Old spark and New spark

      Мегатрон мог всецело назвать себя потрясающим создателем. Не смотря на обстоятельства. Все, что вкладывалось в воспитание подрастающего поколения, вкладывалось интуитивно, хаотично, и с огромными надеждами, что это безопасно. Ария хотела есть? Пожалуйста, вот тебе низкозаряженный, вкусный энергон в сладковатой, твердой оболочке. Хочешь в форме куба? Сферы? Звезды? Миниатюрного зверокона? Да пожалуйста! Ария хотела погрузиться в оффлайн? У нее была удобная собственная платформа с подогревом, выстеленная пушистыми, синтетическими волокнами. Чаще спарк, конечно, спал на общей платформе создателей, но… это тоже ей не воспрещалось!       Хотела играть? Куча игрушек самых разных назначений: и цветные кнопки, и музыкальные шкатулки, и пластиковое оружие, и… и… «Да, ты можешь взять сверло Нокаута, только направляй его не на себя!». Успела где-то вымазаться? У них рядом с квартой целое джакузи, оставленное бывшим хозяином Арены. Соизмеримо с размерами беты, огромную ванну можно назвать бассейном. Пищит от скуки? О-о-о-о нет, с главой десептиконов и соправителем планеты ей точно скучать не приходится.       И это еще не говоря о том, что спарк постоянно находился с дани. И слово «постоянно» в буквальном смысле это и означало – Ария путешествовала по стройкам, залам суда, политическим встречам, вечерним улицам города на манипуляторах Мегатрона: или посапывала, видя десятый сон, или активно вслушивалась в речи гигантского создателя по отношению к подчиненным. Он выкручивал ее аудиодатчики на минимум, когда готов был окатить неорганизованных, тупых шарков трехэтажным кибертроновским матом. И ее очень веселил страх в глазах рабочих.       Она летала под самыми звездами бесконечного космоса, участвовала в важных дипломатических вопросах, ела и погружалась в оффлайн в любой момент орна и всецело была окружена заботой, вниманием и поддержкой. Так что все сомневающиеся в его способностях воспитывать спарков – идите на огромный Юникронов болт! Этот маленький комок металла и проводов был счастлив, так что вождь десептиконов считал, что он все делал правильно.       Даже если на это уходили все имеющиеся ресурсы.       Кое-что у Мегатрона все же не получалось ни с первого дня активации фем, ни в последующие орбитальные циклы, но сие допущения или никак не влияли на здоровье и эмоциональный фон маленькой фем, или компенсировались ее опи. Так что… переживать не о чем. Глава десептиконов, тиран, диктатор, деспот и, если можно так выразиться, приемник Юникрона, просто не мог быть милым. Да, даже с собственным созданием. Он обращался к ней чуть ли не на «вы», называл по имени, обсуждал моменты жизни и учил всему, что ей надо знать и чего она никогда не поймет. И опуститься до сюсюканья с бетой мех был не в состоянии. Пусть эту работу выполняет Оптимус. У того хорошо получалось придумывать ей кучу милых и лестных прозвищ, доводить до взбудораженной, радостной вибрации и бесить этим ее слишком строгую дани.       Второй момент – воспитание. «Ты слишком ее балуешь!» - вырывалось у Рэтчета чаще, чем медицинские отчеты, и Мегатрон был с ним полностью согласен, но не видел причин отходить от заданного маршрута. А чем плохо быть избалованной, маленькой фем, которой достается все с полуслова? Гладиатор не знал наверняка – эта его чрезмерная попытка обеспечить спарка идет корнями из его собственного, неувеселительного прошлого, где единственное право, которое у тебя имелось наверняка – право на смерть, или ему не хотелось разбираться с границами «можно» и «нельзя». Можно все! Главное, чтобы это не привело к травмам и дезактивации.       Проблемы начинались тогда, когда чрезмерные потребности беты выходили за рамки разумного и вредили уже ее самому близкому окружению.       Миллиарды звезд светили над головой. Мрак овладел Кибертроном, но только не в месте, где железная корона космического аэропорта, поднимающаяся из-под платформ, озарялась сегодня всеми спутниками планеты. Эти пара орн им придется смириться со светлыми ночами. Тьма в карнавальном костюме. В самом центре кладбища возвышался купообразный монумент, собранный из резного хрусталя, белых металлов и очень сложных, витиеватых механизмов. Безопасных маршрутов к обсерватории не существовало – только извилистые, ломанные дороги, раскиданные ржавые корпуса, кое где переплавленные в мосты, и лифты. На них тоже не безопасно, но Мегатрон ступал твердо и решительно, надеясь в самую последнюю секунду трансформироваться и взлететь.       - Здесь начиналась эпопея «Звездного Лика». – его голос эхом отдавался в одиноких, призрачных зданиях. Арию это не пугало. Ей вообще было сложно кого-то бояться, сидя в манипуляторах самого опасного из мехов истории. Розовая оптика с любопытством разглядывала все те места, куда указывал создатель. – Ты видела отчетность о их межзвездных скитаниях.       Видеть-то видела, но понимала ли хоть что-то? Этого Мегатрон не знал наверняка. Он показывал бете кучу архивных записей с космическими экспедициями, рассказывал о целях и идеях каждого экипажа. Да, многие из них предавались сомнению даже современниками, и оттого воспринимались не более чем фантастическая, приключенческая история, но гладиатор верил каждому написанному от манипулятора слову, каждой короткой заметке. И Арии нравилось. Нравились красивые, светящиеся корабли экипажа, монотонный голос рассказчика, или когда эти истории озвучивал ее дани.       - В первой истории говорилось о попытках экипажа найти формулу Квинтессонов, которые и создали первых трансформеров. По одной из версий. К сожалению, миссия провалилась. Три крейсера пропали в космической туманности, оставив «Звездный Лик» без оборонительной мощи, припасов и всякой надежды на выживание.       Они пробирались сквозь обломки. Перед перелетом, правитель заблокировал внешнюю и внутреннюю связь, заставил Саундвейва закодировать и свой сигнал, и сигнал Арии, скрыл все перемещения земного моста… Спроси у Мегатрона, для чего столько сложностей, он бы не ответил. От кого он прячется? Зачем? Оптимус найдет его в любом уголке галактики, а другим он больше не нужен. Отмазаться можно лишь тем, что Ария уже которую ночь подряд мучалась недостатком оффлайн-режима. Дани принял ответственное решение мучиться вместе с ней.       - Смотри туда. – коготь указал на хвост от крейсера, напоминающий изуродованный крюк. – Это единственный оставшийся летательный аппарат после путешествия в галактику Боде.       Ария повернула голову в том направлении и вовсю уставилась на обломки, но не из-за исторической их важности. Они блестели, переливались, светились в ночи, как сама яркая звезда. Здесь вообще все сияло. Все нравилось! Самое красивое кладбище на Кибертроне.       - Всем экипажем «Звездного Лика» управлял Вектор Прайм. – фиолетовая оптика недобро блеснула при одном только упоминании имени одного из политиков. Ария напряглась. Они слишком хорошо улавливали настроение друг друга. – Единственная причина, по которой я сожалею о его смерти – это то, что он не дописал «эпопею». Ненавижу оборванные истории!       Они остановились у входа в обсерваторию, но не стали входить внутрь. Мегатрон знал, что здание разобрано и разворовано, а самое интересное, что можно в нем обнаружить - комментарии мародеров. Гладиатор наивно приземлился на одну из платформ, коих вокруг раскинуто немало, но та, ржавая и изувеченная временем, не выдержала веса многотонника. Они оба рухнули на пол, подняв вокруг себя столб пыли.       - Цела? – тихо спросил он, держа бету прямо перед собой в когтистых манипуляторах. Ария насмешливо заурчала и забила маленькими мани по серой поверхности. Мегатрон позволил себе коротко посмеяться с ситуации и положить серо-розовый корпус на грудной сегмент. Бета тут же приползла ближе к фейсплейту и улеглась у основания шеи. Над головами – миллиарды звезд. Особые примеси в корпусах зданий и разрушенных кораблей отражают и приумножают свет, делая окружение чуть ли не святым. – Ну вот и славно.       Бета устала. Он чувствовал низкие показатели корпуса. Как только Ария окончательно выдохнется и запустится оффлайн-режим, он сможет вернуться на Арену и отдохнуть вместе с ней. А пока им там делать нечего.       - Поскорее бы ты научилась говорить. Или хотя бы слушать. Я бы показал тебе монументы города Вос. Или хрустальные дворцы театра какого-то там Прайма. - будучи лучшим гладиатором и приятелем любопытного архивариуса, Мегатрон побывал в таких уголках планеты, о которых никогда и не думал. Коллеги по работе слушали каждую его историю с трепетом на Искре, желая когда-нибудь тоже отправиться в путешествие. - Я бы показал тебе даже пустыню ржавчины там, где археологи нашли вход в заброшенную мастерскую Солус.       Желание очень рискованное. Ария млела от теплых, ленивых поглаживаний пальцами по корпусу, тихо вибрировала, источая всем своим естеством любовь. Мегатрон даже не знал, что бывают такие теплые Искрой создания. «Вся в Оптимуса пошла. Какой ужас!» - усмехнулся воин, лишь украдкой понимая, что воспитывал то ее по большей части он. Спустя пару кликов та тихо вентилировала, пребывая в царствие снов.       Ему тоже не помешает на пару джоор… орн… ворн уйти в оффлайн режим и откалибровать уже имеющиеся сведения. Он так и сделает, но чуть попозже. Фиолетовая оптика неустанно наблюдала за небом. Из-за светового мусора планеты, в прошлом космос представлял из себя парочку звезд в густом вареве вакуума, а теперь гладиатор мог видеть даже туманности и созвездия.       - «Звездный лик» закончился на тридцать третьей экспедиции. – продолжил он. – Большое Магелланово Облако. Если поднимать все архивы Вектора, можно найти и причину экспедиции, и причину ее провала, хотя общественность об этом умалчивала. Прайм искал среди космической пыли бессмертие, а нашел только опаснейший вирус, уничтоживший весь корабль и все труды ученых. Вектор бы справился и продолжил путешествие, но по возвращению его ждала война. – Ария сильнее вжалась ему куда-то в район шеи. Видимо, ей нравилось, как вибрировал его старый воколайзер, отдавая энергию на шейные пластины. – Хах, бессмертие – это не так уж и плохо.       Гладиатор поднялся, пытаясь не разбудить кроху, придерживая ее у грудных сегментов и легонько поцеловал в макушку. Бета пыльная от ночных прогулок, и след от рваных губ остался на сереньком корпусе незаметным пятнышком, которое дани не спешил стирать. Им предстоит дорога домой и еще много работы с утра пораньше.       - Надеюсь, моя Искра не оказала на тебя никакого влияния. Тебе место здесь, с Праймусом и Кибертроном. Юникрон никогда не заберет тебя.       Ему рано еще думать о таких глобальных проблемах, ведь бете еще жить и жить на потихоньку обустраивающейся планете. Может, к ее второму тысячелетию они смогут все восстановить. Планов на будущее у обоих соправителей больше, чем звезд на небе, но из-за понимания того, насколько все это долго реализуется, опускались манипуляторы.       -Я построю для тебя лучший из миров, даже не сомневайся. Больше никакого рабского, опасного труда и боев до дезактивации. История Каона должна остаться историей.       Серебристый мех развернулся по направлению к выходу, обдумывая обходные пути, как вдруг в паре метров впереди разлилось белое, нежное сияние, отбрасывающее на ближайшие объекты статический заряд. При виде столь узнаваемого, импульсивного свечения гладиатор закатил оптику и глубоко провентилировал, приготовился стоически выслушивать каждую нападку со стороны бондмейта. Чтобы материализоваться Оптимусу требовалось время, посему его появление никогда не было резким и эффектным. Свет сформировался в корпус трансформера – широкоплечий, высокий, огромный – и на серебристого меха уставилась пара горячей неодобрением и злостью оптики.       Но едва белый фейсплейт материализовался перед бондмейтом, гладиатор поднял манипулятор и приложил ладонь к чужому рту. Прайм удивленно приподнял щитки, лишаясь возможности на первую словесную атаку.       - Если ты разбудишь Арию, я тебя закопаю! – очень тихо, но не менее рычащее сообщил Мегатрон и нехотя убрал мани. В их дуэте роль импульсивного, эмоционального, агрессивного трансформера выполнял он, посему второму партнеру приходилось принимать на себя роль чуткого и доброго повелителя, справедливого и ответственного защитника, всегда строгого и холодного в отношении дела. Разгневанный Прайм действовал на своего бонди совсем иначе. Мегатрон не желал признавать очевидного, но он пасовал перед пылающими негодованием и пренебрежением визорами, не понимая, как с ними справляться. К счастью, тот тоже не имел не малейшего понятия, как управлять самим собой в таких ситуациях.       - Почему ты ушел с Арены, не сообщив мне об этом!? Удалил сигналы! Заблокировал комлинг! – не менее тихо начал гневную тираду Оптимус, пока не трогая соправителя. Нельзя сказать, что у них не доходило до рукоприкладств, но все битвы проходили далеко от маленькой беты и только по желанию лорда.       - Ты же знаешь, что Ария ночами не погружается в оффлайн. – спокойно пожал плечами собеседник и улыбнулся, будто он уже победил в этом споре. Ария в ответ на внешний раздражитель зашевелилась и громко вентилировала. Мегатрон нежно накрыл ее корпус когтями, потирая шлем и стараясь успокоить. – Мы всего лишь прогулялись к «Звездному Лику».       - Вы всего лишь оборвали все контакты и решили прогуляться по заброшенному, обветшему, опасному кладбищу! – Оптимус остыл и сделал медленный шаг вперед, подходя к партнеру, как к дикому зверокону. – И ты сделал это специально. Если бы вы хотели прогуляться, ты бы не усложнял все с сигналами и Саундвейвом.       - Тогда как ты меня нашел!? – не вопрос, а прямой удар под камеру. Резкий переход в обвинения из разряда «Ты что следишь за мной?», «Это ты мне не доверяешь!», «У тебя есть шпионы на мой счет?». Да, каждый из этих доводов – сюр, особенно если учесть наблюдательность Саундвейва, но это давало ему время придумать другой ответ и прогнозировать слова противника.       - Призраки подсказали мне дорогу. Те, кто знают о тебе.       - Их много? – Мегатрон не любил расспрашивать Оптимуса об этом. О мертвых Праймах, которые живут у Колодца Искр, о призраках его товарищей и его врагов, о потусторонних делах бондмейта. Но иногда любопытство брало верх.       - Не уходи от темы!       Слишком громко. Ария под тяжелыми когтями зашевелилась и всхлипнула, приготовив обоих неугомонных создателей к настоящей истерике. Омыватель собрался у края оптики и потек тонкой струйкой по щекам, а корпус часто задрожал. Дани продолжил гладить несмышленого спарка, приговаривая бессмысленное: «Давай успокаивайся. Нечего концерты тут закатывать. Ария!» Самое противное, что серебристый мех знал, для кого тут эти вопли, и просто молча ожидал шагов со стороны партнера. Ария хотела не его внимания.       Они слишком хорошо читали друг друга. Она знала, что нужно ее дани, а Мегатрон прекрасно понимал, чего требует бета. Вот и вся разгадка тотального научного вопроса Кибертрона о связи Искр. Оптимус подошел вплотную к партнеру. Он по-прежнему злился, негодовал, был готов метать молнии от гнева, но превыше эмоций у него всегда стояли факты: его бета плачет, а его бондмейт хочет куда больше внимания к своей персоне, раз делает все возможное, чтобы произошла катастрофа. Да-да. Белый манипулятор накрыл поверх серебристый, излучая собой тепло и спокойствие.       Они поцеловались. Лениво, размеренно, едва касаясь друг друга. Ария успокоилась тут же, самодовольно устроившись на грудных сегментах и досматривая сны. Второй манипулятор Оптимус положил на выпирающее бедро гладиатора, сильнее притягивая к себе. Мегатрон закинул мани наверх и притянул партнера. Поцелуй углубился. Появились рычание, требовательные нотки, но ни в коем случае не пошлые – нельзя такое творить при спарках! Прайм разомкнул их трепетный контакт и убрал манипулятор.       - Это было не честно. Я все еще злюсь. – на фейсплейте вновь появилось раздражение.       - Ты недостаточно пристально наблюдаешь за террористом планетарного масштаба и своим спарком. – собеседник ухмыльнулся, обнажая острые денты. – Смотри, вернешься как-нибудь в город, а здесь сплошные руины и дезактивированные товарищи.       «Я всецело доверяю своему бондмейту и считаю, что он не пойдет на столь необдуманные поступки» Нет. «Поэтому мы и соправители. Я могу тебе довериться.» Не то. «Раз у моего соправителя каждую ночь так клинит процессор, я подумываю отправить его в заслуженный декретный отпуск!» Оптимус в привычной ситуации мог выкрутиться легко и просто, но здесь обвинения личностного характера. Они – воины, и не должны высказывать своих чувств, поэтому гладиатор научился это делать по-другому. А ты сиди и разгадывай алгоритм, построенный хитрыми сплетениями партнера.       - Я обещаю реже пропадать из виду, если ты обещаешь так больше не делать.       - Я подумаю. – Мегатрон отстранился от Прайма, обошел стороной и направился к выходу по единственной безопасной тропинке, собранной из переплавленных корпусов падших воинов. Здесь все вместе – и автоботы, и десептиконы, и нейтральная сторона. Надо бы собрать весь хлам воедино и переплавить на запчасти и строительные материалы. – И все же, кто тебе рассказал о нашем местонахождении? Неужели мои же дезактивированные враги решили мне отомстить?       - Они не держат на тебя зла. – уверил собеседник, пролетая через преграду. – Меня предупредил Альфа Трион.       Этого хватило, чтобы гладиатор остановился и бросил резкий взгляд на партнера.       - Альфа Трион?! – вот на кого-кого, а на мертвых Праймов он бы никогда не подумал. Разве они не во Всеискре Праймуса? И на кой черт наблюдают за ним? – Ты шутишь?       - Ни в коем случае. Может они больше не имеют власти в этом мире, но им очень интересно за ним наблюдать. – Оптимус позволил себе улыбнуться и поднять взгляд. Мотив бывших правителей трудно предугадать: то ли им просто скучно, то ли они делают это из ненависти к его бондмейту, то ли пытаются повлиять на мир смертных. Спросят – не ответят. Поймаешь – отмахнутся. Они встретились с Альфа Трионом, парящем над одной из построек, взглядами и призрак позволил себе легкую улыбку.       Мегатрон бросил приказ Саундвейву на открытие земного моста.

***

      Рэтчет мог с уверенностью сказать – сперва появились письмена, а уже потом весь мир. Иначе не объяснишь, почему ему, уважающему себя медику, вместо лечения пациентов надо заполнять кучу форм и документов, составлять по десяток отчетов и зачитывать их перед правителями. Конкретно перед правителями! Составить по две копии каждого документа – один датапад в архив, другой – в манипуляторы пациенту. Пока в мире так мало ботов, у них одна система заполнения, тогда для чего вся эта возня с копиями?!       Автобот ругался на систему Оптимуса вслух, наблюдая в окно за медленными переходами спутников. Совсем скоро Центавра поднимется из-за горизонта и поглотит ночь вместе с его надеждами на полноценный оффлайн режим. «Клянусь всеми Праймами, я когда-нибудь точно потребую секретаря! И мне уже будет все равно на медицинскую тайну и нехватку кадров. - пробурчал он, сложив последний из датападов на стопку и прикинул, как ее получше перенести. Она не выглядит тяжелой и слишком высокой. - Почему никто из этих олухов не получил медицинского образования? Это что, так сложно? Теперь тут горбатится парочка врачей, процессора которого хватит еще на ворн работы, но не больше!»       - Мне кажется, или этот врач потихоньку сходит с ума?       Медик вскрикнул и чуть не уронил целую стопку датападов из-за переливающегося в темноте шепота . Уилджек бесшумной поступью вышел из-за спины и перехватил ношу из манипуляторов товарища.       - Уилджек, не делай так! – громко запротестовал красно-белый бот и, закатив сияющую голубым оптику, отправился обратно в кабинет.       Самое первое отстроенное здание после Арены - госпиталь. Пятиэтажный, собранный из голубых блоков и каленного, толстого стекла, ночами он горел ярко-синим сиянием и включенными в кабинетах лампами. Настоящее произведение искусства! Вся больница состояла из тридцати палат, крыла интенсивной терапии, палат для тяжелых пациентов, инфекционного блока и парочки кабинетов самих докторов, где можно было расслабиться на джоор другой и даже выспаться! Рэтчет, в отличии от Нокаута, редко покидал территорию госпиталя. И Уилджеку это очень не нравилось.       - Я ждал тебя на корабле, но ты так и не соизволил появиться. – добавляя в диалог шепотку обиды, ответил рэкер и поставил стопку медицинской документации на низкую полку. – Думал, ты уже закончил.       - Извини. Дел накопилось. На завтра целый отчет.       Уилджек все понимал. Скрипя Искрой и тяжело вентилируя, понимал и принимал занятость друга. Работа сейчас превыше всего, а когда ты настолько уникальный в своей профессии кибертронец, приходится работать вдвойне больше. «Я все понимаю, солнышко.» - раз за разом повторял автобот, вымученно улыбаясь. Вот и сегодня, они должны были закрыться в общей кварте на корабле и погрузиться в оффлайн под бубнеж диктора из какого-то старого политического видео, но его планы предсказуемо накрылись.       - О чем? О тех прибывших с Млечного Пути? – бот ухмыльнулся и присел на платформу у стены – личное теплое местечко дока. Она была до того узкой, что самому Рэтчету тесно, но Магнус уверил работника, что это временная мера. Нокаут же посоветовал коллеге сбросить пару тонн брони, раз он не может уместиться на стандартных каоновских тюремных платформах. – Я удивлен. Рядом с нами в одной галактике болтался корабль автоботов. Я даже не смог опознать его!       - Не кори себя. Галактики огромны даже для нас. – пожал плечевым сегментом бот. – Главное, что они вовремя добрались до Кибертрона и сейчас проходят реабилитацию.       - И каковы результаты?       Результаты плачевны, но если он бросится завтра к повелителям с этими словами, ему скорее всего прикажут дезактивировать пострадавших. Не Оптимус. Вовсе нет. Прайм предложит гуманные методы перевоспитания воинов, психологическую помощь и искусственные программы сбоя, чтобы держать их до полного выздоровления в госпитале. И после всего вышеизложенного плана, Мегатрон прикажет Нокауту или перепрошить процессоры тех несчастных, или дезактивировать по несчастному случаю. И как бы сильно алый спорткар не уважал Прайма, страх перед вторым соправителем вынуждал прибегать к крайним мерам.       - Сложно сказать. В корабле, рассчитанном на четыре звездолета, как-то уживались восемь автоботов, трое из которых танки. Запасы энергона иссякли несколько столетий назад, из-за чего команда впала в стазис на шесть ворн. Этого времени хватило, чтобы снизить функционал жизненно важных механизмов до минимума и сберечь энергию для Искры.       - Они прошли всю войну, верно? – грустно уточнил Джеки, уже зная ответ. После войны возвращается несколько типов солдат: вменяемые, вроде команды Прайма, наполовину дезактивированные, – это которые уже ни имени своего, ни Кибертрона вспомнить не могут, только мямлят всем на аудиосенсоры об убийстве врага и мести, – агрессивные, вроде тех же повстанцев, и больные. И с агрессивными у них всегда полно проблем.       - Шестеро из них едва говорить могут, но хорошо помнят, что произошло в прошлом, при каких обстоятельствах отправились в космос и довоенное время. Один из них накинулся на меня, едва очнулся, и чуть не оторвал манипулятор. – даже о таких пациентах Рэтчет говорил с сожалением и медицинским покровительством.       - А что с восьмым?       - Он… странный. – при упоминании их новоприбывшего гостя, медик фыркнул и отвернулся к компьютеру. Подумал сперва показать записи, но быстро откинул эту идею. – Он разговаривает и мыслит лучше всех, но его характер оставляет желать лучшего. – вдруг красно-белый бот встрепенулся и с восторгом в оптике повернулся к напарнику. – Может ты можешь с ним поговорить?       - Я?       - Раньше Сноубер короткий промежуток времени воевал под предводительством Ультра Магнуса. Может, тебя, как коллегу по работе, он послушает.       - Солнышко, мне уже начинать паниковать? – вдруг автобот приблизился почти вплотную к доктору и глянул тому в фейсплейт. – Ты говоришь о нем с дрожью в Искре. Это может значить лишь то, что он очень сильно на тебя повлиял.       - О чем ты? – разрывая зрительный контакт, встрепенулся собеседник и подошел к компьютеру. – У нас возникли разногласия, вот и все.       - Разногласия какого плана? - не унимался Уилджек, напрямую видя, как его партнер уперто не хочет ничего рассказывать. И, раз уж новостью об агрессоре, чуть не повредившем его корму, он поделился, что мог сделать с автоботом Сноубер?       - Он очень быстро узнал о том, что война между автоботами и десептиконами закончилась на перемирии. Это очень подкосило его боевой дух. Да и его… жаргон… - Рэтчет даже не знал, как подобрать выражения к такому нахальному, прямолинейному гаду. Первыми его словами в адрес медицинского персонала, слышались как: «А не пойти ли тебе на болт со всеми своими вопросами?». Он не ответил нормально ни на один пункт, а на одном из моментов зациклил воколайзер на хриплой, гневной фразе: «Я не желаю с тобой разговаривать». – Он очень плох на процессор.       - Я поговорю с ним, если так нужно. – непринужденно согласился Уилджек. Медик слишком редко просит его о чем-то столь важном для работы, чтобы ему отказывать. На вопрос: «Я зайду утром или после отчета?» собеседник, полный энтузиазма и желания, ответил, что пациент на данный момент в онлайн-режиме и что он может поговорить с ним прямо сейчас.       С одной стороны, Джеки радовался представленной возможности покончить со всем быстро и немного подняться в оптике доктора, а с другой… что ему говорить? О чем спрашивать? Решать текущую проблему импровизацией не хотелось. И разочаровывать напарника тоже.        По указаниям красно-белого автобота, рэкер нашел нужную палату и, полный энтузиазма, вошел внутрь. В руках у него – датапад с новой активной страницей и аудиозаписывающее устройство.       «Третья платформа, Уилджек.» - подсказал голос по комлингу. Да тут и самому можно догадаться! Нужный бот сидел в углу, скрестив сервоприводы, и глядел в его сторону треснувшей, бледно-голубой оптикой. Видимо, из выше описанных персонажей с корабля, этот оказался одним из танков. Здоровый, белый корпус с красными полосами. Широкий, угловатый фейсплейт с большими окулярами. Широкие, скругленные манипуляторы, заканчивающиеся острыми темно-серыми когтями, словно эта запчасть раньше автоботу не принадлежала.       - Привет. – рэкер лениво махнул бойцу, после чего приземлился на соседнюю платформу. Хотелось показать, что, во-первых, бот пришел к пациенту за простой, не требующей никакой энергии, беседой и, во-вторых, может разговаривать с ним на равных, как боец с бойцом. – Так это ты Сноубер?       - Тебе че надо? – не церемонясь с незнакомцем, который, какого-то Юникрона, знает его имя, спросил собеседник и выпрямился, расширяясь визуально. Хотя куда еще шире!? – Ты врач?       - Нет, я рэкер, как и ты. – легкая, дружеская улыбка засияла на сером фейсплейте. – На последнем задании мне здорово помотало проводку.       - Чудно. Прошу, как коллега коллегу – отправляйся на Юникронов болт в сотнях световых лет отсюда, чтобы оптика моя больше об тебя не маралась.       «Чего?» - стараясь сдерживать тотальный шок, Уилджек чуть нахмурился и наклонился вперед. Вопреки мыслям и внутреннему поднимающемуся урагану, он по-прежнему улыбался, доминируя над противником эмоционально. «Ох, кто-то у нас здесь очень крутой!» - хохотнула издевательская мысль. Ах, если бы только его уважаемый медик дал добро на хороший такой удар под корму нахалу, Джеки вложил бы в него всю свою силу и любовь.       - Больно ты дерзкий парень. Это даже весело. Давно хотел поговорить с кем-нибудь из старого взвода.       - Я всегда за то, чтобы поговорить о глобальном предательстве со стороны главы автоботов, ради которого мы выставляли бампер, и о вас, которые, как дешевые подстилки, стелитесь под Мегатроном!       - А ты настроен серьезно. – буркнул в ответ Джеки. Все позитивное настроение испарилось в ту же секунду, как этот придурок раскрыл рот! И как Рэтчет сидел здесь с ним столько джоор, и даже разговаривал? У характерного медика наверняка процессор крошился от таких речей. «Спроси его о взводе, где он служил.» - услужливо подсказал автобот. – Где служил? С кем воевал?       - Вроде с автоботами. Вроде против десептиконов. – расплывчато ответил тот. – А где та услада для моей оптики? Куда ты дел Рэтчета? – новая порция удивления и теперь уже навалившей злости заставила рэкера на наноклик подняться с места. Ах, так вот о каким "недопонимании" намекал ему товарищ. – Ты его ассистент? – злая, надменная улыбка старалась физически прожечь в оппоненте дыру. – Слишком ты широкий и тупой для ассистента. А может ты его партнер? А? Коннектишь вечерами этот горячий корпус?       «Уилджек, не слушай его, прошу. Он не в себе!» - пронеслось где-то на фоне. Слишком поздно. Кулак, метивший прямо по аудиорецепторам, уже не остановить. Автобот сделал все возможное, чтобы удар не нанес ни видимых, ни опасных повреждений, но еще долго мучил обладателя острой болью в нейронных цепях.       Сноубер и не думал отвечать. Он приложил к месту удала ладонь и опустил шлем в пол.       - Ого. Пациентов тут избивают.       - Ты слишком наглый пациент. Давай-ка, пока я здесь, то расскажу тебе одно важное правило. – чтобы собеседнику было максимально слышно, Джеки схватил того за плечевой сегмент и с силой сжал, притягивая того к себе. – Не трогай Рэтчета. И не смей так выражаться о нем. Он чудесный доктор. Пытается вытащить тебя из такой дыры…       - Предатель! Он предатель! И ты предатель. Все вы! – Сноубер моментально отодвинулся и зашипел, вкладывая в каждое слово только ненависть и боль. – Десептиконы отобрали у нас все! Мегатрон поднял восстание и уничтожил наших правителей. Нашу планету! Чудовище! Почему вы даете ему бразды правления?       - Потому что помимо него, планетой правит еще и Прайм! – также громко ответил Уилджек. Это заставило того немного поубавить пыл и реже дергаться.       - Оптимус!? Почему он тогда не здесь? Почему разрешил такому монстру стоять с ним бок о бок? Или он ему все простил?!       - Куда проще сделать врага союзником, чем пытаться дезактивировать друг друга до скончания веков. – мудро и медленно произнес Уилджек. Раскрывать гостю правду, касаемо отношений их правителей, он пока не решался – мало ли, поймет не так. Больших трудов стоило этот кусок шарктикона успокоить. – Я понимаю твои чувства, Сноубер. Мне тоже все еще тяжело работать бок о бок с десептиконами, но по-другому мы никогда не придем к миру.       - Где гарантия того, что они не ударят в спину?       «Она сейчас на Арене. Маленькая, писклявая, скорее всего донимает дани со всякими рассказами о космосе.» - мысленно ответит тот и усмехнулся. Да-а-а, не было бы Арии, пришлось бы дезактивировать гладиатора, усмирить кучу неугомонных вехиконов, каким-то образом наладить деловые отношения с Старскримом. А это та еще морока. Непонятно, как Предакинг еще терпит эту крылатую занозу под кормой.       - Таких чудовищ не сдержит ни договор, ни присяга. – уже тихо, но также свирепо продолжил Сноубер после долгой паузы Уилджека. – Они не знают чести. Не знают, что такое эмпатия, забота, равноправие, толерантность, уважение, справедливость. В них нет и зачатка того добра, который Праймус вкладывал в своих созданий. – бот как-то слишком быстро сменил тюремный жаргон на горькую философию, отвернувшись от рэкера. Очевидно, с десептиконами у него очень плохие воспоминания. – Я не верю, что правление Мегатрона будет достойным. И не верю больше ни единому слову Оптимуса Прайма.       - Ты ошибаешься, Сноу. Теперь все будет по-другому.       - По другому? – тот оскалил денты и вновь повернулся фейсплейтом к оппоненту. – Мне тут кассетники нашептали, что на Земле этот механоид призвал к жизни Юникрона, принял его сторону, вкусил его крови. Оживил огромное количество наших погребенных товарищей. Я думаю, ты в курсе всех его приключений.       - Откуда ты знаешь? – в общую базу архивисты еще не внесли истории, связанные с Землей. Оставались лишь автоботы, десептиконы и вехиконы, что могли передать информацию из уст в уста, но они бы не стали. О таком здесь не распространяются.       - Говорю ж, кассетники нашептали. Или ты мне не веришь? Это плохо. Надо доверять товарищам, служившим под командованием извечно недовольного Ультра Магнуса. – и быть может, это намек собеседника на командира, который так сильно не любит новую власть, что постоянно бубнит всякие гадости на их счет, но Уилджек не предал этому значения. Странно, что Сноуберу еще никто не рассказал о Арии.       - Да, прошлое хреново. Так зачем к нему возвращаться?       - Потому что мне не нравится настоящее. – пользуясь легким замешательством Джеки, Сноу скрестил манипуляторы на груди. – Вот увидишь, я добьюсь своей дезактивации и она произойдет по вине Мегатрона. Или Старскрима на худой конец. Потому что десептиконы не меняются. И потому что мне очень хочется всем это доказать.       Вся ирония заключалась в том, что Бер отчасти прав. Завтра Нокауту поступит приказ о прекращении функционала этого выскочки. Уилджек не соглашался с заявлением «Десептиконы не меняются», потому что у них есть много живых примеров. Тот же Нокаут с Шоквейвом и их огромные вклады в науку и медицину возрождающейся цивилизации. Тот же Старскрим, наконец усмиривший свою жажду власти и активно занимающийся на пару с Предаконами сельскими науками, генетикой и инженерией. Саундвейв, который контролирует боевые разработки планеты. Мегатрон изменился только благодаря спарку и то только в ту сторону, которую посчитал истинно верной. У него стерты границы добра и зла, его решения слишком радикальны, и его характер порою очень вспыльчивый. Он ведет скрытые игры за спиной Оптимуса, дезактивирует неугодных и тщательно держит границы между всеми жителями планеты, контролируя их существование.       В словах Сноубера есть своя истина.       - Ты так хочешь дезактивироваться?       - У меня нет причин жить. Тем более после новости о том, что у моего горячо любимого медика есть партнер. – едко хихикнул он. Теперь эти слова воспринимались, как трагичная шутка. – Он не против второго крутого и сильного бота на платформе? Если да, я готов функционировать еще пару астроциклов.       - Даже не мечтай об этом. – с тем же азартом ответил Уилджек. – Эта звезда светит не в твою сторону.       «Что ты несешь?! – встрепенулся затихший и очевидно очень смущенный автобот на той стороне линии. – Ты ничего у него не спросил! Расспроси про то, кем он был в довоенное время? К какому классу принадлежал? Что делал в начале сражений?»       - Слушай, Сноубер… Не смотря на твое отвратительное поведение, мне кажется, ты не плохой бот.       - О нет, ты не подумай! Я очень хреновый бот.       - Ты очень обрадуешь Рэтчета, если ответишь на его вопросы. Он переживает за тебя.       - Это его работа. – грустно провентилировал тот и откинулся на стену, прилегающую к платформе. – Очень он у тебя чувствительный. Я только его корму полапать хотел, он тут же свалил.       - Если ты еще раз прикоснешься к моему…       - То что? Дезактивируешь меня? – хихикнул Сноубер и закинул манипуляторы за голову. Он достаточно гибкий для танка. Может поэтому он все еще жив? Наверняка потрясающий войн, каких еще поискать нужно. – Если меня не будут здесь лечить, то какой смысл от информации? Я останусь в забытие, как миллионы наших предков.       - Их жертвы не были напрасны. Кибертрон жив, здоров, процветает потихоньку. Прогресс идет вперед. А если у тебя личные счеты с десептиконами, то решай их как-то побыстрее и потише. - пустой датапад отлетел в сторону, оповещая Рэтчета, что записей в ближайшее время не будет. - Мы все смирились с ходом некоторых вещей.       - Слабаки. - буркнул оппонент, отвернувшись к огромному окну. - Я не собираюсь мириться с ходом таких вещей.       - Твое право.       Он не желал тратить на этот кусок самобичевания ни клика больше. Все. Хватит! Мало того, что этот выскочка смел говорить столь похабные вещи в отношении Рэтчета, так еще и проявлял все критерии самоубийцы. У них нет времени принуждать каждого второго встать в строй под новым командованием и уживаться с правителями в фейсплейте Оптимуса Прайма и Мегатрона. Все революционеры и недовольные покинули планету сразу после такой новости, и флаг им в манипулятор!       В процессоре рэкера еще плескалось любопытство в адрес прошлого бойца. Что такого могли ему сделать десептиконы? Убить кого-то из родных? Товарища? Напарника? Да, в те ворны враждующая фракция отрывалась по полной, не щадя никого, кто попадал под обстрел. Но сейчас другое время. Ведь правда? Сейчас то все совсем по другому?       Верно?..