Право первой ночи

Ламб смело хватает чужую руку и тянет партнера на себя. Тот закатывает глаза, но принимает лёгкий поцелуй и даже отвечает на него — необходимо было подчиняться обычаям культа, если не хочешь попасть в тюрьму за инакомыслие. Сразу после этого всех последователей приглашают поесть. Нариндер совсем не голоден, он лишь зол и недоволен. Тоже неплохой перекус. Он продолжает злиться, решив заняться чем-нибудь, чтобы отвлечь разум от ненавистного барашка. Слабая из-за преображения ладонь ложится на кирку, и последователь начинает работу, иногда складывая камень в сундук неподалёку. Это продолжается недолго. Он не привык работать, да и вечер близится. Прекращает, бросая орудие труда на пол, мысленно представляя, как мог бы звонко ударить им ягненка... и покидает помещение. Сумерки, опустившиеся на землю, позволили глазам отдохнуть. Прохлада приятно окутала черную шёрстку. Задумавшись, Нари бросает взгляд на серебряное колечко на своей ныне небольшой лапе. Милое. Подарок Ламба. Конечно, лишь издевка и лишнее напоминание о себе… тяжелый вздох. Нариндер идёт к статуе и сидит рядом с ней, делая вид, что молится, однако всего лишь отдыхает. Спустя пару часов начинается вечерний обход. Тот Кто Ждал поднимает голову, бросая полный презрения взгляд на Ламба. Тот обычно не говорит ни с кем нормально, привыкший выражаться лишь вербально, то ли из высокомерия, то ли из-за глупо звучащего голоса. Только и может, что блеять свои занудные речи о поддержке и любви по утрам, во время чтения мантры, и танцевать. И сейчас. Просто тянет на себя, сразу целуя Нариндера прямо в губы, грубо врываясь в личное пространство. Главное — не злиться. Кот тихо шипит. Его доверие повышается совсем немного, он совершенно ненавидит это, но таковы правила. Только правила и держат его здесь. Тихая музыка опускается на поселение. — Мне пора идти спать, — негромко, ворчливо пробормотал Нари, выдёргивая лапу из лап Ламба и равнодушно следуя прочь к своему уютному шалашику. Он замечает взгляды остальных последователей на себе… что странно. Они ничего не знают. Почему смотрят? От взглядов на секунду пробивает хладный пот, о чём кот думать отказывается, не позволяя себе подобной слабости. Через секунду острый слух подмечает тихий хруст веточки прямо за спиной. Оборачивается, ожидая любую опасность. Ламб… — Что? У меня ничего нет, я хочу поспать, оставь меня в покое, — отбивается, продолжая идти, Нариндер. Как будто всё это не очевидно. Однако ягненок догоняет его и идёт рядом с ним, вовсе не реагируя. До чего наглый основатель культа ему попался. Он не отстаёт даже когда павший бог заходит в своё жилище. Тот Кто Ждал садится на постель, скрещивает ноги. Ничего не остаётся кроме как терпеливо ждать того, что скажет его «великий предводитель». Должно быть, ему хотят подарить что-то. Что ещё это могло быть? Пришел втоптать его в грязь?.. Нариндер готов был поклясться, что чувствовал, как барашек желает этого… Тот молча садится рядом, смотря словно ожидающе. Фыркнув, бывше-бог поворачивается к нему корпусом. — Я устал. Это что-то важное? — он продолжает оставаться самодовольным в любой ситуации, хотя из-за чужого молчания на душе начали откровенно скрестись кошки. Да, видимо, Баал и Айм остались в его сердце… именно для этого. — Я сейчас лягу спать и проигнорирую твою «великую» компанию, «божок». Он заметил смену эмоции и мысленно возликовал. Ламб немного нахмурился — этого было достаточно, чтобы вызвать клыкастую ухмылку кошачьего. Тотчас весь радостный настрой сбивают очередным поцелуем. А тут разве не по одному в день принято?! Нари отстраняется: — Нарушаешь собственные правила? — и резко оказывается прерван. Едва ли не подпрыгивает на месте, когда Ламб наваливается на него телом, ведёт ладонью по спине и останавливается на чувствительном месте над хвостом. Вторая лапа скользит по пушистому бедру, забираясь под длинную футболку. Нариндер открывает рот, чтобы закричать. Его тут же затыкают, толкая запястье меж тонких клыков. Он прикусывает. — Ай, — тихий, недовольный голос, казалось, принадлежал совсем не ягненку. Судя по всему, на встречах и собраниях пушной кричал во весь голос, обращаясь ко всем сразу. На первой личной их встрече голос культиста оказался... ниже, немного грубее. — Плохо читал свод, не так ли? Свод законов. С ним ознакамливались все последователи во время обучения, чтобы знать здешние привычки, ритуалы, быть в курсе того, чем заняться, когда ложиться спать, когда вставать… конечно, Тот Кто Ждёт его не читал. Он был полон ненависти и разбит на тот момент, что вынудило его разбираться во всём уже позже, глядя на остальных и повторяя их привычки. — …да? — он сглатывает, быстро беря себя в руки. — Пошёл вон отсюда. — Нет, — ровно отказывает Ламб. — Ладно! — громко, недовольно, однако смиренно вынужден подчиниться Нариндер. Но он всегда находил, как обойти систему. Он был далеко не глуп. Ловко, по-кошачьи, выбрался из-под мужа, скользнул к двери и вышел на улицу. Заметно похолодало. Тот Кто Ждал замечает паучка в траве неподалеку и хмурится — напоминание о Шамуре… нужно будет поставить тут какие-нибудь ловушки. Не выдерживает, оглядывается; Ламб немного растерянно сидит на постели, глядя в спину падшему. Ещё до того, как тот поднялся, Нариндер поспешил покинуть его. Нужно было найти какое-нибудь укрытие, чтобы Ламб отстал. Не то чтобы в поселении их было много. Этот детский сад «Барашек» ни на что не годился, и ближайшим вариантом стал храм, где проходили ритуалы и привычные для культистов развлечения. Подходя к пьедесталу, Нари забрался наверх. Провел ладонью по древесине стола. «Это должно было принадлежать мне», — напомнил шепот в голове. «Это всё… это всё должно было быть моим, но этот предатель… я так слаб сейчас…» — он тоскливо опустился на пол, прижавшись спиной к стене. Погрузившись в мысли, не заметил, когда Ламб оказался рядом. Дрогнул ощутимо, но на этот раз не закричал, лишь заговорил возмущенно: — Даже не вздумай снова лезть… — Не буду, — Ламб лишь мягко положил лапку на чужую и нежно сжал, пытаясь успокоить своего новоприобретенного мужа. Тот сгорбился, то ли смутившись, то ли от злости. То ли испугавшись, ведь эти лапки лишали немало существ жизни. Вот только агнец не хотел напирать на него и даже не допускал мысли о насилии над ним. Он… почему-то думал ранее, что Тот Кто Ждал прочитал свод. Обычно все его читали, даже еретики, что искали кров… он ожидал от него большей ответственности, и сейчас расплачивался за свои ожидания. — Извини, я должен был предупредить. — О да, ты должен был! Какого дьявола вообще произошло? — завозмущался кот. — Твои лапы просто полезли туда, куда никому до тебя нельзя было.! — Это называется «первая брачная ночь», Нариндер. — Зови меня Тот-Кто-Ждет… — и после этих слов осознание ударило по пушистой голове, словно наковальня. Он отвернул голову, переваривая смысл услышанного. — Я думал, браки здесь символичны. — Я думал, ты не понаслышке знаешь, что вещи меняются, Нариндер, — Ламб переложил лапу на плечо, принявшись осторожно поглаживать и немного массировать мышцы кота. — Тот-Кто-Ждет, — поправляет Нариндер. — Тот-Кто-Ждет, — выдыхает Ламб. Он не ищет ссор с последователем в такой момент. — …я не могу отказаться? — Технически, нет. Но… — во взгляде Ламба скользнула забота. — Если ты не хочешь, всё в порядке. — Хмпфх… твоя жалость мне не нужна! — Нариндер понимал, что делает себе охуительную подлянку, но он не может смотреть на чужую жалость по отношению к себе, ненавидит ощущать себя слабым. — Мне совершенно неважно, что ты собираешься делать. Я это выдержу, — он завершил рытье ямы самому себе с горделивым видом. Не то чтобы у Нариндера был огромный опыт. Его не было, вернее. Божествам не положено. Он понятия не имел, чего ему ожидать. — Так значит, твой ответ?.. — Ламб посмотрел в чужие глаза заискивающе и при этом малость вожделенно. — Да, — ровно ответил Нари, ощущая, как подло бегут по спине мурашки. Ему было не по себе от того, как мягко стелил агнец.