Exorcism

Разложившаяся до вида костей рука медленно гладит тёмную макушку, прилизывая волосы на ней. Умиротворение закрытых глаз за тихим голосом, пустая комната. Встреча, которая не случится при дневном свете. Свет; не это ли препятствие для наших душ? Неупокоенная душа, взрыд и звуки бьющейся посуды на кухне, которую на утро нужно убрать. На экзорциста смотрело бледно-белое лицо, не имевшее глаз. На их месте красовались два чёрных пятна, а заместо рта разрезалось нечто на подобии улыбки «до ушей»: всё такое же чёрное, пустое. Лишь уголки «губ» соприкасались друг с другом, когда нечто разговаривало с парнем. И Богу одному известно откуда взялось это нечто. Тёмные волосы неряшливо глядят со все стороны, как нечто глядит на Сайхару. Ты никогда не увидишь, но ты почувствуешь это. Ты почувствуешь чей-то взгляд, который ты спишешь на паранойю, усталость, игры фантазий. Но ты не будешь знать всей правды, что всегда сзади тебя. Как нечто любит ползать в ночные походы попить воды или выйти в уборную. Чья-то кость непременно сожмёт щиколотки, дрводя до инфаркта. Оно утащит. Оно ждёт момента, момента, чтобы отрезать вас от реального мира. Вы будете готовы к этому, но только не сегодня. — Сайхара-чан такой плакса, хи-хи.. — раздался в темноте нежный голосок, —СОПЛЯК, ОБТЯНУТЫЙ КОЖЕЙ, — сверху. Оно сверху. И оно рычит. Оно недовольно. Рука до боли в суставах продолжает сжимать крест, закрыв глаза и начитывать: «Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine et virtute Domini Nostri Jesu ..». *ему не взять меня, пока я за солью* Витражные окна пропускали лунный свет на священный пол помещения, окрашивая его в кроваво-краснь. Дрожащий голос продолжал громко читать латынь, стоя в кругу соли. Раздался жалобный рёв. Нечто, словно зверь, завыло. Заплакало как маленькое дитя. Оно исчезло из поля зрения. Об этом Шуичи предупреждали, потому тот оставался хладнокровным весь ритуал. Пытался. Под конец плач затих, новичок не остановился. Затишье наступает перед ураганом, дело нужно довести до конца. *до конца, до конца, до конца* Зал затих. Перед парнем лишь стояла статуя распятого Христа. Оглядевшись, темноволосый убедился, что нечто изгнано и вышел из круга. ЗРЯ. Окна дали по трещинам, а затем и вовсе разбились вдребезги. Из них подул моросящий ветер, который сдул соль. Тишину нарушили чьи-то приближавшиеся склизкие шаги. Мгновение и «оно» — в прогибе, грудью вниз ползло быстрее машины на экзорциста. Нет, так нормальный человек не может выгнуться, даже при всем желании! Осколки ввонзаются ему в ладони, оставляя за собой кровавый след, но его это не останавливало. Оно не хромает, ему не больно и оно здесь. Здесь, надвисший над побледневшим парнем, который уже попрощался с жизнью. Крест, выпавший из дрожащих рук валялся совсем рядом. Стоит только дотянуться.. Но руку прижимают к полу. Покрытые стеклом руки мертвеца режут чужие. Из уст раздаётся больной стон. — ты глупец Экзорцист молчит. Ему не говорили о таком. Да и молитва предназначена для изгнания потустороннего из человека, а не трупа. — ты думал, что тебя спасёт твой глупый экзорцизм? Брюнет продолжает молчать до того момента, пока разложившаяся ладонь не ломает его кисть. Парень кричит, из глаз невольно потекли слезы. — ты слаб. Сайхара всхлипывает, зажмуривая глаза. — ты слаб. Тело перестало дрыгаться в попытках заглушить боль и выбраться из «объятий» нечто. — ты слаб. Глаза перестали щуриться, а дыхание разредело. Он больше не чувствует боли. — ты слаб, — в последний раз раздаётся в постепенно отступающей тьме. Ночное дежурство окончено.