Сосуд Души

Зарина быстро шла по затемненным переулкам города. Постоянная слякоть и намокшие растения, прорастающие через землю и стены, окружали, куда бы она ни пошла: таков был ее родной город. Казалось бы, это заброшенный, заросший лабиринт высоких, соединенных друг с другом домов, магазинов и базаров, но в нем кипела жизнь. Заворачивая в очередной переулок, девочка услышала отголоски разговора соседок сверху. Зарина подняла голову, увидев, как две женщины на одном этаже развешивали белье из разных домов, что находились напротив друг друга. Они смеялись неизвестно над чем, продолжая заниматься своим делом. «Похоже, им весело», — мимолетно подумала Зарина и пошла дальше, неся на спине заполненную сумку с товарами. К счастью, дождь прошел совсем недавно, и у нее было время добраться до нескольких домов, не попав под очередной ливень. Каждый шаг сопровождался всплеском наводненной лужами земли. Несмотря на это, улицы Альмы были переполнены людьми, которые перемещались из места в место, подобно суматошным муравьям. Из каждой трубы шел дым и в каждой завышенной забегаловке горел огонь печи и мангалов. Люди неустанно громко торговались или переговаривались за стойками, некоторые даже подключались к разговору сверху, сидя на краю подоконников. Зарина поправила лямку сумки, зайдя в лестницу-гору, которая поднималась до третьего «этажа» города, где располагались отдельно построенные дома, отдаленные от сердца Альмы. Чем выше она поднималась по заводненным лестницам, с которых никогда, кроме зимнего цикла, не переставала стекать вода, тем четче видела возвышающиеся теплицы и укрытые огороды. Девочка замедлила шаг: здесь не было тротуаров и другой любой твердой поверхности, кроме деревянных ступенек домов, поэтому местность всегда была ужасно скользкой. Приблизившись к моховой хижине, она глубоко вдохнула и постучала. Где-то позади раздался гром. Возможно, дождь продолжится раньше, чем она надеялась. Дверь открылась и на крыльцо вышла женщина с крепким и плотным телосложением. — О, Заринка, — широко улыбнулась она, шире открывая дверь и рукой махая в ее направлении. — Заходи, не стой снаружи. Девочка послушно зашла, поспешно открывая сумку и доставая упакованную выпечку. Женщина забрала одну из многочисленных коробок в сумке и понесла ее вглубь дома. — Загоняли тебя с утра пораньше, — она тепло улыбнулась, шутливо возмущаясь за ее счет, и протянула деньги. Зарина осторожно отряхнула юбку зеленого сарафана и чуть улыбнулась в ответ. — Матушка хотела, чтобы я доставила все до начала непрерывного ливня. Сегодня в новостях говорили, что он начнется в середине дня. Она положила монетки в маленький, коричневый кошелечек, закинув его обратно в плотный карман юбки, и одновременно достав из другого блокнотик, вычеркнув одно из имен. Зарина поспешно ушла из дома, возвращаясь к влажной прохладе. Как бы ей ни хотелось задержаться в теплой хижине, ей надо было отнести еще шесть заказов, каждый из которых находился на разный этажах и сторонах города. — Удачи вам в теплицах, — попрощалась девочка и пошла обратно вниз. Хорошо, что сегодня на третьем этаже только один заказ. Не хотелось бы проходить мимо затопленного кладбища, возле которого жили некоторые заказчики. Спускаясь с третьего просторного этажа в сжатые, приближенные и чуть наклоненные стены второго, она спокойно выдохнула. Можно сначала завернуть в восточную сторону, матушка как раз просила по возможности навестить почтовое отделение: говорили, что с Долины должны были принести вести. «Уже второй год ничего не приходит», — удрученно вздохнула Зарина, но послушно зашла на почту. Как и матери, ей хотелось надеяться, что хоть в этот раз будет письмо или другая любая весточка. В жужжащем шуме переговаривающихся между собой работников отделения, она протянула в свободное окно карточку с именем матушки. Через какое-то время мужчина за окном вернулся, покачав головой, возвращая ей карту. — Ничего нет, — сказал он. — Совсем-совсем? — Зарина чуть не скривилась от того, как жалко звучала в этот момент. И все же… — Совсем-совсем. Продолжив разносить заказы по улицам Альмы, Зарина готовилась передать новости. Сейчас такие вести перестали удручать матушку до глубины души, но это не значит, что ей не страшно и не обидно. Чем дольше она шла, тем больше злилась. «Долина даже не так далеко находится!» Гром сильнее гремел. Девочка увидела, как у некоторых статуй Альмы стояли люди и молились. Но несмотря на их просьбы, капли дождя с силой обрушились на затопленную землю. Она не успела. Придется идти под дождем. Надев капюшон дождевика, она в последний раз обернулась, посмотрев на удрученных просящий, и побежала. С оград второго этажа было прекрасно видно, как первый этаж постепенно затоплялся. Обычно потоп начинался в следующем цикле, но в этом году все началось намного раньше. Никто не мог точно сказать, почему божество решило наслать вечный ливень раньше времени. Все надеялись на лучшее, ведь не в их силах что-либо изменить, а нареченных к ним давным-давно не присылали. Окраинами всегда занимаются в последний момент. Матушка всегда так говорит. Вода продолжала подниматься на первом этаже. Может стоит вернуться пораньше? В сумке осталось два заказа, которые надо было отнести жителям первого этажа, но казалось, что если она задержится хоть еще на одну минуту, то ей придется ждать лодок, чтобы добраться домой. Девочка помотала головой: нет, надо донести. Она ведь быстро справится. Ее «быстро справится» сопровождалось всплеском и шлепом поднимающегося слоя воды. По углам свистели мужики, видимо, торопясь выгрузить лодки. Пришлось подняться на ступени по правой стороне. Наблюдая за тем, как ливень непрестанно лил, затопляя первый этаж, она не могла отвести взгляда от воды. Столь привычная картина. Столь обыденная. Столь ужасающая. Зарина поправила капюшон, чувствуя, как ступеньки становятся скользкими. Глупость какая. Их специально строили, чтобы у людей была возможность передвигаться по первому этажу при потопе. Зарина остановилась, проведя ногой по твердой поверхности, через которую уже прорастала трава и одуванчики. Подошла сапог уверенно шаркнула, с трудом двигаясь в сторону. Ничего не скользит. Странно. Девочка пошла дальше, слыша по сторонам всплеск воды и видя каштановый окрас выплывающих лодок. Надо идти вперед, никуда не сворачивая. Чем быстрее она донесет заказ, тем быстрее вернется домой. Раздался гром, казалось, прямо над головой Зарины. Какая глупость. Почему столь привычные вещи казались сегодня такими необычными? Может, воображение разыгралось. Или обида после не полученных вестей. Кончики кос намокли, как и покрасневший нос. Зарина сморщилась, чихнув. Да, явно стоит ускоряться и закругляться. Повторно проверив твердость каменной поверхности, девочка побежала вперед. Вот уже показалась знакомая вывеска ремонтного отдела, после которого надо завернуть направо. Еще немного — и она будет на месте. Она уже видела табличку с номером нужной улицы, осталось совсем чуть-чуть!... Зарина подскользнулась: ее нога неловко закатилась вбок, от неожиданности потянув с собой остальное тело. Пытаясь сохранить равновесие, девочка пыталась твердо уткнуться второй ногой, но все было без толку: она упала в воду, словно кто-то ее толкнул. Казалось, наступил зимний цикл, настолько ей было холодно. Ледяная вода окружила тело, и когда она от испуга вскрикнула, проникла в горло и ноздри. Холод-холод-холод. Серая тьма, поглощающая все на своем пути. И глаза: яркие и пронзительные, что смотрели на нее, не моргая. Если бы вода уже не находилась внутри, она бы закричала вновь. Почему она не могла отвести взгляда от жутких глаз, которых она даже рассмотреть не могла? Почему в этом холоде они были так важны? Казалось, кто-то прижал ладонь к ее щеке и рассмеялся. «Какая прелесть», казалось, сказал голос, что был ни мужским, ни женским, ни взрослым, ни детским. Голос, что был рокотом баритона и звонкими колоколами. Голос, что был гласом ласкового родителя и жестокого правителя. Голос, которого забавляла тонущая Зарина. «Почему бы и нет», проведя невидимой ладонью, решил голос. «Как давно я никого не брала. Ты ведь развлечешь меня, верно?». Какой мягкий голос. Какой острый. Какой жестокий. Зарина промолчала, захлебываясь. Голос вновь рассмеялся, протягивая к ней пальцы... нет, не пальцы — когти, прижимая их к ее лицу. Казалось, голос улыбнулся, но не по доброму, а словно маленький, эгоистичный ребенок, которому принесли новую игрушку, которой не дано продержаться больше пары дней. «Да будет так». Боль пронзила лицо и глаз. Зарина закричала, позабыв о проникающей внутрь воде. Что-то донеслось с поверхности, но она не могла ничего услышать: все, что звенело в голове — смех голоса и ее собственный безмолвный крик. «Да будет так», повторил голос, охватывая ее в невидимые объятия, от который было больнее и холоднее. Казалось, на мгновение ее взгляд прояснился. В ужасе подняв голову, она смотрела в собственные глаза. «Да будет так». С этими словами нечеловеческая ясность превратилась в кромешную тьму. Голос отпустил ее, позволяя чьи-то крепким рукам поднять ее наверх, на поверхность. Погружаясь в мрак, вместе с взволнованный взрослым голосом, она не переставала слышать звонкий, неестественный смех. «Да будет так», ответила, казалось, ее душа. Все стало таким невесомым. Таким неимоверно тяжелым. Сама того не зная, она сделала выбор, которого у нее никогда не было.