Do you miss me?

***

К тому моменту, как Фрэнк подбежал к нужному дому, его уже успело оцепить несколько полицейских, разворачивая желтую ленту между забором и перекрывая тем самым проход внутрь. Он тяжело дышал, кожа успела слегка покрыться потом, а из-за ветра Фрэнк периодически покрывался мурашками, но все это не имело значения в тот самый момент, когда он пытался разглядеть хоть что-нибудь за толпой местных жителей, которые точно так же, как и он, прибежали на вой сирен. Пробившись сквозь них, Фрэнк прижался к забору, начиная кричать и махать руками, пытаясь обратить на себя внимание местных правоохранительных органов. — Эй! Эй, Шейн! — позвал он одного из мужчин, что стояли возле входа в двухэтажный дом и что-то тихо обсуждали. Услышав знакомый голос, полицейский тяжело вздохнул, затем перевел взгляд на Айеро и, кинув своему напарнику что-то типа «Опять он…», направился к Фрэнку. — Да, Фрэнк? — спокойно начал Шейн. — Что происходит? Кого-то убили? Где все? Джерард там? — Мы пока ничего не знаем. Нас вызвали и мы приехали. Сейчас осматривают дом. — Кто вызвал? Что сказали? — Фрэнк, я не имею права говорить о подобном, — отмахнулся тот, но Фрэнка такой ответ явно не устроил. Он нахмурился, хватая мужчину через забор за руку. — Джерард там или нет?! — подобно зверю зарычал он. Шейн же не стал терпеть такую наглость и, выхватив свою руку, готовился уже было припугнуть Айеро, с которым проблем и так было слишком много, а уж терпеть наглость этого коротышки полицейский явно не хотел. Он был на голову выше Фрэнка и легко бы мог сейчас выйти прямо к нему и заковать того в наручники за то, что Фрэнк вообще пытается хотя бы вякать и строить из себя дохера смелого. В конце концов, за ним было много грешков и никто не был бы против, если бы Айеро провел несколько дней за решеткой. — Я, кажется, уже сказал… — начал Шейн, но его прервал громкий крик из окна второго этажа, что судя по всему, находилось в одной из спален. — У нас труп! — донеслось до слуха Фрэнка и следующее, что он услышал, был громкий удар сердца в груди, что болезненно отдался в уши, заполняя собой весь шум вокруг и вскрики тех, кто стоял рядом. Этого не может быть… *** Фрэнк редко приезжал в пригород, если того не требовали обстоятельства. Обычно он проживал в том же городе, где и работал, снимал квартиру и лениво плелся на работу на метро, слушая музыку в наушниках и злобно отталкивая от себя всех людей, кто хоть слегка касался его в этом муравейнике из трупов, шлюх и лицемеров. Фрэнк не любил людей и это знали все. Они раздражали его своей пафосностью, попытками быть дружелюбными, оказывать влияние на других, своей навязчивостью и чрезмерной жизнерадостностью. Все кругом светились от счастья, казалось, один Айеро был депрессивным куском дерьма и отказывался принимать участие в этом цирке уродов. Он не видел смысла в притворстве и тем более не видел смысла в общении, отношениях, друзьях. Все, чего хотел взрослый состоявшийся мужчина — это покоя, чашечку кофе утром, бутылочку пива вечером, хорошую дрочку, крепкий сон и… пожалуй, все. Никакие вечеринки давно не приносили удовольствия, ровным счетом как и встреча с бывшими друзьями. Его последние отношения закончились около трех лет назад. Они имели весьма долгое начало, прекрасную середину и не самый лучший конец. Когда-то давно Фрэнк был влюблен в одну очень прекрасную девушку, с которой провел много замечательных мгновений вместе, в какой-то момент это даже переросло в брак и в житейский быт, наполненный смехом, но совсем скоро смех сменился криками, романтика — ссорами, а приятные и теплые чувства влюбленности друг к другу — болью и ненавистью, которая сжигала изнутри. Он изменял, уходил, пытался наладить отношения через поездки в совместный отпуск, но ничего не помогало. Измены не возвращали былых эмоций и чувств, не дарили ему и капли покоя. Мечта Фрэнка о веселой семейной жизни рушилась на глазах, когда он видел заплаканную жену и слышал ее слова о том, что она несчастна. Он тоже был несчастен. И, возможно, налаживать отношения через измены не было лучшей идеей, в конце концов, супруга узнала даже и этот факт и это явно не стало поводом для примирения, но он пытался. Хотя, возможно, то было лишь оправдание жалкой натуры человека, не способного справиться с собственными желаниями и потакающего им. Фрэнк давно даже думать перестал об этом. После развода он не заводил длительных отношений. Да даже коротких особо-то и не было. Ему тяжело дался бракоразводный процесс, разъезд с супругой, продажа их общего дома в прекрасном и таком сказочном месте, которое они так долго выбирали. Это место всегда казалось Фрэнку слишком… ненастоящим. Он, кажется, никогда и не верил, что они по настоящему будут жить в белом просторном доме с зеленым газоном, парочкой собак и детишками. То место было не для него. Он ощущал себя там слишком лишним и, к сожалению, предчувствие его не подвело. Все случилось так быстро, что даже осознать развод мужчина смог не сразу, а как долго он отходил от его осознания даже описывать смысла нет. Тем не менее, после трех лет жизни в городе, Фрэнк знатно заебался. Возможно, так сказывается возраст, потому как раньше он даже думать не хотел о тихом маленьком городке и собственном доме, но в последнее время мысли об этом мучили его все чаще. От метро его тошнило, от соседей выворачивало, от машин хотелось разбить голову о стену и никогда больше не слышать и капли этого блядского шума. Что уж говорить про газы? Про вечный шум во время различных праздников? Нет, старость определенно играет свою роль. И вот, взяв выходной на работе, Фрэнк наконец отправляется в ближайший пригород, осматривать дом, который приглядел там за вполне себе адекватную цену. Он неспеша ехал по трассе вдоль зеленых полей, прохладный ветер развевал его каштановые волосы, а приятный аромат свежести заставлял мужчину довольно улыбаться приятному и теплому летнему дню. Он периодически оглядывался вокруг, любуясь местными пейзажами, животными, что паслись на лугах, легким колыханием травы и деревьев вдалеке. Взяв из подстаканника небольшой стаканчик кофе, мужчина отпил, а перед ним уже открывались маленькие дома того самого места, где он собирался в ближайшее время жить. Район был хорош по отзывам окружающих, да и выглядел вполне себе прилично. Фрэнка даже радовала возможность поселиться в чем-то таком маленьком и уютном. Он разговаривал с возможными соседями и парочке из них явно понравился, так как те даже приглашали его на ужин и обещали провести небольшую экскурсию по местным окрестностям, отчего Фрэнк, несмотря на свою замкнутость, все же отказываться не стал. Ему были интересны не люди, нет, Фрэнка крайне интересовала природа вокруг, так как он был ярым ее любителем. Ему хотелось знать куда тут можно сходить отдохнуть, порыбачить, побыть наедине с собой или побродить, чтобы очистить голову от различных мыслей. Сближаться с кем-то особых планов он тоже не строил, но все же было бы неплохо знать хотя бы имена тех, кто тебя окружает, так как на новом месте, с учетом того, что Фрэнк скорее всего будет делать там ремонт, могут понадобиться различные инструменты или что-либо еще, так что, к сожалению, быть дружелюбным, как эти чертовы люди в метро, ему придется тоже. *** Фрэнк крутился возле дома уже больше двух часов. Большая часть народу, конечно, уже разошлась, решив, что посмотрит о случившимся по телевизору, но Айеро себе такого позволить не мог. Он раз за разом обходил дом вокруг, пытался заглянуть в окна, грыз ногти и не знал, куда деть руки, пока полицейские что-то едва слышно обсуждали вдалеке и до сих пор копались в доме. Учитывая, что Уэя никто не видел, а оттуда он так и не вышел, разумеется, в голову к мужчине лезли только плохие мысли. Никто на его вопросы отвечать не собирался, да и само присутствие Фрэнка рядом уже само по себе раздражало властителей закона. Он выкуривал, наверное, уже двадцатую сигарету, глубоко затягиваясь и сбрасывая пепел себе под ноги, когда, наконец, дело сдвинулось с мертвой точки и один из полицейских, подняв желтую ленту и выйдя к оставшимся зевакам, сказал: — Расходимся! Сейчас же! Дайте место до машины! — прокричал он, а следом за ним, через входную дверь, вышло несколько мужчин, в руках которых были носилки. Сигарета выпала из рук Айеро, как только он увидел эту картину: белые потрепанные носилки, что слегка прогибались к земле от веса тела, лежащего на нем, белые простыни, лежащие сверху и обволакивающе собой очертания фигуры, легко подчеркивая особенности тела, и рука, что мирно свисала из-под этой простыни и которую Фрэнк узнал бы даже в темноте. Тонкие пальцы, белая и серебристая кожа, короткие и обгрызанные ногти, покрытые черным лаком. Это был он. Это был Джерард. И он был мертв. Вот, что смог понять Фрэнк из этой сцены, когда его сердце вдребезги разбилось, упав глубоко-глубоко в бездну собственной души. Он вдруг забыл как дышать, его дыхание перехватило и он даже слегка закашлялся от дыма, что застрял где-то глубоко в горле, начиная ядовито прожигать собой стенки, будто пытаясь сжечь Фрэнка изнутри. Все происходящее напоминало ему какой-то странный и нереалистичный сон. Казалось, что ему надо только крепко зажмуриться, посчитать до пяти и все вокруг исчезнет, но у мужчины даже сил не было этого сделать. Его глаза автоматически провожали тело в машину скорой, хоть и с трудом различали хоть что-то, пока слезы, скопившиеся в глазах, искажали все вокруг, пытаясь уберечь Айеро от ужасных картин. Он громко выдохнул, по его щеке покатились одна слезинка за другой, когда он пришел в себя от звука заводящегося мотора, и, словно бешеный брошенный пес, рванул вслед за отъезжающей машиной, пытаясь ухватиться за нее, остановить, открыть, ему было жизненно необходимо заглянуть внутрь, раскрыть железные ворота, откинуть белую пелену и взглянуть в глаза, которые горели так ярко и зелено, которые освещали своим светом все. Он не мог поверить, что они потухли и не собирался, ему нужно было увидеть Джерарда, нужно было убедиться, что это правда, потому что он просто отказывался в это верить. Но, разумеется, догнать машину просто невозможно, поэтому уже через несколько метров Фрэнк выдохся. Он и так не был спортсменом и не вел здоровый образ жизни, а последние события будто разом забрали у него не то что все силы, а остатки его жизни. Он схватился за волосы, что-то бубня под нос и рыча, пока слезы продолжали стекать по его щекам, пока он не мог их даже контролировать. Ему хотелось упасть прямо здесь, чтобы его раздавило и он не ощущал той ноющей боли в груди, но тело будто на автомате держалось, пыталось поддерживать жизнь в хозяине, борясь с душевными муками. — Где он?! — что было сил, закричал мужчина, подбегая к полицейским, что уже собирались отправиться обратно на место преступления. — Куда они его повезли?! — Прекрати кричать, Фрэнк, — попытался вразумить его пожилой полицейский, хмуря густые брови. — Ты наводишь много шуму. С чего ты взял, что там Джерард? — Не смей со мной так говорить! — пихнув его, ответил Фрэнк. — Я знаю, что вы все были против наших отношений, но даже ты, ублюдок, не имеешь права не давать мне знать, что случилось с моим Джерардом! Он мертв, да?! Это был он! Его тело! Кто убил его?! Что, блять, случилось?! Куда его увезли?! — Фрэнк, прекрати сейчас же! Иначе я буду вынужден применить силу! — Ты не даешь мне ответов! — Ты никем не приходишься семейству Уэев! Я не обязан отвечать на твои вопросы! И уж, знаешь, когда придет время, ты первый узнаешь, что случилось! Мы сами еще ничего не знаем, мы нашли тело, предположительно, да, Джерарда, но ты должен понимать, несмотря на мое личное знакомство с ним, я не могу утверждать точно, было ли это его тело или нет, пока не прошла процедура опознания! В доме все перевернуто после вечеринки и потребуется много времени, чтобы установить, что случилось, чтобы провести вскрытие и получить все необходимое, но, поверь мне, Айеро, если все это окажется правдой, а не глупой шуткой на хэллоуин, если это не окажется несчастным случаем, а будет иметь в себе намеки на убийство, я сам лично приду к тебе домой и выдвину обвинения, понял?! Сейчас тебя даже не подпустят к его телу, сколько бы ты ни орал. Мама Джерарда не допустит твоего присутствия даже в одной больнице с его телом! — Да пошел ты! Ты думаешь, я его убил?! Думаешь, я маньяк какой-то?! — Ты чертов педофил! — прокричал в ответ полицейский. — И все это знали! И теперь Джерарда с нами нет! И пока что, в случае чего, ты подозреваемый номер один, понял?! Поэтому я бы на твоем месте не орал и не пытался сейчас завязать со мной драку! Проваливай домой и жди новостей по телевизору, по-другому ты никогда их не получишь! — Да пошел ты! Ты и вся ваша чертова община психопатов! Я не трогал его, не совращал и уж тем более не убивал! Не хочешь говорить, куда его повезли, я сам туда пойду и никто меня не остановит! — что было сил орал Фрэнк под косые взгляды горожан и их перешептывания. Кажется, даже если и был намек на обычный несчастный случай, то в нем винили Айеро. Он явно был козлом отпущения для всего подряд, что происходило с Джерардом. Показав полицейскому средний палец, Фрэнк все же решил вернуться домой и, несмотря на томительное ожидание, дожидаться новостей либо по радио и телевизору, либо от соседей, которые по-хорошему, разумеется, ничего ему не расскажут, было намного лучше, чем ехать сейчас в морг, где уже должны быть родители Уэя, которые, как и говорил полицейский, сто процентов не позволят Айеро находиться даже с телом Джерарда в одной комнате. Ему не хотелось попадать в тюрьму по эмоциональной глупости, он и так был на волоске закона в этой чертовой помойке. Ему хотелось верить, что произошла ошибка, что Джерард перепил или перекурил травки, что нашли не его тело, а кого-то очень похожего на него. Может, его брата или еще кого. Разумеется, желать другим смерти было ужасно и Фрэнк точно никому подобного не желал, но если бы был выбор между Джерардом или кем-то другим, кажется, все знают, кого бы выбрал сам Айеро. Ожидание тянулось очень долго. Фрэнк поглядывал в окно через закрытые шторы каждые полчаса, он ходил по дому из угла в угол, тяжело дыша и пытаясь успокоиться, что получалось совершенно неудачно. Его трясло, ему было одновременно холодно и жарко, в животе будто бы все завязывалось в тугой узел и вызывало болезненные ощущения тошноты, он прогонял в голове раз за разом вчерашний вечер, вспоминал нежную улыбку Джерарда, его ярко розовые губы, ровные зубки и безумно красивые глаза, он зажмуривался и прогонял в голове его звонкий смех и чуть хрипловатый голос. Это не могло быть правдой. Он не мог умереть, не мог просто вот так, блять, умереть. Фрэнк защищал его, всегда и от всего, он никому не позволил бы сделать ему больно, он бы сам убил за него, а теперь ему хотят сказать, что вчера вечером случилось что-то, блять, ужасное, из-за чего у Айеро отобрали единственную надежду на жизнь мечты?! Все то, что он строил, все планы, вся утопия, наполненная смехом, переездом, свадьбой, в одну секунду все стало пылью и даже представлять подобное он уже не мог. Боль переполняла парня и после очередной невольной вспышки воспоминаний он со всей силы швырнул стоящий у кровати светильник в стену. Ждать больше не было ни сил, ни возможностей, ни желания. Прошло больше четырех часов и Фрэнк, кажется, как раз услышал звук скользящих колес возле дома Уэев. Он быстро выбежал из дома, по пути натягивая кожаную куртку, и направился через дорогу и несколько домов влево, к дому тех самых людей, которые были бы рады ему меньше всего. Убитые горем родители выходили из автомобиля, криво припаркованного возле гаража. Мистер Уэй придерживал супругу за руку, что выглядела до ужаса бледно, держась за сердце и еле перебирая ногами. — Мы уже почти дома… — подбадривал ее он, хотя и самому шаги и даже слова давались с трудом. Их полумертвое царство, тишину и скорбь прервали громкие шаги, а затем и громкий стук по капоту машины позади. Супруги озабоченно обернулись и гнев заполонил их головы за долю секунд. — Как ты смеешь сюда приходить?! — что было сил, закричала женщина, желая кинуться на Фрэнка, растрепанного и убитого горем не меньше стоящих напротив. — Как ты смеешь подходить к нам, чертов педофил?! — Где Джерард?! — не слыша ее и тяжело дыша, спросил Фрэнк. — Я не собираюсь тебе отвечать ни о чем, что может касаться моего сына! Проваливай с моего двора! — Где, блять, Джерард?! Что с ним?! — Убирайся отсюда! — Донна… — прошептал мужчина, пытаясь успокоить трясущуюся женщину. — Нет! Нет! Скажи ему, чтобы убирался! Это он во всем виноват! Это он испортил нашего сына, он влиял на него самым ужасным образом! Все, что было последние пару лет, все было из-за него! Я говорила, к чему все придет! — Прекрати, пожалуйста, ты не в состоянии, чтобы… — Нет! Выгони его! Вызови полицию, пусть его посадят, он довел нашего сына, он во всем виноват! Ты! — закричала она во весь голос, наконец, злобно глянув на Фрэнка. — Ты убил его! — Я никого не убивал! Он… он мертв?! — пытаясь держать себя в руках, спросил Фрэнк, но ответ последовал незамедлительно уже от самого отца Джерарда. Он оставил жену возле стены дома, и, подойдя к Айеро, заглянул в его глаза, недовольно рыкнул: — Да. Мой сын мертв, Айеро. И все из-за тебя. Проваливай, пока я не вызвал полицию или тебе надо забрать еще и мою жену, чертов ты маньяк?! — но Фрэнк перестал слышать что ему говорят уже после констатации смерти Джерарда. Он шатаясь, отошел назад, будто показывая, что сдается и больше ему ничего не надо, уставился на серый грязный асфальт, раз за разом прогоняя внутри яркие вспышки смеха Джерарда, его черных волос, что неистово блистали от лучей золотого солнца, его взгляды, перешептывания. Все это было настолько ярким, насколько яркой и была та боль, что разрасталась внутри мужчины с геометрической прогрессией. Асфальт понемногу начал темнеть, капля за каплей, от дождя, что так вовремя сошел на город. Ветер стал менее приятный, чем утром, запах свежести и сырости ярко ударил в нос, пока все внутри Фрэнка умирало. Это ведь просто сон. И скоро он несомненно проснется.