фамилия в тетради, что достали из пыльных закромов самого дальнего шкафа, его собственная. Привычки вести учет приезжающих, и, уж тем более, приказа не было, как заверила Джонсон. Её неосмотрительность и халатность, мягко говоря, озадачили мужчину. Более того, данная беспечность Мэри так же не позволила сузить круг подозреваемых.       Доминик решил быстро справиться с этим делом, как и со всеми предыдущими. К нему часто обращались с пустяковыми, по его мнению, просьбами: измены, кражи. Когда Марон приобрел известность, начал скрываться от масс и откликаться только на серьезные и интересные предложения, заботы, вроде пустого трепа, прекратились. Праздную трату времени и сотрясание воздуха детектив не переносил.       На первый взгляд, самоубийство в закрытом университете не должно было заинтересовать и ректор Джонсон привлекала отнюдь не приличным денежным вознаграждением. К сожалению, стоило прорываться сквозь грязное бельё. Эдакое классическое камерное преступление, только людей около двух тысяч. И полное разгильдяйство в части надзора. Чутьё подсказывало — тут всё не так просто. А вот полицейский думал иначе. Сделал всё, лишь бы не работать и не портить статистику. «Выпускник с перерезанными венами. Тут и смотреть нечего.» — отмахнулся блюститель закона. «Не лезет под руку — и на том спасибо» — сероглазый открыл ноутбук, который был в руках парня в ванной.       Он внимательно осмотрел клавиатуру с разных ракурсов, чтобы определить по ней возможный пароль. Фишер журналист, а значит, все кнопки были потертыми. Марон сжал губы в тонкую линию, сел на паркет и достал из сумки коробку, заклеенную с внешней стороны жёлтым скотчем. Заметил чёрную майку, которая успела пропитаться кровью. " Не сейчас.»       Разложил фрагменты картины, переворачивая их. Подготовив рабочее место, Доминик положил в сторону телефон и включил «запись 46» на диктофоне, подбирая по форме обрамление пазла. " — Николас Фишер, выпускник. Оставил запасные ключи у редакции, кого-то ждал. Точно утром, позже их могла отнести уборщица. Гость должен был знать о его присутствии в здании. Первый подозреваемый.       Малолетки, бегающие по этажу, в той же категории. Любопытство или желание понаблюдать, сможет ли специалист раскрыть их злодеяния. Узнай.       Рассеянный и увлеченный — разбросал наброски статьи по кровати. Не научился писать за четыре года или перфекционист? Скорее ответственный, подбирал разные варианты. Визуал и тактильный парень. Не жалеет листы, не боится ошибаться. Среди бумаг белая открытка с вырезанными фигурами в виде рук. Подписи нет. Хотел кому-то подарить, но почему не подписал?       Чужая сумка на соседней кровати — охранник не надёжный, а может, хотел скрыть следы.       Порезы поперёк, на каждой руке по одному. Резал дилетант. На рубашке Фишера ни следа, что невозможно, если бы сам резался. Шрамов нет, значит попытки раньше не предпринимал — не в его характере. Крови слишком мало — резали после смерти. Версия: усыпили и попробовали подстроить. Затычка в ванне только прилегает — вырвана случайно, в спешке? Одет, чтобы больше походило на собственноручный акт. Зачем положили ноутбук на колени?»       Запись прервалась как раз в тот момент, когда половина рамки собрана. Он отвлекся, запуская следующую аудио-дорожку: " — Ты не против, если я буду записывать наш разговор? — Мне плевать, что вы запишите и куда. Не хочу обсуждать сейчас что-либо, — резко ответил Фрэнк. — Говорить буду я. Ты сказал про пранк, думаю, Николас был весельчаком, да ещё и редактором. Отличным другом, раз ты за него так вступился. — Нихера вы не знаете. Ни его, ни меня. — Да, его лучше знаешь ты. Поэтому мы сейчас и общаемся. Мне нужна твоя помощь. — Помощь? — Пирсон подавился смехом с издёвкой. — Ты даже не представился, эксперт. Как я могу общаться, отвечать на скучные вопросы и, тем более, помогать человеку, имя которого не знаю? — Доминик Марон. Ты знаешь моё имя, но как это влияет? — Это простейшие правила приличия, если вас этому не обучали. Теперь я могу обращаться на «вы». — Предположим. Николас был душой компании, так ведь? Вряд ли он бы сделал это с собой. Твои слова помогут мне наказать того, кто сделал это с ним. — А что, если убийца очень умён? Вдруг он продумал свой план задолго до этого дня? — Фрэнк остановился и изрёк вдумчиво. — Фишера все любили, ни с кем не конфликтовал. Он ведь действительно мог молча покончить с собой. — Он вел себя странно в последнее время? — Когда ты видишь кровь. Много крови. Что ты чувствуешь? Боль как он? — Когда видишь кровь близкого человека… — сдавленным голосом мужчина выдавил. — Чувствуешь, будто твою душу вырвали, растоптали, смешав с грязью, и засунули обратно. — И кто же умер? Любимый отец, который уделял много времени? Или мамочка, которая по утрам готовила любимые блинчики? А может, отец убил мать за то, что она ему изменила? Жена убила вашего новорожденного ребенка и её упекли в психушку? — с нажимом пробовал вывести из себя детектива Пирсон. — Николас был шутником, это подтвердит каждый в Академии. Наверное, поэтому вам и не понять. — Твоё дело — говорить или нет. Вот только убийца твоего лучшего друга может напасть ещё на кого-то. — Что ж… Тогда всех нас ждёт расплата.»       Брюнет окинул полусобранные края пазла пустым взглядом. В этот момент он не хотел мириться, что не всё зависит от знаний, но и от умения общаться с людьми. А что ещё хуже — со студентами, эмоционально нестабильными.

________________________________

      Весь день Мелисса избегала миссис Свит в страхе быть разоблаченной. Эта фурия страшнее любого детектива — она всё видела и знала ещё задолго Джонсон. Мимо чудовища с натяжным оскалом не проскочит не то что мышь — микроб.       Журналистка предполагала, что её статьёй заинтересуются, поэтому даже приоделась деловито. По совету Стейси и соседки-художницы зеленоглазая надела: розовый костюм, с красными вставками на свободных брюках и такой же объемный пиджак, белый кружевной топик и босоножки с пушком. Словно собиралась на собеседование, но особых надежд не питала.       Но Лиса не ожидала, что прочтут все. Тут и там блуждал шёпот, особенно, когда второкурсница появлялась в поле зрения учеников. Подходить «поколение Зетфликса» и дуделок, скрываемых от надзора мамок, не осмеливалось. Кроуфорд ещё с утра успела удивиться, увидев количество посещений на сайте. Она знала: когда все студенты о что-то живо обсуждают, тем более после вчерашнего инцидента, Джонсон не объявляла об этом и газета так и не вышла в свет — главный администратор точно начнёт выяснять причины и искать первоисточник.       Уже к обеду ВЫЖИВШИЙ СТУДЕНТ мелькал чуть-ли на экране телефона каждого второго, если не всех. Они со Стейси ходили по столовой между стоек шведского стола. Модница тоже нарядилась строго: чёрная короткая юбка с запа́хом, берет, высокие сапоги в тон и интересный белый жилет с рюшами. Девчонки всегда выделялись, ведь стоило предпочесть что-то толстовке, шортам или джинсам — ты точно модель или уроженец стран СНГ. Актеры в фильмах и подростковых сериалах не отражали реалии, а скорее преувеличивали. Определенного дресс-кода в Академии не было, потому многие не заморачивались с гардеробом. Мелькали разве что сальные макушки всех цветов радуги «не такусек». Опрятность тоже свойственна не каждому представителю «цивилизованного мира». — Я думала, ты преувеличиваешь, когда сказала, что тебя узнают, — Рублис выбирала кусок пиццы и чувствовала, как на них обеих поглядывают ребята с разных факультетов и курсов. — Думаю, если бы ты в той статье написала об антропологическом — у нас перед аудиторией собралась бы толпа. — Подруга, да это настоящий фурор! С этого дня начинается новая глава, догоняешь? Вот это я понимаю — век технологий и информации. И сложные манипуляции входа на сайт не отпугнули, настолько толпа хотела узнать! Ник, не полагал, как привлечь внимание, чтобы на него администрация собак не спустила. Вон там у окна, по твою правую руку. Глянь, только осторожно. Один из главных похеристов — Эд Макги. Его кличка — овощ. Он такую чушь ест, что себя не контролирует со-овсем. Не любит он внешний мир, а теперь даже несколько фраз вкинул. Или Эрдман Циглер с режиссерского, сидит недалеко от элитки. Вчера плевался от мысли, что придётся работать с журналистами. Фыркает, осуждает, но не затыкается! — А ты не боишься, что тебя к ректору вызовут? Ссылка на официальном сайте — очень рискованная затея. — Стейс, — Кроуфорд, о присутствии которой узнают задолго до появления фигуры на горизонте благодаря громкому голосу и звонкому смеху, прошептала. Столь тихо, что антрополог сама едва услышала, если бы не четкое произношение каждого слова. — Мы все в одной лодке. Сайт — ещё не самое страшное, что с нами может приключится. — Да, но о нас знают все вокруг, хотя ты только написала имена. Хватило нескольких пар, чтобы в лицо узнавали. Мы всегда будем на виду, каждый шаг. — Ой, да ладно, скажешь тоже. Быстренько раскроем дело и уже на следующий день забудут как звать, — а после добавила с заговорщицкой улыбкой. — Будем писать, пока есть возможность. Кстати, как тебя проводил Юний? Что-то ничего не рассказываешь. Только не говори — «ничего особенного», я видела, как он смотрел на тебя! — Он милый, но, знаешь. Слишком милый. Хочется каких-то ярких эмоций, шаришь? Страсти. — Ой, по типу «мальчиш-плохиш»? — Да! Но адекватный. Ты же понимаешь, о чём я. — Итак, Стейс, сейчас я тебе кое-что объясню, с психологической точки зрения, — Мелисса обошла подругу, подхватив под руку, и привела к стойке с бургерами. — Промывка мозгов начнётся через: три-два… — Что ты видишь? — Милс, тебе серьезно стоит проверить зрение, если ты уже с такого расстояния не видишь. — Мы смотрим на бургеры. Так вот, это плохиши, — Кроуфорд взяла один, демонстрируя. — Они привлекательные, сочные… Но! Чертовски вредные. А это, — с соседнего железного лотка девушка положила себе в тарелку пару роллов, а после и подруге, — суши. Хорошие парни. На первый взгляд — не такие вкусные, но и не вредные. Не влияют на здоровье и фигуру в перспективе. — Ага, смотря какие именно роллы ты выбираешь, — иронично прокомментировала новые теории Лисы Рублис, пока девушки выходили на улицу.       Коротышки устремились к привычному дальнему столику, недалеко от памятника первооткрывателя Академии — Уолтера Джонсона. — Не цепляйся за такие мелочи. И вот, ты хочешь вкусить соблазнительный гамбургер, но, — Мелисса перевернула его на ребро и тот развалился, — стоит произойти чему-то, что заставит изменить мировоззрение — они рассыпаются на части. И потом тебе нужно собирать его, что-то добавлять, пробовать и экспериментировать, тратить своё время на один сранный бургер. А с роллами — просто добавь соевый соус или васаби, и готово. Плохиши только на первый взгляд такие крутые. Потом приходит к вечным скандалам, и ты понимаешь бессмысленность таких отношений. Они недолговечны, как хорошие парни. Возможно, эмоции появятся не сразу и они не будут такими яркими, но это более надежный и перспективный вариант, — Кроуфорд окунула суши в маленькую упаковку с соусом и довольная съела его. — Так и быть, я подумаю об этом. Калеб, кстати тоже ничего, не думаешь? — пыталась перевести фокус на другой объект, зная, что журналюга так просто не отстанет. — Подруга, я вижу искру в глазах Юния! Попробуй, хотя бы. — Только не дави на меня. — Оу, конечно. Нам нужно поскорее жевать, а то мальчики заждутся, — Милс глянула на время на экране мобильного.       Всё происходило слишком быстро — ещё вчера о журналистке и компании мало кто знал, а сегодня они самые обсуждаемые персоны всей Академии. К тому же, побывали на месте преступления, когда большинство людей за жизнь не почувствуют то трупное зловоние. Но рефлексировать некогда — нужно действовать, чтобы опередить детектива в стильном костюме.

________________________________

— Мистер Гетс — ПАФ! И испарился, маменька! Молвит из ниоткуда и всюду единовременно: » Только зайцы знают пароль!», — задорно рассмеялся мальчик. — По сей день не могу отгадать загадку.       Не смотря на тяжелое время в Академии, сын всё равно приезжал из поместья и мог пожить здесь, рядом с матерью. Мэри хотела показать этим жестом окружающим, что не впадает в панику и замок считает самым безопасным местом. По окончании занятий предстояла непростая речь, так что милый Эдвард отвлекал ректора от забот. Только с ней младший Джонсон мог раскрепощенно общаться. Он напоминал серьезного юнца, в отличие от сверстников. Одевался в официальные костюмы, словно на дворе девятнадцатый век. Мэри особенности манер, словесных выражений и внешний вид не смущали. Учитывая воспитание и то, что Эдди обучался на дому и из одногодок контактировал только с деревенскими жителями, своеобразное подражание героям романов было объяснимым.       Неожиданно милый разговор прервала запыхавшаяся миссис Свит. — Мэри, это просто возмутительно! — она перешла на писк, но завидев отпрыска, сразу же утихла. — Да, Эдвард, выйди, пожалуйста, — мягко потребовала Джонсон. Обратилась к женщине в той же всевыдерживающей манере. — Миссис Свит, что вас так сильно беспокоит?       Сын нехотя покинул кабинет, то и дело озираясь. Ему с пелёнок была ясна истина — мать лучше не отвлекать от работы. Свит же краснела от злости, протягивая планшет на стол Джонсон. — Вы это читали?! Эта похабщина стала популярной среди студентов! Её читают все! А мы ведь даём специальный кабинет! После смерти Фишера! — Беттс. Мы тоже когда-то работали в этой газете, — Мэри спешно пробежалась глазами по строкам. — Работы Кроуфорд мне показывал их мастер, фотографии Новеля висели на стенде лучших, Фукс… Что-то знакомое… В общем, отличные ребята. Интересуются жизнью Академии. К тому же, куда ещё ученики будут выплёскивать нормально свою агрессию или опасения? Спорт — уже все занимаются этим спортом. А к психологу сходить не каждый захочет. Пусть устраивают соревнования с детективом и выкладывают статьи. Они же и читают, и пишут, узнают что-то новое. Не в этом ли суть образования? — многозначительно выдержав паузу, Мария продолжила. — Если пресечем это, то они и дальше будут так думать и публиковать, только не у нас на глазах. Лучше я буду знать, что ребята занимаются чем-то полезным, чем просто лежат после пар и плюют в потолок. Они должны как-то проявлять себя. Главное, чтобы это оставалось в стенах Академии и под контролем.       Миссис Свит успокаивалась, внимая словам ректора. Они были хорошими подругами, всегда поддерживали друг друга. Только блондинка отличалась серьезностью, когда Джонсон казалась более легкомысленной. Мэри не хотела усложнять жизнь и старалась всегда поступать мудро, как учил отец. — Помнишь, как мы следили за Долорес? Устроили выставку редких камней? — Кажется, у неё ещё тогда зарождался маразм. Не понимаю, зачем чему может научить старушка, но ты права. Как всегда, — призналась Элизабет. — Эта журналистка знает толк в привлечении внимания. — Лишь бы это не довело её саму до могилы. А ты знаешь, как там продвигается дело? — Тело всё ещё на экспертизе в морге. Договорились с Нью Хоуп, Фишер остается у нас по договору. Сегодня повторный осмотр, а послезавтра окончательное заключение. Родители Николаса приезжают вечером. — В таком случае, — Мэри едва замешкалась, — надеюсь, детектив и наши юные следователи разберутся как можно быстрее. Чтобы не создавать лишнюю панику, обрубим связь. Пусть работает только внутри Академии. Любые звонки и сообщения дальше забора не должны проходить, усильте глушилки. Родителям найдём здравое объяснение. — Будет исполнено.