Мечи и чаши

      Кассандра пролежала так, не шевелясь, около получаса. Сон так и не наступил. Отчасти, причиной этому был свет всё ещё горевших свечей в прихожей. Собрав всю волю в кулак, гадалка нехотя вылезла из-под тёплого одеяла и покинула кровать. В ванной она вытерла с себя следы семени. Нечаянно кинув взгляд на зеркало, она на секунду испугалась. Оттуда на неё смотрело демоническое лицо с лихорадочным румянцем и черными от расширенных зрачков глазами. От доброй ведуньи не осталось и следа – в отражении была настоящая ведьма.       В прихожей Кассандра потушила все свечи и тут же с досадой вспомнила, что хотела заглянуть на кухню. Идти пришлось в полной темноте. Осторожно передвигаясь впотьмах, Кассандра добралась до кухонного стола, где в два захода осушила полграфина воды. Она даже не подозревала, что испытывала такую жажду. О лодыжку потёрлась мягкая шёрстка. Кассандра нагнулась и погладила Мерлина по спине и хвосту, отчего кот выгнулся, вставая на дыбы. Подумав немного, гадалка подошла к окну, присела на корточки и открыла дверцу ниши под подоконником, в прохладе которой хранились быстропортящиеся продукты. Схватив бутылку молока, Кассандра откупорила крышку и, нащупав в темноте эмалированное блюдце, налила угощение для товарища.       — На, на, — тихо произнесла гадалка.       Мордочка Мерлина тут же оказалась погружена в жирное молоко, послышалось громкое лакание.       — Только не ори с утра пораньше, как ты это любишь. Договорились? — Шепотом спросила кота Кассандра, словно рассчитывала на полноценный ответ.       Вернувшись в спальню, Кассандра бросила взгляд на кружево теней, лежавшее на ковре спальни. Плёл их лунный свет, пробивавшийся сквозь тюль. Гадалка плотно задёрнула шторы, и комната погрузилась во тьму.       Видеть на своем ложе Леви Аккермана всё ещё было для неё сном наяву. Кассандра забралась в мягкую постель, под пушистое одеяло из легкого лебяжьего пуха.       «Небось, тут помягче спать, чем на казарменном матрасе из соломы» — довольно подумала Кассандра, укладывая голову на плечо Леви, одна рука которого была вытянута в сторону, а другая лежала над головой, на подушках.       В комнате стояла идеальная тишина, не считая тиканья часов. Леви дышал легко и тихо. Кассандре не верилось, что этот сильный и убийственно серьёзный мужчина, расправлявшийся с тем ужасом их мира, о котором она страшилась даже подумать, сейчас лежит рядом с ней и мирно спит. В голове был полный ералаш из фраз и взглядов Леви, которые она ловила и бережно хранила в душе. Конечно, женское сердце не могло не припоминать обидный факт того, как быстро Леви отключился, даже не приласкав её. Предательские змеи поспешили подбросить колючее воспоминание о том, как холодно капитан с ней обошелся и в тот первый раз, когда он был у неё гостем. Кассандра нервно поерзала.       «С другой стороны, зачем бы он пришёл ко мне сегодня?» Просто хотел потрахаться с кем-нибудь.       «Но в тот момент, когда мы сидели в гостиной, за столом, он ведь сказал, что я стою того, чтобы он чем-то пожертвовал, ведь так?» Пожертвовал? Чем? Одним свободным вечером?       Сердце застучало так, что Кассандре захотелось отпрянуть от Леви – ей показалось, что оно бьётся так сильно, что может разбудить разведчика. Неприятные мысли не прогонялись ничем. Впрочем, легкое возбуждение всё-таки могло с этим справиться. Гадалка пошевелила ладонью, лежавшей на твердом мужском животе.       «Только бы не проснулся», — молилась Кассандра, сантиметр за сантиметром опуская ладонь ниже.       Наконец, до желаемой цели осталось совсем немного – легонько сжать в ладони яйца, которые ещё недавно были плотно поджаты к члену, а теперь расслаблено лежали в мешочке мягкой тёплой кожи.       То, что испытывала сейчас Кассандра, было сложно назвать возбуждением. Это было неописуемое чувство, ранее неизведанное и открывшееся ей лишь сейчас, на двадцать четвертом году жизни. В её голове яркой вспышкой возникла ясная мысль…       Весь мир людей, сосредоточенный за стенами, трепетал от титанов. Титаны держали коллективное человечество «за яйца». А все титаны (будь в их пустых головах хоть капля мозгов) трепетали от сильнейшего воина человечества. Это Леви Аккерман держал их «за яйца» (будь у них гениталии, конечно). А потому, следуя этой нехитрой логике, в руках Кассандры сейчас находилась не просто плоть любимого мужчины, а средоточие всей силы, гордости и человеческого достоинства, которое только могло существовать во всем мире. И что особенно грело душу гадалки – всё это было не метафорически, не гипотетически, а взаправду, из плоти и крови. Рядом с ней, добровольно и без капли насилия, находилось это драгоценное сокровище. Это в её руки он доверил себя. Это она – та, которая приручила эту необузданную силу простой лаской и человеческим теплом. Конечно, не обошлось без некоторых магических ритуалов… Но и в том были исключительно её заслуги!

***

      Кассандра видела титанов лишь однажды. Как-то раз бабушка взяла её с собой к самому дальнему рубежу территории людей – стене Мария. С высоты смотровой площадки открытый мир показался таким радостным и доброжелательным. А потом маленькая Кассандра, которой было на тот момент восемь, посмотрела вниз. Увиденное до сих пор приходило к ней в ночных кошмарах. Отвратительная картина обнаженной плоти ужасала и парализовывала. Тот факт, что титаны, копошившиеся у стен как тараканы в гнезде, имели человеческие лица, лишал всяких чувств и мыслей. Гиганты имели тупые, безэмоциональные выражения на своих мерзких физиономиях. Один из титанов, непропорционально долговязый урод, бросил взгляд вверх, отчего маленькое сердце ребёнка чуть не вырвалось из груди.       Тогда Кассандре стало страшно: а вдруг какой-то темный колдун или маг возьмет и превратит её или её бабушку в такого титана? Вдруг единственного человека, который заботился о ней в этом мире, превратят в это омерзительное создание без разума и чувств?       В тот вечер Кассандра задала бабушке глупый вопрос, могут ли люди превращаться в титанов. Конечно, та поспешила успокоить напуганную внучку, но уверения в том, что ещё ни один человек не превратился в титана и обратно, как-то неубедительно были восприняты маленькой любопытной девочкой.       А потом, как и все люди, Кассандра начала просто ненавидеть их. Конечно, за этой ненавистью был скрыт обычный страх. Боялись титанов все, но лишь те люди, что видели гигантов вживую, испытывали настоящую ненависть. Страх свойственно испытывать перед природными, обезличенными стихиями. Ненависть же рождается исключительно в отношении другого человека. А титаны были очень похожи на людей. Это были, мать их, люди! Только слепец мог не признавать этого.       А потом, около восьми лет назад, человечество получило новую надежду. Разведкорпус обзавёлся яркой фигурой главнокомандующего в лице Эрвина Смита, в отрядах появилась куча новых талантливых людей. И как бы тяжелы ни были теперешние вылазки за стены, до того, как в рядах разведчиков не появился талантливый белокурый стратег и тактик, миссии за пределами стен были практически невозможны: обратно не возвращался ни один разведчик.       Кассандру возмущало, почему куда более взрослые, чем она, сограждане сейчас не помнили (или не хотели помнить), как тогда изменилась атмосфера в городах. Хотелось жить, радоваться, надеяться. Само собой, разведчики были в глазах шестнадцатилетней девочки чем-то невероятным, чуть ли не полубогами, спустившимися с небес. Но уже тогда, по причине предначертанного судьбой гадального ремесла, переданного ей по наследству от бабки, Кассандра чувствовала себя очень ущербно на фоне столь безупречно добросовестных людей. Её профессию гадалки презирали даже люди из военной полиции, называя мошенницей и проходимкой. Впрочем, это не мешало им принимать денежные извинения Кассандры за её неправедность. А если уж её презирали мерзкие полицейские, то стоило ли рассчитывать, что её ремесло может снискать уважение среди людей, служивших в Разведкорпусе?       Леви Аккерман возник в её жизни пару лет назад, как-то постепенно и ненавязчиво. Пожалуй, она слышала его имя уже сотню раз до того, как соизволила сама пойти и поглазеть на легендарного не убиваемого разведчика. Сперва ей показалось, что она не увидела перед собой ничего особенного. Но тогда Кассандра и представить не могла, как же жестоко она ошиблась…

***

      Едва Кассандра продрала глаза с утра, первой её мыслью было «Сколько времени?», а второй – «Как давно он ушёл?». В том, что Леви уже нет рядом с ней, Кассандра не сомневалась. Повернув голову влево, она убедилась в своих предположениях. Повернув вправо – увидела, что на часах было всего-то полдевятого.       Не успев подумать, какого черта она проснулась так рано, Кассандра осознала, что её разбудил шум воды, разносящийся отнюдь не от соседей. Кассандра подпрыгнула и уселась в постели, устремив взор через прихожую, прямо на дверь в ванной, которая оказалась заперта изнутри.       Она с волнением ожидала того момента, когда в ванной перестанет шуметь вода и она увидит Аккермана перед собой. Ей внезапно вступило в голову, что она не имеет ни малейшего понятия, что сказать ему. Показать всем видом, что он волен идти на все четыре стороны, и она не собирается ни секундой более задерживать его? Он наверняка будет доволен таким поворотом событий. Или же предложить Леви позавтракать вместе, чтобы он в очередной раз отказался даже от чашки чая? А может, послать к чертовой матери всё это притворство, и, как настоящая истеричка, кинуться ему в ноги, зарыдать, умоляя побыть с ней ещё немного?       Думать надо было быстрее. В ванной уже перестала шуметь вода.

***

      Леви, как ненормальный, третий раз натирал лицо и шею мылом, склонившись над краном. В отличие от казарменного душа, в котором бочки с тёплой водой всегда хранились при комнатной температуре, вода в жилые дома города подавалась прямиком из-под холодной земли, а потому была ледяной. Впрочем, освежиться Аккерману сейчас не мешало.       Первый раз Леви проснулся как по расписанию – около трёх пополуночи. Сперва не понял, где он. Затем понял и рефлекторно дёрнулся и вовремя остановил себя: так странно и непривычно было ощущать чужую обнаженную плоть рядом с собой во время сна. Сопение Кассандры под боком щекотало рёбра, женская рука отдыхала на его бедре. Аккерман, действуя предельно осторожно, убрал своё плечо из-под головы Кассандры, перекладывая её голову на подушки. Леви сделал глубокий беззвучный зевок и чуть потянулся, разминая затекшие конечности, отчего хрустнула пара суставов на ногах и ещё несколько – в руках и спине. Ладонью Аккерман растер лицо, окончательно избавляясь ото сна.       Леви окинул комнату взглядом. Слева, кажется, был невысокий туалетный столик с трюмо и какими-то коробочками и шкатулками на нём. Справа у стены – большой шкаф с открытым секретером.       «Кому же ты там строчишь? — Подумалось Леви. — Наверное, то письмо Ралам писалось именно здесь…».       Путь отхода для Леви был ясен. Сейчас он найдёт и наденет свою одежду, в прихожей захватит шинель с вешалки, натянет сапоги… Сильно, но не громко хлопнет дверью, да и отправится восвояси.       Ощущение того, что что-то идёт не так, как должно, появилось у Аккермана только при подходе к ратуше. Для трёх ночи там было слишком людно. Да что уж там! На площади была типичная картина, характерная для вечернего времени – лавки, полные товара, торговцы, толпы людей… Возле бочек с пенным разливным пивом слышался пьяный разговор, который заставил Леви остановиться и подслушать:       — Ты слышал? Войнич-то нашу забрали! Да-да, доигралась девка!       — Да ты что? И кто её так?       — Ну, так известное дело – полиция. Старик Рал просто так дела своего не оставит. Людей-то вечно дурить не получится, видишь ли. Смешно, конечно, получилось. Хахаль-то её – прыг за дверь прямиком из постели – а полиция тут как тут и нагрянула. Ха-ха!       Леви остолбенел. К счастью своему, он быстро почувствовал, как ноги по лодыжку увязли в брусчатке площади.       «Сон! Просто сон!» — Радостно подумал Аккерман и в ту же секунду оказался выкинут из пугающего мира грёз.       Леви тревожно вздрогнул и бросил взгляд на гадалку рядом с собой. В утреннем свете выяснилось, что Кассандра уже успела перевернуться на другой бок. Аккерман непроизвольно сделал глубочайший выход облегчения и испытал прилив необычайного тепла в груди.       С ней всё было в порядке. Её никто не забрал и не украл у него.       Опершись на локоть, Леви вытянул шею и посмотрел на лицо крепко спавшей гадалки, подложившей ладонь под щёку, словно ребёнок. Затаив дыхание, Аккерман убрал с молочно-белого плеча, усыпанного веснушками, кудрявые пряди и подтянул сбившееся одеяло повыше.       После прихода в себя тревога снова атаковала Леви. Часы, стоявшие на полке шкафа, показывали почти восемь. Теперь он яростно пытался найти ответ на вопрос, какого чёрта он проснулся так поздно:       «Неужели она опоила меня чем-то?»       Но тут же Аккерман оправдал Кассандру: вчера в доме гадалки он ничего не пил и не ел. Да и к тому же, посреди ночи Леви, как и обычно, проснулся и уже собирался вставать с постели. Однако сейчас всё выходило так, что после своего традиционного пробуждения посреди ночи, Леви проспал ещё целых пять часов! Для Аккермана такое количество времени, потраченного на сон, было настолько ошеломительным, как если бы обычный горожанин проспал вместо своих привычных восьми часов целых шестнадцать. Само собой, ясности ума такой продолжительный сон не придавал, а потому в голове у Аккермана была вата. Ответственное сознание разведчика подкидывало различные мысли: о том, что Эрвин уже продумал план поисков на случай, если капитан не вернётся к вечеру, о том, что ему нужно поторопиться в штаб, ведь сегодня Ханджи устраивает собрание, на котором представит результаты своих исследований и сделает дальнейшие предложения для их вылазок. Однако мягкая и тёплая постель всеми силами удерживала Аккермана.       Наконец, сделав над собой усилие, Леви тихо и не торопясь поднялся, натянул брюки и прихватил с собой водолазку. В отражении трюмо туалетного столика Аккерман увидел крайне заспанное, помятое лицо. Смоляные волосы были непривычно засалены и взъерошены. Удивительно, но даже битва с титанами не могла довести капитана до такого состояния. Выйти на улицу в столь неприглядном виде Леви себе позволить не мог, а потому направился в ванную, чтобы привести себя в порядок.       Леви уже выжимал из волос воду, когда вдруг осознал, что под рукой у него нет полотенца. Пользоваться полотенцем хозяйки без её спроса Аккерману показалось неуместным. Пришлось обойтись стряхиванием остатков воды по-собачьи, согнувшись над ванной.       В дверях ванной Аккерман появился с влажными волосами и каплями воды на шее и торсе, уже собираясь натянуть водолазку. Но руки его опустились, даже не поднявшись. Из спальни его внимательно изучало два любопытных, горящих глаза. Кассандра сидела в постели, поджав колени к лицу. На её коленях, поддерживаемый руками, расположился Мерлин, в пушистую холку которого гадалка уткнула нос, словно прячась за укрытием.       Аккерман не совладал с собой и залюбовался этой картиной. Ноги сами принесли его в спальню. Кассандра, не отрывая лица от шёрстки Мерлина, безмолвно сопровождала возлюбленного глазами, подняв их вверх, когда Аккерман приблизился к самому краю кровати.       — Можно полотенце? — Обратился к ней Леви тихим голосом, отдававшим приятной утренней хрипотцой.       Капитан был бы вполне удовлетворён указанием хозяйки, где же ему найти полотенце в комнате. Однако вместо этого Кассандра кивнула, быстро отложила кота в сторону и мигом выпрыгнула из постели. К лицу и шее Леви хлынула горячая кровь от неожиданного смущения, словно он никогда не видел её обнаженной. Гадалка ловко вскочила на стул и раскрыла створки антресоли шкафа, где лежало белоснежное постельное бельё. Вставая на носочки и вытягиваясь в струну, Кассандра потянулась за полотенцем. Леви отвёл взгляд в сторону, пытаясь сосредоточиться на узоре ковра под ногами, однако не удержался и пару раз метнул взор на фигуру перед собой. Картина того, как кончики рыжих прядей касаются двух изящных ямочек на женской пояснице, рельефно выделявшихся от напряжённой позы, запечатлелась в голове Аккермана молниеносно и необратимо.       Секунду спустя, как Кассандра вернулась с небес на землю, Леви почувствовал на своей голове и плечах махровую ткань. Хозяйка накинула на разведчика огромное полотенце, покрепче прижимая ткань к влажным волосам и плечам. Леви не успел и глазом моргнуть, как его лицо оказалось любовно укутано тканью, словно лицо младенца в пелёнке.       «Ну, это уже слишком!» — вскипел Аккерман, уже намереваясь взять дело в свои руки.       Однако нежности гадалки оказались не так просты. До того, как Леви схватился за края полотенца, Кассандра быстро и невесомо чмокнула его в кончик носа и отпорхнула, быстро удаляясь от капитана в другой конец комнаты.       — Ты сильно голоден? Я могу приготовить что-нибудь посытнее… — Рассуждала Кассандра, неспешно снимая со спинки стула атласный халат и накидывая его на себя, прикрывая, наконец, наготу.       — Ничего сытнее каши я на утро не ем. — Бросил Аккерман в ответ, желая избежать чрезмерной заботы о своей персоне.       — Вот как? Тогда как насчёт ячневой каши? Вытирайся и иди на кухню, — распорядилась Кассандра, заколола волосы в тугой пучок большой булавкой и, не слушая ответа Леви, покинула спальню.       Леви оставалось лишь принять правила игры. Выражать сопротивление этой заботе он уже не имел сил. Да и не хотел.       На небольшой кухне Кассандра уже растопила маленькую печь, облицованную изразцовой плиткой с замысловатым орнаментом. Леви присел на край стула с высокой спинкой, стоявший за кухонным столом аккурат в углу кухни. Хозяйка порхала перед его взглядом туда-сюда. Кастрюля, вода, крупа, и вот – в комнате уже раздаются свистящие звуки, предшествующие вскипанию.       — А это ещё зачем? — с недоуменным выражением лица спрашивает Аккерман, завидев, как на столе появляются бутылка молока и маслёнка.       — Как это зачем? Ты что, хотел позавтракать пустой кашей на воде? — Иронично спросила Кассандра, открывая крышку фарфоровой масленки.       Только сейчас до Аккермана дошло, что гадалка собралась угостить его кашей, сваренной на молоке... Да ещё и с маслом? Со сливочным, сладковато-солёным, жирным маслом? Это было просто восхитительно!       Вскоре Леви поймал себя на мысли, что он неотрывно пялится на гадалку, занятую готовкой, время от времени забывая делать вдох и выдох. Повернись Кассандра к нему лицом – и она увидела бы перед собой странную картину того, как Леви застыл, словно мраморная статуя и смотрит в одну точку.       В следующую же секунду Аккермана накрыло настоящее наваждение. Тревожное сознание разведчика не отпускало его ни на секунду и потребовало немедленного ответа на вопрос, какого чёрта он сейчас делает. Сидит здесь, тратит время непонятно на что! Там Эрвин уже всех на уши поднял наверняка, а он тут расселся, прохлаждается… Как он вообще тут оказался?       Последний вопрос заставил Леви броситься в другую крайность, ведь ответ на этот вопрос был очевиден и стоял сейчас прямо перед ним. Неясная сила подняла Аккермана на ноги и потянула вперед.       — Эй, Леви, ты чего? — Хихикнула Кассандра, почувствовав на боках мужские ладони, скользнувшие по атласной ткани дальше – на живот.       Леви положил подбородок на женское плечико, наблюдая, как Кассандра помешивает кашу. Тепло, исходившее от очага и женского тела, обволакивали его и, кажется, заодно плавили здравый рассудок разведчика. Леви прильнул губами к щеке Кассандры и начал медленный ласковый поцелуй, покрепче притягивая к себе гадалку и уже без стеснения поглаживая её мягкий живот. Хотелось затискать её до изнеможения, испить до дна эту чашу сладкой неги, которая лилась из Кассандры. В паху томительно заныло.       Вот для чего он здесь.       Аккерман совсем разошёлся и властно развернул Кассандру к себе, судорожно впился в мягкие губы и тут же переключил внимание на руку гадалки, целуя её в тыльную сторону ладони. В руке была зажата большая столовая ложка.       — Леви! — Шутливо пригрозила Кассандра прибором. — Отпусти, не то каша пригорит!       Леви с большим трудом далось выполнение просьбы. Кассандру он вернул на место, однако приставаний не прекратил, занимая руки изгибами талии и утыкаясь носом в затылок гадалки, прямо под узел волос.       — Тебе что, вчера не хватило? — Лукаво хихикнула Кассандра, пряча смешок в плечо.       Гадалка даже и представить не могла, какую лавину сомнений в душе Леви вызвала невзначай брошенная ею пустяковая фраза. До этой секунды он и не вспоминал о вчерашнем, которое прошло, как чудный сон. А сейчас разведчик неприятно осознал, что Кассандра не обещала ему продолжения. Нежные слова, сказанные ей в пылу возбуждения ночью, в утреннем свете казались Леви уже не столь убедительными.       Напряженные рассуждения заставили Аккермана забыть, о чем же Кассандра его изначально спрашивала, а потому разведчик выпалил первое, что пришло в голову:       — А ты не хочешь продолжения? Только давай по-честному, без отговорок. Кассандра утомленно вздохнула.       — Ох, Леви, бедолажка… Я с тобой всегда как на допросе. — По-доброму и сочувствием обратилась к нему Кассандра, помешивая кашу. — Получается, ты думаешь, что мне могло не понравиться, так?       — А тебе понравилось? — С трудом выжал из себя Леви, для которого спрашивать подобные вещи прямо в лоб было чем-то новым и противоестественным.       — Мне? — Вопросила Кассандра, щурясь и бросая хитрый взгляд за плечо. — Хммм… Ну… Я бы не сказала, что понравилось…       Гадалка облизнула ложку, сняла кашу с очага, ставя на него чайник, и развернулась к Леви. На лице капитана застыла маска его привычного бесстрастного лица, однако веки будто бы налились свинцовой тяжестью, делая потухший взгляд капитана печальнее обычного.       — Понравилось – мягко сказано. Я рядом с тобой себя теряю, а ты спрашиваешь – понравилось… — Тихо прошептала Кассандра в губы Аккермана, приложила ладони к его лицу и легонько поцеловала в обе щёки. — И да, это по-честному.       Убедившись, что из взгляда Леви исчез этот холодный, тяжёлый свинец, Кассандра быстренько отпрянула от Аккермана и, отвернувшись, принялась разливать половником молочную кашу по тарелкам.       Аккерман прекрасно осознавал своё идиотское положение, напоминавшее положение юной девицы, ждущей от любовника на одну ночь обещания быть с ней отныне и вовек. Осознавал и не мог с этим ровным счётом ничего поделать.       — Так значит, ты не против… повторить? — Не унимался Леви, сглотнув слюну и плюнув на то, что его поведение становилось откровенно навязчивым и надоедливым.       Если бы сейчас Аккерман имел возможность увидеть выражение лица Кассандры, он бы воистину увидел реинкарнацию какой-то древней богини хитрости и коварства. Гадалка набрала в грудь побольше воздуха, зажмурила глаза, до боли закусила нижнюю губу и скривила тонкие брови от напряжения, в попытке сдержать хохот. Сохранить невозмутимость ей помогло лишь какое-то чудо.       — Не против, конечно, но попозже. — Легко ответила Кассандра, развернулась в полбока и мазнула подушечкой указательного пальца по кончику носа Леви. — Хорошего понемножку!       В кухне меж тем уже витал запах вкусной каши. Свербящее возбуждение ушло из тела Леви на задний план, уступая место другому древнему инстинкту. Желудок разведчика свело в сильном приступе голода.       — Так, это тебе... Аккуратно, горячо!       — Тысячу лет не ел домашней еды. — Удовлетворённо заметил Аккерман, приступая к трапезе.       За годы службы он и забыл, что каши бывают и отличными от тех безвкусных комковатых масс, сваренных на воде, которыми питались разведчики. Молоко и сливочное масло были продуктами далеко не ежедневного питания, даже для капитанского состава Разведкорпуса.       Леви всеми органами чувств ощущал желание Кассандры услышать похвалу за её старания. Однако все слова, которые приходили на ум, казались Аккерману дикой пошлостью. Это были не его слова. Это были слова какого-то другого человека. Их можно было скорее услышать от обычного горожанина, завтракавшего со своей супругой каждое утро в течение нескольких десятилетий, или же от героя-любовника какого-то глупого, приторного уличного водевиля, которые частенько разыгрывались на городской площади на потеху публике.       — Ты какой чай будешь?       — А? В смысле? — Откликнулся Аккерман, выдернутый из раздумий.       —Есть черный, травяные – ромашка, чабрец…       — Чёрный.       Гадалка поставила перед Леви чашку с коричнево-красным напитком, и Аккерман сделал для себя неприятное открытие: фарфоровая чашка, украшенная вензелями из позолоты, была настолько широкой, что держать её привычным образом не представлялось возможным.       — У тебя нет кружки поменьше? Вот такой? — Спросил Леви, пальцами показывая нужный диаметр посуды.       — Вот такой? Хм… Наверное, что-то найдётся… — Задумчиво ответила Кассандра и открыла стеклянную дверку настенного шкафчика. — О! Вот, например…       Кассандра принюхалась к маленькой кружке, найденной где-то в глубине шкафа, и резко сморщилась в отвращении.       — Ой-ей! Нет, эта не подойдёт… Погоди, поищу ещё в гостиной!       — Ладно, ладно, не стоит. — Остановил её Леви и мягко скользнул ладонью по бедрам Кассандры, которая уже собиралась отправиться на поиски кружки. — Садись сама – чай остынет.       Кассандра мило улыбнулась и достала из кухонного шкафа сверток вчерашних пирожков, которые вскоре оказались выложены на блюдце. Аккерман сделал глубокий вдох и с предельной аккуратностью взялся за крохотную ручку чашки. Как же это было неудобно, чёрт возьми! Леви с какой-то завистью приметил, как ловко Кассандра схватила изящными пальцами ручку большой тяжелой чашки и безмятежно попивала чай. Пришлось приноровиться и ему.       — Чем сегодня займешься? — Спросила Кассандра, откусывая кусок сладкого пирожка с яблочной начинкой и запивая чаем.       — А, всякая ерунда. — Отмахнулся Леви, не желая посвящать гадалку в подробности своей невеселой службы.       — Если ты свою работу называешь ерундой, то как называется моя? — Кассандра сказала это вроде бы шутки ради, но по тому, как стыдливо гадалка потупила взгляд, когда на неё взглянул Аккерман, было ясно, что всё не так просто.       Леви отметил для себя это, но в душу лезть не стал.       — Сегодня сядем и обмозгуем, куда двигаться дальше, — поделился Леви своими планами, и, иронично ухмыльнувшись, добавил, — чувствую себя на этих собраниях, как идиот.       Кассандра приоткрыла рот в удивлении:       — Почему?..       — Да толку от моего присутствия, как от козла молока. Я знаю, как убивать титанов. А решать, где, когда и в каких количествах это делать – та ещё канитель. Не моя забота. — Фыркнул Леви.       Аккерман поймал на себе заинтересованный взгляд Кассандры, с аппетитом уплетавшей пирог.       — Вкусно? — Спросил Леви, кивая на пирог.       Кассандра активно закивала головой и одарила разведчика светлой улыбкой.       — А у тебя какие дела? — Спросил её Леви.       — Да так… Надо сейчас набрать питьевой воды у источника, потом немного прибраться…       — У тебя сегодня клиенты? — Прямо спросил Леви, однако быстро пожалел о своей спешке.       Кассандра как-то смутилась.       — Да, будет пара вечером…       Гадалка явно не хотела продолжать рассказ, быстро допив чай и демонстративно громко поставив чашку на скатерть стола. Подсознание Леви вдруг, ни с того ни с сего, выдало ему пару жгучих, хлёстких фраз, которые он высказывал Кассандре касательно её рода занятий. Стало как-то неуютно.       Уже стоя собранным в гостиной, Леви набрался смелости снять тень напряжения между ними, оставлять которую перед самым уходом ему совсем не хотелось.       — Кассандра, — обратился Аккерман к гадалке, которая задумчиво глядела в пустоту и накручивала прядь на палец, — иди сюда.       Гадалка тут же подняла на него заинтересованный взгляд изумрудных глаз и через секунду оказалась в крепких объятиях капитана.       — Спасибо! Было очень вкусно… — Поблагодарил её Леви за завтрак, но тут же осёкся, понимая, как двусмысленно это прозвучало в свете того, что вчера он приходил сюда совсем не за чаем. — Где меня найти, ты знаешь. Прибегай, если понадоблюсь.       Леви взял в ладони щёки Кассандры, чмокнул её в висок и серьёзно вгляделся в неё своими серыми глазами.       — Тебя никто не обижает?       Гадалка отрицательно замотала головой.       — Вот и славно.       Леви притянул кисть гадалки и уложил себе на грудь, свою же ладонь он оставил на её талии, невыносимо ласково массируя её. Прощальный поцелуй вышел долгим и каким-то чересчур неровным, беспокойным.       Едва успев принять боль от первого расставания, сердце Леви забилось в томительном и радостном ожидании новой встречи.