Old spark and New spark

      Рэтчет прибыл, как и обещал, через пятнадцать орнов. А после еще через пятнадцать. И еще. Они тратили пару джооров на полную диагностику, перекидывались новостями и медик уезжал обратно. Уилджек оставался за территорией Арены, подпирая старые, грязные стены и изредка вещая своему коллеге через комлинг: «Давай поторапливайся! Магнус с нас броню сдерет, если мы снова расскажем ему байки про пустые пещеры!» На что тот неизменно отвечал: "Придумай что-нибудь! Мне нужно время!" Доктор ничего не требовал взамен за помощь, что Мегатрона напрягало. Он не верил в столь альтруистичных мехов, даже во времена Ориона Пакса, посему на каждое прибытие Рэтчета ожидал от него каверзных вопросов или ответных просьб.       Но он этого не делал. Брал инструменты, работал и возвращал все на место. Они не отходили от типичного медицинского опроса: сколько вождь пустого города тратил времени в шахтах, сколько энергона употреблял в день и сколько раз перепады энергии мешали его существованию. Это был банальный больничный ритуал, не изменяющий стандартам тысячелетиями, на который Мегатрон отвечал кратко и прямо, особо не церемонясь.       И все было нормально.       Рост беты прекратился еще на четвертом орбитальном цикле, что заставило Рэтчета сделать вывод – у бывшего лидера десептиконов будет фем. Новость была… удивительной. Как-то мысли о том, что он будет растить не могущественного, ответственного, умного меха, а хрупкую, маленькую фем, его не постигала ни разу за все орбитальные циклы. Но теперь уже ничего не изменишь.       - Уже придумал, как назовешь?       - Пока она выглядит как пережеванный кусок стали, я это никак называть не собираюсь.       И какой идиот писал про метацикл, как про что-то «домашнее и милое»? Если ежедневные перепады показателей, настроения ( функционал кажется ярким и наполненным смыслом, а через джоор ты уже хочешь уничтожить всех представителей рода кибертронского), перенасыщение или недоедание (тут уж не разберешь) можно назвать чем-то «домашним и милым», то эти ученые с процессора съехали! В нем каждый орн боролись две стороны, одна из которых хотела абортировать уже потихоньку развивающийся плод, а вторая норовила пожалеть и оставить. Факт того, что маленький стальной огрызок принадлежал Оптимусу, еще сильнее портил отношение к нему. С той самой злополучной ночи дезактивированный лидер автоботов не выходил на связь. Вряд ли, даже если он расскажет о их с Праймом соединении, ему кто-то поверит. Мегатрон бы и сам не поверил, если бы не видел все воочию.       Не смотря на строгие указания Рэтчета, на которого у бывшего лидера десептиконов больше не горели турбины, он продолжил добычу энергона, накопление электричества, очищение и ремонт Арены, но продолжил без прежнего рвения.       Мех не успевал собирать энергон, как кристалл разрастался вверх, переплетаясь с отравленными металлами и трупами погибших бойцов. Это немного напрягало – если он будет лезть на свободу с той же скоростью, то меньше чем через астроцикл прорвется в город и порушит остатки архитектуры. А с другой стороны… весь Каон подлежал сносу! И старые небезопасные заводы, наполовину уничтоженные войной, и жилые комплексы, где на тебя в любую секунду может обрушиться чужая кварта, и маленькие ночные заведения. И братские могилы на западной части города обновить надо, и плавильни запустить, и… и… «Ты не будешь все это делать один.» - неуклонно пронеслось в процессоре. Это адекватность нагрянула на огонек, предупреждая хозяина, что если он все же решится переоборудовать целый город, то в скором времени его добьет или старость, или отсутствие ресурсов.       Мегатрон ограничивался Ареной - огромной территорией, на которой можно было найти все, что требуется кибертронцу для существования.       Ближе к вечеру на карте загорелся сигнал двух автоботов. Рэтчет? Убирая инструменты для починки обратно в ящики, Мегатрон не мог не удивиться прибытию медика. Пятнадцать орнов еще не прошло. Всего двенадцать. Вариантов - почему ученый поехал в Каон и не предупредил его заранее,- было уйма, но он всегда цеплялся за самые ужасные. И на сей раз мрачные мысли о приближающейся беде заставили его активировать оборонительные механизмы города да вдобавок проверить пути отхода. Юникрон бы побрал его паранойю, но ведь она возникла не на пустом месте!       Стоило автоботам проехать границы города, как Уилджек завернул в сторону, покидая своего друга. Он делал так кучу раз. Мегатрон пытался понять, что рэкеру надо от его магистралей и что он ищет в туннелях, но исследование с камер наблюдения ничего не дали. В придачу ко всему, бот спустя время возвращался к Арене и ожидал напарника внизу. Вот и зачем, сказывается, Рэтчет таскает за собой этот оплавок?        «Я без предупреждения, ты не против?» - пришло сообщение от красно-белой скорой помощи.       - Что ты здесь делаешь?!       «Ультра Магнус отправил меня и Уилджека к Ржавой Звезде. А послезавтра я буду целый орн занят с пациентами, так что я решил заскочить пораньше.»       - Мне не нравятся твои смены планов. – буркнул Мегатрон тихо, но медик все равно его услышал.       «Хэй, раз так я могу вообще этот орбитальный цикл тебя не тревожить!» - нашел, кого напугать! Гладиатор уже хотел было дать наименее добрый ответ, как в сигнал вторгнулся Уилджек. «Мы ненадолго! Не злись.» - и тут же оборвал связь, оставив собеседника давиться своей же злостью. Да и сказано это было с таким насмехательством, что в процессоре появилась шальная мысль оторвать тому колеса. Но в быстром темпе ушла.        Автобот, освещая фарами ровные, чистые коридоры, въехал в главный зал и трансформировался. Корпус уже давно потерял яркость красок. Запылился, появились царапины и вмятины, диски колес треснули и оптика перестала изучать ту же уверенность и желание. Мегатрон не по наслышке знал, сколько у того работы и с каким рвением он ее выполняет, посему в очередной раз проявил к боту немного уважения. Совсем каплю. На всем Кибертроне осталось только двое из врачей да один ученый, посему такие мехи без работы не сидят. А этот вынужден еще и два раза за цикл кататься в город-призрак, предавая тем самым всю фракцию автоботов. Все же помощь главному учинителю хаоса на родной планете у них не в почете.       - Ложись, я пока все подготовлю.       Рэтчет продезинфицировал манипуляторы, включил экран, запустил программы и начал опрос. Как и всегда до этого. Они никогда не отходили от плана, придерживались профессионального диалекта «врач-пациент» и не занимали друг у друга слишком много времени. «Как себя чувствуешь? – Состояние в норме.» «Сколько энергона принимаешь? – Три куба в орн.» «Сколько времени уходит на оффлайн? – Три джоора.» Рэтчет всегда ругался на него по поводу короткого оффлайн-режима, и Мегатрон никогда его не слушал.       После следовал осмотр, мониторинг с моделированием и архивация получившейся информации. У этого бота имелась отличительная особенность, которая его пациенту нравилась - он делал все тихо. С Нокаутом невозможно находиться в мед отсеке дольше джоора - настолько он заносчивый, шумный и претензионный. А самое главное, ему против этого и слова не скажешь, ведь он работает!       - Вчера к нам прибыл экипаж «Лира-92». – вдруг сказал молчаливый собеседник, вбивая полученные данные. – Свыше семидесяти автоботов и двадцать десептиконов. И, опережая твои вопросы, сразу скажу – нет, никаких пленных. Из-за нехватки энергона и статуса на грани дезактивации они решили, что войну можно отложить до лучших времен.       - «Лира-92»? – Мегатрон никогда не жаловался на память, и вот сейчас кадры экипажа маячили перед оптикой. Это был не его корабль. И даже не корабль автоботов. Раньше, когда он еще был на попечительстве Арены, к ним нередко прилетали политиканы и богачи на круизных лайнерах серии «Лира». Он не был уверен, что боты с судна – те самые зажравшиеся властью звероконы, но к названию крейсера отнесся с раздражением. – И кто там был?       - Тебе весь экипаж перечислить? – глубоко провентилировал Рэтчет, подготавливая гарнитуру для мониторинга. – Многие из них ученые. Часть – писатели и культуроведы. Но Магнус был рад, что не потребуется их учить манерам и толерантности по отношению к нашим старым недругам.       - Магнуса бы кто поучил манерам. – с издевкой парировал бывший десептикон, расслабляясь под теплыми лучами лампы и пикающими приборами.       - Я даже спорить не буду. – вдруг взял и согласился автобот. – И вообще, не только он там напрягает атмосферу. Старскрим хуже скраплетов изматывает отряды!       - Так он присоединился к автоботам? – не то чтобы Мегатрон был удивлен, но попытался состроить ошеломленный вид. На деле он и щитком бы не повел. Если брать статистику со всех автоботов и десептиконов, то крылатого можно отнести на первое место по «везению» - он выберется из любого дыры, куда его с таким старанием пытались вкрутить!       - У нас союз с предаконами, и пока Старскрим является соправителем Предакинга, мы вынуждены поддерживать с ним положительные отношения.. – писк гаджета затмил раздраженный стон медика, но серый мех все же перенял общее настроение собеседника. – Вот так просто простить этому шлаку столько грехов… - медик не говорил этого вслух, но Мегатрон все равно отчетливо услышал в недрах праведного недовольства: "Мы помним обо всем, что вы совершили!" К счастью, вождь не предал несказанной угрозе никакого внимания. Пока он сильнее и мудрее любого из кибертронцев, его Искра преисполнена спокойствием.       - С чего бы Старскриму присоединяться к Предакингу? Они терпеть друг друга не могут.       - Он называет Старскрима «королевой». – от одного упоминания как их взаимоотношений, так и «ласковых» прозвищ, бота будто током ударило. – Они в довольно… симбиотических отношениях.       - Ты же врач, Рэтчет. Так и скажи, что этот зверобот коннектит его порт орны напролет. – не такого предводитель целой нации ожидал от своего заместителя. Сикеру хватило процессора добраться до какой-никакой власти, получить высокую должность, уважение и почет, не используя корпуса. Почему-то мысли, касающиеся распутности меха, оказались тяжелыми. А возможно, это было условие самого Предакинга в обмен на жалкую жизнь мелкой, серой сошки.       Вид смущенного, перепуганного, злого красно-белого меха, который задыхался оттого, что хотел сделать тысячи замечаний, а не мог сделать ни одно, немного веселил, и Мегатрон показал набор острых дент, сияя ими под лампой. Картинка из кокона перенеслась на экран, и оба меха во всю оптику уставились на то, что сейчас вальяжно плавало в смеси энергона и смазки внутри сплетенных магистралей. Ну что ж, у этого комка уже образовались зачатки манипуляторов и сервоприводов, а сужение на корпусе отделяло тело от головы, но это по-прежнему выглядело неприятно и уродливо.       - Детализация проходит нормально. Через пару циклов мы узнаем, на кого она будет похожа. – Рэтчет с хитрым прищуром, но уже без прежнего фанатизма, покосился на пациента. – Или сам расскажешь?       - На конечных циклах она обретет лишь протоформу, так что черты второго носителя никто не узнает. Если ты, конечно, не лазил ему под броню. – победно улыбнулся гладиатор, не отрывая оптики от экрана.       - К десептиконам – нет. Но что если он не десептикон?       - Хватит играть со мной в эти игры, Рэтчет. Ты все равно ничего не добьешься. – положил конец веселью упрямый носитель и ткнул по памяти на участок сенсорной панели – «сохранить», не отрывая визоров от экрана. Красно-белый бот беззлобно улыбнулся и принялся убирать рабочее место. Как и всегда до этого. Как и говорилось в начале, их встречи не отличаются друг от друга.       - Ты не хочешь вернуться к нам? – вдруг совсем невпопад спросил медик, просматривая полученные снимки. Без объяснения со стороны знающего кибертронца, все это напоминало плавающий в масле мусор, но для доктора каждый кадр был настоящим сокровищем. Почему Носитель такого замечательного спарка так презренно относится к своему положению? Программы, заставляющие создателей охранять и любить свое потомство, закладываются с самых первых дней Искрения. Все у этих десептиконов не по-кибертронски!       - С чего бы…       - Ультра Магнус не пойдет против воли Праймов, а тебе будет проще сосуществовать под моим постоянным контролем. – голубая оптика метнула на бывшего десептикона очень… взволнованный взгляд. – Я переживаю!       - Выполняйте свою работу, доктор, и не лезьте туда, куда вам не стоит совать датчики.       Тон Мегатрона всего за клик из равнодушно-позитивного перешел в желающий скорейшей дезактивации. Напряженная атмосфера? Она самая. Рэтчет не понимал, что именно в его предложении смутило носителя, но то, как он смотрел на него в ответ и как крепко в платформу вонзились его когти, показывало не просто злость, а настоящую… ярость. А ведь все было нормально! Они смогли даже спокойно поговорить.       - Извини-извини. – он не знал, за что извиняется, но понимал, что сбавить настрой собеседника надо. – Живи ты на этой своей Арене, никто не против. Но с поддержкой со стороны…       - Еще хоть слово и вход на Каон будет закрыт для тебя. – и это не пустые угрозы. Обещание разорвать Искровую камеру, оторвать манипулятор или серво – это пустые угрозы, чтобы сотрясти воздух или показать общий настрой противника. Но то, о чем говорил мех, осуществимо. Он знал, чего Рэтчет опасался.       Автобот в быстром темпе убрал рабочее поле (это была самая быстрая уборка на его памяти), дал те же рекомендации и уже как можно быстрее спешил ретироваться с территории, как на его шлем неожиданно легли кончики когтей. Мегатрон очень сдерживал себя, чтобы не раздавить чужую голову. «Стоит подать сигнал SOS?» - сглотнул ученый. А Джеки, как всегда, на улице ожидал его, не особо беспокоясь за безопасность напарника. «Ну если я активирую лезвие и пырну его в кокон, будет шанс сбежать.» - на всякий случай автобот приготовил сам себя к тем действиям, которые никогда не сделает даже в целях самосохранения.       - Я ненавижу, когда мне лгут, Рэтчет. Или у вас с автоботами есть свои планы на мою бету, или они имеются лично у тебя. – срываясь на хрип, прошептал над самым датчиком гладиатор, а его когти переместились на шейные магистрали. В попытках преградить тому путь, бот схватился за толстые своды брони и с нажимом двинул их низ. Да это же бред полный! Он прекрасно видел, что за орбитальные циклы медик никому не рассказал о местонахождении их противника, о его положении и о городе, так какого Юникрона у того… «Искрение. Точно. – отчасти, это давало ответы на вопросы, а отчасти, вселяло еще больше страха. – У Носителей настроение переменчиво.» Хотя слово «переменчиво» вполне можно было заменить на «непонятное, хаотичное, похожее на ураган» и прочее.       - Уверяю тебя, я твой союзник.       Звучало совсем как бред. Они никогда не обговаривали теперешний поствоенный статус бывшего лидера десептиконов и автоботского ученого. Всего какой-то астроцикл назад Рэтчет готов был самолично потушить Искру Мегатрона. Ученому просто не хватало ни сил, ни опыта противостоять тому в битве. А теперь под статусом доверенного лица мог призвать лезвие, пырнуть того в самое уязвимое место и покончить с тираном, освободив наконец свой народ от опасности. Так размышлял Мегатрон, но не Рэтчет. О нет, его теперешний "союзник" каждый гребаный орн думал только о одиноком воине в стенах пустого города и подрастающем новом поколении трансформеров. Без подоплеки или грешных желаний. Осталось только убедить в этом непробиваемый процессор пациента.       Их перепалка закончилась, когда на радаре тихо запищали маячки. Оба кибертронца вздрогнули и с немым вопросом уставились в экран. Карта показывала ландшафт за городом: возвышения и ямы, разрушенные постройки, братские могилы. И пятерых автоботов, которые двигались в сторону Каона на предельной скорости, не скрывая своего визита. Когти разжались, перестав мять нагретые магистрали, и их обладатель, отмахнувшись от чужих манипуляторов, неспешно подошел к компьютеру. Этой пятеркой оказались Ультра Магнус, Бамблби, Арси, Балкхед и Смоукскрин.       - Что они здесь делают? – сглотнул смазку медик, переводя оптику то на экран, то на Мегатрона. А у того на лице целый коктейль из ужаса, злости и полнейшего непонимания. Как они могли его вычислить? Он сидел здесь тише и ниже моря ржавчины!       «С вами говорит Ультра Магнус – лидер кибертронцев. Выходите с поднятыми манипуляторами или мы откроем огонь. – пришло сообщение. Ого, какого этот синий бот о себе мнения! – Мегатрон, Рэтчет, Уилджек, ваше местонахождение обнаружено. Или вы добровольно сдаетесь, или мы вынуждены будем атаковать.»       - Ты их сюда привел?!       "Да быть того не может..." - ответил бы собеседник. Если бы была возможность.       Тот хлипкий мостик доверительных отношений, который Рэтчет циклы напролет строил, взял да рассыпался. Не дожидаясь ответа врача, Мегатрон активировал оружие, прислонил дуло к плечевому сочленению бота и выстрелил. Все происходило внезапно, у собеседника и шанса не было оправдаться. А у гладиатора не было никакого желания ждать чужих оправданий. Ударная волна отбросила того на добрые десяток метров, из зияющей дыры несло горелой проводкой и энергоном, но такая рана была не смертельна. Если только его до утра не заберут отсюда.       Мегатрон трансформировался и с громким лязгом вылетел в окно. Процессор перемкнуло на одной мысли, паразитом подъедающей логику, инстинкты и взравый смысл: "Я не могу отдать этим звероконам Арену. На ней – запасы энергона, электричество и шансы на нормальное существование с этим мелким оплавком. Если уж судьба распорядилась так, что последние из кибертронцев должны умереть, то так тому и быть!" Ярость вкупе с нагоняемой жутью не давали логическим цепочкам сомкнуться и придумать иные варианты устранения проблемы, кроме как ее прямой дезактивации. Так было сотни раз во время войны: обнаружил - поймал - дезактивировал. От бойцов не требовали долгих стенаний над моралью и честью.       Воин приземлился на одну из стен, окружающей город, и спрятался в тени ржавой будки. Даже с такого расстояния видно - пять транспортных средств подбирались к Каону. Доберутся до границ через двенадцать – пятнадцать кликов. Он уже готов к атаке. Гладиатор опустил фейсплейт вниз, убеждаясь в функционировании "системы безопасности". Под сервоприводами горели красные лампочки, соединенные общей алой сетью, и если один из автоботов подберется близко к его территории, генераторы под стеной опустошат резерв, ударив по корпусу волной электроэнергии совместно с энергией темного энергона. От такого смешения у любого из трансформеров процессор двинется. А там он придумает, что с ними сделать. Разобрать на детали или бросить в Каонские шахты добывать энергон. Вариантов полно.       Но как только Арси – самая шустрая из участников – подобралась близко к стене, лампы погасли. Сеть вырубилась. Гладиатор утробно зарычал, уже сожалея, что не добил рыжего праймусова выродка. Наверняка, это он снял защиту! Пока серебристый мех тихо ненавидел все, на чем свет стоит, первый из нежданных гостей въехал в город, оставляя под колесами груду пыли. То ли она, согласно плану, его не заметила, то ли у нее был свой путь, никак не граничащий с поимкой бывшего десептикона.       Остальные затормозили на входе и трансформировались, на месте обнажая оружие. Мегатрон не попадал в из зону видимости. Так даже лучше. Выбравшись из тени, призвав силы тьмы, он приблизился к самому краю стены и прыгнул вниз…       Раздался щелчок. Альт-форма не сработала. Вовремя перегруппировавшись, гладиатор чертыхнулся и приземлился на землю, подняв облако пыли, чем явно привлек к себе внимание. «Только не сейчас, дура!» - обругал он бету, которая очень вовремя решила заблокировать его Т-шестерню. Четыре меха подняли на него оружие, однако взгляд их зацепился за весьма понятную, но не менее ошеломляющую деталь. А это ему только на манипулятор. Недолго думая над судьбой врагов, Мегатрон повторно призвал к себе силу темного энергона и материализовал оружие сразу на двух манипуляторах, первым начиная обстрел. Кровь Юникрона била куда больнее крови Праймуса, отравляя системы от тривиального внешнего воздействия. А там все просто. Провести обстрел, поднять волну энергии и оглушить уже при приближении.       - Великий Праймус, ты носитель!       Долго соображаете, Ультра Магнус. Не успела синяя оптика удивленно расшириться, как меч в руках врага уже снес одну из антенн, вырвав ее вместе с аудиодатчиком. Мегатрон парировал в воздухе, подпрыгнул на месте и толкнул чужой корпус вперед. Синий бот рухнул на землю, но его тут же прикрыли товарищи.       Возможно, они не знали об указе Праймов. Хорошо, он еще мог поверить, что автоботский молодняк, не шибко любящий документы и датапады с огромным количеством символов, мог не знать всех тонкостей политики, но Магнус уж точно был осведомлен о приказе, касающегося носителей. Он его не придерживался. Мегатрон без лишней суеты положил обоих мелких мехов на закрылки, стараясь, чтобы времени хватило еще и на здоровяка. Металл у Балкхеда толстый. Это займет время.       - Ты зашел не на ту территорию, Магнус. – раз уж он находился близко с искореженным телом врага, то грех было не воспользоваться ситуаций - гладиатор неприлично сильно пнул того по грудине, чтобы внешние сегменты брони треснули. И помчался на рэкера.       - Оставь их в покое!       Ох, да ладно?! Серебристый воин в прыжке со всей доступной ему в его положении грацией приземлился за спину зеленого бота, сцепил манипуляторы в замок и с размаху вдарил по шлему, уже отпрыгивая от противника. Но не использовал лезвий. Рэтчет, истекая энергоном, медленно двигался к Мегатрону, еле волоча сервоприводы через все поле боя.       - Как ты смеешь помогать ему, предатель!? – голубые окуляры самопровозглашенного лидера автоботов так и пылали гневом. А да плевать! Более не сдерживая позывов к сражению, Мегатрон с разбегу ударил по фейсплейту бойца, добавил в брюшную секцию и под конец на серво, чтобы тот позабыл о координации. Но он немного не расценил интеллект Магнуса. В последней атаке бот обнажил лезвие и с силой резанул прямо по выпирающей у брюшной секции протоформе.       Глубокая рана. На мгновение гладиатор и забыл о том, что вокруг есть какие-то противники, что у них есть пушки, что… все это резко потерялось в потоке. Манипулятор схватился за открытый рубец и сомкнутая ладонь немедля наполнилась вытекающей, фиолетовой субстанцией. Он физически ощущал, как нечто живое и совсем родное внутри сжалось со страху и начало терять энергию. Бета погибала. Углубившись в самоанализ, гладиатор не заметил стремительного рывка Балкхеда, который вцепился в грудные сегменты бывшего десептикона и впечатал его в стену ближайшего здания. Было больно. Было… страшно? Он дважды умирал, но медленно приближающаяся смерть спарка ощущалась совсем иначе.       Он выстрелил гиганту в Искру, чтобы ударная волна вынесла его подальше, но сам не спешил вставать, оставаясь в полустоячем положении, вогнанный в искореженный кусок стены.       - Эта бета была бы большой ошибкой. – нагонял мрака Ультра Магнус, хватаясь за сломанный манипулятор. Хах. Ты же сам себе могилу роешь, оплавок!       «Ну подумаешь, бета. Весь функционал без нее жил, и еще столько же проживу.» - думал Мегатрон, совершенно не веря в сказанное. Все это чушь. Она дезактивировалась. И что, это конец? Если сам мех собирался и дальше функционировать, ему следует как можно быстрее скрыться и заварить шов, вот только... а собирался ли?       Трещины иссушенной земли засияли ярче. От самых крупных, размером с овраги, и раньше днем и ночью поднималось сияние возрожденной Искры планеты, но сейчас и самые маленькие трещинки вдруг озарили окружающих розовым светом. Процессору непостижимо! Бамблби и Смоукскрин поспешили подняться на самую высокую точку, будто играя в «пол – это лава», а Балкхед направил бластер вниз. Мало ли это какие-то десептиконские штучки! Хотя, видя состояние противника, и не скажешь, что тот продолжал сражение. Спустя клик свет начал подниматься, медленной волной сцепляясь с сервоприводами. Мегатрон даже не сопротивлялся. Энергия, что укутывала броню, была знакомой и родной, и отчего-то его великое кредо «не доверяй никому» тут же сломилось под натиском такой магии. «Оптимус? – может, Прайм услышит его ментальные издевки, потому что говорить сил уже не было. Рана глубокая. Энергон стремительно утекал под слои городских платформ. – Пришел полюбоваться?»       Волна магии (иначе и не назовешь) дошла до фейсплейта. Чужие прикосновения теперь не казались игрой воображения. И сияние Искры Кибертрона в действительности грело и обнимало его. Сконцентрировавшись на ощущениях, он ненадолго перестал считывать поступающую информацию с датчиков, а ведь там было на что взглянуть.       Ультра Магнус упал на землю, крича от боли. Розовая оптика удивленно бросилась в сторону врага, недоумевая, отчего опытный воин может так ломать вокойлайзер. Таинственное мерцание окутало его наполовину разобранный корпус. Ему оно дарило боль. Непостижимую, жгучую, острую боль, от которой не избавишься. «Так тебе и надо!» Странно, что энергия не трогала остальных. Мегатрон на своей броне оценил пленительную магию настоящего главы автоботов и ухмыльнулся. Касания – касания – касания. Теплые, успокаивающие, пленительные.       Синий мех хватался за манипуляторы, за шлем, пытался согнать невидимый огонь, но еще сильнее надрывал воколайзер от ужаса. И знакомый голос произнес, желая охватить разъяренным тоном весь мир: «Не трогать моего бондмейта!»       - Это Оптимус?       Нет, это бред! Приятное тепло, которое укутывало оболочку, чужой голос и поток внеземной энергии, что летал где-то рядом с ранением. Мегатрон устало опустил окуляры на протоформу. От чужой атаки не осталось и следа. И Искра внутри кокона весело забилась, испуская удары тока. Интересно, а она его помнит? Она знает своего второго Создателя - одного из тринадцати Праймов?       - Ты в порядке?       Оптимус Прайм, будто созданный из ауры Центавры, появился перед ними. Корпус его потерял всякий окрас, делая избранника Праймуса высоким, белым трансформером, оттеняя мелкие детали. Все, как и было в ту роковую ночь. Полностью игнорируя ошибки в логических цепях, неточности логарифмов, гладиатор готов был приветствовать восставшего из могилы противника чем-то вроде: «Отключи сияние. Мы и так поняли, что ты святой.» С него сегодня хватит потрясений!       - Оптимус? Ты жив?       Рэтчет подбежал к старому другу. Его бело-рыжий корпус восстановился и даже очистился, делая меха моложе на пару тысячелетий. Броня так и сияла в свете автоботского главаря. На фейсплейте – щенячьи ликование и восторг.       - С-сэр, вы вернулись? – Магнус, перестав вопить, как резанный шарктикон, шумно вентилировал воздух и охлаждал затравленные системы. Так больно ему не было даже после потери конечности. Прайм не ответил. Он медленно подошел к корпусу некогда заместителя, встав напротив. Сложно было прочитать эмоции божественного избранника, особенно в ослепительном священном сиянии, но это явно не ярость и не добродушие.       - Ты нарушил указ десяти Праймов. – монотонно утвердил Оптимус. – И напал на Носителя.       - Сэр, этим носителем был…       - Мой бондмейт. Верно.       А после все девять человеческих кругов ада возобновились, и главарь рэкеров сильнее задергался от ощущений. Сравнить можно с толпой голодных скраплетов, которые пожирали механоида изнутри. С раскаленной лавой, которую заливали в магистрали вместо энергона. С ударами тока прямо в Искровую камеру без шанса перезагрузиться. Рэтчет даже хотел помочь бедолаге, но Оптимус остановил его, преградив путь. Мегатрон наблюдал над стенаниями теперь уже бывшего главы автоботов - да чего уж, бывшего главы планеты! - с усталостью и мраком на фейсплейте. Этот урод получал по заслугам, но отчего-то его состояние совсем не веселило.       - Я не могу забрать твою Искру. Ты по-прежнему нужен жителям Кибертрона.       - П-погоди, но почему ты не можешь остаться!? – вмешался Рэтчет. Перспектива снова потерять Прайма пугала до самого нейроствола. – С кибертронцами. С нами. – но, поняв, что планку надо брать выше, указал на Мегатрона. – Со своим бонди и бетой.       - Кто тебе сказал, что я твой бондмейт!? – отошел от чувственного ступора темный воин и показал миру острые денты, а то мало ли кто забыл, что он здесь не ради моральных разговоров или встречи с партнером. О нет, как только этот белый шарк спустится обратно в утробу механического Рая, гладиатор всех тут порешает на винтики! Эмоциональная составляющая после битвы оставляла желать лучшего, посему мех, не разбираясь в ситуации, вновь применил оружие. Выстрелы ни к чему не приводили – атаки пролетали мимо светящегося корпуса. И это порождало отвратительные факты – теперь Оптимус его может коснуться, а вот Мегатрон его – нет. Ярость то и дело одолевала корпус, туманила процессор. – Где ты был?       - Я пришел тогда, когда тебе по-настоящему нужна была помощь. – обстоятельно быстро ответил Прайм и схватил того за манипулятор, прекращая обстрел. – Я видел, что бета могла пропасть и прибыл так быстро, как только мог. - по чести сказать, серебристый мех никогда не видел в оптике неприятеля столько волнения. Сей факт положения бота не спасал.       - Тебе нужна бета. Не я. - победная ухмылка тут же дрогнула под натиском дрожи. - Что это за "дар Праймуса"? Зачем она тебе? Ты так реинкарнируешь или... – с каждым вопросом воколайдер выносил голос на новый уровень. Мех хрипел, злился, кричал и ругал горе-опи на чем свет стоит. Тон из ненависти и желания дезактивировать перекатывался в совершенно очевидную обиду, и снова прятал ту за маской ярости. – Я тебя даже благодарить не буду, шлаковый ты предатель! Может, Магнус прав и эта бета – одна большая ошибка?!       - Не говори так. Мегатрон, я…       - Заткнись! – он сделал еще одну попытку убить собеседника, но тот даже не шелохнулся. - Как ты посмел явиться сюда спустя все, что произошло?! Да еще и с такой наглостью не даешь мне тебя прикончить!       - Успокойся. Ты не в себе. - не те слова, совсем не те. Они - как горючее для высокого, адского пламени. Дай ему волю и все в радиусе пары километров станет забытым пеплом. Но, между тем, никто к ним больше не совался. Бамблби и Смоукскрин спрятали корпус Ультра Магнуса за своими спинами и отошли так далеко, как только можно. Рэтчет метался из стороны в сторону, но выбор оказался тяжелым - сторона друга или сторона носителя.       - И говорит мне об этом мертвая божественная сущность. Какая ирония! Оставь в покое этот мир, Прайм. Ты проиграл! – Мегатрон говорил с непоколебимой уверенностью, разгоняя воздух по турбинам. Но раз Прайму даже добавить нечего, значит бывший лидер десептиконов может считать себя победителем. – Ты не мой бондмейт. Мою бету ты не получишь. – наконец, запал стих. Ему хотелось кричать еще и еще, потому что ярость – самая чистая и яркая среди его эмоций, перекрывала все остальное: мысли, чувства, легкую тоску вкупе с огромной обидой, но он завершил монолог, развернулся и пешком побрел до Арены.       У него заканчивались энергия и энергон. Он едва не потерял бету на этом стрельбище. Сейчас она ныла, терлась о края кокона, улавливая состояние дани и пытаясь поддержать всем, что имела. «Твой опи – идиот, милая.» - подумал он, надеясь, что какими-нибудь хитрыми путями эта его мысль дойдет до беты.