Файтер, клирик, маг и вор.

Доска с объявлениями находится быстро, хотя никаких указателей, как в обычных играх, вроде огромного знака вопроса над ней не было. Разве что листочки, на которых написаны задания, словно бы тускло светились, если чуть получше присмотреться. Ну и не то чтобы Ликс ожидал прям явных подсказок, но… наверное, таковых хотелось. Раз уж все не оказалось простым сном. Ликс пробегается взглядом по всем заданиям, что вывешены на доске, но не видит ни одного, которое подходило к проверке сил. Пропавшие животные, сбор трав и выведение вредителей с огорода — всё это вне его специализации, если верить помощнику мастера игры. Он клирик — в играх обычно называют лекарем или хиллером — тот, кто заживляет раны, так что все задания на мимо. И не сказать, что это сильно расстраивало, ведь денег, как сказал Чонин, до конца игры и так хватит, а если Феликс будет экономным, то и не о чем переживать. Но практика сил действительно нужна. Да и разобраться в самом мире не помешает. Он наблюдает за доской, пытаясь понять, как здесь необходимо принимать задания, и ругая себя за то, что не додумался спросить этого у Яна. Да и сам Чонин сказал очень расплывчато, мол, ты поймешь. Вот только местные жители спокойно снуют мимо по своим делам, и студент решает не тратить время зря в ожидании, а пошататься по округе, чтобы попривыкнуть к окружающей реальности. В ближайшей таверне, как говорил Чонин, нашлась карта, что стоила Ликсу всего пять медяков. А за один серебряный парень получил вкуснейший обед. Во рту с момента посиделок ни крошки не было, но даже так порция оказалась уж очень огромной за такую цену, и сердобольная хозяйка, что сокрушалась хрупкости парня, завернула ему остаток с собой. Вообще, к нему относились достаточно уважительно при встрече, кланяясь и улыбаясь, что вызывало легкое недоумение. Однако секрет такого поведения оказался прост, а привели к разгадке деревенские детишки, а точнее, один и самый маленький, который тыкнул пальцем в Феликса, указывая на его браслет и прячась за юбкой матери, пока сам Ли разглядывал в лавке какие-то безделушки в поисках того, что могло бы теоретически пригодиться. Тогда-то Ликс и понял, что именно эта отличительная черта выделяла его из общего потока людей, так как у местных жителей браслета не было. Разве что у лавочника с теми самыми побрякушками и магическими книжками, но светился он бледно-голубым цветом. Феликс вспомнил наставление Чонина — чем бледнее цвет, тем меньше запаса «маны». У самого же Ликса украшение было насыщенного янтарного цвета, что опять же, по словам Яна, было хорошо. И видимо клирики здесь ценились. Хотя Ликсу было интересно узнать, почему цвет у владельца лавки отличается, спросить он не решился, побоявшись вызвать ненужные подозрения. Разберется чуть позже. По факту. Как и в любой игре, где он частенько пропускал процесс обучения, торопясь скорее погрузиться в новый мир. Потратив пару часов на шатание по окрестностям и не получив никакой суперважной информации, Феликс вновь вернулся к доске объявлений, решив попробовать уже хоть что-то. Пусть травы, пусть помощь с вредителями, но первые квесты всегда банальны, правда? Вопрос с тем, как принять задание всё еще был открыт, но может достаточно просто взять листок? Тем более, что они подписаны нанимателями — выполнит, и спросит дорогу у кого-нибудь… Но едва он хочет взять листок с заданием, как его кто-то тянет за рукав. Ликс, погрузившийся в свои мысли, вздрагивает, еле находя в себе силы не отпрыгнуть, и переводит взгляд вбок, упираясь в макушку ребёнка лет семи-восьми. Мальчик одет простенько, а глаза печальные-печальные. — Дяденька, а вы мне не поможете?

***

Феликс вглядывается в крону дерева, прикрывая глаза от солнечного света ладонью. Мальчик, что попросил его о помощи, назвался Ильхуном, и переминался с ноги на ногу рядом, указывая пальцем куда-то наверх. — Вон там! Видите? Студент вновь приглядывается и действительно замечает ярко-желтый хвост воздушного змея, застрявший в самых верхних ветках, который его слёзно попросили достать, а не то влетит от родителей. Феликс согласился, думая, что игрушка застряла на обычном плодовом дереве, однако даже представить не мог, что его поведут за деревню к просто огромному старому дубу, который Ликс даже обхватить не сможет. Разве что у него появится пять его копий. Ликс всерьёз задумывается, а есть ли в этом мире заклинание клонирования, а потом трясет головой. Не о том сейчас надо думать. Не о том. Феликс подходит к стволу дерева, вглядываясь в густую листву. Миссия со змеем не выглядит сложной или невыполнимой, у дерева много веток, да и они вроде достаточно толстые, что точно должны выдержать его небольшой вес. Он хватается за ближайшую нижнюю, подтягиваясь на руках, и успевает порадоваться, что сапоги не скользят по коре, принимаясь взбираться по направлению к застрявшему змею. — Подожди меня тут, я быстро. — Только осторожнее, — просит мальчик, когда Ликс примеряется к следующей ветке, и студент улыбается ребёнку. — Постараюсь. У Феликса хорошая физическая подготовка, да и растяжка неплохая, поэтому путь до середины дерева он преодолевает без каких-либо проблем. Однако, чем ближе он к месту застревания змея, тем больше у него сомнений в успехе «спасательной операции»: ветки становятся тоньше, а некоторые напрочь сухие, и опасно трещат, когда на них наступаешь или пытаешься за них ухватиться, так что каждый следующий шаг приходится делать с осторожностью. Ликс поднимается на ветку, где застрял змей, и пытается её для начала потрясти, в надежде, что змей просто спланирует вниз, но терпит неудачу. Парень прикусывает губу от досады и понимает, что придется всё-таки выпутывать его руками. Однако эта ветка выглядит слишком хлипкой, поэтому он спускается на ту, что под ней. Та кажется крепче, но все равно неприятно трещит, когда Феликс осторожно начинает продвигаться к змею. Ли смотрит вниз и нервно сглатывает. Высоты он не боится, но возможность свалиться и свернуть себе шею — однозначно напрягает. Даже при всей его чудо-силе. Хотя он даже воспользоваться ей не успеет. Феликс вновь делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и начинает шаг за шагом предельно осторожно приближаться к своей цели. Ветка страшно скрипит, заставляя сердце Ли биться быстрее, а желудок ухать куда-то вниз, когда он едва не соскальзывает, зацепившись носком сапога за сучок. Кровь стучит в висках, над губой выступил холодный пот, а до игрушки осталось меньше метра, но дальше ветка совсем тонкая — придется тянуться так. Феликс надеется, что младший отошел от дерева, и если он свалится, то хотя бы не зашибет ребенка. И всё же — успеет ли он воспользоваться своей силой, если навернется, или быстрее сломает шею? Ликс тянется к змею рукой, но ему не хватает каких-то двух сантиметров, чтобы достать застрявшую игрушку. Студент хмурится, поджимая губы, и в голове мелькает мысль, что был бы тут Хенджин, то он бы и от ствола дотянулся… Воспоминание о друге, который тоже теперь бродит где-то здесь, отзываются тяжестью в груди, а в носу начинает неприятно щипать. Что ж… Он и не надеялся, что быстро успокоится. — Ты чего здесь стоишь, малыш? Потерял что-то? Голос откуда-то снизу раздается внезапно, когда Феликс все-таки умудряется схватить край воздушного змея, и звучит до мурашек знакомо. Студент лишь на секунду мешкается, а дальше раздается жуткий хруст ломающейся ветки под ногами, и парень летит вниз. У Ликса вся жизнь перед глазами — от неожиданности он даже забывает кричать, лишь раскрывает рот, но не издает ни звука. Он размахивает руками, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но ветки обдирают руки и лишь притормаживают окончательно падение. Понимая, что земля близко, Феликс лишь чудом вспоминает про группировку и зажмуривается, ожидая столкновения… …но удара не происходит. Вместо этого эпичный полёт прерывается слишком мягко несильным рывком, и лишь только над головой кто-то сдавленно охает. Феликс продолжает жмуриться, потому что вдруг все-таки окажется, что он расшибся, а рывок — это отделение души от тела? И сейчас он обязательно увидит свой изувеченный и бездыханный труп? Сохранений же нет, Чонин предупреждал… — И что же маленький клирик умудрился забыть на дереве? Над головой раздается голос, который заставляет Ликса распахнуть глаза и изумленно уставиться на его обладателя. — Крис! Феликс касается кончиками пальцев щеки парня, который умудрился его поймать, боясь, что это всё лишь игра его перегруженного событиями сознания, но кожа под пальцами тёплая, чуть обветрена и не собирается исчезать. Вообще это первый раз, когда Ликс так касается лица Криса, и внутри младшего салюты взрываются, несмотря на всё произошедшее. Однако его спаситель, что до сих пор держит на руках студента, на этот жест хмурится: — Ты меня с кем-то путаешь. Меня зовут Чан. Пальцы Феликса замирают, и он поспешно отдергивает руку от чужого лица. «Они считают себя частью этого мира,» — раздается в голове голосом Чонина, и студент вздрагивает. Он помнил, что у старшего два имени, но позвал привычным, которое употребляет чаще всего, как-то даже не подумав, что здесь их в принципе могли бы звать по-другому. Однако раз у Чана совпадает имя с одним из его реальных, очень хочется верить, что и Минхо с Хёнджином остались с такими же. Но как же уговорить его пойти с младшим? — Ты должен пойти со мной! — быстро выпаливает Ликс, не успев толком ничего обдумать, а бровь Чана-Криса приподнимается. — С чего вдруг? — парень хмыкает, слегка подбрасывая Феликса в своих руках, перехватывая удобнее, а потом опускает его ноги на землю, делая шаг назад. — Я наёмник, и орден клириков мне не указ. Ли не очень понимает, о чем говорит Чан, но делает шаг ближе, хватаясь за чужое запястье. — Пожалуйста. — Я наёмник, — повторяет парень, многозначительно глядя на ладонь младшего. — И если тебе нужно моё сопровождение, то придется раскошелиться. — Сколько? — Феликс решительно хватается за мешочек с монетами на поясе, которые оставил ему Чонин. Ян говорил, что Ликсу хватит денег до конца игры, значит, у него неплохой запас наличности? — У меня есть пятьдесят золотых! Чан перехватывает руку парня, удивляясь насколько маленькой оказывается чужая ладонь, и приближается к лицу клирика, усмехаясь: — Этого не хватит, чтобы оплатить мои услуги, малыш, — разглядывает парня напротив, пока тот застыл восковой фигуркой: мордашка у клирика симпатичная, глаза большие и выразительные, губки пухлые и горят, как спелые вишни на снегу, а по щекам, что заливаются румянцем от такой близости, рассыпаны очаровательные веснушки. Вообще сам клирик больше похож на смазливую девчонку (помимо милого лица, его фигурка тонкая и ладная), и если бы не глубокий голос и выпирающий кадык, то можно было бы перепутать. Чан не понимает, отчего тот так в него вцепился, да и узнавать, если честно, не горит желанием. Однако что-то в этом незнакомце его все-таки цепляет и не дает послать его в грубой форме. Но клирик слишком неосмотрительный. — И не советую орать о том, сколько у тебя денег на каждом углу. На земле достаточно нечестных людей. Да и мне ничего не стоит забрать твоё золото силой. Что может маленький клирик против наёмника первого ранга? Ликс отшатывается, вырывая руку из пальцев Чана, и хмурит брови. — Ты так не поступишь. — И почему же? — хмыкает наёмник. — Я уже говорил, что твой орден мне не указ… — Потому что ты — не такой, — Феликс не понимает, откуда у него запас храбрости, но произносит это твёрдо, с некоторым вызовом. Хотя признаться, что в этих словах он не очень-то уверен. Чан в этом мире выглядит опасно: иссиня-черные волосы, что спадают на глаза, шрам на левой брови и заострившиеся скулы, придают лицу хищное выражение. Глаза тёмные, глубокие и, кажется, смотрят прямо в душу. Одет старший в лёгкий чёрный кожаный доспех, а на поясе прикреплен меч. Горло скрыто каким-то платком, а пухлые губы издевательски растягиваются в усмешке. Наёмник увеличивает расстояние между их лицами, выпрямляясь: — Ты забавный. Феликс поджимает губы. — Не вижу ничего забавного. Так сколько я должен тебе заплатить, чтобы ты сопроводил меня в башню? Брови наемника ползут вверх, и он недоверчиво переспрашивает. — В Белую башню? — Ликс кивает. Благо он успел посмотреть полное название на купленной ранее карте. И повздыхать о том, сколько же придётся идти до неё. Странно, что Ян сказал, будто бы тратят на задание не более двух недель, там же расстояние большое. Чан еще больше удивляется. — Какое у тебя там дело? — Не имеет значения, — расплывчато отвечает студент. — Так что? — Мне это неинтересно, — наемник проходит мимо Феликса, и младший вновь хватает его руку. Но в этот раз на действие Чан реагирует по-другому, так, что студент даже не успевает ничего понять: Ликса дергают за руку в ответ, и через мгновение наемник оказывается за его спиной, а к шее Феликса прижимается холодный металл. Глаза младшего расширяются от ужаса, Крис склоняется к его уху. — Я понимаю зачем тебе наёмник — со своими навыками ты туда просто не доберешься. И я может быть согласился бы, но не хочу тратить время на обузу в виде неумёхи, которого постоянно придется спасать. Это очень утомительно, знаешь ли. Так что советую тебе отложить свой поход, — Чан отпускает Феликса, делая шаг в сторону деревни, — лет на десять. Тогда, может, у тебя будет шанс пройти хотя бы половину пути. Ликс потирает горло, стараясь справиться с подступающей паникой и обидой. Хотя слова Чана звучат едко, студенту никак нельзя упустить его из виду сейчас, и более того, ему чертовски нужно притащить его в эту проклятую башню, чтобы они смогли вернуться. А еще и разыскать Хвана с Минхо. — А если я докажу тебе, что не неумёха? Слова прилетают в спину наёмника, и тот замирает на секунду. В голосе клирика, помимо феноменального упорства, проскальзывают ноты вызова, и Криса это веселит. Он оборачивается, встречаясь с серьёзным взглядом Феликса. Сам наемник немного кривит душой — его следующее задание, как раз должно быть недалеко от башни, однако самостоятельно он туда сможет добраться намного быстрее, нежели потащит с собой «хвост». Но что-то всё так же неуловимо продолжает интересовать его в этом парне… — Я пробуду тут три дня. Выбери самое сложное задание на доске и выполни его. Тогда и поговорим. Когда Чан скрывается из виду, Ликс сдувается, как воздушный шарик: гордая осанка исчезает, плечи опускаются, а сам он позволяет себе рухнуть на дорогу, касаясь рукой горла. Содранные о ветки ладони саднит, но Ликс не может сконцентрироваться, чтобы воспользоваться собственной силой. Адреналин в крови, что позволял его коленям не трястись, после того как он почувствовал нож у своей шеи, прекратил своё действие, а осознание всей опасности ситуации накрыло лавиной, грозя перерасти в истерику. Он догадывался, что просто не будет, но совсем не ожидал, что настолько. Феликс делает пару глубоких вдохов, стремясь успокоиться, как на его плечо опускается чужая рука. Ли дергается, испуганно оборачиваясь, и встречается взглядом с Ильхуном, про которого уже благополучно успел забыть, пытаясь задержать Кристофера. В руках мальчика тот самый змей, который видимо все же удалось сдернуть с ветки. Ребёнок присаживается рядом на корточки, продолжая держать руку на плече Ликса. — Не слушайте его, — брови Феликса удивленно ползут вверх. Он фокусируется на мальчике, подмечая серьёзное выражение его лица. — Вы самый ловкий и добрый. У Вас обязательно всё получится. И Вы сможете добраться и без него. Ликс грустно усмехается. — Но мне надо с ним. Мальчик хмурится. — Значит Вы справитесь с заданием, и он пойдет с Вами. — Но я никогда не выполнял их, — клирик качает головой. Отчаяние сдавливает горло, заставляя всхлипнуть. — Я понятия не имею, что делать… — Как же? Вы ведь выполнили моё, — мальчик выпрямляется, откладывая в сторону воздушного змея, и принимается рыться в карманах. Выуживает на свет красное яблоко и протягивает клирику. — Я знаю, что за задания нужна награда, вот — моя. Сложнее задания уже не будет. Феликс смотрит на мальчика и на протянутое яблоко, мягко улыбаясь. Детская простота и наивность отвлекают от грустных мыслей. Ли забирает протянутую награду. — Спасибо.