Покажи, почему

Сонхун кланяется в последний раз всем, кто работал с ним сегодня. Настроение рассеянное, однако это не мешает думать об одном: Сону стоит задобрить, его необходимо чем-нибудь порадовать. Несмотря на гордость и искреннюю неприязнь к японцу признаёт, что поступил некрасиво, ведь младший в итоге заболел. Не так сильно трогает совесть, если честно, но чисто по-человечески жаль. Мог бы и написать тогда ради приличия. В любом случае, пришлось усердно мириться с Кимом и терпеть его безразличие на празднике друга.  С Ники не нашёл общий язык с самой первой встречи, а вот объяснений этому явлению не нашёл. Возможно, просто слишком разные. Нишимура чересчур очевиден в своих намерениях, чувствах, эмоциях и мыслях. Разумеется, его особое отношение к Сону Сонхун заметил сразу. Есть вероятность того, что и предвзятое отношение к студенту зародилось из-за этого. Никто вслух не произносил, но Пак обозначил рамки сразу: Сону занят. Пусть они и считаются друзьями. Улыбка трогает губы, когда младший отвечает на предложение поужинать вместе спустя два часа после прочтения. Сонхун отлично понимает: Ким показывает, что всё ещё помнит и до конца не простил. Стоит заказать чего-нибудь вкусного или, возможно, даже приготовить самостоятельно. Сону ценит подобное. Чужая рука ложится на плечо, и журналист автоматически напрягается. Любой физический контакт доставляет дискомфорт, если человек напротив не является одним из твоих близких. Руководитель отдела по-хозяйски приобнимает Пака и широко улыбается. Видимо, рад завершению рабочего процесса. — Сонхун-а, отлично поработал сегодня, я вижу твой рост, — парень благодарно кланяется, но выпутаться из-под тяжести руки не выходит. — Мы с командой решили поужинать сегодня, ты ведь с нами? И это риторический вопрос.  Самая отвратительная часть работы в коллективе – необходимость взаимодействовать с этим самым коллективом. Сонхуну не нужны лишние друзья или знакомые, ему достаточно. Однако каждый раз ехать в ресторан со всеми – обязательство. Против старших не пойдёшь – менталитет. — Да, сонбэ, — Сону его убьёт.  Пак идёт за старшим и печатает сообщение Киму, умоляя простить и понять. Надеется, что он сожжёт спичку и успокоится. Он ведь для этого их купил? В компании коллег, как и ожидалось, дискомфортно. Сонхун пьёт тогда, когда другие пьют. Говорит тогда, когда его спрашивают. Однако разговор всё чаще по кругу возвращается к нему. Быть центром такого внимания – отстой. Пак недоволен, когда их начинает интересовать личная жизнь. Субин пытается отвести тему, но зачем? Догадался? — Сонхун, ты, видимо, из тех мужчин, до которых, и правда, долго доходит? Вроде, нет. По крайней мере, Сону не жаловался. — Я не понимаю, о чем вы. Женщина смеётся и переглядывается с руководителем. Что-то не из того, что нужно замечать, но невозможно этого не сделать. Они настолько очевидны, что Паку хочется блевать. Но в чем причина их взаимодействия? — Ну, серьезно, — тянет она, откидываясь на спинку стула. — Гимнастка, у которой ты брал интервью. Она ведь глаз с тебя не сводила, улыбалась так мило и даже задавала личные вопросы журналисту. Ты не догадался взять её номер? Она ведь явно заинтересована. Все задумчиво кивают, а Сонхун поджимает губы. Конечно, он не заметил. Мысли были где-то в квартире работника туристической компании, на диване напротив телевизора, желательно, в тёплых объятиях. Сказать бы:  «Простите, но мне все равно, у меня есть Ким Сону». Однако нельзя. И Пак молчит, пока другие активно обсуждают очевидный интерес девушки, чьё лицо расплывчато всплывает перед глазами. Забавно, что лицо младшего в деталях всплывает в любой момент. — Я не… — Не беспокойся, с кем не бывает. У меня есть её контакты, тебе скинуть? И отказаться будет чем-то абсолютно странным, выходящим за рамки. Сонхун никогда за них не выходил.

***

— Ты ведь понимаешь, что я ни слова не понял, — замедленно смеётся Сону, отправляя в рот лапшу. В уголках губ остаётся много бульона, но вкусно. Сама забегаловка не привлекает внимания, здесь мало посетителей, что делает атмосферу особенно комфортной. Почти всё сделано из дерева, свет приглушен, а музыка, которая идёт непонятно откуда, создаёт полное погружение в настоящий момент. Не встретил бы Рики, ни побывал бы здесь ни разу. Интересно, как иностранец раскрывает улочки твоего почти родного города намного глубже. — Ой, прости, хён, — виновато улыбается, подавая старшему салфетку. На непонимающий взгляд самостоятельно приближает материал к губам Кима и вытирает остатки бульона. Этот жест остаётся проигнорированным обоими. — Я заговариваюсь иногда. Объяснил бы, если бы тебе было интересно, но зачем?  Сону мотает головой в знак несогласия, проглатывая пищу. — Рассказывай дальше, твоё повествование интересно мне само по себе, — пожимает плечами и делает глоток холодной воды. Чуть островато. И младший загорается, как после щелчка выключателя. Он снова начинает говорить обо всем: об университете, однокурсниках, новом преподавателе, сложных программах, о том, как Джей учил его готовить стейк, когда они вместе ужинали у Чонвона. Сону привык слушать, поэтому объём слов от Ники ощущается идеально. — Вот, — делает передышку. Его произношение явно улучшилось. Ким скажет ему об этом в следующий раз. — Хён, у тебя опыт общения с людьми больше, можешь помочь? Сону аккуратно кивает, готовясь внимательно слушать. Помогать младшим всё ещё необходимо. — Я, вроде как, дал понять одному человеку, что он мне не нравится, — прикусывает губу. Нервничает? — Однако он продолжает уделять мне знаки внимания? И старший явно не ожидал, что будет советчиком в делах любовных. Самому бы разобраться во всем безобразии, в котором постепенно утопает.  — Например? — Ну… Он дарит мне мой любимый шоколад, в проектах навязывается в группу со мной, зовёт гулять, приглашает на рамен.  И Сону явно не ожидал, что в один день придётся осознать: несмотря на то, что японец младше, он уже взрослый парень, который может нравиться другим людям, привлекать их во всех планах. Ким готов признать, что Нишимура притягательный: он по-особенному красив, хорошо сложен, у него красивый голос и потрясающий мозг, он добрый и трудолюбивый, готовый прийти на помощь, открытый и честный. Возможно, он очень хорош. — Приглашает на рамен? — Рики кивает, ожидая какой-либо реакции, помимо раздумий минуты на две. Ему не стоит знать, что происходило в голове у старшего. — А ты знаешь, что это значит? Конечно, да. — Нет. — Это предложение провести ночь вместе, — глаза в глаза. Куда зашёл их разговор? — На твоём месте, я бы как можно жёстче дал бы этому человеку понять, что он мне неинтересен. А почему он или она тебя не интересует? И ответ на поверхности. Он плавает в стакане Сону, который тот опустошает за считаные секунды. Реакция организма поражает. — Потому что мне уже кое-кто нравится.  И, если бы не телефонный звонок, задал бы решающий вопрос, ответ на который изменил бы всё к чертям, перевернув с ног на голову. А пока Ким извиняется и выходит на улицу, отвечая человеку по ту сторону. Пак  обычно не звонит, пишет – да. — Я слушаю, — вздыхает и слышит такой же тяжёлый вздох по ту сторону. — Сонхун, ты по делу? — Где ты? — с голосом что-то не то. Простудился или плакал? — Я около твоей квартиры, открой, пожалуйста. — Я не дома, хён, — начало волнения – самая неприятная его часть. — Что произошло? — С ним? — Да. 

***

Рики не сказал ничего на просьбу вызвать такси обоим, просто кивнул, оплатил счёт, и уже через несколько минут они сидели в машине. Младший не проронил ни слова, хотя до этого информация лилась из него потоком. Короткое прощание и обещание позвонить со стороны Сону – непривычно, не так, как происходит в норме. Старшего лишили прощальных объятий и какой-нибудь доброй фразы, что заставляет лечь спать с улыбкой.  Немного отвлекает.  Пак оказывается на лестничной площадке, его рубашка безбожно помята, а волосы растрёпанны. Сону с трудом удаётся разбудить его и завести в квартиру, жмуря нос от запаха алкоголя. Ким чуть ли не толкает старшего в душевую кабинку, выворачивая кран сразу же, не беспокоясь даже о том, чтобы снять одежду. Делает это уже после того, как она промокла насквозь. — И почему ты так напился? Он бормочет что-то непонятное, помогая снять с себя рубашку. Ким выжимает ее, сразу же кидая в стирку, переключает воду на холодную и выдыхает. Когда придет в себя, будет обязан всё объяснить.  — Прости, — не то, что младший ожидал услышать.  За что извиняется?  — Ты уже извинялся, — серьезно отвечает Сону, нахмурившись. — Мне не понравился твой поступок, но я простил. Не стоило так напиваться из-за этого.  Сонхун мотает головой и сползает по стене на дно душевой кабинки. Он подтягивает к себе колени и начинает… плакать? Сону – такой же мокрый – присаживается рядом и гладит старшего по холодной голой спине. Что у него на уме? Кима затягивают в объятия, и нет никакого желания отпираться, только понять, почему человек напротив рыдает, прося прощения, кажется, сотню раз. Неужели сделал то, за что сгорит ещё одна спичка? — Хён, всё нормально. Я уже не обижаюсь, не плачь, я тебя прошу. — Нет, Сону, прости меня, пожалуйста. Прости заранее, иначе я умру прямо здесь. А младший простил ему всё заранее ещё при первой встрече. Сам выбрал путь, по которому никогда не шёл. Обманывать самого себя – ужасная идея. И сколько бы спичек не добавлял, понимает, что они закончатся. Так яро от этого он ещё никогда не бежал. — Ты разобьёшь меня?.. — шёпотом. Голос предательски срывается. В ответ молчание.  А Сону всегда принимал его за согласие.