Old spark and New spark

      Болевые ощущения при попытках беты выбраться наружу можно поставить где-то между попаданием меча в искровую камеру и хирургической операцией по смене манипулятора на живую. Ну а потом пошел процесс Активации. Кокон разорвался, магистрали лопнули, окропляя все розово-фиолетовой жидкостью, и начался концерт. Всех деталей он уловить не успел, а часть из них даже не записалась в блоки памяти, но боль помнилась невыносимой. Через джоор отключился воколайзер, оставляя Рэтчета работать в напряженной тишине.       В Академии учили совсем по-другому! Как можно, следуя инструкции, перетянуть гестационную трубку, если она утонула в недрах энергона? А ведь тот лился нескончаемым потоком – только успевай подливать! И где здесь суживающая мембрана?!       Мегатрон отключался от перегрузок четыре раза. И каждый раз, приходя в онлайн, размышлял над тем, сколько это еще продлится, сколько механизмов у него разом откажет и вернется ли он в онлайн в следующий раз. Над аудиосенсорами, тоже утратившими часть функционала, доносились слова Рэтчета: «Ну а как ты хотел?», «Это самое начало, так что терпи.», «Закрой центральные энергоресурсы, а то снова вылетишь» или уже «Ладно, уходи в оффлайн, только расслабь протоформу. Все будет хорошо.» Если посмотреть на картину целиком, он прекрасно понимал, почему популяция бет пропала тысячилетия тому назад. Протоформы куда безопаснее, менее затратные и безболезненные. На грани между функционированием и погружением в оффлайн он еще мог следить за действиями со стороны. На всякий случай. Но автоботский медик держался, исполняя работу пяти-пятнадцати сотрудников: здесь обрежь, тут подшей, останови, следи за показателями, следи за бетой. Да еще и постоянно приговаривал то ли сам себе, то ли стараясь успокоить пациента: «Все будет хорошо. Совсем немного. Осталось совсем немного. О великий Праймус, да сколько здесь…» Чудо врач!       Мех, прошедший все круги человеческого Ада, пробудился окончательно, когда уже все прошло. Болевые ощущения оставались, нагло обжигая нейросеть и угрожая хозяину: «Если в твой вроде бы развитый процессор еще раз придет мысль о Носительстве, ты уже не отделаешься такими повреждениями!» Давно он не получал таких увечий! Воколайзер не работал – об этом вторила система безопасности, выдавая ошибки в программе. Свет вокруг будто отключили. Или у него и с оптикой беды? Заметив, что его пациент медленно приходит в себя и приводит манипуляторы в движение, Рэтчет усмехнулся, но продолжил раскладывать хирургические инструменты. Все хорошо. Дани в безопасности, бета жива, и он по праву может считать себя лучшим хирургом Кибертрона!       - А я не раз говорил, что корпуса многотонных звездолетов вообще не созданы для носительства. – иронично прокомментировал он и захлопнул ящик. – Ты как, горе-дани? – герой сегодняшнего орна подошел к десептикону, который пытался подняться с места и принять сидячее положение. К разлитому по полу фиолетовому энергону тот отнесся как к данному. Какая боль, такие и последствия. Удивляло то, что вместе с тем там не наблюдалось жизненно важных механизмов или раскаленных ошметков металла. Процессор совсем не хотел работать. – Не думаю, что нормальный мех бы выжил в твоем случае, но ты молодец.       - Бета. – слово было произнесено тихо и хлипло с тем звуком, с каким дребезжат генераторы, но Рэтчет даже так его понял и открыл комлинг.       - Оптимус, он очнулся. – с другой стороны послышался вздох облегчения, и как же медик его понимал. К Юникрону на болт такие фокусы!       - Она у… - несмотря на перебои и выползающие сообщения о неисправностях, Мегатрон продолжал говорить, да еще и с ноткой агрессии, но показывать денты тому, кто столько времени пребывал рядом и помог появиться на свет первой на Кибертроне Искре, не смел. Теперь нельзя. Рэтчет уже был совсем другого статуса, нежели просто "автоботский медик". А вождь десептиконов его даже ни разу не поблагодарил, все принимая, как данное. "И не надо. Расслабится еще. Бояться перестанет." - как же голова гудела от банальных насмешливых мыслей..        К счастью, гнев его продлился недолго. Двери в медицинский отсек расползлись, и на пороге появился глава автоботов, полностью материальный и по-прежнему белый, с виду невероятно огромный по сравнению с тем комочком, который лежал у него в манипуляторе.       Прайм аккуратно вложил в когтистые, все еще мелко подрагивающие кисти Создателя бету и навострил все внимание на эмоциях партнера. Пользуясь его замешательством, бот медленно положил на плечевой сегмент кисть, и сжал, едва вентилируя от столь уютной близости. Спектр эмоций его бондмейта не особо изменился. Из-за давления извне стальной комок проснулся и глянул на создателей своими большими, розовыми окулярами.       И шлем, и эта мелкая, белая физиономия, и эти смешные антенны походили на детали Оптимуса, но рельефные надоптиковые щитки, острые зубки, не менее острые фаланги пальцев – это у нее от Мегатрона. И выкрашена бета в серо-розовые оттенки. Серый шлем с двумя пыльно-розовыми полосками по бокам, розовые щитки, розовые антенны. О теле еще рано говорить – оно черное, в самой своей первозданной форме и покрывалось лишь тонкими пластинками серого металла. И пока дани разглядывал то чудо, которое буквально сформировалось в нем самом, Оптимуса настораживал их контакт.       Мегатрон не улыбался. Совсем. Он осматривал ее, трогал, изучал с тем любопытством, с которым изучал оружие или древние документы. Почему? Разве при тесном контакте создателя и спарка не возникает прочная связь? Или этот десептикон настолько охладел ко всему, что не может попросту прочувствовать этой любви?       - Все хорошо? – Прайм пытался заглушить позывы забрать бету.       - Она мелкая… – хрип немного напугал фемму, но ненадолго – все же любопытство пересиливало страх перед родными мехами. Она завертела головой направо – налево, хватала совсем маленькими манипуляторами чужие фаланги. Да она размерами с две ладони десептикона, естественно он будет удивляться таким габаритам. – Розовая... – наконец на фейсплейте лидера десептиконов появилось подобие улыбки. – Дикий… зверокон.       - Мегатрон! – охнул Рэтчет, приблизившись. – Не смотря на то, что она маленькая и не понимает наших слов, она очень хорошо чувствует все твое отношение к ней. Она появилась на свет пару джооров назад. Из тебя, между прочим! Прояви к ней хоть немного любви. Ты за нее в ответе.       - Она тебе не нравится? – белый бот боялся произносить эти слова, но разобраться в ситуации следовало непременно.       - Нравится. – спокойно ответил тот, продолжая оглаживать мягкий корпус самыми кончиками фаланг. Когда бете это надоело, она зло скукожилась и со всей силы, которой сейчас обладала, ударила его. И еще раз, на всякий случай. Чтоб не лез! Такая агрессия повеселила Мегатрона. – Какая злая. – и фиолетовая оптика резко поднялась на фейсплейт Рэтчета. – За сколько… ты можешь… починить.. вок-колайзер?       - Сменю мембрану на динамике за пол джоора. – пожал плечами медик и уже полез за нужными инструментами, как Прайм встрял в разговор:       - Я могу починить ее. Дай мне помочь тебе.       Десолидер понятия не имел, был ли его партнер с ним во время активации спарка, или прибыл уже под самый конец, но в обоих случаях Прайму доверять не хотел. Это выходило за рамки всяких логических цепей и давно перешло на подсознательный уровень: «Оптимус Прайм – враг номер один». Тысячелетия упорной борьбы не затмит астроцикл околопозитивных отношений (да и кому тут врать? Их стычки едва ли можно было назвать нейтральными). Всея недоверия покачал головой и выдал с тем же хрипом и холодом в голосе: «Я тебе не доверяю.», после чего аккуратно прислонил бету к грудным пластинам, сжимая теплое тельце, и лег обратно на платформу.              Оптимус никогда не выступал за насилие по отношению к своем сторонникам, не говоря уже о своих партнерах, поэтому лезть к пока еще слишком осторожному воину не желал, но процессор то и дело выдавал файл с открытым желанием: «Прикоснись... мягко и спокойно» Приоснуться? А ему манипулятор не оттяпают за такое? Обдумав и взвесив все противоборствующие стороны, божественный избранник провентилировал, с нежностью посмотрел на маленькую, превосходную бету, что теперь погрузилась в сладкий оффлайн под серво своей грозной дани, и прикоснулся к чужим шейным магистралям. У Мегатрона они покрыты защитными пластинами, но это не преграда для силы Праймуса. Белое сияние разнеслось по всей поверхности и проникло внутрь.              Ему потребовалось пара кликов, чтобы восстановить механизм.              Вопреки сказанному ранее, вождь не отстранился от касания и не послал партнера на болт Юникрону, а смиренно выпрямился и принял помощь того, сей статус стоял под большим сомнением. Под когтями шебуршал и двигался корпус. "Нет, ну какая наглость! Я был с ней каждый клик ее развития, а она теперь походит на Оптимуса!" - наигранно дулся он на судьбу, которую никак не мог изменить. Он смирится. Смирился же с тем, что его самый первый спарк - фемма.              Когда давление ушло, вместе с ней ушла боль. Совсем. В процессор ударила приятная эйфория вкупе с усталостью. Но дел еще много. Мегатрон поднялся (можно даже сказать, вскочил) на сервоприводы, стараясь не разбудить сжимающийся сонный комок. И активировал комлинг. «Старскрим, слушай мой приказ! – кажется, его партнер слишком перестарался с магией, и теперь в голосе недоставало привычного хрипа от чуть порванных мембран и отошедшей проводки. – Собрать все отряды, от строителей до шахтеров под моими окнами через пол джоора. Я лично дезактивирую каждого по списку, кто не явится!» В ответ на привычную агрессию внизу раздалась томительная вибрация вкупе с жужжащими звуками, что привлекла внимание вождя. Бета глядела на него снизу вверх. Капли омывателя собирались у краев оптики. Чтобы они были на одном уровне, Мегатрон обхватил ее тельце поперек и поднял. Между их фейсплейтами не оказалось и метра.       - Какие мы шумные. – острый фаланг аккуратно стер капли омывателя. Он не прекращал безумно улыбаться перед ней. – Я хочу, чтобы ты осознала и архивировала то, что я скажу тебе. Слушай внимательно! – ни Рэтчету, ни Прайму такое отношение к спарку не нравились, но когда те попытались вякнуть, гладиатор заткнул их одним грозным рыком. – В твоем мире будет очень много опасностей, много предателей. Дай Праймус, не будет новой войны. – разумеется, она не понимала. Ее окуляры с волнением смотрела на дани, ожидая завершения монолога, а маленькие манипуляторы тянулись в его сторону. Не надо ей ни философских трактатов, ни косвенных угроз – она была вполне счастлива в огромных объятиях, укрытая чужой броней. – Но тебе повезло – я на твоей стороне. И пока ты под моим крылом, бета, ты будешь функционировать.       И она улыбнулась. Возможно, уловила позитивный настрой создателя. А возможно, в ответ на его умалишенную улыбку. Он снова прижал ее к себе и вышел из мед кабинета, игнорируя существующих поодаль ботов, будто оба они были никем. Весь процессор переполняла одна лишь маленькая, серая фигурка и последствия боли.       - Слушай, Оптимус, может ты заберешь бету? – вдруг спросил Рэтчет, скрестив манипуляторы у груди. – Я понимаю, что Мегатрон – ее дани, и что он скорее всего оторвет тебе что-нибудь, чем отдаст ее, но давай оба согласимся с одним неприятным фактом…       - Рэтчет, пожалуйста. – призрак выдохнул и прикрыл окуляры. Если бы мог, выключил аудиодатчики.       - Мегатрон – безумец! Сумасшедший!       - Прекрати! – от таких слов Оптимус готов был забиться в возмущении. – Хватит. Что бы он не делал, он хочет ей только добра.       - Не спорю. Но признай, его понимание заботы, воспитания и добра извращенное. Мне кажется, она его боится.       - Мы обговорим этот момент позже. - обещал Создатель и медленным шагом последовал к выходу, стараясь не терять бонди из виду, но и не пересекать личных границ. Глава десептиконов этого не любит.       Гладиатор стоял у края балкона, глядя всеобъемлющим взглядом на территорию, которая принадлежала ему. Эта Арена, этот ржавый, реинкарнирующий из мусора город, эта холодная планета… он видел ее у себя под сервоприводами еще будучи гладиатором. Как же история его любит – так и пишется сильными, серебряными манипуляторами, слово за словом, ворн за ворном. Он никогда не пожалеет о том, что произошло. Бета в переплетении пальцев восторженно мурлыкала и очень быстро вентилировала, охлаждая неразвитые механизмы. Она – очередной очень важный фрагмент паззла. Возможно, самый важный.       - Ты собираешь весь Кибертрон посмотреть на нашего спарка? – особо не церемонясь, но и не давая проскользнуть в голосе и капли злости, спросил Прайм. Между ними добрые метров тридцать, и автобот надеялся, расстояние их доверительных отношений куда короче.       - Брось, Оптимус. Пара сотен мехов не тянет на «весь Кибертрон». – проигнорировал он вопрос. – У меня есть, о чем рассказать им. Есть, о чем рассказать тебе.       Хорошо, предположение здесь только одно – нынешний функционирующий король десептиконов готов двинуть очередную глубокомысленную речь. Его подчиненные – сотоварищи по инсигнии – после символического перемирия с автоботами, стали куда патриотичнее относиться к собственной фракции. Если не сказать – высокомерно. Быть может, витало в атмосфере это мнимое ощущение победы, раз уж балом правит их вождь, а не последний из Праймов.        Автоботы по-прежнему всей Искрой ненавидели нового правителя за все то, что было в прошлом, но прекрасно понимали, что история не должна мешать прогрессу. Все сошлись на мнении, что пока глава десептиконов помогает им в строительстве города и не прибегает к насильственным мерам, то жить можно. Поднять бунт они всегда успеют. Только к чему это приведет? К очередным убийствам?       Когда дело касалось настолько грозного повелителя, Старскрим подходил к делу со всей ответственностью. И пол джоора не прошло, как возле Арены собралась толпа – она едва влезала на трибуны, а часть из солдат остались стоять стройными рядами на поле для сражения. Они не ругались (уже хорошо), но пассивно враждовали так, чтобы не преступать закон, но чтобы портить друг другу настроение.       «Мой лорд, все собрались.» - сообщил через комлинг сикер.       Мегатрон оглядел собравшихся рабочих. Их так много, но по сравнению с прошлым – они даже не крупица в пустыне. Воздух пошел по вентилирующим системам. Мех еще раз посмотрел на бету. Судя по ее виду, она уже устала, но держалась молодцом, ожидая чего-то интересного.       - Автоботы, десептиконы… жители Кибертрона! – наконец поднял он голос. И Оптимус, и Рэтчет бегло провентилировали – предположение оказалось верным. Работая с толпой много ворн, Мегатрон знал, как поднять тех на серво, заставить слушать, радоваться, подчиняться. Отдать ему Искру со всеми составляющими. – …Но сегодня особенный орн. Впервые за всю историю галактики, слияние Праймусовской и Юникроновской энергии породило жизнь. – Прайм встрепенулся. О чем он говорит?! – Вселенная пришла к балансу. И началась новая эра. Так пусть история встретится со своими новыми правителями. Я – лидер десептиконов, Мегатрон. Мой соправитель, а с некоторого времени еще и бондмейт… - мех демонстративно повернулся и сделал паузу. А белый бот и сдвинуться боялся. В оптике Оптимуса читалось неподдельное, яркое, не свойственное избраннику Праймуса, изумление: "Что ты творишь?!" Мегатрона было не остановить. Но ему пришлось выйти на балкон и показать всему своему народу, что он был и будет рядом. – лидер автоботов, Оптимус Прайм. И сама суть баланса – леди Ария. – с этими словами он поднял манипулятор вверх и маленькая бета в его руках с ужасом уставилась на мир. Именно с ужасом. Она широко раскрыла оптику и схватилась за чужую ладонь.       И все зааплодировали. Подняли шум. Кричали: «Да здравствует новая эра», «Да здравствует лорд Мегатрон», «Да здравствует Оптимус Прайм», «Да здравствует леди Ария». Серебристый мех сам готов был ликовать вместе с ними. Нова эра пришла – вот она, распахнула перед ними сотни возможностей, перспектив. Дала шанс начать все с начала.       Он опустил бету обратно вниз, прижав к броне, и та вцепилась в края, как в единственное спасение. С окуляр струился омыватель, корпус издавал неприятную вибрацию.       - Ладно, извини. Это было слишком. – виновато посмотрел на нее Мегатрон, поглаживая по шлему. Внимание! Извинился! Виновато посмотрел! Проявил заботу! Второй Создатель сие пугливого очарования не знал, чего ему хотелось сильнее – втащить меху по шлему, отобрать спарка или обнять этих двоих. – Ах да, я не согласовал с тобой выбор имени. Какая досада, что мне все равно. – а нет, все же желание ударить вырвалось вперед.       - Мегатрон, я не могу! – под шумом толпы его не слышно и слава Праймусу. Голубые окуляры серьезные и сосредоточенные. Они вместе проследовали обратно внутрь, в очередной раз собирая столько лавров и поздравлений от толпы, сколько ситуация не была достойна. Ария не умолкала, пуская омыватель, и теперь лестные слова ее дани ситуации не спасали. – Я не могу править планетой. Я даже не понимаю, функционирую я или…       - Я знаю.       И в этот момент все то, что они вдвоем строили долго и упорно – все развалилось на части. Прайм выждал паузу, озираясь по сторонам и шумно вентилируя, ощущая в их истории коварную подоплеку. Щитки опустились вниз, в одну линию и если не злой, то очень строгий посланник Праймуса явил себя миру. Пусть эта постройка была маленькая, она сама по себе давала шансы на то, что когда-то все будет хорошо. Но Рэтчет был прав. С Мегатроном никогда не бывает хорошо!       - Что ты устроил?!       - Теперь у тебя два варианта, Оптимус. – зубастая улыбка превратилась в хищный оскал. – Или править со мной, или отдать власть только одному правителю.       Прайм едва подавлял желание достать оружие. Разумеется, он не тронет Мегатрона, но хотя бы выпустит часть той ненависти, которая в нем расцвета. Она разом перекрыла всю любовь, весь легкий трепет, все то прекрасное, что автобот мог думать о своем партнере. Это настоящее предательство! Он дал ему бету, установил мир между автоботами и десептиконами, всегда и во всем был рядом, но гладиатору мало. Ему не нужно ничего кроме власти.       - Ты использовал нашу бету, как политическое оружие?       - Ты сам мне его отдал. – Ария все еще тихо плакала в чужих манипуляторах, но гладиатору с виду было на это наплевать. Доводить партнера до белой горячки оказалось весьма увеселительным хобби. – Да. Вот теперь я вижу. – в помещении раздался утробный рык вперемешку с коротким смехом. – Ненависть. Ничем не подкупишь. Никак не скроешь. Не знаю, к чему были эти игры в отношения, если суть осталась неизменной.       - Ты ошибаешься.       - Я никогда не ошибаюсь! Я прожил с лжецами кучу ворн, чтобы отличать их друг от друга. Но ты куда веселее, Прайм. Как будто… куда чище.       Оптимус кучу раз слышал нравоучения, которые касались эмоций. Под гнетом отрицательных чувств мы больше не способны соображать – хватаемся за первую попавшуюся мысль, как за последнюю, преумножаем проблемы, приуменьшаем достижения. И он… чуть не попался в эту ловушку.       Мегатрон желал прочувствовать ненависть своего партнера, потому что жил ненавистью. Самая сильная эмоция. Самое знакомое чувство. К чему-то новому очень сложно привыкнуть, особенно когда оно такое подозрительное и нелогичное. Прайм и сам не знал, как пришел к выводу, что любит этого серебристого придурка. Просто однажды ему стало все равно на стратегии, предначертанное будущее, автоботский долг. Он ушел в поток, которому желал отдаться долгие ворны. Это и была судьба, о которой гладиатор так любил распинаться?       Прайм не верил в судьбу. Слишком уж это нелогичная и разочаровывающая штука. Но очень хотелось верить, что они оба, такие разные по характеру и по образу жизни, просто обязаны быть вместе. Что, не смотря на весь ужас и серьезность происходящего, это пройдет. Они останутся втроем. Как когда-то было предопределено.       Полностью остыв и избавив себя от гнета чужой злости, божественный бот засветился ярче. Он уже не слушал Мегатрона, хотя тот явно о чем-то распинался. Они знакомы тысячилетия, и за все эти ворны автобот ни разу ему не солгал, так почему собеседник уверен в обратном? Полный бред. Оптимус двинулся ближе и, нежно хватаясь за края чужого шлема, притянул бондмейта к себе. Призрачные, белые губы накрыли горячие, живые в их как всегда странном, смятом поцелуе. И, - о чудо! – гладиатор даже не дал ему отпор, не притронулся. Наслаждался теплом чужих губ, желая в этот наноклик отбросить прошлое и будущее . На интуитивном уровне, чтобы до неокрепшего процессора спарка не добралась такая похабщина, Мегатрон предусмотрительно закрыл ей весь обзор ладонью, на что та недовольно заурчала. Прайму не хотелось разрывать столь трепетного контакта, но у него остались последние слова для их сегодняшнего скандала.       - Хорошо. Пусть будет по-твоему. Я – твой соправитель Кибертрона. Ты – мой соправитель Кибертрона. Мы бондмейты. Ария – наша бета. – и добавил спустя долгую паузу, пока они оба вентилировали, как загнанные шарктиконы. – Я согласен с твоим выбором. Пусть будет Ария.       - Для тебя она леди Ария. – Мегатрон, слегка недовольный приостановлением «полетов», тряхнул плечом и развернулся по направлению к лестнице. Ему нужна подзарядка, энергон и накормить спарка, пока тот совсем его не возненавидел.       - Я никогда тебе не лгал, Мегатрон! – вдруг последовал строгий и громкий аргумент со спины, на который новый правитель Кибертрона лишь тихо усмехнулся.       - Я знаю.

***

      Со дня активации прошло немного времени. Орна четыре, не больше.       Как бы сильно Оптимус того не желал, он не мог быть со своей семьей постоянно. У него много дел. Одна большая роль в проекте планетарного масштаба, о котором он не мог рассказать никому, несмотря на то, что очень хотел. Молчание приравнивалось к лжи. В кварте глубокая ночь и только льющийся свет с поверхности Центавры создавал очертания мебели, стен, полов - уловимые белые границы бликов. Но стоит только избранному расфоркусировать взгляд и за пару нанокликов уйти на другую сторону мироздания, как его окружение изменялось. Что для него, механоида по обе стороны существования, эти физические границы? Если бы только Мегатрон всецело видел то, что проявляется на оптических датчиках его партнера, он бы... оказался прав? Этот мех был суеверным еще до их знакомства и верил в загробное существование так, как в него не верили святые. Оптимуса это пугало.       Прайм тихо вентилировал, сидя на платформе и глядя, не моргая, на величественную серебристую фигуру и маленькую Арию, расположившуюся прямо на грудной броне, закрытая со всех сторон манипулятором. Успокоить ее задача не из простых - та не шла на уговоры, не велась на вкусный низнозаряженный энергон, не давала себя убаюкать. А потом их бета просто... погружалась в оффлайн! Вот так внезапно. Верещала своим маленьким, несформировавшимся воколайзером, пища как зверокон, пока усталость не брала свое.        Если бы он мог, он бы ни на шаг не отходил от такого сокровища. Он бы оберегал их двоих до тех пор, пока Мегатрон не накричал бы на него (а с расшатанным эмоциональным составляющим десептикон мог сделать это буквально через клик), или пока бете бы не надоело находиться под всесторонним контролем. Все ведь хорошо. Они вдвоем правят планетой, Кибертрон восстанавливается, народ счастлив, сыт и доволен. Все, о чем они могли мечтать, теснясь в пыльных углах Архива от охраны и рассуждая вслух. Почему он должен уходить?        - Мы ждем тебя, Оптимус. Идем.        Потому что он Прайм. Аргх! Великий Праймус, это звание так и создано для того, чтобы накапливать вокруг себя невзгоды. Тринадцатый божественный избранник медленно поднялся с места, стараясь не шуметь, в последний раз огладил юное дарование по серо-розовому шлему и повернулся к выходу на балкон. С каждым шагом кварта вокруг него стиралась: стены становились лишь корявыми, черновыми очертаниями, мебель распускалась на цветные ниточки, пол исчез, да и он был им без надобности. Вот, что тебя ждет после дезактивации. Белые черновики бегло нарисованного Кибертрона и много-много призраков.        Обычно они не реагировали на его присутствие. Гладиаторы, которые успели познакомиться с лучшим другом своего "коллеги по работе", относились к тому с легкой иронией, то и дело подтрунивая: "Мы все еще поверить не можем, что ты оседлал его!", "А ты крут, Оптимус!", "Передавай ему привет от Бронитауна. Я думаю, он поймет." У Прайма не было никакого права передавать сообщения из мира ушедших в мир еще функционирующих, так что он честно отвечал: "Я не могу, ты же знаешь".        - Вам не стоило меня ждать, Альфа Трион. - волнительно произнес он, заприметив высокую фигуру прямо у статуи Безымянного воина, которая по эту сторону выглядела, как каракули спарка - неощутимая, неживая, ненастоящая. Вид у его наставника все такой же спокойный, и только робкая, едва заметная улыбка озаряла ученика. - Что-то серьезное?       - Праймус хочет тебя видеть. - кивнул тому Альфа Трион. Даже такая, казалось бы, глобальная новость, не удивила Оптимуса. Он уже виделся с их создателем несколько раз: когда брал разрешение на выращивание кристаллов энергона прямо под Каоном для улучшения жизни своего партнера, и когда пожелал вернуться на Кибертрон, вновь ощущая весь функционал. Но вот чтобы сам Бог Света призвал свое создание - такое происходило впервые.        Из-за полного отсутствия всякого понимания пространства и времени, они добрались до Колодца Искр в один клик. Тот все еще пестрил самыми яркими и красивыми цветами - так в нем зарождались новые маленькие искорки, готовые к высвобождению. Просто пока очень и очень рано. Им бы сперва наладить жизнь в городах и создать условие для нового, подрастающего поколения. Вокруг колодца собрались одиннадцать Праймов, а в центре тот, кто их породил. Кто стал самой жизнью и самим светом в оптике расы трансформеров. Праймус появлялся в образе огромного светлого шара, не имеющего четкой формы, и сейчас не изменял привычкам. Лишь длинные, острые лучи облизывали края Колодца.       Они ждали его. Все Праймы. Смотрели в его сторону своими серыми, мертвыми визорами, закусывали губы, сжимали оружие и инструменты в манипуляторах. Огромный поток негативной энергии и общественного осуждения всколыхнули добрый трепет в Искре младшего из Святых. Понимание пришло само собой - сейчас его упрекут, отругают, скажут пару нелестных слов о его выборе и его бете. Это больно, но слишком предсказуемо.       - Рад вас видеть, великий Праймус. - белый бот опустил фейсплейт в почтительном жесте и повернулся влево, как бы начиная перечисление. - Прима, Вектор Прайм, Альфа Трион, Солус Прайм, Микронус Прайм, Алхимик Прайм, Нексус Прайм, Оникс Прайм, Амальгамус Прайм, Квинтус Прайм, Сентинел Зетта Прайм. - каждому из них он передал поклон, и в ответ на почтительность погибшие правители ответили тем же монотонным: "Рады вас видеть, Оптимус Прайм". - Вы удивили меня своим визитом. Что-то случилось?       - Волнение. В один миг все, что окружало нас, покрылось волнением. - собеседник говорил загадками, как и всегда, но на сей раз тринадцатый избранник четко определил смысл таких "волнений". И его удивила столь "точная" весть. Неужели Мегатрон был прав?! "Я всегда прав!" - напомнил ему блок памяти голосом бондмейта, отчего сложно было не улыбнуться.       - Вы имеете ввиду Арию? Мою бету? Сегодня произошла активация. - и количество негативной энергии, скопленной в пространстве, резко возросло. Он старался не обращать на это внимание вплоть до того, пока кто-нибудь первый не начнет конфликт. - Мегатрон говорил о слиянии Искры избранника Праймуса и Искры избранника Юникрона, но я не предполагал, что это может быть серьезно.        - Почему он все еще активен? - вмешался в разговор Сентинел и вышел вперед, приближаясь к Оптимусу. Помните о том, что на обратной стороне функционирующих нет понятия ни пространства, ни времени? Перемещение здесь - условность. Разговоры - привычки живых. Зетта появился под фейсплейтом собеседника, огромный, источающий мрак и гнев. Без манипулятора. - Спустя все, что пережили жители этой славной планеты... ты оставил его в живых. Его и вашего выродка.       Ему никто не мешал говорить, а тринадцатый Прайм не желал разводить конфликта. Сентинела тоже можно понять - у него с Мегатроном долгая история, наполненная терроризмом, бунтами, народными переворотами и последней битвой. Так еще спустя столько тысячилетий вождь десептикнов, не имеющий ни каплю морали и этики, разворотил могилу погибшего властителя.       - Потому что некоторые ситуации превыше нас. - вдруг ответил ему Праймус тем самым завуалированным: "Такова судьба"! И если уж сам Белый Бог говорил о произошедшем, как о спонтанном везении, то чего им всем ожидать от остальных происшествий? - Я не вижу более его Искры. Мы потеряли связь.        - Связь с темным энергоном. - монотонно и безучастно пролепетала Солус Прайм.       - Из-за контакта Мегатрона с моим братом его Искра теперь навечно будет принадлежать темной стороне. - он сделал паузу на пару кликов, не разрешая при этом вставлять комментарии. - Ваше слияние. Оно было ошибкой.        - Ошибкой? - нахлынувшее недовольство давило на божественного бота, но он... он правда пытался успокоиться. Говорить со своим Создателем с уважением и пониманием. Разве это ошибка!? О нет, это та самая ситуация, которая "превыше всех", так ведь?! Прайм прикрыл оптику, раздумывая над сказанным так, будто прислушался к словам покровителя. Он не желал верить, что его контакт с Мегатроном может быть банальной дорожкой истории - одним выпавшим вариантом! Потому что это значило бы... что все спонтанно. И нет никакой, даже самой маленькой страховки от остальных судеб, в которой партнер бы жестко отверг своего бондмейта, или бы сделал куда более хитрые шаги и обезглавил главу автобота еще на Земле. Или бы вообще не выбрался с Арены! У них было столько дорог, но к финалу вывела именно эта!        - Я поверить не могу, что ты, тринадцатый Прайм, мог так нас предать! - зло высказался Микронус. - Он приложил манипулятор к каждому из нас, а ты...       - Это путь войны, брат мой. - мудро прокомментировала Солус, чем тут же перевела все стрелки на себя, включая непозволительные комментарии от самого Сентинела, уже не знающего, на кого ругаться. - История полна переворотов и великих сражений низших классов с несправедливой системой правления. Мегатрон - не единственный генерал, поднявший армию. Он лишь протеже черной стороны сюжета.       - Но он довел планету до полного уничтожения!       - Революция привела к хаосу.       - Ты его покрываешь?       - Ты извращаешь исторические записи.        - Молчать. - строго бросил Праймус. - Оптимус Прайм, твой выбор не волнует вселенную. Ария - ошибка.       - Почему? - это было еще страшнее. Отношения можно разорвать, но что ему теперь делать с только активировавшимся трансформером?! В ответ на волнение сотоварища Праймы переглянулись, будто улыбаясь друг другу. Как будто они уже победили. Бьюсь об заклад, когда тринадцатый Прайм придет в их общую кварту, чтобы в спасительном жесте вскинуть лезвие и рассечь тельце крохотной беты пополам, на это соберется большая публика.        - Оптимус, - из клубка света и тепла вырвался манипулятор, тощий и разобранный до основания каркаса. И это ладонь их божественного покровителя? Как страшно и обезображено выглядит он за волшебной требухой. - ты же знаешь, что мы с Юникроном существуем, как две сингулярности. Света не бывает без тьмы. Тьма не имеет смысла без света. Стабильность мультивселенной зависит от нас.        Сосуществуя все последнее время в симбиозе с Создателем, автобот вдруг обрел возможность погрузиться в чужую память. Двери в блок перед ним - незапертые, старые, расшатанные. Ему не хочется идти, но он делает нерешительный шаг вперед. Память, в отличии от мира мертвых, была столь же четкой, как реальный мир, и картинка воспринималась лучше. Он видел перед собой Юникрона - черного механоида, огромного, как карликовая планета, и могущественного, как его антипод. И так как зритель видел картину оптикой Праймуса, самого корпуса Белого Бога не было. Он ожидал, что сейчас между братьями начнется схватка, но мир в очередной раз решил его удивить. - Я был живой составляющей мироздания, которую он поглощал. Он был материальной составляющей мироздания, которую я использовал для оживления. Энергия переходит в энергию. И атом становится галактикой. - картины перед визорами покоряли его Искру - оба брата, будто медленно танцуя среди звезд, делили его мир на духовную составляющую, из которой состояли организмы, свет звезд, тепло, ментальная сторона, эфемерные структуры; и на материальную, из которой получались планеты, звезды, астероиды, Черные Дыры... – У нас были одни чертежи. Одни схемы. Ты, наверное, уже заметил, как люди анатомически похожи на трансформеров. Как некоторые звероконы напоминают фауну Земли.       - Ты знаешь о Земле? – почему-то именно эта информация удивила зрителя. Иногда он забывал, что их Создатель всесилен. Не дожидаясь ответа, он перешел к самой волнительной части визита. – При чем здесь Ария?       - Ария вызвала волнение в сингулярности. Материя изменяется.       - Это опасно?       - Все, что изменяет привычному - опасно. – почему, когда их Белый Бог напрямую говорил, что он не всесилен, это вызывало дрожь? Как он может не знать самого ближайшего будущего? Почему Вектор не помогает им разобраться? Понимая, что сейчас, возможно, будет произнесено решающее слово Создателя, Оптимус вышел вперед, и оптика его сияла от уверенности и напора.       - Прошу меня простить, я не дезактивирую свою бету только потому, что вы волнуетесь за "привычное". – он бы дополнил это тем, что «я ее не дезактивирую даже если вселенной будет угрожать опасность», но не стал. – Она не опасна.       - Я не вижу смысла. – вдруг невпопад ответил Праймус. Его тон по-прежнему холодный и спокойный, не выражающий за собой ни агрессии, ни горечи разочарования. – Я не вижу смысла твоих чувств к тому, кто настолько преисполнен тьмою.       - Я лишь могу предполагать, откуда родились мои светлые мысли о нем, и мне жаль, что я не могу избавиться от этого в угоду спасения мира. – он опустил фейсплейт к одиннадцати Праймам, собравшимся вокруг. И говорил автобот, будто бы извиняясь перед каждым: - Я не забуду, что он сделал. Я уверяю вас, никто не сможет простить столь тяжкий грех, включая меня, но мы оставили это в прошлом, давая место для того, что сейчас действительно важно – восстановление нашего дома.       - Он помогает тебе? – удивленно спросил Микронус.       - Он… скорее, это я ему помогаю. Выжившие отстраивают Каон, поднимая из руин заводы. Шахтеры добывают энергон. Жизнь идет своим чередом. – он не мог сдержать легкой улыбки от проявившихся перед оптикой снимков: радостные и немного уставшие боты, красивые сооружения, яркая подсветка стен заводов, превращающая город в милое местечко. – Мне нужно чуть больше присутствия рядом с ним. Теперь на наших плечах не только планета, но и спарк. Это тяжело.       - Как ты посмел отдать власть такому, как…       - Помолчи, Сентинел. – вновь попросил Праймус, который видел все то, что показывал ему собеседник. Картина удовлетворяла слова выступавшего, а вместе с тем показывала то, во что превратился жестокий гладиатор. Мегатрон по-прежнему опасен, жесток, напорист, ненавидит неподчинение и трусость, но вместе с тем он стал... мудрее? Спокойнее? Добившись власти даже путем стольких жертв, он не наслаждался ею, как наслаждаются голодные крупицами энергии. Нет, он наслаждался властью, как нежеланной ответственностью.       - Я не буду молчать при виде такой безнравственности! Он отрубил мой манипулятор! Эта тварь не имеет даже понимание чести и морали. Как ты мог доверить ему наш мир?!       Легким мановением волшебного всполоха Сентинел покинул круг. А вскоре и все остальные Праймы, кроме великого Праймуса и его творения. Оптимусу стало немного стыдно, но он все еще не понимал, почему Белый Бог на его стороне. Почему не читает ему нравоучения и не хочет смерти его бондмейта, как и другие? А ведь Праймус может. Это его планета, здесь он главный, сколько бы королей и вождей не шли по ржавой поверхности.       - Я прошу вас, не заставляйте меня делать это. Она не причинит никому вреда.       - Оптимус Прайм. – отрезал он. Сияние постепенно затухало, как и свет вокруг. Их диалог подходил к концу. – Если бы я мог показатель тебе тонкую ткань, из которой сшит наш неустойчивый мир. Это не толстая пряжа из щетинистой шкуры зверокона. Это не прочное соединение, подобное алмазной конструкции. Нет, спарк мой. Это тонкая, хрупкая паутинка, держащаяся на спокойствии и быстротечности лет.       - А Ария?       - Она похожа на порывы ветра. Стань ураган сильнее, и я уже ничего не смогу сделать. Дыра в космических тканях уничтожит все.       - То, что не сделала революция Мегатрона, хотя она тоже выходила за рамки.       - Твой бондмейт не избранный, как бы сильно ему не хотелось обратного. Он не посланник Юникрона и не божественная сущность. Он никогда не сделает ничего, что привело бы к дисбалансу мироздания.       Белый Бог затих, тускло освещая пространство. И кажется, на этом им стоит разойтись, оставив вопрос до лучших времен, но Прайм не мог уйти. Он думал о том, как рассказать об этом Мегатрону и при этом не дать гладиатору выйти на битву с Праймусом. Что-то ему подсказывало, такого его партнер не переживет даже с абсолютным бессмертием.       - Ты должен идти. – спустя пару десятков кликов промолвил собеседник.       - Мы не решили поставленной проблемы.       - Я разрешу твоей бете жить, пока материя мира остается целой. В конце концов, это первая бета за столь долгое время.       - Я так редко ее вижу… - Прайм не желал выдавать чуть обиженного тона, но от Создателя ничего не скроешь.       - На твоих плечах ответственность за весь наш мир. – уже более строго ответил тот. – Я вернул тебя в мир живых, создав невиданный доселе мост. У тебя есть поддержка погибших ученых, правителей, всех одиннадцати Праймов. В тебе сила исцеления и созидания. – великие мысли закончились и Создатель произнес грубо и отрешенно: - Оставь заботу о потомстве партнеру.       - Это не справедливо.       - Не справедливо эгоистично оставить Кибертрон погибать под гнетом ржавчины, вирусов и темного энергона, что все еще ядом растекается по городским магистралям. Я выбрал тебя, чтобы все изменить!       Все, что угодно, но не "Хорошо, Создатель". Все, что угодно, но не "Я согласен с вами". Ложь! Абсолютная ложь. Тринадцатый избранник не согласен с мнением какого-то там Повелителя Вселенной, но вместо бессмысленного монолога о чувствах и вечности выдал тихое:       - Я вас понял.       Праймус рассеялся в тот же миг, как Оптимус произнес последнее слово, оставив того в одиночестве в кругу отвратительных мыслей. Белый бот разрывался на части от негодования и первых приступов агрессии, сжимая и разжимая кулаки и тяжело вентилируя. Он поднял фейсплейт на горизонт, где, по его предположению, располагался Каон. Еще клик - и под его сервоприводами появился все тот же чистый, титановый пол, над головой мерцала лампа, и пахло моющими средствами.       Ни Мегатрона, ни Арии на платформе не оказалось. Зато во всех коридорах, выходящих из кварты, горел свет и доносились тихие, но не скрываемые намеренно шаги. "Оставь заботу о потомстве партнеру". О Праймус, почему ты заставляешь его делать это! Провентилировав и поймав нужный эмоциональный фон, при котором он сможет скрыть все переживания и гнев, автобот вышел в свет.       Этих двоих не так трудно найти.       Пара поворотов, лестничная клетка, холл. "Не справедливо эгоистично оставить Кибертрон погибать под гнетом ржавчины, вирусов и темного энергона..." Все не так плохо, как вы думаете, Создатель. Прайм останавливается у открытого входа в лабораторию, а его губы дрожат от неуверенности и восторга.       - Я уверен, они где-то здесь. Ищи, Ария. Они мелкие, стеклянные и круглые.       В лаборатории чисто и светло. По утру сюда придет Нокаут, заберет лист с повседневными задачами, расставит все инструменты на столе и начнет заниматься искусством. А пока единственными гостями небезопасной секции Арены являлся ее лучший гладиатор и маленькая, но больно активная бета, держащая в мани свитый кокон разноцветных проводов. Впрочем, недолго. Он тоже летит на пол, попутно соприкасаясь с парочкой датападов и все падает вниз.       - Ну давай, разрушь еще половину лаборатории.       Было похоже, что его бондмейт вымотан. Ария, как и всегда, сидела на предплечевом сегменте брони и хватала все, до чего могла дотянуться. Ей нравилось абсолютно все! Яркие лампочки на панелях, цветные полироли десептиконского медика, пушистые станки для полировки, инструменты, которыми работал Рэтчет, датапады с видеозаписями прошлых лет... Этот список бесконечен.       - А впрочем, можешь разрушить здесь все! Надеюсь, что после этого наш славный доктор наконец наведет порядок.       Ария круто заурчала, исполняя волю дани - на пол полетели коробки и пара пустых банок.       Оптимус наблюдал за этими двумя из тени, не сдерживая усмешки. Если раньше он боялся, что Ария для Мегатрона ничего не значит, то последующие пара орн вкрутую изменили мнение лидера автоботов. Ария значила для Мегатрона все. Куда больше, чем он показывал на публике и куда меньше, чем он мог выразить словами.       Белый бот делает шаг с края меж мирами и материализуется, входя в лабораторию.       - Мегатрон, сейчас глубокая ночь. Пошли в кварту. Я посижу с Арией.       - А вот и наша заблудшая Искра. - резко тон у собеседника стал восторженным и вполне себе живым. Сложилось ощущение, что Прайм попросту попал в чужую коварную ловушку. - Замечательно. Собирай всю свою потустороннюю сущность и ищи стеклянные блоки. Рядом с Ареной найден широкоформатный проектор.       - Мегатрон, сейчас ночь...       - И я, и Ария будем довольны. Если на нем сохранились пластинки, эти галлограммы будут видны на весь город. - в фиолетовых окулярах столько восторга и желания, что автобот просто не может сейчас сказать "нет". Предшествующий сюжет предсказуем: Ария разбудила своего дани, они пошли, как и всегда до этого, прогуляться по территории, наткнулись на аппаратуру, которую принесли недавно автоботы. И у Мегатрона появилась идея. Ох, а если у него появилась идея, страдать от этого будут поголовно все. - Я уже разбудил вехиконов двадцать, так что к утру запустим бандуру. - Ария насмешливо заурчала и задрыгала сервоприводами. - Да, я покажу тебе голографическую битву с Террарией. Ты будешь в восторге, Ария.       - Мегатрон.       - В чем дело, Оптимус? Ты против светового шоу?       Автобот хотел рассказать о многом: о материи вселенной, о визите к Праймусу, о том, что никакой судьбы не существует, и что он - не избран их Белым Богом, что Ария опасна для мира, и что ему надо уйти, помогать целой планете, вдалеке от его семьи.       - Мы займемся этим ночью?       - Ария все равно зарядилась и не даст мне уйти в оффлайн до следующей ночи. А с другой стороны, для чего им такая правда? Она приносит боль. Оптимус до конца не желал верить в слова Создателя, несмотря на то, что Праймус никогда и никому не врал. Он хотел... быть здесь, сейчас, собирать стеклянные блоки, паять провода и смотреть световое шоу, как бы глупо и приземленно это не звучало. "Ты хочешь, чтобы я ушел от них?" - ментально спросил он своего святого. Понадеялся, что вопрос дойдет до Колодца Искр до того, как Прайм сделает то, на что не решался ни один из Избранников Праймуса.       - Пошли с нами, Оптимус. Если нет здесь, то на складе Немезиды найдется.       Он собирался ослушаться воли Создателя.