Одиннадцать

Триста лет на этом озере, Где, кроме неба, нет границ, Пока женщина с Юга Не выйдет за мужчину с Севера — Холодные колокольчики звенят на ветру. © Дети Лира

       Эта история произошла в городе, который ничем не отличался бы от любого другого известного вам города — если бы не часовая башня, что каждую полночь превращала случайных прохожих в ящериц.        Если бы не запрет на любые прогулочные кареты в радиусе нескольких километров от этой башни. Если бы не строжайший отбор красных яблок на городской таможне. Если бы не розовые клумбы перед мэрией, которые нашёптывали журналистам чиновничьи секреты — пока их не додумались пересадить подальше. Если бы не приостановка выдачи охотничьих лицензий на определённые виды животных — кто знает, что на самом деле скрывается под их шкурой? Может, твой сосед. А, может, и ты сам.       Если бы не тот приток протекающей через город реки, который пришлось отделять дамбой и забором: молоко быстро скисало на солнце, а в киселе легко было увязнуть.        Если бы не бегущие от ожиданий младшие дети — особенно туго приходилось тем, кто был третьим. Или седьмым.        Но нашему герою повезло — он был одиннадцатым. Одиннадцатым из двенадцати.        И все они были, конечно, прокляты.        Жители этого города наперебой начнут убеждать вас, что здесь прокляты все: в конце концов, по-настоящему счастливых людей в его пределах не было. Счастье было так же недостижимо, как доиндустриальный уровень смога. Как истинная любовь. Как древняя магия, которая осталась далеко в прошлом, а сейчас только дразнила, проявляясь в самых непредсказуемых вещах и усложняя и без того нелёгкую жизнь.        Эта история произошла в городе, который продолжал жить по старым, въевшимся в землю правилам и отчаянно делал вид, что проклятий не существует. А если и существуют, то с ними ничего нельзя поделать. Но был в этом городе и тот, кто не привык проходить мимо.        Эту историю он расскажет вам сам.