Сияй или сойди с ума

Тропа Цюнци представляла собой древний путь сквозь горное ущелье. Согласно легендам, именно здесь основатель Ордена Цишань Вэнь, Вэнь Мао, прославился одной лишь битвой. Несколько сотен лет назад он сразился в ожесточённой битве с древним монстром. Бой их длился восемьдесят один день, и в конце концов Вэнь Мао одержал победу. Древний монстр тот звался Цюнци. Истребляющий добро и превозносящий зло, он олицетворял собой истинную смуту и порок, любил пожирать честных и порядочных людей, но щедро одаривал тех, кто совершал непомерные бесчинства. Разумеется, никто никогда не проверял, правдива эта легенда или же последующие главы Ордена Цишань Вэнь придумали её, дабы обожествить своего предка. Спустя многие сотни лет горное ущелье из опасных обрывистых скал превратилось в прекрасный горный пейзаж. Когда двое путников достигли тропы Цюнци, уже наступила ночь, с тёмного неба летели холодные брызги дождя. Она, спотыкаясь от усталости, неотступно следовала за Вэй Усянем, прямо-таки содрогаясь всем телом, словно её изнутри бил озноб. Всё это время ему приходилось поддерживать Вэнь Цин за руку, чтобы они добрались до места назначения. Перед глубокой горной долиной с отвесными склонами ветхие жилища стояли в несколько рядов, используемые в качестве мест для ночлега военнопленных. Вэй Усянь вместе с Вэнь Цин издалека увидели сгорбленный силуэт, который бродил под дождём, держа в руках огромный флаг на длинном шесте. Подойдя ближе, они увидели, что флаг в дрожащих руках держит старушка, на спине которой сидит маленький ребёнок. Привязанный к спине старушки холщевыми тряпицами, он старательно запихивал пальцы в рот. Старушка с младенцем бродила по дороге взад-вперёд. Носить флаг ей давалось очень нелегко, поэтому каждые пару шагов приходилось останавливаться, чтобы отдышаться, опустив флаг. У Вэнь Цин при виде представшей перед ними картины глаза мгновенно покраснели. — Бабушка — это я! — кричала Вэнь Цин. Глаза и уши подводили старушку, поэтому она не расслышала и не разглядела, кто приближается к ней, лишь поняла, что кто-то идёт и что-то кричит, поэтому спешно подняла флаг повыше. На лице её при этом отразился страх, словно она боялась, что её накажут. — Это что ещё такое? Зачем это? — воскликнула она, подбежав к старушке, выхватила флаг из её рук. На полотнище флага оказалось изображено солнце — клановый узор Ордена Цишань Вэнь. Только теперь поверх него красовался кроваво-красный крест, а сам флаг был изорван в клочья. Вэй Усянь в душе понимал, что наверняка из-за преклонного возраста пожилая женщина не способна трудиться наравне со всеми, и потому местный управляющий придумал такой вот способ мучений: ходить взад-вперёд с поруганным флагом клана Вэнь в качестве акта самоуничижения. Старушка сжалась от страха, но когда насилу разглядела, кто перед ней, так и раскрыла рот. — Бабушка, где младший мой брат? — проговорила торопливо Вэнь Цин, — Где четвёртый дядюшка и остальные? Старушка, посмотрев на Вэй Усяня за её спиной, не решилась ответить, лишь поглядела в сторону ущелья. Вэнь Цин, забыв обо всём на свете, бросилась туда. По обеим сторонам широкого ущелья горели факелы, пламя мерцало под каплями мелкого дождя, но всё же озаряло несколько сотен людей, идущих по ущелью с тяжёлым грузом на спине. Лица военнопленных выглядели мертвенно-бледными, шаг — нестройным и медлительным. Им запретили пользоваться духовной силой или иными подручными средствами потому, что Орден Ланьлин Цзинь остерегался бунта. Более десятка конных надзирателей с чёрными зонтами подгоняли их криками. Вэнь Цин ворвалась в толпу под дождём, её безумный взгляд заскользил по измождённым чумазым лицам. — Кто разрешил сюда соваться? — заорал один из надзирателей, заметив молодую девушку, — Кто ты такая? — Я ищу человека, ищу одного человека, — взволнованно отвечала Вэнь Цин, ища глазами своего младшего брата. — Мне плевать, ищешь ты кого-то или нет, убирайся! А если ослушаешься… — орал надзиратель, примчавшись к ней на своём коне, снимая что-то с пояса и замахиваясь на бедную девушку. Неожиданно он увидел идущего следом за девушкой мужчину в чёрных одеждах, и слова застряли у него в глотке, а язык завязался узлом. Облик его сиял красотой, но во взгляде отражался леденящий душу холод, от которого надзирателя невольно прошиб озноб. Впрочем, очень скоро он заметил, что молодой мужчина смотрит вовсе не на него, а на тавро, которым надзиратель размахивал. Тавро в руке надзирателя ничем не отличалось от тех, что использовали когда-то слуги Ордена Цишань Вэнь. Вот только на конце теперь красовалось не солнце, а цветок пиона. Когда Вэй Усянь это заметил, его взгляд сверкнул ещё холоднее. Многие надзиратели знали его в лицо, и потому остановили своих лошадей, тихо переговариваясь друг с другом. Никто больше не смел задерживать Вэнь Цин, и она побежала посреди толпы пленных. Но как бы громко и надрывно она ни кричала, никто не отзывался. Обыскав всё ущелье, она не увидела ни тени младшего брата. — А где адепты клана Вэнь, прибывшие недавно, всего несколько дней назад? — спросила Вэнь Цин, бросившись к надзирателям. — Все пленные здесь — адепты клана Вэнь, каждый день прибывают новые, — вежливо ответил один из надзирателей, помявшись немного. — Это мой брат, его привёл Цзинь Цзысюань! Он… Он примерно вот такого роста, не любит разговаривать, потому что заикается, стоит ему открыть рот, — уточнила Вэнь Цин. — Не стоит так переживать. К нам часто приходят люди из других кланов в поисках заклинателей. Возможно, его недавно кто-то забрал? — ответил другой надзиратель, на его лице появилась ухмылка, — Иногда во время перекличек обнаруживается, что кто-то сбежал. — Мой брат не мог сбежать… — прервала его Вэнь Цин, — Бабушка и остальные всё ещё здесь. — Может быть, поищете внимательнее? Все люди здесь, и если вы не найдёте его в ущелье, то мы ничем не сможем вам помочь, — предложил надзиратель. — Все люди — здесь? — спросил Вэй Усянь, внезапно вмешавшись в разговор. Стоило ему задать вопрос, лица надзирателей на мгновение окаменели. — Да, — ответил тот мужчина, развернувшись к нему. — Я так полагаю, что здесь на данный момент находятся только те, кто жив. В таком случае, где остальные? — продолжил Вэй Усянь. — Ну что же вы такое говорите! У нас здесь хоть и содержатся пленные клана Вэнь, всё же никто не собирается забирать их жизни, — объяснил надзиратель. Вэй Усянь, словно бы и не слушал его, снял с пояса флейту. Увидев, что заключённые шли неподалеку от него, с трудом передвигая ноги, в тот же миг с громкими криками побросали свою ношу и бросились врассыпную. Посреди ущелья мгновенно образовалось огромное пустое пространство, в центре которого стоял Вэй Усянь. В действительности никто из этих пленных не знал его в лицо, поскольку тех адептов Ордена Цишань Вэнь, кто встречался с ним на поле боя, ждал лишь один исход — неминуемая смерть. Поэтому большинство адептов клана Вэнь, которые имели честь с ним увидеться, становились лютыми мертвецами, то есть управляемыми им слугами. Но флейта из чёрного дерева, украшенная ярко-красной кисточкой, а также юноша в чёрных одеждах, которому она принадлежала, давно стал их самым жутким ночным кошмаром. Он поднёс Чэньцин к губам, и её резкий отрывистый свист прорезал ночное небо, пролетая сквозь дождь, словно выпущенная к облакам стрела. Эхо от свиста закружилось посреди ущелья. Один лишь звук, и Вэй Усянь убрал Чэньцин и опустил руки. На губах его играла холодная усмешка, брызги дождя намочили его чёрные волосы и чёрные одеяния. Откуда-то позади толпы раздался крик ужаса. Люди в спешке разбежались в стороны, освобождая проход, в котором посреди дождя, покачиваясь, стояло более десятка силуэтов в изодранных одеждах. Высокие и низкие, мужчины и женщины, от некоторых уже исходил явственный запах гниения. — Призрачная флейта Чэньцин! — вокруг раздавались крики. — Мы скажем, где он находится! — в ужасе воскликнули надзиратели, падая на колени. — Показывайте немедленно, — приказал Вэй Усянь, теряя самообладание. Лицо его выглядело слишком бледным, кровь изо рта ещё свежая. И хотя его грудь совершенно не двигалась, всё же чётко можно было разглядеть, что несколько рёбер сломаны. Любой, взглянув на него, даже и не подумал бы, что этот человек всё ещё жив. Однако Вэнь Цин, надеясь на чудо, дрожащей рукой схватила его запястье, щупая пульс. Она некоторое время стояла неподвижно, пока не почувствовала слабый пульс. Все эти дни Вэнь Цин провела в волнении и страхе, спешила так, что едва не лишилась рассудка, и всё же успела спасти своего любимого младшего брата. Несколько надзирателей потеряли дар речи. Начиная, наконец, осознавать, что дело принимает дурной оборот, они едва заметно попятились назад. — Лучше бы вам прямо сейчас во всём признаться. А тому, кто его избил до полусмерти, выйти из строя, — холодно произнёс Вэй Усянь, — в противном случае я лучше убью парочку невиновных, чем отпущу виноватого. Ведь если вас убить всех, преступник точно не ускользнет от наказания. У толпы волосы зашевелились на голове, а по спине прошел холодок. — Орден Юньмэн Цзян находится в дружественных отношениях с Орденом Ланьлин Цзинь, вы не можете… — промямлил глава надзирателей. — Поздравляю, вы только что полностью истратили остатки моего терпения, — закричал Вэй Усянь, — что ж, раз никто не признается, пусть я убью всех людей Ордена Ланьлин Цзинь! — Пусть тот, кто сделал это с вами, встретится с таким же исходом. Я даю вам право поквитаться с ними! — приказал Вэй Усянь другим мертвецам клана Вэнь. После этих слов несколько десятков мертвецов немедленно задушили всех надзирателей, которых ещё сжимали в своих руках. Лица надзирателей покраснели, подобно спелому красному арбузу — это жестокая расправа заполнила ущелье ужасными криками, заржали лошади, пленные бросились бежать, вокруг воцарился настоящий хаос. Вэй Усянь поднял Вэнь Нина на руки, словно ничего не произошло, проследовал сквозь перепуганную толпу, схватил коня за узду и уже собирался направиться прочь. Пустое пространство вокруг него мгновенно сделалось в два раза шире. Дождь усиливался, капли стекали вниз по щекам Вэй Усяня. — На той стороне ущелья стоят ветхие дома, который они используют, чтобы избивать там людей, а когда забивают до смерти, то вытаскивают и закапывают. Возможно, те люди, которых вы ищете, все ещё заперты внутри, — проговорил пленник с дрожащим голосом. — Благодарю, — ответила Вэнь Цин, дрожа как осиновый лист. Они направились туда, куда указал ему пленный, и действительно наткнулся на жилище, больше похожий на временную постройку. Одной рукой держа Вэнь Нина, он выбил дверь ногой. В углу жилища ютилось более трёхсот человек, у всех были разбиты головы, лица опухли от синяков, и каждый из них содрогнулся, когда Вэй Усянь грубо выбил дверь. Некоторые, увидев на его руках Вэнь Нина, не обращая внимания на травмы по всему телу, подбежали к юноше. — Это наш молодой господин Вэнь Нин! — воскликнул дядя Вэнь, его слёзы катились по щекам. Люди стали переглядываться, но Вэй Усянь уже вышел прочь, унося Вэнь Нина. И потому людям пришлось подняться и последовать за ним, с трудом поддерживая друг друга. Оказавшись снаружи, они даже не успели разглядеть, что за суматоха творится в ущелье. — Найдите себе коней, быстро, — приказал Вэй Усянь, — чего застыли как вкопанные, по коням. Кто-то из них вспомнил, что внутри ещё остались люди, и бросились за стариками и детьми, чтобы помочь им сесть на лошадь. Вэй Усянь тоже поднялся в седло, держа на руках Вэнь Нина, который ещё не пришёл в сознание. Посреди всеобщей суматохи толпы удалось отыскать лишь чуть меньше сотни лошадей. Люди клана Вэнь взбирались в сёдла по двое, плотно прижимаясь друг к другу. Бабушка с ребёнком на руках не могла ехать одна, но и с малышом ей пришлось бы тяжко, поэтому Вэнь Цин протянула к ней руки. — Я возьму Юаня на руки, но вы крепко держитесь за меня! — воскликнула Вэнь Цин, сидя на лошади. Вскоре она забрала малыша, прижав его к груди одной рукой. Другой рукой помогла сесть бабушке на седло. — Уходим! — произнес Вэй Усянь, обеими ногами ударил коня в бока и повёл за собой остальных. Около сотни лошадей направились следом в дождливую ночь, устремляясь подальше от лагеря. Открытое равнинное пространство сменилось горными лесами, они лавировали между хвойными деревьями, стараясь не потерять своих людей. Дорога нигде не просматривалась, но заплутать здесь люди из клана Вэнь боялись сейчас меньше всего, ибо имелась проблема куда важнее — все боялись погони и по дороге ехать никто не рискнул. Пока удача была на их стороне, но беглецы тряслись от холода и страха. Прохладный ветер усилился, с каждым мгновением становилось всё холоднее. Дождь лил немилосердно, вода, казалось, была везде, и нельзя было точно сказать, что блестит на лицах людей, торопящихся спрятаться от ливня под капюшонами — слёзы или капли дождя. Холод мокрой земли их пронизывал до костей. — Вэй Ин, что ты собираешься делать дальше? — задала вопрос Вэнь Цин, направив свою лошадь поближе к нему. — Я хочу попросить помощи у Цзян Чэна, чтобы мы могли отдохнуть несколько дней, — ответил он, держа одной рукой уздечку. — Я не думаю, что он захочет помочь нам, — ответила Вэнь Цин, — ведь Орден Цишань Вэнь уничтожил его семью. — Что ты предлагаешь? — устало спросил Вэй Усянь, остановив лошадь. — Я считаю, что нужно поехать на гору Илина, где жила наставница Баошань Саньжэнь. — Ты права, — согласился Вэй Усянь. — Мы поедем туда. Беглецы из двухсот человек стали подгонять своих лошадей, чтобы не отстать от своего освободителя. Крупные холодные капли плюхались на разбухшую от воды и грязи землю.