Прихоти богов. Часть первая: Ханами.

Я открыла глаза. Неприятно слепил свет, лившийся из окна палаты, пришлось прищуриться и проморгаться. В чистой выбеленной комнате пахло травами и спиртом. Мама Мебуки позвала дежурную медсестру и спросила, как я себя чувствую. Самочувствие было приличное, даже несмотря на загипсованную руку. Видимо, мне дали обезболивающее, и его действие ещё не прошло. Впрочем, это явление наверняка продлится недолго. Однако восприятие было несколько заторможенным. Медсестра, невысокая хрупкая девушка со светлыми волосами и серыми глазами, вошла в палату. Она осмотрела меня, а потом внезапно зажгла шосен. Я как завороженная наблюдала за ярким зелёным светом. Магия! Самая настоящая магия! Девушка мило улыбнулась, заметив мой восторг. Ей было лет восемнадцать, не больше, и она была довольно обаятельной. Ирьенин продиагностировала меня и сообщила маме да, теперь это твоя мать, смирись: — Регенерация идёт полным ходом, осложнений нет. В целом, возможно и полное исцеление с помощью чакры, но развивающийся организм малолетнего должен регенерировать сам. Иначе он привыкнет, что чужая чакра делает за него всю работу. Девочке нельзя в ближайшее время никак напрягать руку. В остальном она вполне здорова и с завтрашнего дня может посещать занятия в Академии. Боли в руке будут появляться, но они были ослаблены с помощью ирьениндзюцу, так что не должны особенно беспокоить. Но если так, то рекомендуется принимать ******. В случае серьёзного обострения обращайтесь в Госпиталь. Названия лекарства я не поняла. Язык сломаешь. После этого ма... мама — заставила я себя назвать её так — стала расспрашивать её о том, как принимать лекарство и насколько серьёзные нагрузки мне разрешены. Я внимательно слушала, хоть и не всё понимала. Всё же в японском языке всё ещё попадались незнакомые или сложные для шестилетнего ребёнка слова, а тут была ещё и медицинская терминология. Мда... учиться и учиться мне ещё... но не сразу. После этого... мама... сводила меня в уборную, собрала те вещи, что успела принести мне на случай, если я надолго тут останусь, и позвала ожидавшего в коридоре отца. С восприятием отца особых проблем не было — в прошлой жизни я росла без такового, и сравнивать мне было не с чем. Всё же часть воспоминаний Сакуры у меня была. А вот Мебуки... её называть мамой было трудно даже так. Память девочки не сильно помогала. Мы вышли из больницы, вежливо попрощались с дежурной-ирьенином и с человеком за стойкой администратора, и пошли домой. На ногах я стояла немного нетвёрдо, поэтому держалась здоровой рукой за отца. Выйдя из больницы, тут же стала с бешеной активностью вертеть головой, рассматривая больничный двор и улицу. Сакура... нет, прошлая я, здесь ещё не была, так что это было нормально. Мне нравилось смотреть на яркую зелень, несмотря на непривычно бьющее по глазам солнце. Коноха была красивой, хоть я и судила лишь по чужим... нет, уже моим воспоминаниям и одной улице, по которой мы и шли. Минут через пятнадцать ходьбы, когда моя усталость стала особенно сильно чувствоваться, отец посадил меня на плечи. Так мы и добрались до дома. Ушло у нас, по ощущениям, чуть больше получаса. Ну да, общественного транспорта в Конохе не заведено, максимум — иногда для вельмож или дайме разрешают кареты, лошадей или паланкины. Но то для них. А простой народ — ножками, ножками. В том числе и шиноби, но те не устают от ходьбы и шуншином владеют... Кстати, тот самый шиноби, который меня нашёл, отнёс в Госпиталь и быстро отыскал родителей, пожелал остаться анонимным. Мама-... мама сказала, темноволосый симпатичный парень, лет 16-18, в зелёном жилете. Не представился. Наверное, и не найду его теперь — мало ли в Конохе таких парней. Мои новые родители... как же неестесственно звучит... много что рассказывали — и о том, как испугались, когда он спросил, не их ли розововосую девочку он отнёс в Госпиталь, и как тот шиноби согласился перенести их шуншином и как у них после этого кружилась голова... И как нервничали, когда их дочка пробыла без сознания целый день и ночь, и что ночевали в коридоре в Госпитале... Сердце сжалось. Это не из-за меня... я самозванка, а не их дочь. Я перед ними виновата... Мотнув головой, пытаюсь откинуть в сторону эти мысли. Теперь я — Харуно Сакура по странной прихоти богов. И этого не изменить и не исправить. Теперь это — мои родители, и мне стоит постараться быть для них не худшей дочерью... насколько смогу. Всё же главная моя цель — стать ирьенином и сильным шиноби. У меня попросту нет выбора— Шинигами мне подробно разъяснил, что меня ждёт, если я провалю его задание. Да и самой как-то не хочется жить в Цукуёми и превращаться в очередного Белого Зецу. После чего попадать на суд к богу Смерти... А единственный серьёзный талант Сакуры — медицина. Была ещё предрасположенность к гендзюцу, но иллюзии почти перестанут работать даже на рядовых членах Акацуки, не говоря уже об их начальстве.

***

Переступив порог дома, я первым делом прошлась по всем комнатам, восстанавливая полученную из воспоминаний картину. Затем можно было отправиться в свою комнату и прилечь отдохнуть — долгое пребывание на улице после травмы меня вымотало. Сумасшедший день... Мне хотелось заснуть и проснуться уже собой, но я не тешила себя подобной надеждой. Потом Мебуки... нет, Каа-сан (звать её так мысленно не на своём родном, а на японском, было как-то проще) позвала обедать. Еда была знакомой из воспоминаний, но есть палочками, да ещё и левой рукой, было неудобно — во всех жизнях я была правшой. Что ж, этот недостаток рано или поздно нужно будет исправлять. Шиноби должен владеть обеими руками одинаково хорошо. Да и к палочкам для еды нужно будет как следует привыкнуть. Хотя время у меня есть... За едой родители рассказывали случаи из жизни и забавные шутки. В целом, всё прошло неплохо, я постепенно привыкала к этим людям. Вернувшись в свою комнату, решила достать все академические учебники, легла с их стопкой на кровать и принялась повторять всё пройденное. Дальше я зайти не пыталась, резонно подумав, что если неправильно пойму материал, то переучиваться будет ещё сложнее, чем учить с нуля. Было уже начало марта, половина учебной программы была уже пройдена, так что повторение затянулось на несколько часов, и оторвалась я от учебников, только когда Каа-сан позвала меня на ужин. Ужин прошёл примерно так же, как и обед — есть было нелегко, но я справлялась, упорно отказываясь от предложений меня покормить. Я не маленькая девочка! И вообще, левую руку надо развивать, особенно учитывая, что правая временно недоступна. После ужина я села делать домашнее задание (вообще-то, может, с моей рукой мне его отсутствие и простят. Но я — отличница, мне без него идти нельзя!). После повторения оно не было особенно сложным, так что я достаточно быстро написала и прочла заданное и, собрав сумку, переоделась ко сну. Перед тем, как лечь, заглянула в настенное зеркало. На меня смотрела маленькая светлокожая девочка с большими изумрудно-зелёными глазами, нежно-розовыми волосами и в такой же розовой пижамке. Милота! И никакого стрёмного большого лба, который ей приписывали, нет. Хотя Яманака всё равно милее... Каа-сан зашла в комнату и пожелала мне спокойной ночи. Я пожелала родителям того же, завела будильник и выключила свет. Завтра будет сложный день...

***

Меня разбудил писк будильника. Пронзительный и жутко противный, прежняя Сакура тоже его ненавидела. Я мысленно пообещала себе сменить звук на что-то помелодичнее (если это доступно на нынешнем этапе технологического развития) и, подавив желание бросить адский механизм в стену, выключила его. Рука немного ныла, но это было терпимо. Надо было собираться. Не хотелось, но надо было. Хотелось спа-а-а-а-ать... с трудом отлепившись от кровати, я поплелась в ванную и умылась холодной водой, после чего сделала короткую зарядку. Я уже собиралась переодеваться, как меня окликнула Мебуки... блин, надо перестать её по имени называть. Но эта привычка вряд ли уйдёт быстро. — Да, каа-сан! Наскоро позавтракав (за что получила от от ка-сан укоризненный взгляд), я переоделась, взяла коробку со своим бенто и побежала в Академию, так как нервничала и думала, что время уже поджимает. Благо, дорога мне прекрасно известна из полученных воспоминаний. Впрочем, волнение было напрасным —пришла я одной из первых, в первом десятке, во всяком случае. Вот сидит Саске, а на него блаженно пялятся несколько девчонок, в том числе и Ино. Бррр, бедный мальчик, так недалеко и женофобом или женоненавистником стать. Вот жмётся к стене скромняшка Хината, сверля взглядом парту. Эти двое из суровых патриархальных кланов, им нельзя опаздывать... в отличие от Нара, Акимичи, Инузука и остальных, у которых всё не так строго. Особенно это касается Нара, которым только дай поспать, и бунтарей-Инузука. Ну а фан-клуб Учихи пришёл заранее, чтобы без помех поглазеть на него и рассесться вокруг него кружком. Окружили бедолагу... По идее, я должна отыгрывать подобное поведение — но я не стану. Что из меня, что из прежней Сакуры актрисы были просто аховые. Топорно изображаемая "любовь" вызовет гораздо больше вопросов, чем её внезапное отсутствие. А уж ушедшую влюблённость я найду чем оправдать. Так что я аккуратно вхожу в класс, ловя на себе взгляды: обеспокоенный — Ино, любопытные и слегка злорадные — остальных девчонок из фан-клуба (настырную отличницу не любил никто), чуть заинтересованный — Саске, и сочуственный — Хинаты. Ну да, на правой руке же гипс. Ино встала несколько резче, чем стоило бы человеку, не принимающему происходящее близко к сердцу, и подбежала ко мне. — Сакура! Что с тобой случилось? — Неудачно упала, Ино-чан. Все уже хорошо. — Нет, не хорошо! Почему ты мне не сказала? — Я очнулась только вчера ближе к обеду, а споткнулась позавчера утром. Как-то не было времени. Но я ценю твою заботу. — прошлая Сакура бы рассердилась. Буркнула бы что-то в духе "я не обязана перед тобой отчитываться" и они стали бы цапаться по новой. Но я ругаться с Ино не хотела. Как и близко сходиться с ней, впрочем. Она может что-то заподозрить. Если и становиться с ней лучшими друзьями, то позже, годам к девяти-десяти, когда любые изменения в поведении можно будет списать на возраст... Ино удивлённо на меня посмотрела: — Сакура? Всё нормально? ... что, впрочем, не мешало мне свалить часть изменений на пережитый стресс. — Просто произошедшее заставило меня кое-что переосмыслить. Но об этом поговорим подробнее потом, здесь слишком много лишних ушей.— выразительно покосилась на фан-клуб Учихи. Те ответили мне максимально невинными взглядами. После чего снова уставились на Саске глазами, не омрачёнными интеллектом. Кажется, я ничуть не смутила греющих уши девчонок. Дальше я просто села за первую парту, как и Саске, но через ряд от него — все места вокруг Учихи и с ним же за той же партой оккупировали влюблённые девочки. Кстати, ради меня Яманака бросила явно с трудом вырванное у остальных место за одной партой с Саске, и теперь то уже было занято другой фанаткой. Всё-таки дружба Ино дороже... Я просто наблюдала за тем, как класс заполняется ребятами и за тем, как они общаются. Интересное, между прочим, зрелище. Дети разбиваются на стайки и щебечут, как птицы. Кто-то смеется, кто-то ссорится, Чоджи чипсы ест, Шино уткнулся куда-то в свой уголок и тихонько раговаривает с жуком, Киба (пока что без щенка) как всегда в центре внимания. В общем, личинки шиноби в естесственной среде обитания. Одним из последних в класс ввалился Шикамару, приземлился за парту рядом с Чоджи и сразу же вздремнул. Что примечательно, Наруто всё ещё не было. В воспоминаниях канонной Сакуры было упоминание того, что он часто пропускал и опаздывал. Однако на первом курсе обучения он девочкой ещё не заинтересовался. Ну вот и хорошо, в целом, мне это пока и не нужно. Наруто мне жаль, и я ему ещё помогу, но ещё не время. Сначала нужно вжиться в роль, не привлекая внимания. А таковое со стороны властей в случае дружбы с джинчурики обязательно появится. А мне пока что не стоило сильно светиться. Занятия проходили штатно: Японский язык, Каллиграфия. По одному уроку на предмет. На языке было немного скучновато, Сакура неплохо это знала ещё до попадания, да и мышечная память отлично работала. Но потрудиться всё же пришлось, каллиграфия требует старания и терпения, а я ещё и рисовала левой рукой. Получалось с трудом. После — физическая культура шиноби. (Спаррингов на первом курсе ещё не было, только физкультура и обучение основам тайдзюцу, без боёв.) Короткое переодевание в спортивную форму — шиноби должен уметь одеваться быстро! (Особенно весело это, когда у тебя работает всего одна рука, а просить о поблажках я не собиралась) Растяжка, гимнастика, бег кругами, пресс, приседания и отжимания. Отжиманий и некоторых гимнастических упражнений, где задействуются обе руки, я, кстати, из-за перелома не делала, что позволило мне немного отдохнуть. Всё это в течение двух уроков — то есть дважды по сорок минут с десятиминутной передышкой. В итоге выходило полтора часа. Мне было довольно сложно выполнять все упражнения на высшем уровне — гибкость была отличной, но выносливость — низкой. И вот над этим надо будет поработать. Но в целом у меня была пятёрка, хоть я и не была лучшей — Учиха и Инузука оставляли весь класс далеко позади, да и ещё несколько мальчиков были лучше меня. Кстати, по воспоминаниям, Наруто в плане выносливости держался на уровне с Кибой и Саске. Затем тёплый душ (мы, конечно, шиноби и должны быть закалёнными, но чакрой пока не пользуемся и не можем без опасности для здоровья мыться холодной водой) и уже не столь скоростное переодевание (дети-то уже уставшие, да и вытереться после душа надо как следует. Кстати, тут у каждого в шкафчике своё полотенчико, и у меня зелёное с розовыми цветами!) в обычную одежду. На обеде все ребята разбились на группки и ели из своих коробочек-бенто, оживлённо болтая. Ко мне подсела Ино и вопросительно на меня посмотрела. Я улыбнулась ей и чуть виновато повела глазами: — Вокруг всё ещё много лишних ушей. Ино задумчиво кивнула, и дальше мы, поедая свои бенто, болтали только о всяких пустяках вроде цветов или платьев, или об учёбе. Затем была история шиноби — даже жаль, что всего один урок. Потому что мне было очень интересно. Другим — не особенно, но для меня это был праздник. На полном серьёзе изучать ЛОР АНИМЕ и получать ЗА ЭТО оценки! Мечта любого хикки, да и многих обычных анимешников тоже! В целом, в академической программе были ещё география, биология (с упором на анатомию и изучение свойств растений) и математика с элементами алгебры и геометрии. Ну и уже упомянутые занятия по тайдзюцу, только без спаррингов — они начнутся на втором курсе. Но сегодня этих предметов в расписании не было. На следующих курсах должны появиться химия, алгебра с геомерией, шифрование, основы психологии, язык лица и тела (умение определить, врёт ли собеседник) и всякие другие полезности, всего я точно не знала. Наруто сегодня так и не пришёл. После уроков мы с Ино переглянулись, и я кивнула бывшей подруге. Мы вместе отошли в сторону от Академии, в ближайший тихий угол. Там мне только и оставалось, что рассказать ей, какой беспомощной была тогда Сакура (она же — я, раз у меня есть воспоминания об этом моменте), когда сломала руку, и как не могла найти в себе силы даже закричать. — Тогда и поняла, что не люблю Саске, Ино-чан. Я о нём тогда даже не вспомнила. Если бы любила, такого бы не было. — Н-но ведь это не причина... — Причина, Ино-чан. Любовь должна быть сильнее отчаяния, а значит, я его не люблю. И сейчас, глядя на него, ничего такого не ощущаю. — в моих словах не было ни капли лжи. Саске не был мне интересен как парень. Мне в прошлой жизни было 17, а ему 6. Для меня он просто милый ребёнок. — Теперь моя мечта — стать сильным шиноби и ирьенином — они такие крутые, травмы почти сразу лечат... — я специально перешла с взрослого стиля разговора на простой детский, умным деткам это свойственно — так что давай соперничать в чём-то другом? Яманака растерянно поглядела на меня голубыми глазами без зрачков и улыбнулась: — Можем попробовать. Не так давно я сказала, что однажды ты расцветёшь, Сакура... но даже подумать не могла, что это произойдёт так скоро.