Two kinds of pearl

🌊🌊🌊

      Холодные порывы ветра залетают через открытую дверцу балкона прямо в небольшую старенькую квартиру, сдающуюся уже несколько лет. Пол скрипит под лёгкими ступнями, идущими по нему мягкой-мягкой и какой-то обречённой походкой. Тени испуганно бросаются в щели под столешницей, грязноватой плитой, под раковиной и небольшим столом на деревянных ножках. Ведь тот, кто сейчас оказался на тёмной, неосвещённой лампой кухне, принёс с собой мрак, гораздо более чёрный, чем они все вместе взятые. Щёки солоноватые, руки дрожат, но парень падает на табурет и хватает вырванный лист бумаги с гладкой поверхности, хватает карандаш и снова начинает писать, позволяя душе говорить. «Смола ночи сползает вниз Большой Сеул как силуэт Рассвет рисует свой эскиз Грядущего утра секрет Жаль, что ночь меня с собой В объятья тьмы рукой захватит Я не жилец, я здесь чужой Пусть боль навечно здесь осядет» Чонин откладывает от себя исступленный карандаш, бумагу, на которой уже высохли капли прозрачных слёз, и с туманом в голове и на сердце выходит на балкон, жадно ловя ледяной воздух прямо ртом. Холод бетона обжигает; гул машин внизу, одинокие ряды фонарей, огни из окон, огни внутри: картина мешается и превращается в нечто до крайности сумбурное. Ян не думал, что ему будет настолько тяжело в этот момент. Тело покрыто лишь тонкой футболкой, на ногах шорты по колено, поэтому он весь дрожать начинает, смотря на ночной город, который стал ему сродни могилы после переезда год назад. Новая жизнь не пришла так быстро, как этого обещают книги для подростков, и ещё один день, месяц — всё смялось и потеряло свою прелесть. Он не нашёл здесь собственного места, не нашёл, хоть и старался изо всех сил, а прошлое и ужасные сны так и нагоняли, навевая страх корявыми и цепкими щупальцами. Чонин обрёл друзей, но не хотел быть для них обузой, хотел лишь, чтобы они не знали его печали и проблем, чтобы покойная мама смотрела на него свысока с гордостью, а не с вечной жалостью и тоской. Он старался изо всех сил, но сейчас был на грани, и под давлением эмоций, которые всегда через край лились, дал слабину. Лёгкие уже не выдерживали и будто горели изнутри: нужен ещё один глоток лекарства, ещё один вдох. Хотя, был ли в нём смысл в данный момент? Чонин взялся тонкими длинными пальцами за ограждение, такое же бетонное, как и пол. Белое, с потрескавшейся краской, которая моментально к коже прилипла. Ян посмотрел вниз и пропустил удар сердца. Высоко. Очень страшно. Парень зажмурился, пытаясь отвлечься. Поднял голову и взглянул на звёзды, с печалью смотрящие прямо на него, моргающие разными цветами. Их так много, но они очень далеко, и как бы светила не хотели сейчас помочь, это всё же было невозможно. Холодный порыв ветра в очередной раз разбросал чёрную копну волос, и Чонин медленно прикрыл веки: лишь ресницы подрагивали, выдавая напряжение. Вся тяжесть подступила сзади, со спины огромной тенью и нависла зловеще, так и толкая парня на действие. На шаг в пустоту. Ян схватился за бетон решительнее, часто задышав. Запрокинул ногу… — Эй!!! Громкий крик почти оглушил Чонина. Он неловко обернулся на источник шума, не меняя положения тела. Руки опять задрожали, а кровь в жилах застыла. На соседнем балконе стоял парень в серой джинсовке. Тёмно-русые волосы, глаза чёрными казались в ночи. Он брови свёл на переносице, смотря на Яна с шоком на лице. Одной рукой держал большое устройство с тремя длинными выдвижными палками. Телескоп. Другой рукой, левой, крепко сжимал пару блокнотов и ручек. — С-стой! — парень выронил телескоп из рук, как и блокноты. Последние, упав на пол, раскрылись, и ветер тут же принялся перелистывать их страницы, — Стой на месте. Чонин вдруг почувствовал слабость. Тяжесть куда-то исчезла, видимо, испугавшись постороннего лица. Тени, прятавшиеся в доме, удивлённо подглядывали и обсуждали действо на балконе. Молодой человек на другом балконе, слева, поднял ладони, легонько закивав головой. — Отойди от края, давай, — осторожно проговорил он, не разрывая зрительный контакт с Чонином. Ян ногу опустил и вдруг на корточки резко присел, придержавшись руками за пол. Продолжал часто дышать, смотреть на парня, что только в присутствии звёзд пытался его образумить и предотвратить ужасную ошибку. — Чёрт… — тот вздохнул с облегчением, когда Чонин отодвинулся от края, — Чёрт… Ты как? Ян почувствовал, что лёгкие его сейчас совсем изгорят внутри, поэтому, схватившись ладонью за грудь, поднялся и, шатаясь, прошёл обратно в квартиру, оставив молодого человека с телескопом одного и без ответа. Судорожно схватился за железную ручку верхнего кухонного шкафчика и достал спрей-ингалятор. К губам дрожащим приставил и вдохнул спасительное лекарство... Расслабление ещё больше накрыло, как мягкий плед, и он вытер холодный пот, проступивший на лбу. В голову вдруг вернулись проблески ясности, мрак отступил. Весь грандиозный план так красиво завершить своё существование в этом мире провалился из-за третьего лица. И сейчас тяжёлая, массивная тень печали и вечной меланхолии, вся в паутине, в оковах, которыми старалась оцепить ещё и Чонина, злобно хмурясь, растворялась в воздухе, будто и не было её никогда. Остальные тени, потеряв фигуру предводителя, растеряно зашептались, создавая гул на кухне, схожий с завываниями ветра. Прозрачные занавески всколыхнулись. Казалось бы, август к концу подходит, а не октябрь, но почему-то всё равно было прохладно. Особенно по ночам. Ян руки в кулаки сжал. Знак ли это? Может, стоит попытаться ещё раз? Наступает важный год, последний, и он как никогда должен постараться. Забыть деспотичного отца, забыть свою болезнь, забыть проблемы, скрываемые от лишних глаз. Натянуть на лицо улыбку и постараться быть счастливым, хотя бы ради по-настоящему близких ему людей. Скомканный листок с недавним стихотворением полетел в урну.

🌊🌊🌊

Осень наступила резко и по расписанию, хоть и не могла пока достучаться до одного места, в котором по-прежнему играли летние краски, валялась летняя одежда и висели плакаты яркие с рок-группами и пейзажами Лос-Анджелеса. Витал приятный запах цветочного ароматизатора для квартиры, очень успокаивающий и милый, совсем не вяжущийся с хозяином дома. Чемоданы на пороге, и тот носится, как угорелый, пытаясь спросонья хоть немного привести и себя, и комнаты в порядок. Кто же знал, что гость заявится так рано? На часах только-только успело пробить шесть утра. — Ты бы хоть позвонил, — пыхтел Хёнджин, несясь из ванной с зубной щёткой во рту и с полотенцем на плечах куда-то в комнату, поглядывая в прихожую при этом. — Я звонил, шестнадцать раз, — Чонин тяжело вздохнул, — У тебя же на беззвучном постоянно. — Вот и неправда, это просто знаки судьбы. Ты должен был приехать позже. Я вообще не понимаю, какого хрена Джисон так печётся за тебя, — Хван стал кричать откуда-то, чтобы собеседник мог его слышать. Ян на это лишь головой покачал и снял куртку, — Вешай справа, на крючок! — Хорошо, хорошо… — Нет, ты ответь, — Хёнджин снова показался в коридоре, — Джисон вполне мог поселить тебя у себя. Но почему-то опять, второй год звонит мне и слёзно умоляет выделить комнатку для «Нини», — ласковое имя Чонина парень произнёс наигранно милым голосом, — Скажи, чем ты ему так угодил? — Я правда не знаю, — Чонин плечами пожал, — Он мой лучший друг, вот и всё. Хани говорил, что у него тёрки с родителями бывают постоянные, поэтому жить у него — не вариант. — А в моей квартире вариант, да? — Хван тяжело вздохнул, — И почему я соглашаюсь на это… — Из-за Хани, конечно, — Ян улыбнулся, — Он ведь и твой друг тоже. — Он заноза в заднице. Вечно катит на меня баллоны на тренировке, а сам как тиранозавр с мячом, — Хёнджин пнул от себя баскетбольный мяч, откуда-то взявшийся в коридоре, и зачесал светлые волосы назад, — Вот этими маленькими ручками тю-тю-тю! Чонин посмеялся. Ему иногда казалось, что Хвану Джисон симпатизирует. Хотя более вероятно то, что Хёнджин просто не может ему отказать в просьбе. Как и любому другому знакомому. Ян входил в число не то что знакомых — в число друзей! — поэтому, как бы Хёнджин не бесился и не вредничал, он всё равно в итоге сдавался. И выполнял любое желание младшего (младшего всего на пару месяцев). Ещё с прошлого года Чонин, с подачи Джисона, проживал у Хвана всё время обучения в школе. Самым невыносимым для него стало это лето, когда Хёнджин уехал, и пришлось снимать какую-то старую квартиру на окраине и работать официантом в небольшой кафешке. Хан с семьёй, как обычно, поехал в Америку на все три месяца, и Чонин в итоге «лишился» своих единственных двух друзей-одноклассников. Остался один, сам с собой и своими стихами. Это было настоящее мучение… Ян с радостью покинул съёмную квартиру сегодня, ведь вызывала она теперь совсем уж неприятные эмоции и ассоциации. В глубине души он был рад ещё из-за того, что больше не встретится с тем «парнем-астрономом». Никто не должен знать об инциденте на балконе и о той слабине, что проступила вдруг так неожиданно и вылилась в желание свести счёты с жизнью. Даже сам Чонин захотел стереть себе память, но, увы, парочка бессонных ночей ему обеспечена. Хёнджин и Джисон — хорошие друзья, они с самого первого класса учились вместе, а позже также вместе пошли на баскетбол, в итоге попав в школьную сборную. В прошлом году именно Хан приметил «милого парня с лисьими глазками», только-только переехавшего в Сеул, и сразу подружился с ним, в итоге вклинив в свой с Хваном дуэт. Они, видимо, настолько сошлись характерами, что стали почти что соулмейтами друг для друга. Чонин без слов понимал Джисона, Джисон же постоянно этому поражался, искренне и каждый раз, каждый божий день. А когда узнал, что у Яна трудности с жильём, сразу бросился помогать. Он был из богатой семьи, деньгами не кичился, не жадничал и вообще в принципе никогда не понимал, что такое меркантильность. Купить дом рядом со своим особняком, правда, не получилось, да и от денег на съёмную квартиру в центре Чонин отказался, поэтому пришлось потыкать Хёнджина и пообещать ему годовую оплату обедов в столовой взамен подселения к нему парня из Пусана. Ян провёз свои чемоданчики в комнату с открытой форточкой и кое-как застеленной кроватью. Знакомое место, тут даже остался его любимый огромный плакат с изображением Карибского моря. Чонин очень любил всё, что связано с водой: это казалось ему чем-то мистическим и волшебным, неким другим миром, который постоянно помогал описывать самые разные чувства в стихотворениях. Всё было как прежде. Фисташковые обои, пушистый коврик рядом со столиком, одноместная кровать и небольшой тёмно-коричневый деревянный комод. Чонин почувствовал себя, как дома. — Советую побыстрее разложиться и собираться, ещё дойти до школы надо, — крикнул Хван откуда-то. — Хорошо-хорошо! — ответил Ян, также крикнув. В этот учебный день ему хотелось побыстрее не в класс зайти, а побыстрее встретиться с Джисоном. Тот уже в Сеуле был примерно неделю, вернулся в этот раз пораньше, чтобы как следует себя подготовить к последнему году и к постоянным наговорам отца насчёт экзаменов. Ян с нетерпением ждал встречи, поэтому принялся расстёгивать сумки носиться туда-сюда по комнате, раскладывая вещи. Надо ведь ещё себя в порядок привести… … — Как же я рад тебя видеть, ты не представляешь! — Хан чуть не прыгал от радости, выходя из школы. На него с недоумением оборачивались другие ученики, но тот не обращал на них никакого внимания. — Я тоже, — улыбался Чонин, менее экспрессивный в эмоциях, хотя, может, более сентиментальный. Лёгкие курточки, у Яна так вообще клетчатый шарф. Джисон как всегда без шапки, в кроссовках (всё ещё летних). Неисправимый человек. Его русые волосы слегка подлетали, когда он очень активно сбегал со ступенек крыльца, вдыхая на полную прохладный воздух. — Как там Хёнджин-а? Даю тысячу вон, что он вредничал, — посмеялся Хан. По тому, как закатил глаза Чонин, всё было понятно. — У вас с сегодняшнего дня тренировки начинаются? — поинтересовался Ян, положив руки в карманы. Прищурившись, уставился на сероватое небо над головой. Тучи, одни сплошные тучи. — Не-а, завтра. Сегодня я к кое-кому съезжу, и тебя возьму. — А Хёнджин-а? — Он на допы остался зачем-то. Самоубийца, — прыснул Хан, — Оно и к лучшему, я только тебя хочу с кое-кем познакомить. — Очень интересно, — Чонин подёргал бровями, сделав акцент на слове «очень», — И кто этот таинственный незнакомец? — Мой парень, — пожал плечами Джисон. Ян так и замер на месте, захлопав ресницами невинно. Даже рот в шоке раскрыл. Хан на это только рассмеялся звонко, шутливо толкнув его в плечо. — Пойдём, — он положил руку на спину другу и повёл рядом с собой, продолжая посмеиваться с его реакции, — Он обещал приехать сегодня за мной, — Чонин хотел было что-то сказать, набрав воздух в лёгкие, но Джисон тут же перебил, — Опережу твой вопрос: неделю. Мы вместе только неделю. Посмотрим, куда всё зайдёт, я пока только приноравливаюсь и присматриваюсь, хе-хе, — Ян на это тяжело выдохнул, а потом снова потянул воздух через зубы, руку подняв, но и тут Хан перебил его, — Двадцать три. Да, он старше на четыре года, и меня это ничуть не смущает. Джисон вывел его за территорию школы через главный выход в решётчатом заборе. Рядом с тротуаром неподалёку стояла достаточно дорогая чёрная BMW. А рядом с ней какой-то парень. — Привет! — крикнул Хан, помахав рукой ему и ускорив шаг, таща за собой Чонина. Тот еле поспевал за чересчур активным другом, неловко ноги волоча и чуть не спотыкаясь на каждом шагу. Джисон обнял парня, улыбнувшись, а потом отошёл немного. — Чонин, это Минхо, Минхо, это Чонин, — Хан смотрел то на одного, то на второго, покачиваясь с носков на пятки. Ян, наконец, освободившись от крепкой хватки товарища, облегчённо вздохнул, поправляя шарф на шее. От беготни стало жарко, и он даже немного покраснел. Как только Хан представил его, Чонин механически посмотрел на молодого человека перед собой… От красноватых щёк и следа не осталось. Ян побледнел, заморгал часто, чувствуя, как сердце в грудной клетке проверяет на прочность рёбра. Это был тот самый парень с телескопом. Который только вчера, фактически, спас его. Чонин посмотрел в большие глаза чёрные, с синим отливом, но не увидел в них ни капли какого-то узнавания и признания. Молодой человек, Минхо, как представил его Джисон, смотрел совершенно холодно, но с интересом и с кроткой улыбкой. Будто видел Чонина первый раз. Ян пригляделся внимательнее: те же тёмно-русые волосы, кожа бледноватая, та же форма лица, щёки, скулы, что хорошо были видны в свете ночных звёзд. И даже та самая серая джинсовка! Минхо протянул ему руку для рукопожатия, и Чонин, опомнившись, подал свою неловко, продолжая, откровенно говоря, пялиться на нового знакомого. А когда пальцы и ладони соприкоснулись, то по нему будто электрический заряд прошёлся. Всё тело снова в жар бросило. Ян вдруг почувствовал неприятное ощущение в лёгких и «проснулся» окончательно. Руку убрал, скинув рюкзак с плеча и начав рыться в кармашке небольшом. — Нини… — Джисон с сочувствием покачал головой, открывая дверцу машины. Минхо с недоумением бровь вздёрнул, покосившись на Хана, — У него астма, Хо. Просто лекарство нужно иногда, а так всё хорошо. Да, Чонин-и? — Да-да, — Ян уже убрал ингалятор специальный обратно, расслабившись. Улыбнулся двоим парням сразу, показывая, что с ним всё в порядке, — Куда мы едем? — Домой к Минхо, — Хан подмигнул, — У него такая квартира, зашатаешься! Ли только усмехнулся, губу прикусив. Потрепал Джисона по макушке и пошёл садиться за руль. А Чонин, ещё раз взглянув на него, понял, что никого настолько красивого и завораживающего не видел в своей жизни. … Вечер. Джисон у Ли остался в квартире, а Ян уже успел распрощаться с ними и поехать к Хёнджину. Они посидели все вместе, Минхо доставку роллов заказал на троих. Милая беседа о мелочах, о друг друге. «А где Минхо работает?» «А как вы познакомились?» «Как любите время проводить вместе?» «Хани хорошо себя ведёт?» «А Хёнджину можно рассказать?» Ли почему-то запомнил эти вопросы постоянно улыбающегося парня с волосами цвета крыла ворона. Странно было видеть эту улыбку всю их сегодняшнюю встречу. Ведь Минхо хорошо запомнил его покрытое пеленой несчастья лицо вчерашней ночью. И очень хорошо запомнил, что тот собирался сделать. Ему показалось, что Хан об этом инциденте не в курсе, поэтому притворился, будто видит Чонина первый раз в своей жизни. Впрочем, так оно и было по сути: Минхо не совсем успел разглядеть его ночью. Зато сейчас времени хватило. Джисон лежал на диване, а точнее, на диване и ещё на Ли, держал в руках джойстик и сосредоточенно смотрел в экран плазмы широкой, играя в очередную приключенческую игрушку с приставки. Ноги у Минхо затекли, но тревожить Хана ему не хотелось. Он просто смотрел в потолок белый и думал о том, что случилось. Карие глазки Чонина казались уж чересчур любопытными и хитрыми, и эта нервозность… Наверное, парень тоже узнал его, и тоже решил не афишировать их раннюю встречу. Минхо за всю их беседу только и успел узнать от своего болтливого парня, что Ян любит писать стихи, что у него с детства астма, что он самый-самый лучший друг Джисона и что он вообще не любит острую еду (роллы с жгучим соусом Хан с радостью «украл» себе прямо у Чонина из под носа). — Джисон-и. — М? — отозвался тот, не отрываясь от игры. — Ты давно с Чонином дружишь? — Ли решил начать издалека, чтобы не выглядело подозрительно. — Год, но у меня такое ощущение, что всю жизнь, хах. Я знал, что он меня поддержит и не осудит сегодня, прекрасный человечек. Мы видимся часто и много времени проводим вместе, а раз я теперь с тобой встречаюсь, то вы тоже будете часто видеться. Так что я придумал эту встречу организовать и сразу всех познакомить. — Продуманный ход, Джисон-и. Опять собираешь всех вокруг себя… Почему ты такой общительный? Хан рассмеялся. — Не знаю, Хо, честно. Родился такой. — А… Кстати, Чонин где родился? Почему вы только год знакомы, разве не пересекались раньше в школе? — М-м… Нет, — Джисон иногда замолкал, увлекаясь игрой. Он заёрзал, получше устроившись на Ли, и потом продолжил, — Нини переехал из Пусана год назад и поступил в школу здешнюю. Тогда мы и встретились. Я ему помогал первое время, но сейчас он наотрез отказывается от любой помощи, кроме жилья у Хёнджина… У него мама умерла два года назад, а отец… ну сущий агрессор и деспот, даже хуже моего будет. Удивляюсь, как Нини вообще сбежать от него смог сюда… Но знаешь, он очень позитивный, несмотря на это всё. Хоть и не проявляет особо эмоции, но.. Позитивный. — О-о… — у Минхо примерно сложилась картина в голове, — Знаешь, что… Поддерживай его побольше. Как я тебя с твоим отцом. Хан хохотнул, одной рукой взявшись за бедро Ли и немного погладив. — Как скажешь, Хо.

🌊🌊🌊

С того дня они часто собирались втроём. Конечно, Хан с Минхо виделся теперь чаще гораздо и без компании Яна, но всё же, тот периодически оказывался в их обществе. Будь то поход на аттракционы, или просто посиделка в ресторане или кафе. Или прогулка по парку: Джисон чего только не выдумывал. Чонин был почти третьим лишним, но Хан каким-то чудом умудрялся включать его в разговоры постоянно, не давая почувствовать некое неловкое одиночество. А Яну всё равно неловко было, и несмотря на то, что прошло уже почти три недели с начала учебного года и их знакомства, это чувство никуда не пропадало. Всё стало даже хуже, потому что Чонин понял одну вещь: ему, кажется, нравится Минхо. Небольшое кафе с милыми лампочками, характерный запах кофейных зёрен, работающий бариста и небольшой гул от разговоров посетителей. Столик у большого окна, за которым дорога, высокие дома, почти стеклянные. Всё та же пасмурная погода, но уютная по-своему. Хотелось кутаться во что-то тёплое: свитер, плед, или плечо любимого человека. У Яна из всего этого был только синий свитер и бонусом куртка, поэтому выбора не оставалось. Капучино согревал постоянно холодные руки, а Джисон напротив него смотрел на это с небольшой завистью: его кофе ещё не был готов, как и кофе Минхо. Наконец, на табло высветился номер их заказа, и Хан с места подорвался, побежав забирать напитки со стойки и пробиваться через толпу людей. Чонин терпеть не мог моменты, когда случайно оказывался один на один с Ли. Неловкое молчание заполнило пространство между ними невидимым туманом. Они просто не могли нормально разговаривать без помощи Джисона. Точнее, они даже и не пытались заговорить. Ян попивал кофе, тайно поглядывая на Минхо, точнее, на его совершенно идеальный профиль. Парень в окно смотрел, положив обе руки на стол и сцепив пальцы. Пальто кашемировое охрового цвета, под ним чёрная водолазка. Бледная кожа, как у аристократа. Нет, скорее, как у вампира. Он был совершенно спокоен в отличие от Яна, который ногой дёргал от нервов и моргал часто. Стыд в последнее время стал совсем уж излюбленной эмоцией. Стыд и перед Минхо, и перед Джисоном. — I’m back, — объявил Хан, запрыгнув на диван к Ли с двумя большими стаканами, — Сахар кому нужен? — Нет, не надо, ты и так с какой-то карамелью заказал, — Минхо отвлёкся от лицезрения улицы и принял напиток из рук парня, усмехнувшись. — Осенний латте! На него акция была, — надулся Джисон. Замолчал на минуту, а потом на другую тему переключился, — Нини, никаких шедевров под конец сентября не написал ещё? Ян смутился, когда речь зашла про его стихи. Глаза вниз опустил, усмехнувшись. — Нет, пока муза меня не посетила. На самом деле, посетила. Просто почти все последние стихи были о парне с чёрно-синими глазами. — И вообще, у меня плохо получается. В размеры стихотворные не попадаю, рифма нечёткая иногда… Так что не шедевр это всё вовсе. — Творчество всегда на любителя, а я любитель твоего, и попробуй только сказать, что у тебя «плохо получается». Я тебе по голове воблой сушёной дам, — Джисон передразнил Чонина, упомянув какой-то их старый прикол при этом, а тот рассмеялся от этого. — Вы хоть почитать дайте, — хмыкнул Минхо, — А то я даже не знаю, о чём вы говорите. И при чём здесь вобла?.. — Кое-кто динозавр, не понимающий наши фишки, — Хан шутливо толкнул Ли в бок, а тот тут же ответил щекоткой по рёбрам, — Эй! Ладно, ладно, я расскажу, только не смотри на меня так убийственно. Как вампир, боже… Чонин смотрел на их дурачества и улыбался. Острые коготки скрежетали сердце, но он старался их игнорировать и просто наслаждаться тем, что у него есть сейчас. Но куда можно запрятать чувства, которые в несколько раз больше его самого? … «Порыв ветра сильно лёгкие жжёт Всё в красных и жёлтых цветах Не сплю уже пару ночей напролёт Утопая в мечтах, утопая в слезах Я не найду Альферац или Райскую птицу Они прячутся в холоде и в облаках Заприте, заприте моё сердце в темницу Ведь звёзды я вижу лишь в чёрных глазах» — Хёнджин-а… — Ёп… — Хван вскочил на кровати, моментально проснувшись, тут же посмотрел в окно: а там давно светло было, — Сколько время? — Десять утра. — А что ты делаешь тут в десять утра в воскресенье? Я недоступен до двух минимум, — парень зарылся в одеяло, демонстративно отвернувшись на другой бок. — Хёнджин-а… Это плохо, если я влюбился в парня своего лучшего друга? Хван приподнялся на локтях, снова развернувшись к Чонину. Прищурился, сразу начав подставлять, что к чему. Насколько возможно было спросонья. — У Хана есть парень? Ян закивал, продолжая топтаться на пороге его комнаты. Будто ребёнок провинившийся. — А почему я об этом только сейчас узнаю?? — Хёнджин тяжело вздохнул, приложив руку ко лбу, — Класс… И кто он? Нет, подожди… Ты в него влюбился?! — до парня, наконец, дошёл смысл слов Чонина. Ян снова закивал, губы поджав. Хван только глаза раскрыл широко, покачав головой. То ли осуждающе, то ли от шока: Чонин так и не понял. — Это… Это не просто плохо, Нини! Это очень плохо! — Хёнджин запнулся, подбирая слова, — Забудь побыстрее этого человека. И не смей предавать своего лучшего друга!.. Как ты умудрился вообще… Чонин обхватил тело руками, не находя себе место. Слова Хвана больно ранили и так окровавленное сердце. Парень, не дожидаясь продолжения разговора, вышел из комнаты Хёнджина и пошёл к себе. Уселся за столик, вытерев слёзы под глазами, по щекам размазав их. Рука потянулась к деревянной полке за очередным листом, но в голове сейчас вместо стихов внезапно оказалась проза. «Минхо. Здравствуй. Это… Это я. Ты меня знаешь, и по тексту наверняка догадаешься, кто пишет. Если вообще увидишь этот текст, в чём я очень и очень сомневаюсь. Не знаю, могу ли я называть тебя своим другом? Наверное, нет, потому что наше общение с самого начало было разбито, как старое зеркало-антиквариат. Ты видел то, что никто не должен был видеть. Ты свидетель, но не должен был становиться им. Я потерялся. Либо в тебе, либо в своей жизни целом. Никогда ещё так тщательно не следил за человеком, правда. Нет, нет, я не маньяк какой-нибудь, просто получилось так, что моё сердце начало биться сильнее из-за тебя. Мне очень стыдно. Я так люблю смотреть на то, как ты обращаешься с Хани. Это нечто. Так по-взрослому и так обходительно. Внушаешь уверенность и заботу сродни отцовской, наверное. Ты… Так красиво любишь! Честное слово, ты напоминаешь мне джентельмена из девятнадцатого века, с шляпой-цилиндром, фраком и тростью из слоновой кости. Кроме этого… мелочей много, хочу записать сюда. Ты любишь кофе без сахара, хоть всегда соглашаешься на предложенный Джисоном переслащенный латте. Ты всегда опрятен и собран до мелочи, рубашки, брюки, верхняя одежда — всё настолько идеально подходит, всё чисто, красиво… Ты и внутри такой, может, слегка перфекционист, но при этом спокойный, даже если что-то идёт не по плану. Твоя целеустремлённость! Изучать астрономию, изучать и изучать, даже когда тебе внушают другое. Если я правильно помню из наших бесед, твоя мама — дизайнер одежды, и она хочет, чтобы ты стал моделью. Это тоже бы подошло тебе, но, если честно… Астрономия идёт тебе больше. Когда ты говоришь о созвездиях, они словно появляются в твоих больших чёрно-синих глазах. Наверное, путают с небосводом. Я бы тоже перепутал. У тебя милая кошачья улыбка, а когда ты нервничаешь, то ломаешь пальцы и трогаешь себя за запястье. Ты сначала слушаешь других, а потом отвечаешь и поддерживаешь беседу. Я почти уверен, что ты самую малость интроверт, но при этом с тобой так комфортно общаться. Возможно, ты ещё и эстет. Или сам представляешь собой эстетику. Ты куришь, и даже это умудряешься делать красиво. Я, правда, могу только издалека смотреть, и всё из-за этой ужасной астмы. Хани ещё говорил, что ты профессионально занимаешься плаванием. Хотел бы я уметь плавать, может, мы бы нашли хоть одну тему для разговора. Но я не умею. Боюсь воду. Только тебя и своих чувств боюсь больше, чем воду. Знал бы ты, сколько раз я себя ругал. Но я не прошу себя жалеть, не прошу. Я не ехидничаю и не пригибаюсь. Жизнь и так уже вдоволь наказала меня. Знаешь… Это не так просто. Не так просто сейчас писать всю эту тираду, излагать глупые мысли. Может, я сожгу этот листок. В крайнем случае, стыд сожжёт меня, не оставив даже пепла. Не оставив ничего. Мне дурно от самого себя, щёки уже пылают так, будто я стою в жерле вулкана. Ого, я заговорил метафорами. Мило, что уж… Мне так плохо, я не нахожу себе места. В то же время я согреваюсь странным теплом, которое грозит сжечь меня, словно мелкую невзрачную спичку. Но я всё равно хочу сказать на этой бумаге о своей любви к тебе, о безграничном чувстве, греющем моё бьющееся сердце. Стыдно и некрасиво чувствовать то, что чувствую я. Я боюсь, я не имею на это права. Чем больше мы с тобой общаемся, хоть и в компании, тем больше я хочу отдалиться от тебя. Мне стыдно, стыдно-стыдно-стыдно. Особенно перед Хани. Я ужасный друг. Страшно то, что я сам всё прекрасно понимаю, но ничего не могу с этим поделать. Эти десять букв сдавили моё горло. Но я пишу, иначе свихнусь совсем. Я люблю тебя. Нет, слишком мелочно. Я люблю всё, что касается тебя, я завидую этому, я ненавижу это и ненавижу себя. Пожалуйста, прости…» Чонин встаёт из-за стола, идёт к окну, открывает его и, замахнувшись, выбрасывает этот листок, скомкав его. Снова слёзы наворачиваются, но он голову вверх поднимает, чтобы они обратно затекли. Смотрит на улицу, на небо светлое с еле заметным бледно-жёлтым пятном солнца… Внезапно его охватывает ещё большее смущение. Что он творит? Зачем он это делает? Ян накинул на себя первую попавшуюся куртку, кажется, хёнджинову, и выбежал из дома, чтобы подобрать скомканный лист. Встаёт на тротуаре, оглядывается по сторонам с нервозностью, чернявые волосы зачёсывает. Под скамейками, рядом с подъездом, с деревьями, между машин: нигде нет. Жалкий клочок бумаги будто растворился в воздухе.

🌊🌊🌊

Через пару дней Чонин, как и обычно, выходил из школы, уставший после большого количества уроков, которые дополнились подготовкой к экзамену. Хан изо всех сил советовал ему пойти на психолога, но Ян возражал, говоря, что потом сам будет частым гостем таких специалистов из-за нервной работы с людьми. Чонину вполне хватало Джисона, который, как только у него новые отношения начались, стал по-любому поводу советоваться с другом. А в последнее время Хан и Минхо почему-то ссорились, и первый ходил грустный, раздражённый чем-то. Что с Ли — Чонин не знал. Они стали видеться реже, и компания в целом тоже стала собираться реже. Ян частенько отказывался от совместных прогулок, ссылаясь на ухудшение погоды, на дожди и постоянный холод. Мол, астматик он, и болезни тяжело переносит. А в середине осени какие только болячки не подцепишь. — Я закажу роллы нам с тобой на ужин, в магазин не заходи, — предупредил Хёнджин, помахав Яну рукой с крыльца школы. Он держал баскетбольный мяч, а на голове у парня была белая повязка, собирающая светлые волосы. — Хорошо, Хёнджин-а, — улыбнулся Чонин, в ответ помахав, — Передай Хани, что он забыл свой пенал. Я его нашёл в классе, и завтра отдам. — Растяпа, — прыснул Хван, уголок губ подняв, — До встречи. — До встречи, — Ян получше куртку накинул на себя, пряча нос в ворот, и пошёл прочь от здания школы. Он очень радовался тому факту, что дом Хёнджина находился совсем рядом, и не нужно было никуда ехать, ни на такси, ни на автобусе. Пять минут — и ты в тепле и уюте, среди плакатов Лос-Анджелеса и фисташковых обоев. Рядом с железными воротами в заборе Чонин заметил знакомую машину. А с ней и знакомую фигуру. — Минхо? — Ян посмотрел по сторонам и подошёл к нему, — У Хани тренировка по баскетболу, только через два часа закончится… — Я не за Джисоном приехал, — перебил Ли, скрестив руки на груди. Он слегка возвышался над Чонином, смотрел сверху вниз, опять же, очень холодно. На машину свою облокотился спиной. Яна пробрали мурашки отчего-то. — А зачем?.. — Чонин сам не заметил, как его голос стал тише. Минхо слегка кашлянул, а потом достал из кармана длинного охрового пальто листок. Протянул его Чонину, продолжая почти дырявить взглядом. Ян пробежался глазами по тому, что было написано на бумаге, и… с ужасом узнал своё недо-признание. Сердце пропустило удар. Ноги подкосились почти, а воздух в дыхательных путях застрял. Губы слегка дрогнули, как и пальцы, еле прикасающиеся к листку. Чонин сжал его в кулаке вдруг, а потом к груди притянул, подняв голову на Ли. Тот тяжело вздохнул. — Я приехал забрать Джисона, как обычно, немного пораньше. Время ещё оставалось, и я решил до магазина пройтись. Вон там, — Минхо рукой показал на дорогу напротив, — И тут мне прямо под ноги, откуда-то сверху, падает вот это. Не подписано, конечно, но догадаться было не тяжело. Ян взгляд отвёл, не вынося этих слов больше. Вот куда попал листок: в руки к Минхо! — Чонин, какого чёрта? — спросил Ли строго, с какой-то раздражённостью и даже с толикой злости. Ян пальцы перебирал собственные, треща хрящиками от нервозности, — Надеюсь, этого больше не повторится… У тебя совсем совести нет? Я с твоим лучшим другом встречаюсь, а ты мне такие письма пишешь?! — Я… — А если Джисон узнает? Ты об этом думал? Я ничего не скажу ему, конечно, сами разбирайтесь потом, если правда раскроется. Вы вроде как действительно хорошие друзья, и портить ваши взаимоотношения лично я не собираюсь. Поэтому прекращай этот цирк. Чонин голову понурил вниз, не находя сил смотреть Минхо в глаза. Ли замолчал, и парень только дыхание его слышал. Ян развернулся от него и ушёл, сразу на быстрый шаг переключившись. Минхо же провожал его взглядом, пока тот из виду не скрылся. Потом глаза прикрыл, вспоминая содержимое послания. У него у самого сердце сжалось от вида Чонина, а может, и не только от его вида. Просто от Чонина. Просто от его искромётных чувств. Между ними — тонна неловкости и непонимания. И что-то ещё. Ли подумал, что слишком сильно заинтересовался Чонином. Слишком сильно для «просто друга». Но они, по сути, никогда и не были друзьями.

🌊🌊🌊

«Эти слова словно жгучий мороз Словно нож, и кинжал, и огонь Безумно больно, больно до слёз Видеть недосягаемую ладонь Это не счастье, это проклятье Я жалею о сделанном каждый раз А в голове только слово — предатель И миллионы ненужных фраз» Прошла ещё неделя, начались долгожданные каникулы. Джисон предложил съездить всем вместе на Чеджу, чтобы отдохнуть как следует и расслабиться. Ян изо всех сил отказывался, но очевидных аргументов не находил, кроме того, о котором вслух больше не рисковал говорить. У Чонина были деньги, и он вложил их в общую копилку поездки в итоге. Хан был безумно рад, когда друг согласился. В последнее время, как он говорил, что-то не так было в отношениях с Ли. Он надеялся на то, что в поездке в такое прекрасное место, как остров, всё станет лучше. Хёнджин тоже вызвался поехать, обрадовавшись такому предложению. Ян давно уже проболтался Джисону, что Хван всё знает, но парень не злился, наоборот даже. Зато Хёнджин здорово настучал ему по голове. Ян стоял на пляже, босыми ступнями щупая песок. Море прямо перед ним, то самое, которое он очень сильно любит, но и боится одновременно. Оно перебирало камни с характерным шумом, разбивая волны в белую пену. Слышно было крики чаек, разговоры людей. Хёнджин и Хан ушли куда-то искать ресторанчик или магазин рядом с гостиницей. Чонин, как он думал, один остался. — Почему не заходишь в воду? Боишься? Ян вздрогнул, тут же обернувшись. Сзади, на каком-то одиноком брошенном лежаке белом, сидел Минхо. В майке, чёрных шортах. Он даже не смотрел в его сторону. Просто вопрос задал. — В детстве я приезжал сюда вместе с мамой и папой морским воздухом дышать. Чуть не утонул, — Чонин кротко усмехнулся, но потом поспешил пойти дальше по пляжу, чтобы не продолжать разговор. Минхо его не остановил и остался смотреть на закатывающееся оранжевое солнце, которое создало вокруг себя пурпурный цвет в небе. Это было странно. Странно осознавать, что какой-то человек продолжает любить тебя, получив на это запрет. Запретить любить — всё равно, что запретить дышать. Минхо, когда задумывался об этом, постоянно вздрагивал. Смог ли он также держаться? Скорее всего, нет. Он изо всех сил какими-то внутренними цепями сдерживал непонятные эмоции к Яну. Ведь Ли с Джисоном, и тот его парень. Получалось очень плохо. С одной стороны, хотелось побыстрее забыть всколыхнувшиеся чувства. С другой стороны — как можно их игнорировать, когда они настолько чисты? Словно далёкий океан, не искажённый людскими сооружениями и пляжами. Лишь синева, соль и мягкость. Джисон и Хёнджин вернулись, и последний сразу скинул с себя футболку и побежал прямо в море, рыбкой занырнув. Хан рассмеялся, завидев такое, и Чонин тоже: он, заметив друзей, пришёл обратно. — Вода теплющая! — крикнул Хван, вынырнув наконец, — Я завтра отсюда не вылезу. — Ты завтра спать будешь, как убитый, — посмеялся Минхо. — Да-да, после поездки такой. Тут ещё вечеринка намечается в местном клубе, до пяти утра, говорят, будет. Надо сходить обязательно, — добавил Хан, посматривая на парня на лежаке. Тот незаметно подмигнул ему. — Надеюсь, вы трое сами несёте за себя ответственность. Всем есть восемнадцать? — Ли потянулся. — Хах, Минхо как кошка с котятами, — рассмеялся Джисон, — Мне девятнадцать стукнуло, Джинни тоже. Чонину через пару месяцев будет девятнадцать. Так что все взрослые. Все могут идти на тусовку. — О, не, ребят, без меня, — Хёнджин брезгливо поморщился, — Терпеть не могу вот эти клубы, бары, тошнит от них. — Нини, а ты? — Джисон с надеждой посмотрел на друга, а тот к нему подошёл украдкой, аккуратно ступая по мягкому песку. Встал рядом и сказал тихо, чтобы никто не услышал. — Я думаю, это шанс уладить все противоречия между тобой и Минхо, — Ян улыбнулся, отодвинувшись и заговорив нормальным голосом, — Я не пойду, останусь с Хёнджином. — У нас разные номера, ку-ку, — Хван выбрался из воды и подбежал к рюкзаку своему, достав небольшое махровое полотенце, — Лично я хочу отдохнуть от твоего общества, без обид. Чонин рассмеялся, махнув на него рукой. … Ночь на Чеджу такая тихая по сравнению с ночью в Сеуле. Спокойная, мягкая, вся в синих оттенках из-за моря и из-за неба под конец бархатного сезона. В номере гостиница кондиционер работает и окно открыто, но всё равно душновато. Влажность, приятная и расслабляющая для лёгких. Чонин дышал глубоко: воздух максимально полезный для него был. Лежал на кровати и смотрел в потолок. Один. У него с Хваном одноместные номера были, а Джисон с Минхо в другом здании гостиницы в двухместном поселились. На часах уже два ночи, а спать не хочется совсем. Кровать казалась не мягкой, да и в принципе, как обычно, что-то давило на грудную клетку. Ян искренне не понимал, к чему были вопросы про плавание от Минхо. Просто завести диалог? Но зачем, если они почти не разговаривают? Точнее, делают вид, что хорошо дружат и общаются. При Хане, при Хёнджине, хоть последний с подозрением иногда косится на Яна в такие моменты. Чонин устал любить, это выматывало сильно. Из-за невзаимности. Но несмотря на неё, Ян продолжал надеяться. В дверь неожиданно постучали. Чонин вскочил с кровати, испугавшись. Кто это? Хёнджин? Он побежал в прихожую, достал ключ от номера, нащупав его рукой на тумбе, и открыл дверь. На пороге стоял Минхо. В рубашке, расстёгнутой на две верхние пуговицы, что ключицы оголяло, в чёрных джинсах. Он рукой придерживался за стену, немного пошатываясь. Взгляд мутный. — Минхо? Ты выпил? Ли кивнул и, подвинув Яна слегка, прошёл к нему в номер, оглядываясь по сторонам. Чонин замялся. — Слушай, Минхо-хён, ваш с Хани номер в другом здании, ты вообще не сюда пришёл, — Чонин руки на груди сложил, посматривая на Ли. Тот прошёл в комнату, где Ян минуту назад мирно лежал на кровати и любовался на окно наполовину зашторенное. Чонин, покачав головой, последовал за ним. А Минхо вдруг резко развернулся к нему и взял за ворот футболки крепко; парень даже пикнуть не успел. К стене прижал, пододвинув своё лицо близко к чониновому. Напряжение, воздух разрядился моментально, будто перед ударом молнии. По телу Яна волна жара прошлась. Он с непониманием смотрел в тёмные, блестящие омуты перед собой. — Минхо… — тихо-тихо прошептал Чонин. Ли наклонился ещё ближе, схватился одной рукой сзади за шею парня, второй рукой продолжал прижимать его к стене, надавливая ладонью на грудь. Ян забыл, как дышать, пропустив удар сердца, а Минхо вдруг прильнул к его губам. Чонин сопротивлялся сначала; зажмурился, губы сжал, пытаясь отвернуться, но Ли не позволял ему это сделать. Тогда парень сдался, хоть и старался отодвинуть от себя Минхо, отталкивая руками. Но куда уж ему противостоять такому напору. Ли сминал его губы нежно, но сильно и настойчиво, языком в рот проникал, прикусывал, дышал тяжело, не отпуская Чонина. А тот совсем размяк и перестал даже пытаться освободиться. Минхо, совсем растратив кислород в лёгких, оторвался наконец, прислонившись лбом ко лбу Яна. — Нини… — горячо проговорил он прямо в губы парню, — Ты хоть понимаешь, насколько ты хорошенький и милый? Прямо котёнок… — Прекрати, Минхо, — Чонин голову отвернул. Его грудь тяжело вздымалась сейчас, — Что ты творишь? А Джисон? — А почему я должен быть верным, примерным таким, когда он изменяет мне прямо сейчас? Почему я не могу изменить? — Ли завёл пальцы свои в волосы парня на затылке. — Это недоразумение, Минхо… — Мы не первое время на эту тему ругаемся, — он усмехается, — Может, не сошлись всё-таки? Может, я совсем другого люблю? Мм? Чонин жмурится, не понимая, что ему делать и как себя вести. — Минхо, тебе нужно идти в ваш номер… — А разве ты хочешь отпустить? Ты же любишь меня, нет? — Ли кладёт ладонь ему на щеку, — Любишь, это видно, — губу прикусывает, — А вдруг я тоже? Чонин голову назад откидывает, прижимаясь к стенке. Совсем места не находит, пытается вырваться, но напрасно. Его словно бабочку поймали в сачок, и он терял всю пыльцу, ранил о сетку крылья, которые не смогут после такого больше в воздух поднять. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот и выпрыгнет. Всё внутри кричало о том, что Минхо нужен здесь, здесь и сейчас, но ещё не до конца затуманенная голова вносила холод в жаркие желания: нельзя, нельзя. Нельзя предавать Джисона. Нельзя. Ли тяжело вздыхает и отходит, за лоб хватается. — Минхо… — Чонин поддерживает его слегка под руку, вытирает отчего-то проступившие слёзы на щеках у себя и выводит парня из номера. Аккуратно по лестнице с ним спускается открытой, по сторонам оглядывается, вдруг Хан ищет его. Ночью пусто, никого не видно из поселенцев гостиницы. Только фонари жёлтые, цикады, бриз прохладный со стороны моря. Чонин запомнил, где расположились Джисон и Минхо, поэтому пошёл сейчас к рядом стоящему зданию двухэтажному. — Минхо, нужна карточка-ключ… Ли без слов тянется к карману в джинсах, долго роется в нём, но, наконец, достаёт нужную карту. Чонин хватает её и прикладывает сначала к электронному замку общего входа, а потом, через ещё пару метров ходьбы до нужной двери с нужными цифрами, к другому устройству. Негромкий писк, и путь открыт. Минхо заходит внутрь, в комнату, и почти падает на двуспальную кровать, кажется, тут же засыпая. А Чонин смотрит на него, покусывая свои губы, трогая мочку уха пальцами. — Что мы наделали… — шепчет он, а по щекам снова бегут слёзы, оставляя за собой солоноватые дорожки. … Ночь обернулась бессонной ночью, к тому же в окно под утро заглянула чересчур яркая луна, уничтожившая даже надежду на отдых. Первый раз на следующий день Чонин увидел Минхо на улице, на скамейке под небольшой пальмой, в специально отведённом месте для курящих. В лёгкой футболке, да и в целом со свежим видом. Он двумя пальцами сигарету держал и затягивался, пуская клубы серого дыма. А ещё позже Ян узнал, что Ли вообще ничего не помнит с прошлой ночи. Впрочем, как и Джисон, который в номер приполз только к пяти утра. Сейчас был полдень, и они сидели в небольшой забегаловке, в тени, ели свежую, только приготовленную рыбу. — Ну как, нагулялись вчера? — спросил Хёнджин, не отрываясь от трапезы. — Ни черта не помню, — посмеялся Хан, — Но было очень весело. — То же самое, — поддакнул Минхо. Чонин промолчал, только один уголок губ поднял. Они ничего не помнят, а у него ночью произошёл первый поцелуй. Удивительно… — Мне мама звонила с утра, у неё скоро открытие новой коллекции, — Ли тяжело вздохнул, — И она опять мучает меня с этим вопросом про карьеру модели. — Пх, — Джисон достал телефон, поводил пальцами по экрану, а потом показал Хёнджину и Чонину, — Вот, смотрите. И этот человек не хочет становиться звездой модельного бизнеса. Пловец, у него тело… Хан показывал фото. На нём был Минхо, в полный рост. С обнажённым и очень уж красивым, спортивным верхом… Хван отвернулся тут же, лицо рукой прикрыв и закашлявшись тактично. Ян последовал его примеру, только покраснел ещё слегка. Ли ударил Джисона по плечу, а тот только рассмеялся, дёрнувшись в сторону от него. — Что за абьюз, — протянул Минхо, глаза закатив, — Никакой поддержки. Я научную работу собираюсь писать по астрономии, а он мне про модельный бизнес втирает. Хан прыснул со смеху. — Хо, я уверен, всё получится у тебя. Вы знаете, куда он хочет поехать? Чонин и Хёнджин одновременно отрицательно головами помотали. — В Ирландию! — Джисон в ладоши даже хлопнул, — С командой, с телескопом… Минхо вдруг потянулся за сумкой и достал оттуда небольшую картонную открытку. На одной её стороне была глянцевая фотография. — Это национальный парк Тёмного неба в Керри. Полуостров Ивер, — с улыбкой сказал Ли, положив фото посередине стола, — Оттуда очень хорошо видно галактику Андромеда. Чонин осторожно взял фото, стараясь не пачкать пальцами. Даже рот приоткрыл от удивления: Млечный Путь, миллионы, нет, миллиарды звёзд на тёмно-синем небе. Нереальная красота. — Хочешь себе? — спросил Минхо, бровь вздёрнув. Ян смутился, но всё же кивнул, — Забирай, у меня ещё куча таких фотографий. — А мне… — захныкал Хёнджин, надувшись. — А вот всё, не успел, — посмеялся Джисон. Хван язык ему показал, показательно отвернувшись. После перекуса все решили разойтись по номерам и подождать, пока жара спадёт. Минхо и Хан в одну сторону, Чонин и Хёнджин в другую. Хван воспользовался моментом уединения и завёл разговор. — Тебе не кажется странным их поведение? — В смысле? — Ян прищурился даже, посмотрев на блондина. — Ну… Как будто наигранное немного. Так люди ведут себя, когда поссорились, но не хотят это показывать на публику. Я немного разбираюсь в теме языка тела… Поэтому обратил внимание и решил сказать. — О… — Чонин задумался и замолчал. — Ты всё ещё?.. — Хёнджин! — Ян прервал его, брови на переносице сведя и губы поджав. Хван, глядя на его лицо, отражающее ужасное страдание, запнулся. — Прости, я не хотел… — Хёнджин руку за голову завёл, смутившись немного, — Брось, скоро поедем в Сеул обратно, — он телефон достал, уткнувшись в экран на пару секунд, — Уже послезавтра. А там вечеринка у Хана будет дома, он говорил тебе? — Да, говорил, — кивнул Чонин. — Как раз после баскетбольного матча. Который мы обязательно выиграем! — Хёнджин даже палец указательный вверх поднял, — По-другому быть не может. В общем, будет возможность развеяться. Родители Хана уезжают снова в Америку их любимую на недельку, так что особнячок в его распоряжении. Везёт кому-то с родителями… — Не то слово, — горько усмехнулся Ян. — Слушай, может, освежимся в море? Мне совсем плохо от жары… — Я плавать не умею, — протянул Чонин. — Что за компания, один пловец, второй не пловец. А я рыба, видимо, так поплескаться тянет… Ян рассмеялся звонко. Хёнджин умел вернуть хорошее настроение, даже если это кажется невозможным. Время той самой вечеринки наступило чересчур быстро. Чонин даже оглянуться не успел, как пейзажи прекрасного острова Чеджу сменились большим городом с небоскрёбами. На острове чувствовалась ностальгия. По детству, по семье, ещё полной, когда всё хорошо и радужно было, когда отец не выпивал сильно, когда мама была жива и здорова и когда астма ещё не ощущалась так сильно. Единственный неприятный момент случился, только под конец тогдашнего отдыха. Чонин, будучи семилетним ребёнком, и правда чуть не утонул в море. Его из воды вытащил спасатель тогда, а мама долго ругала из-за того, что он один побежал к воде, никого не предупредив. Почему же он побежал к морю? Наверное, оно показалось ребёнку слишком красивым и необычным. Завораживающим. Синее, прозрачное, с песочным дном, разноцветными рыбками, с пристанями, протянутыми в сторону горизонта. Лодки, рыбаки, соль, ракушки: Чонин никогда не перестанет искренне любить эту прелесть природы. Любить и немного опасаться. «Вода волнуется, шепчет историю О мальчике, полюбившем море и эту сказочную акваторию Предстающую в чудном узоре И чувства что были впервые Услышаны, пойманы здесь Повторяют: они непростые А что дух сомнения? Он исчез Эмоции громко кричат: рискуй Сердце ноет в беспощадном жаре И сквозь неловкость и поцелуй Я слышу боль, я слышу страдание» Ян написал это стихотворение, во время поездки обратно в Сеул. Написал, закрыл блокнот, и тут же забыл о нём. Выплёскивать чувства на бумагу, как брызги краски, давно уже стало привычкой.

🌊🌊🌊

Ночь, ещё не поздняя, но уже вполне ощутимая. В доме Джисона кто только не собрался, но в основном это были знакомые лица, которые Ян когда-то в школе замечал. Их друзья, кто старше, кто младше: Хана много людей знало благодаря его вечной потребности общаться и новые знакомства заводить. Приглушённые огни, светомузыка, фиолетовые, синие, жёлтые, зелёные, розовые цвета, дискошар, колонки. Похоже на американский сериал всё, не хватает только красных пластиковых стаканчиков. Некоторые танцуют, некоторые пробуют только привезённую курьером пиццу, некоторые спешат уединиться от посторонних глаз. Кто-то выбирается на террасу и курит, потому что в доме Джисон категорически запретил это делать. Чонин сидел с основной компанией на диване. Все играли в карты, вроде как на желание. Ян был просто наблюдателем. И всё было бы хорошо, если бы он не сидел рядом с Минхо. — Чанбин, раздавай, — махнул рукой главный зачинщик тусовки, — Нини, следи, чтобы он не жульничал! И за ним следи, — Хан рукой на Минхо показал, а тот хитро улыбнулся, сверкнув глазами. Чонин же вообще не мог ни за кем следить в этот момент. Глаза его всё равно, так или иначе, оказывались на Ли. На его фиолетовой рубашке, украшенной портупеей и блёстками, на его кожаных штанах… В лицо он смотреть боялся, да и в целом был очень сильно беспокойным. Пальцы заламывал, за мочку уха держался. Благо, этого никто не замечал: все были увлечены игрой. Ян здесь третий раз за свою жизнь алкоголь попробовал. Белое вино, разлитое по небольшим стеклянным рюмкам. Сколько таких рюмок он уже выпил? Парень и не помнил. Чонин не был пьян в стельку, но уже прилично расслабился. По крайней мере, алкоголь помог ему хоть немного угомонить нервы и успокоиться. Правда вот, парень рядом с ним стал казаться ещё более привлекательным. — Минхо! Первый вылетел! — Джисон в ладоши хлопнул, — Выполняешь желание. — И кто же мне его загадает, — Ли, казалось, из-за проигрыша вообще не расстроился. Сидел вальяжно на чёрном диване, словно глава мафии. — Можно? — Хёнджин руку поднял, и Хан кивнул ему, — Джисон-а, ты на Чеджу говорил, что Минхо плаванием занимается, значит, в хорошей форме должен быть. Пусть парочку приседаний сделает на радость тебе и девочкам. Кто-то в компании даже присвистнул. — Просто приседания неинтересно, — Джисон задумался, — Пусть с весом сделает. Вон, Нини нашего на руки возьми, и приседай. Пять раз минимум! Чонин замер, весь мурашками покрывшись. Минхо рядом с ним усмехнулся. — Вставай, — сказал он, и сам поднялся с дивана, выходя на более-менее свободное место. Ян уже мысленно закопал Хана, да и Хёнджина за такое предложение, но поплёлся за Ли. Что поделаешь, желание озвучено, да и вроде бы ничего такого в этом нет. Очередная развлекалочка для толпы и компании. Минхо ловко его на руки подхватил, так, что Чонин вздохнуть не успел. Только шею обхватил, чтобы не упасть. Раз приседание, два, три, четыре, пять… Кто-то на диванах считал специально даже. Чонин же держался крепко, смотря на сосредоточенное лицо парня, который от усердия губу немного прикусил. У него действительно сильные ноги были… А нервы Яна, наоборот, слабые. Стало слишком жарко. Минхо опустил его на пол, как нечего делать, а парень с чуть приоткрытым ртом глаз оторвать не мог. На лбу у Ли испарина проступила. Он руки на пояс положил, дыша глубоко, а потом глазами с Чонином встретился. У Яна, казалось, в этот момент, все внутренности в узел стянулись. Парни сели обратно на диван, к компании, под аплодисменты. Хёнджин, предложивший идею, показал «класс» рукой, а Джисон кинул карты Минхо, чтобы тот раздал на всех. Между парнями беседа затянулась. Человек около десяти было, все что-то обсуждали активно, а Чонин словно потерялся. Ничего не слышал, только сердцебиение своё, бьющееся в такт громкой музыке. Было жарко, очень. Он откинулся на спинку дивана, тайком проверил видимость и возможные взгляды на себе. Таких не оказалось. Тем более, вряд ли кто-то сможет увидеть, что делается под столом. Ян глаза прикрыл и положил левую ладонь на правое бедро Минхо. Сжал пальцами через ткань кожаную, обтягивающую сильные мышцы, а потом посмотрел на парня. Тот заметно напрягся, даже сглотнул нервно. Глаза забегали. Чонин же просто не мог не трогать, поэтому продолжал поглаживать. Ему самому, казалось, это доставляло большое удовольствие. Ли внешне, для других, выглядел совершенно спокойным, но только Чонин сейчас заметил, как парень в лице изменился. Внезапно он накрыл руку Яна своей ладонью и сцепил их пальцы. Чонин тяжело вздохнул. Слишком сильное напряжение. Игра вскоре подошла к концу, и Минхо поспешно из-за стола выбрался, сказав, что за ещё одной бутылкой вина сходит. Все, глядя на него, тоже решили сделать перерыв от карт, и разбрелись, кто куда. Чонин, заметив, что Хан сейчас со своими товарищами по команде баскетбольной ошивается, тайком проскользнул в сторону, куда направился Ли. Через толпу сложно было пробраться, но он смог. Единственное, теперь нужно найти Минхо. Тот по лестнице на второй этаж зашёл, где Хан расставил ящики с самыми разными бутылками. Там не только вино было: всё на любителя. И соки, и шампанское, и даже какие-то коктейли. Наверху темно, никого, а если и проходил кто-то, то к балкону или к комнате, где верхнюю одежду и вещи складывали лишние. Чонин поднялся по лестнице, придерживаясь за гладкие деревянные перила, и, завидев цель, почти налетел на тёмно-русого парня. — Минхо… — проговорил Ян, хватаясь за него, чтобы удержаться. Тот губы поджал, посмотрев сверху вниз. — Нини, да ты не в себе. Много выпил? Ян закивал неуверенно, стыдливо голову опустив, но ладонями уже обхватил того за талию, проскользнув пальцами к спине. Ли воздух втянул тяжело, забегав глазами. Потом схватил парня за ворот и потащил за собой в сторону какой-то комнаты. Огляделся по сторонам, прежде чем заходить, и юркнул внутрь, потянув и Чонина туда же. Закрыл дверь, покрутив защёлку металлическую. Тут темно было, и только из окна доходил свет уличного фонаря. Небольшая гостевая комната, софа, шкафы, журнальный столик. Ян же снова оказался прижатым к стене. Веки прикрыл, задрав голову наверх. Дыхание совсем сбилось от возбуждения и от близко стоящего парня. — Минхо… — сорвалось с губ Чонина, прежде чем их накрыли чужие, но уже знакомые. С большим напором. Ли, оторвавшись, припал к тонкой бледной шее, к мягкой, нетронутой коже. Ян сжал его рубашку пальцами и всё больше притягивал к себе, хотя, куда уж больше. На шее уже проявились красноватые пятна. Минхо колено вдруг между ног парня поставил, и тот издал громкий стон. — Тщ… — Ли снова к губам потянулся, которые опухли слегка от напористых поцелуев, — Будь тише. — Минхо, пожалуйста… — шёпотом попросил Чонин сквозь тяжёлые вздохи, а когда рука парня оказалась у его молнии на джинсах, не удержался от ещё одного стона, теперь приглушённого. — Нини… — проговорил Ли, нащупав пальцами на плотной ткани бугорок. Аккуратно расстегнул замок, продолжая целовать парня в шею, продолжая ухо покусывать. Проскользнул ладонью дальше, оттянул боксёры, нащупав вставший, потвердевший член. Стал массировать потихоньку, пока обхватив головку только. Ян прогнулся в спине и толкнул таз вперёд, всхлипнув. Уткнулся Минхо в плечо, зажмурился, не перенося удовольствия. По всему телу мурашки. А парень только больше стал рукой водить, получая в ответ горячие вздохи и шептание своего имени. Чонин до побеления костяшек на руках держался за рубашку Ли и за ремни от портупеи, жмурился стыдливо, а Минхо наоборот, смотрел на него без стеснения, явно наслаждаясь видом покрасневшего и чуть вспотевшего парня. Ян вдруг снова громкий стон издал, и Ли почувствовал рукой, как по члену потекла горячая природная смазка. Значит, тот был совсем на пике возбуждения из-за «желания», подумалось Минхо. Чонин совсем размяк, казалось, ещё больше покраснел, неловко потянулся за очередным поцелуем и получил его. Слегка помутневший взгляд опустился на соблазнительно выпирающие ключицы, даже в потёмках хорошо видимые. Прикоснулся к ним губами. Минхо пальцы на шею младшего положил, притягивая ближе к себе. Теперь и на его коже были отметины, частые, такие неловкие, будто бутоны. Ян проскользнул руками по сильному спортивному телу, прощупывая его сквозь рубашку, схватился за пояс парня и.. медленно вниз опустился, на колени, не разрывая с Ли зрительный контакт. Минхо шумно выдохнул, на секунду потерявшись. Губу прикусил: Чонин выглядел чертовски привлекательно сейчас. Это только больше добавляло шарма. Хотелось больше и больше такого Чонина. Тонкие длинные пальцы его уже расстёгивали массивный ремень на кожаных брюках. Он остановился на секунду, голову поднял на парня, одними глазами спрашивая разрешение. Минхо кивнул легонько, нервно сглотнув. Ян снова сжал упругие бёдра, теперь уже обнажённые, стянул боксёры медленно. Ли ладонь положил на его затылок, заведя пальцы в волосы. Чонин слишком невинный для подобного, но от осознания этого факта было только сложнее переживать сладкую нирвану. Нежные прикосновения, помутневший рассудок, что видно по матово карим глазам. Холодок от прикосновений мягкими подушечками пальцев. Всё это потихоньку сводило Минхо с ума. Ян же, под влиянием алкоголя, что уже по венам гулял, осторожно губами к мокрой головке члена большого прикоснулся, языком по ней пройдясь. Ли, придерживаясь одной рукой за стену, сильнее сжал волосы чернявые и шумно выдохнул, прикрыв веки. А парень продолжал вбирать в себя плоть разгорячённую, опаляя своим дыханием, посасывая, пальцами себе помогая. Аккуратно, нежно, доводя Минхо почти до дрожи. Тот поглаживал его по макушке, сам голову задирал назад, прикусывал губы сильно, изо всех сил сдерживая собственные стоны. Время будто остановилось, а этот момент затянулся. Удовольствие, наслаждение. Оба парня потерялись друг в друге. — Нини… — проговорил Минхо, сглотнув шумно, — Подожди… Он сам рукой схватился за член, стал водить резко и быстро, часто дыша при этом. Потом издал стон, кончив в ладонь. Чонин уже поднялся на ноги, и Ли уткнулся ему лбом в плечо. — Минхо-хён.. Что мы творим? — спросил Ян, а парень на него глаза поднял. Лицо блестело от капель пота, зрачки расширены. — Ничего личного и ужасного. — Ничего личного? — эти слова прошлись будто лезвием ножа, глубоко, по сердцу. Но Чонин был слишком опьянён, чтобы чувствовать боль. — Ты хотел меня и получил, то же самое со мной, — холодно сказал Минхо, горячо дыша при этом. Глаза же его сейчас отражали совершенно другие эмоции. Всё внутри рвалось к Яну, билось от несправедливости, как птица в клетке, ломающая свои крылья с хрустом костей. — Зачем ты так со мной? — прошептал Чонин, посмотрев на парня, словно котёнок брошенный, — Я люблю тебя. — Я знаю. Я бы тоже любил, если бы это было возможно. Они привели себя в порядок, насколько могли. Минхо одежду оправил на себе, как и Чонин. Оба молчали. У Яна щёки пунцовые, мокрый лоб с прилипшими к нему волосами, у Ли ситуация с внешним видимо не лучше. Минхо повернул защёлку, открыв дверь, вышел из неё. Чонин поспешил выйти за ним. — Хо? … Нини? Парни одновременно обернулись на недоумевающего Джисона.

🌊🌊🌊

Холодная вода громко ударялась о белоснежную раковину. Пальцы, еле касаясь, наносили крем тонирующий на шею, точнее, на некоторые места на ней. Красные следы поцелуев третий день держались и сходить не спешили, с осуждением напоминая о ночи на вечеринке. Внутри какая-то тягучая пустота. Всё будто покрылось тонкой коркой льда и грустной синевы. «Почему мы влюбляемся именно в тех людей, с которыми не можем быть вместе?» «Имею ли я хоть какой-то смысл в его жизни?» «Почему я постоянно оказываюсь рядом, когда он один?» «Как разлюбить человека?» «Есть ли какая-то причина в нашей встрече?» «Почему иногда абсолютно все мои мысли всё ещё именно о нём?» «Вроде бы я ещё молод, но почему мне кажется, что моё время истекает? Неужели это всё из-за любви?» И миллионы других вопросов, плавающих в голове Чонина, в его раненой душе и в громко бьющемся сердце. Хан человек экспрессивный, очень. После того инцидента он заблокировал Яна везде, во всех соцсетях, кинул его номер в чёрный список и просто перестал разговаривать. Чонин же всем сказал, что сильно заболел. Только Хёнджин знал: это неправда. Хван внезапно оказался меж двух огней, но на сторону ничью не вставал. Поддерживал как Джисона, так и Чонина, пытаясь хоть на самую малость сгладить конфликт. Что случилось между Минхо и Ханом? Чонин не знал. Воспоминания с вечеринки были смутными. Всплывали фрагментами, неловко показывались из пучины забвения, словно гладкие спины дельфинов. Алкоголь сделал своё дело, отравив сознание. Чонин сломался. «Каждый нерв, миллиметр кожи Каждый сосуд печального сердца Понимает, что мы не похожи Понимает, что не отвертеться Стыд душит безжалостно, но сейчас Что толк говорить об этом? Когда в глубине его дружеских глаз Осознание, что он предан» Ян скучал по Джисону. Ему не хватало лучшего друга, не хватало добра с его стороны. Добра, которого Чонин не заслуживал больше. Совесть съедала, он понимал, что сам виноват в произошедшем. В голове крутилось слово «предатель». Постоянно, не унимаясь, собственные мысли жужжали вокруг, грозясь свести парня с ума. — Ты чего так долго? — в ванную вдруг заглянул Хёнджин, — Всё нормально? Хван словно в воду глядел. В таком подавленном состоянии Чонин мог легко руки на себя наложить. Но парень был сейчас будто в каком-то параличе. — Да, — коротко ответил Ян, продолжая замазывать красные пятна. Хёнджин головой покачал. Никогда ещё он так отчётливо не слышал ложь. — Мне пора, вернусь в четыре, — предупредил парень, положив ладонь на плечо другу, — Пожалуйста, не натвори глупостей. Я ещё раз поговорю с Джисоном. — Нет-нет, не нужно, Хёнджин-а, — Ян обернулся к нему, — Не нужно. Он только больше разозлится. — Тогда ты поговори с ним. Я от вида вас обоих сам в депрессию скоро впаду, — Хван оставил Чонина одного и вскоре вышел из квартиры. Но через пять минут дверь почему-то открылась снова. Ян с удивлением выглянул из ванной, высунув голову одну. На пороге стоял Хёнджин с рюкзаком на плече и в тёплой куртке. А рядом с ним стоял Минхо. — Нини, с тобой кое-кто хочет поговорить, — Хван сказал это с явным презрением, — Потом проводишь и дверь закроешь. Я опаздываю. С этими словами Хёнджин, ещё раз метнув слегка озлобленный взгляд на Ли, выпорхнул из дома. Чонин вышел из ванной, посмотрел на Минхо большими глазами, брови чуть приподняв. Машинально руку к шее приложил. Ли немного растерялся, но потом снял пальто, на крючок повесил в прихожей, стащил ботинки с ног и прошёл вперёд. — Если ты пришёл сказать, что вы с Хани расстались, или что тебе жаль, то не нужно. Лучше уходи сразу, — проговорил Чонин, руки на груди скрестив и часто заморгав. Минхо тяжело вздохнул, ещё больше растерявшись. — Я просто хотел узнать, как ты, — тихо сказал он, хрипло даже, — Ты прав… Мы разошлись с Джисоном. Но, если честно, всё к этому шло какое-то время. Мы слишком не подходим друг другу, к сожалению, оба поняли это поздно. В ту ночь… В ту ночь был большой скандал. Утром уже мы начистоту поговорили обо всём. Честно, без надежд что-то исправить. Хани… Он прекрасный парень. Предложил остаться друзьями, я согласился, конечно. — Зачем ты пришёл, Минхо? Найти замену Джисону? — Чонин губы поджал, отвернулся и пошёл куда-то по коридору. Ли последовал за ним. — Стой, — окликнул он Яна. Тот на подоконник облокотился, понурив голову вниз. Минхо остался стоять посередине комнаты, смотря на спину парня. — Мне кажется, уже поздно. Я люблю тебя, Минхо, правда, но я настолько истощён всем происходящим… — Чонин вытер слёзы тыльной стороной ладони. Голос его задрожал. Ли не видел лица парня, но почувствовал, как оно исказилось печалью, — Иногда мне кажется… Что… Лучше было бы… Если бы ты не вышел тогда на балкон… У Минхо сердце сжалось от этих слов. Он зажмурился болезненно, будто от физической раны. Они собственноручно всё это время губили себя, губили свои чувства, подрезая их на корню, лишь из-за того, что встретились не в нужный момент. Минхо после ночной вечеринки думать не переставал о Яне. О его красивой до невозможности любви, такой эстетичной, о его карих глазах, о чувствах, которые они излучают. О том, как он делится с этим миром частичкой себя. Вечером, у себя в квартире, в одиночестве Ли не переставал жалеть о том, что упустил нечто действительно важное, гонясь за мнимыми ожиданиями. Жалел, что просто наблюдал за сгорающим от любви Яном, жалел, что не спас его от страданий, что не дал ему понять взаимность чувств. В тот момент о пол громко разбился бокал с допитым вином. Осколки разлетелись во все стороны. Всё онемело.

Look, I sit back and I watch it, hands in my pockets Waves come crashing over me but I just watch 'em I just watch 'em I'm under water but I feel like I'm on top of it I'm at the bottom and I don't know what the problem is I'm in a box But I'm the one who locked me in Suffocating and I'm running out of oxygen

— Чонин-и, — Минхо подошёл к нему и обнял со спины, невесомо, почти не касаясь, — Прости. — Всё хорошо. Мы виноваты оба, — Ян положил свои холодные ладони сверху его рук, — Мне… Нужно время.

🌊🌊🌊

Прошла неделя. Чонин стоял на улице неподалёку от здания школы. Погода стала холоднее, близился ноябрь. Парень руки грел дыханием и прятал нос в шарф, пока ждал. Наконец, из-за поворота вышел тот, ради которого Ян покинул тёплую квартиру. Он бы хоть на край света отправился ради этой встречи. Только бы увидеться снова. Чонин, увидев знакомые черты лица, замер, нервно пальцы стал перебирать бледные. Лицо друга пока ничего не выражало, он просто шёл навстречу, оглядываясь по сторонам и огибая других прохожих. Ян не выдержал и сорвался с места. Подбежал к нему, остановившись резко рядом, еле успев затормозить, чтобы не вращаться. Хан слегка назад подался, испугавшись столкновения и удивлённо посмотрев на парня. А Чонин, до невозможности соскучившийся, улыбнулся и крепко обнял его. — Ты должен будешь Хёнджину до конца своей жизни. Это он меня уговорил на такую авантюру, — обозначил Джисон сразу. А потом крепче обнял Яна, — Я скучал. — Хани… Прости меня… — Я не злопамятный человек, Нини, — Джисон чуть назад отошёл, посмотрев на друга. Тот почти плакал. — Я ужасно виноват. На твоём месте я бы не общался со мной. Мне стыдно… — Чонин погрустнел, — Я почти не помню, как это случилось. Время прошло, да и выпивка ночью была крепкой. Но это не оправдание, ни в коем случае… — Чонин, — после этих слов Ян поднял голову на него, — Всё закончилось, и я даже рад, что закончилось именно так и именно сейчас. Если бы не эта ситуация… Кто знает, сколько бы мы с Минхо мучали друг друга. Мы чересчур разные, — Хан плечами пожал, — И он… Он говорил много раз мне в ту ночь, что ты не виноват. — Это неправда, — перебил Ян. — Это… Я уже сам не знаю. Если честно, мне хочется поскорее всё забыть и жить дальше. Единственное… Минхо врать бы не стал. Даже в такой ситуации. Я ему верю и буду верить. И если он говорит, что ты не хотел причинить мне вред и боль, то я восприму это за правду. — Хани… — Чонин снова обнял его, — Я ужасный друг. — Н-да, хуже некуда, — усмехнулся Джисон, чувствуя, как Ян сильнее руками его сжал, — Эта ситуация проходящая, как и многие другие. Я вот… Кое-что обнаружил зато. — Что? — Чонин сделал шаг назад и посмотрел на друга внимательно. Джисон снова издал лёгкий смешок, наклонился к Яну и шепнул ему что-то на ухо. — Серьёзно? — Чонин даже за затылок схватился от удивления. Хан же закивал с улыбкой. — Будет ещё время это обсудить. Предлагаю пойти поесть, у меня сейчас живот в трубочку свернётся. — Хани… Разблокируй меня в соцсетях… — Ладно-ладно, — Джисон залез в телефон и быстренько убрал Чонина из чёрных списков. Тут же раздались громкие звоночки уведомлений, — Ай, как громко… — он уставился на экран, — Сколько ты мне писал, боже… Нини, ты сумасшедший. Ян неловко голову отвернул, смущённо улыбнувшись. Приятное расслабление накрыло мягко и позволило вздохнуть полной грудью. Больше всего Чонин боялся потерять контакт с Джисоном, который стал ему не то что лучшим другом — семьёй. Семьёй, которой у Яна почти всю жизнь не было.

🌊🌊🌊

Чеджу прекрасен. Особенно в то время, когда все твои знакомые должны ходить в школу, а ты милым образом пропускаешь пять дней в пользу себя. Голова здесь очищалась, мысли упорядочивались постепенно. Снова песок под ступнями, снова прохладный ветер. Пусть и пасмурно слегка, но от этого хуже не становится. Море ещё более синее, ещё более беспокойное. Ян стоял в отдалении и смотрел в сторону горизонта, глубоко дыша. Здесь болезнь практически не чувствовалась, и к тому же постоянно вдохновение снисходило. То в виде криков чаек, то в виде живой музыки на набережных, то в виде колыхания пальм. Никогда не угадаешь, где оно появится в очередной раз. Чонин смотрел на фотографию национального парка Тёмного неба. Он постоянно таскал её с собой, везде. Уж очень нравилось ему, как выглядят звёзды на этом изображении. Так далеко, но так близко. И сияние, преодолевающее миллионы световых лет, чтобы прикоснуться к Земле, вводило душу в искреннее восхищение. Звёзды напоминали Минхо. Мимо Яна носились дети, играя с воздушным змеем. Один из них, маленький мальчик, случайно толкнул Чонина. Тот пошатнулся слегка, ойкнув. Оглянулся на мальца, а того уже и след простыл. Ян вдруг выронил фотографию из рук, и она упала на порыв ветра, который понёс её прямо в синие волны. — О нет… — прошептал Чонин, кулаки сжав. Этот же порыв потрепал его чёрные волосы, футболку чёрную, шорты. Будто дразня. Ян уставился вперёд, на одинокую открытку, которая на волне оказалась. Намокла уже… — Чёрт возьми… — ругнулся Чонин, помялся на месте, а потом по щиколотки в воду зашёл. Холодно. По всему телу пробежали мурашки. Он сделал ещё шаг, и ещё шаг вперёд. Мокро, неприятно, лёгкие сразу будто цепями сковало. В итоге Ян махнул рукой, прищурился боязливо и.. нырнул в солёную воду. Плавать Чонин не умел от слова совсем. Цеплялся кое-как кончиками пальцев ног за ил на дне, за редкие камни, пытаясь опору найти. Одежда тяжёлой стала внезапно. Чонин запаниковал, потянулся за фотографией, но она, как назло, только удалялась. Руки перестали держать, в рот вода попала, и Ян закашлялся. Ноги перестали ощущать под собой опору, и парень опустился с головой в пучину с очередной волной. «Конец?» — подумалось Чонину. Всю грудную клетку сдавило. Воздуха совсем не осталось, а поверхность была почему-то уже очень и очень далеко. Мрачное небо блестело. Пузырьки поднимались кверху. Всё потемнело… Внезапно Ян ощутил хватку чужую на своём предплечье. Рука резко потянула его наверх. Море с сожалением перебирало камни, а те переворачивались, шумели, гладкими становились. Пена у песка растворялась сразу. Ветер переносил солёный воздух с собой повсюду, слушая крики птиц… Минхо вытащил парня из воды, сам весь промок: было очень тяжело. Он дышал глубоко, держа Яна под руки. Положил его на песок, голову чуть запрокинул, у себя на коленях разместив. — Нини! — крикнул, тряхнув Чонина. Тот не реагировал. Тогда Ли зажал ему нос пальцами и к губам припал, два вдоха сделав. Ладонь на груди разметил, чуть надавив пару раз, внимательно следя за состоянием парня бегающим взглядом. Чонин после очередного нажатия на грудь вдруг закашлялся, приподнявшись на локтях и глаза раскрыв. Задышал. — Боже, Чонин, — Минхо руками голову его обхватил и к себе прижал, веки прикрыв. Как так получилось, что Минхо оказался рядом с нужный момент? Наверное, он и сам этому удивляется. Парень решил в очередной раз поговорить с Чонином, потому что совершенно не мог не думать о нём. Узнал от Хёнджина, что Ян снова отправился на Чеджу на пару дней, и, не решая ничего долго, сам собрался и поехал туда. Нашёл, где парень поселился, заметил его, когда он прогуливался по пляжу. Мановение судьбы. — Минхо? — парень снизу вверх посмотрел на Ли, недоуменно ресницами захлопав, — Как ты здесь очутился? — Ты мне лучше скажи, зачем ты в воду полез, ещё и в такую погоду, — Минхо осторожно убрал волосы мокрые с его лба и заботливо стряхнул с влажной кожи щёк песок. Ян, не разрывая зрительный контакт с ним, протянул к парню руку свою и разжал пальцы. Ли, прищурившись, взял… скомканную открытку. Развернул её, стараясь не порвать, но она всё равно разваливаться начала. Изображение звёзд поплыло, но Минхо узнал его и покачал головой. Чонин лишь улыбнулся слабо: в карих глазах пробежала искорка. … — Почему ты постоянно в моём номере, он одноместный… — Я ни за что теперь не отойду от тебя. Чонин посмотрел на Минхо, на улыбку его кошачью. В глазах парня миллиарды звёзд, но только, наверное, больше любви. Он просто на перила балкона облокотился, просто посмотрел вперёд, так, что ветер стал дуть ему прямо в лицо. А Чонин уже готов был потерять рассудок. Слишком красиво. Слишком сказочно. — Уже два дня прошло, а я ни разу не видел тебя с сигаретами. — Я бросил, — пожал плечами Ли. — Почему? — Потому что у тебя астма. Ян замер на месте, сжав пальцами железную перекладину перил. Сердце удар пропустило. Всё ещё не верилось… — Здесь у меня был первый поцелуй, — громко вздохнул Чонин, наконец, перестав пялиться на парня. Зато тот на него уставился теперь. — Я помню. — Что? — Ян обернулся на Минхо, — Как это, помнишь? — Я соврал тогда. До беспамятства не напивался, просто… Контролировать себя не мог. Фрагменты некоторые стёрлись, конечно… Но то, как целовал тебя, я отчётливо помню. Чонин покраснел. — Я не думал, что мой первый поцелуй будет таким… — Хочешь, исправим? — Минхо развернулся к Яну полностью, накрыв его ладонь своей. Чонин щеку изнутри прикусил, усмехнувшись. Ли ближе подвинулся, минимизировав расстояние между ними. Ян посмотрел на губы его, расплывающиеся в улыбке кошачьей, руками шею обхватил немного неуверенно. А Минхо в этот же момент поцеловал парня, нежно, глубоко, как только он один умел. Чонин закрыл глаза, отвечая ему. — Чеджу, море, балкон на втором этаже гостиницы, пальмы… Такой первый поцелуй тебе нравится? — Безумно. … Минхо почти не отходил от Яна, не оставляя его одного ни на минуту. Постоянно трогал, за руки, за плечи, волосы перебирал. Словно ему, наконец, дали на это разрешение. — Хён, я могу поехать с тобой в парк в Ирландию? — спросил Чонин, когда они, на следующий день, вместе лежали на кровати широкой и смотрели фильм по не самому современному телевизору. — Конечно, только не забывай про учёбу. У тебя в этом году экзамены. Мм… Кем ты хочешь быть? На кого учиться пойдёшь? — Ли завёл пальцы ему в волосы: голова Яна как раз была на груди у него. — Я ещё не определился окончательно, но у меня есть варианты, — Чонин задумчиво на потолок посмотрел, — Возможно, писатель. В последнее время меня стало тянуть на прозу, может быть, из этого что-то выйдет. Возможно… Что-нибудь связанное с медициной. Моя мама всегда хотела, чтобы я выбрал это направление. — Но ты ведь не обязан исполнять мечты своих родителей. Они остались в прошлом, пусть так и будет дальше. Взять вот мою маму, например. Она — успешный дизайнер, я бы сказал, даже очень успешный. Но в прошлом она больше хотела не создавать одежду, а показывать её на себе, ездить в Париж и в другие модные места. И вот я, как видишь, попал под обстрел её желаний. Но мне всё равно на вечные уговоры и упрёки по этому поводу, если честно. Главное то, что нравится тебе, от чего у тебя душа горит. Найди такое, и будешь счастлив, Нини, — Минхо пальцами водил по макушке Чонина, а тот, действительно, как кот, тянулся за приятными прикосновениями. — Да, я понял… — он улыбнулся, — Я… Ах, Минхо… Я иногда забываю, что ты старше. — Надеюсь, это комплимент. — Конечно, — рассмеялся Чонин, застенчиво рот рукой прикрыв. — Знаешь, немного нечестно то, что ты так много всего успел заметить насчёт меня за всё время общения. Конечно, я тоже некоторые факты узнал о тебе, но… Их как будто мало. — Моя жизнь не особо примечательна. Про таких говорят, мол, хороший парень. И на этом всё, — легко сказал Ян, — Есть только секрет один… Я очень сильно люблю море. — Так сильно, что чуть не утонул там два раза? Нини… Чонин снова посмеялся. — Нет, я правда люблю море. Здесь легче дышать. Я ни разу во время поездок на Чеджу ингалятор не использовал. Так хорошо… — Будем приезжать сюда почаще тогда, — мягко проговорил Минхо. А у Яна в животе бабочки всколыхнулись и запорхали. — Кстати… Знаешь, что Хани мне сказал? — Вы помирились? — Да, помирились… Не знаю, что бы я сделал, если бы не помирились. В общем… — Чонин потянулся к уху Минхо и прошептал ему что-то, будто тайну какую-то. — Как мило, — Ли усмехнулся, — Значит, Хёнджин и Джисон? — Я надеюсь, что всё получится… — Хах… Кошмар, как много неприятностей мы с Хани доставили всем своими отношениями, — Минхо шумно вздохнул, покачав головой. — Хён, всё случилось, как должно было случиться. Я не особо верю в эти волшебные совпадения, но… После встречи с тобой, наверное, придётся поверить. Знаешь, как в песне: ты — причина, по которой я верю в судьбу, ты — мой рай. Ли смущённо улыбнулся, его щёки характерно напряглись немного из-за этого. — Минхо… А что ты делал в квартире в другом доме с телескопом? В первый раз, на балконе. — Избегал ссор с мамой и продолжал смотреть на звёзды, — парень взял Яна под руки и подвинул к себе ближе, — В конце августа их хорошо видно. — Мне так повезло, что ты изучаешь звёзды… — прошептал Чонин. Время постепенно перевалило сначала за полдень, потом склонилось к вечеру, как солнце к горизонту. Сумерки, потом тёмная пелена, вбирающая в себя остатки фиолетовых и розовых оттенков заката. Тишина, и только песни цикад. Мерцание на небе. После поздней прогулки по пляжу и ужина в кафе, Ян зашёл к себе в номер и на кровать свалился из-за приятной усталости. Минхо, увидев это, лишь посмеялся. А уже через пару секунд рядом с Чонином оказался. На спину лёг, смотря на парня, не отрываясь. Потом обхватил его одной рукой и к себе ближе потянул. Ян поддавался, как кукла тряпичная, но затем вдруг активизировался и залез на Ли, сев ему на бёдра. Минхо придержал того ладонями за поясницу, исподлобья взглянув в хитрые глаза с лисьим прищуром. — Я же нравлюсь тебе по-настоящему, да? — спросил Ян игриво, пройдясь пальцами по сильным грудным мышцам. — Ты в этом сомневаешься? — Ли на манипуляцию пока не поддавался. — Есть немного… — Чонин актёрски состроил обидчивое выражение лица. — И почему сомневаешься, котёнок? Я что-то не так делаю? — Нет-нет, всё так. Просто мало… — Ян навис над Минхо, улыбнувшись. — У нас есть время это исправить, — парень взял его за затылок, наклонил ещё ближе к себе и чмокнул в губы легонько. — Мало, Минхо, очень мало, — Чонин сам наклонился ещё раз, поцеловав глубоко, языком проскользнув в рот. Одновременно стал аккуратными движениями расстёгивать рубашку Ли, пуговицу за пуговицей. Минхо под ним рвано выдохнул, внимательно следя за движениями парня. Ян спустился чуть ниже и обхватил губами сосок потвердевший, глаза прикрыл. Руки Ли крепко его за спину держали, пальцы даже через ткань футболки ощутимо впивались в нежную кожу. Чонин языком обводил розовые бусинки, зубами прикусывал их, заставляя Минхо содрогаться от возбуждения. — Нини, как ты умудряешься так на меня действовать? — процедил парень, заводя ладони ему под футболку теперь. — Как «так»? — спросил Чонин со стеснительной улыбкой, оторвавшись. Минхо губу прикусил, схватился за край футболки и потянул вверх. Ян снял её до конца, продолжая смотреть на старшего. — Так, что становится очень жарко, — Ли взял стройное тело Чонина ладонями и перевернул парня на спину, сам сверху оказался. Ян даже вздохнуть не успел, только рот раскрыл. Минхо захватил губами кожу на тонкой шее, прикусывая её. Новые отметины красные рассыпались по светлой коже, как капли крови на снегу. Чонин голову задрал, только больше подставляясь, пальцами простынь сжал сильно. Ли руками проходился по его обнажённому телу, прощупывая чуть выступающие рёбра, на низ живота надавливал. Ян содрогался от желания. Внизу уже всё пылало, пульсировало, но парень тянул, языком узоры вырисовывал на груди и животе. — Минхо… — простонал Чонин громко, изнывая от нетерпения. — Тщ, — шепнул Ли, а потом помог стянуть ему шорты. Ткань боксёров натянулась. Парень прошёлся по вставшему члену под ней пальцами, а Ян от этого в спине прогнулся и глаза закатил. Минхо вдруг с кровати встал и отошёл куда-то. Чонин на локтях приподнялся, прищурился, вглядываясь в темноту. В голове и в глазах уже искры разноцветные, всё кажется неразличимым и поплывшим из-за возбуждения. Ли вернулся через две минуты, держа в руках что-то. Ян пригляделся получше: смазка. — Я так понимаю, это твой первый раз, — хмыкнул Минхо, садясь парню на бёдра. Тот охнул, губу прикусив. — Если не считать вечеринки… — Тогда мы не довели дело до конца, котёнок. Ли стащил с Чонина боксёры, а тот слегка таз приподнял, помогая ему это сделать. Потом наклонился над ним. Выдавил себе немного смазки на пальцы, растёр слегка и опустился пониже. Ян, затаив дыхание, смотрел на него мутными глазами. Один палец проник внутрь, раздвигая стенки сфинктера. Чонин стон выпустил громкий, подавшись навстречу Ли. Всхлипнул, голову на бок повернул, тяжело задышал, жмурясь. — Тихо, тихо… — успокаивал его Минхо мягким голосом, целуя постоянно. Второй палец, и Ян только больше напрягается, стонет громче. Ли аккуратно вводил и выводил пальцы, медленно, посматривая на парня и следя за его состоянием. Чонин вспотел весь, да и самому Минхо ужасно жарко было. Его собственный член давно встал, все мышцы в судорогах, но парень терпел. Ли остановился вскоре, чуть привстал, освобождая себя от одежды. Ремень зазвенел характерно; молния расстёгнута: Чонин так отчётливо это слышал из-за обострившихся органов чувств. Потом ощутил головку стояка у своих ягодиц и губы поджал, ноги раздвинул, хватаясь руками за парня над собой. Минхо вошёл медленно, пока не на всю длину, сам застонал: узко, тесно. Член плавно внутрь проходил, больше раздвигая стенки, обволакивающие его. Чонин поскуливал, притягивая парня к себе за спину широкую, которую царапал. — Тебе хорошо? — Очень, очень хорошо… — прошептал Ян рвано. Минхо, получив такой ответ, усмехнулся. Протолкнулся больше, попав по простате, выбив из Чонина громкий выдох. Ускорил темп, раздвинув руками ягодицы. Комната наполнилась звуками хлопков частых, хлюпающих от смазки. Вздохи, томные стоны. Ли входил уже на всю длину, а Ян дрожал, шептал, что хочет больше. Минхо выполнял просьбы, сам наслаждался процессом. — Минхо… — слабо пролепетал Ян, а потом вскрикнул приглушённо, кончив себе на живот. Ли продолжал движения, и вскоре сам часто задышал, максимально приблизившись к телу парня. Втолкнулся последний раз, прижавшись с силой. Сперма растеклась внутри Чонина, а тот выгнулся, всхлипнул, чувствуя тепло. Минхо вытащил член из него, рухнул рядом на кровать. Грудь вздымалась, он отдышаться пытался, как и Ян. У младшего рябь в глазах от передоза удовольствия. Ли чуть приподнялся, нащупал рукой тонкое одеяло хлопковое и прикрыл им себя и Чонина заботливо. Ян повернулся к нему, сглотнув шумно: горло всё пересохло. Посмотрел на профиль парня, облизнувшись. Пальцами лоснящимися повёл по груди, блестящей от пота. Минхо усмехнулся на это, глаза прикрыв. — Нини… Ты не жалеешь о случившемся сейчас? — Нет, — Ян придвинулся ближе и положил голову на плечо парню, — Ни о чём не жалею. … Они полежали ещё немного вместе, а потом приняли душ по-очереди. Время продвинуло стрелки часов на цифру три. Всё ещё было темно. Всё ещё моргали созвездия. Ян взлохматил волосы рукой, пытаясь их просушить, но, так и не добившись этого, упал на подушку. В объятия Минхо. — Нини, ты же стихи сочиняешь… — Чонин на этих словах посмотрел на парня большими глазами, захлопав ресницами, — Как бы ты описал всю эту историю? Ян задумался… «В свете бледной луны и в ярких лучах Большой механизм, что создан не нами Порывшись в железных прозрачных ключах Решил поиграться с судьбой и мечтами Встреча, печаль, расставание, три слова Мы шли сквозь укор, обиды и горе Но как же я рад, что встретились снова Жемчуг со звёзд и жемчуг из моря» — Жемчуг со звёзд и жемчуг из моря… — протянул Минхо бархатным голосом, с нежностью взглянув на парня.

🌊🌊🌊

end.