Право первой ночи

Тот Кто Ждал начал чувствовать, что ему это нравится. На самом деле, если целоваться не так быстро, как они пробовали до этого, а медленно, растягивая удовольствие… Ламб даже научил его использовать язык. Приятная дрожь скользила по телу, а вслед за ней начали и лапы Ламберта. Теплые и немного щекотливые ощущения согревали кожу, а жаркое дыхание, плавность и любовь в движениях - ледяное сердце павшего бога. Он даже попробовал немного ответить взаимностью, ощутив острое желание прикоснуться к мягкому ягненку в такой момент. Немного погладил его по плечу. В глазах Ламба блеснула радость. Он хотел наладить отношения, но думал, что до ласковых прикосновений их ждёт куда более длинный путь. Нари отстраняется, и с удивлением глядит на дорожку слюны от кончика своего языка до рта Ламба. Вдруг краснеет, слегка воротит мордочку. Агнец кладет лапку на чужой подбородок, оглаживает щеку большим пальцем, не может оторвать ласкового взгляда от смущенного котёнка. Это было так необычно после всего, что случилось, и, если честно, иногда Ламб сам не понимал, почему он так хочет сблизиться с ним. Он с сомнением относился к такому чувству как «любовь» и не знал точно, чувствует он её или это что-то близкое. Но к Тому Кто Ждет он привязался с самого начала. Они ведь были неразлучно связаны. — Всё хорошо? — Ламб снова немного наваливается телом на кота, прижимаясь ближе, целует его в щеку, подбородок, и утыкается мордочкой в пушистую шею. Нариндер молчит, задумавшись над этим вопросом. Он путается в происходящем — ещё недавно поток ненависти заставлял его мечтать о том, как он задушит Ламба во сне, но теперь он резко отпустил его, словно река во время отлива. И это чувствовалось как… свобода. Как будто он сам сковал себя цепью ненависти, а сейчас Ламб вновь пытался освободить его. — Да, — наконец ответил, тихо фыркнув. Чего он о нём печется, Нариндер уже взрослый, он сам о себе позаботится. — Ммф… Ягненок позволил себе маленькую шалость, чтобы отвлечь кота, и прикусил кожу на шее того, заставив вздрогнуть. Пока тот формулировал вопрос, зализал место укуса, весьма, скорее, по-кошачьи, и снова заткнул Того Кто Ждал поцелуем. Он не любил болтать, потому что разговоры всегда отвлекали от важных вещей… На сей раз Нари не стал протестовать движению ладони по пушистому бедру, только густо покраснел и немного прикрыл глаза, словно прищуриваясь. В его голове блеснула хитрая мысль о том, что он совратил ягненка своим величием, и она ему даже понравилась. А потом он снова вздрогнул. — Это слишком, — когда Ламб снова положил ладонь на место выше хвоста, ворох мурашек пробежался по телу, заставляя, непроизвольно прижавшись ближе, уложить голову на чужое плечо. — Я знаю, что это чувствительное место, — «успокоил» его агнец, после чего его ладонь вновь вернулась к запретной точке. До чего непростительно. Нариндер убил бы кого угодно за такое… использование его слабостей. Он тихо мыкнул прямо на овечье ухо, не сдержавшись. Ещё несколько подобных первому прикосновений вызвали дрожь, крепкую хватку на плечах Ламба, и, наконец, тихий стон. Не сдержавшись, Ламб завалил Нариндера на спину. Пол святилища был жестковат для таких игр, но они не обратили внимание, увлечённые друг другом. — Мы прямо здесь? — не вдаваясь и до ушей краснея от таких вопросов из своих уст, Нариндер застонал. Ламб оставил след своих зубов на его плече, а после сразу прикусил другое место. Возбужденное тело откликалось на ласки очень странно. Тот Кто Ждал готов был поклясться, что в помещении ещё было не так жарко, как сейчас, даже во время жертвоприношений. Ламб задрал чужую красную футболку, касаясь ладонями грудки и тонкой кошачьей талии. Поглаживания спускались ниже, и Нари ощутил совсем новое чувство. Он выгнулся, непроизвольно, навстречу чужой руке, осторожно прикасающейся к выступающему члену, и вздрогнул, шумно выдохнув. Ягненок немного удивился небольшим размерам, и мысленно записал размеры кошачьих. Впрочем, может, он торопится, и его котёнок ещё недостаточно возбужден? Хотя это легко исправить. Он склонился, высовывая длинный язычок, и провел им по гениталиям, вызвав очередную порцию мелкой дрожи. Нариндер старался молчать. Иногда он думал о том, что их услышат, хотя, казалось бы, кто мог. Они далеко от жилой зоны. Далеко, наедине, и сейчас он явно в опасности. Подобное... возбуждало. — Это слишком... агнец, — Тот Кто Ждал снова старается успокоиться, выражать поменьше эмоций, и немного отстраниться. От смущения становится тяжело дышать. Ламб позволяет. Из плаща в это время он вынимает маленький пузырек с чем-то неизвестным для Нари. Хотя он думает, что знает, зачем это нужно. И ягненок демонстрирует, входя в самое сокровенное место Нариндера указательным пальцем, проталкиваясь всё глубже, что удается легче благодаря смазке. — Мрф-мяу… больно… — он бы снова отстранился, но некуда, спина упирается в стол. Вытягивает плечи, пыхтит недовольно, привыкая к странному чувству. — Ламберт... — Ты произнёс моё имя, — умиленно замечает Ламб, накрывая губы Нариндера своими. Тот отвечает, пылко и нежно, чмокая губами и тихо мыча в них от того, как активно начал Ламб действовать внутри. Добавил средний палец, ловко растягивая пространство, никем не тронутое ранее. В один момент, когда Нари был готов сказать, что привык к этому чувству, Ламб убрал пальцы. Повозился. Тот Кто Ждал приоткрыл глаза… Когда неожиданно большой бараний член наполовину заполнил его, Нари громко зашипел, вздергивая плечи и сдерживая крик. — …слишком! — почти пищит он. — Х-ха-а!.. — Упс, — бормочет Ламб, сглатывая. Он неплохой любовник, но иногда торопливый. Пот скатывается по его лбу, заметно, как он напряжен и сосредоточен. Почти как во время своих битв. — Ламберт, больно, хватит… — не выдерживает Нариндер, отстраняясь вдруг, сжимаясь в комок и смотря немного испуганно. Ему понравилось целоваться, но нынешняя обстановка показалась пугающей. — Извини. Потерпи немного, — сильные ладони барашка ухватывают тонкие кошачьи бедра. Он берет его на руки, поднимает, усаживая прямо на жесткий стол, куда обычно ставит свою книгу, и снова раздвигает чужие, слегка подрагивающие, ножки. — Обещаю так больше не спешить. Нариндер снова шипит, когда Ламберт, всё ещё придерживая его, теперь за талию, уже более плавно входит внутрь. Но он не сопротивляется, хватаясь за уголки стола, держась и одновременно оставляя глубокие следы когтей на поверхности. Теперь уже не так больно. Он скорее очень волнуется. Ламб заполняет его почти целиком, как может, и склоняется. Нари ждал этого. Он обвивает партнера ногами, и тянется в ответ, утопая в тягучем поцелуе. Это — то, что было нужно, чтобы он смог отвлечься и расслабиться. Поглаживания и движения внутри со временем оказываются приятными. Тот Кто Ждал тихо мычит, продолжая царапать стол, словно тот был виноват в чувствительности тела. Вскоре мычание и кошачьи смешанные звуки довольства перерастают в тихие стоны, особенно когда Ламб берет хороший темп, почти вжимая Нариндера в злосчастный стол для проповедей. Он искренне наслаждается чужим телом и реакцией, такой податливо-сладкострастной, такой, о которой и мечтать не мог. Поглаживает мягкие уши партнера и губами в жадных поцелуях иногда ловит его стоны. Когда он немного устает, то предлагает сменить позу. Нариндер медлительно, послушно поворачивается спиной к нему, неописуемо краснея, и упирается о стол, пряча лицо в лапы. Он кусает запястья, чтобы подавить стоны, когда Ламб, продолжая трахать его, ласкает спину чуть выше хвоста и поглаживает столь же чувствительные ноги. — Л-Ламб, ты... ах... д-дьявол... — Я приму это за комплимент, — усмехается лидер. — П-просто продолжай... это хорошо... странно-ох... Ламб... мрр-нравится... — от грубого темпа он не смог собраться с силами, чтобы описать свои чувства хоть сколь-нибудь внятно. — Я вижу... дорогой мой..~ Таким образом, зная все «слабости» партнера, агнец заставляет его кончить довольно быстро, позволяя запачкать пол священного места. Ещё немного наслаждается негромкими, иногда влажными, звуками, прежде чем закончить самому, согрев семенем партнера изнутри, после чего ласково шлепает Нариндера по заднице (и замечает, как чужая шерсть слегка встает дыбом). — Д-да я прирежу тебя кинжалом для жертвоприношений, когда ты заснешь, — вдруг обиженно, чувствуя партию проигранной, шепчет Нариндер. Он отстраняется от стола и отряхивает одежду и своё тело, недовольно подмечая, как семя партнера в небольшом количестве вытекает, пачкая шерсть. — Буду ждать с нетерпением, — ласково бормочет Ламберт, целуя мужа в ухо. — Можешь идти спа-… Играет музыка для всеобщего подъема. Нариндер бросает на него взгляд настолько жалостливый, что агнец не удерживает смешок. — …можешь идти спать, разрешаю отдыхать этот день. Нари кивает и спешит покинуть храм. Он находится в слишком смешанных чувствах сейчас и ему нужно быстро умыться, прежде чем хоть кто-то заметит следы укусов, растрепанную шерсть или, того хуже, как его ноги немного дрожат. «Нужно поскорее здесь прибраться и спрятать царапины скатертью до проповеди»… — соображает Ламб, пока корона опускается в его лапы, превращаясь в швабру.