Во всём виноват алкоголь!

      Кэйа, конечно, всегда считал себя красивым и, что скрывать, довольно привлекательным как для девушек, так и для парней. Он часто ловил на себе восхищённые, временами смущённые и желающие взгляды и в ответ мог лишь только улыбнуться обольстительно, обнажая белоснежные клычки, а после коротко подмигнуть и эффектно выйти из поля зрения обожателей. Простая и проверенная схема, чтобы никого не обидеть, но и не дать особых надежд на развитие каких-либо отношений.       Только вот сейчас Альберих понятия не имел, что делать. Единственное, что капитан кавалерии осознавал в отчаянии — старая схема не сработает на нём. На Дилюке, чтоб его, Рагнвиндре.       Кэйа уже даже не помнил, в какой момент происходящее свернуло куда-то не туда. Вот Альберих пришёл в таверну и отпустил какую-то безобидную шуточку в качестве приветствия для угрюмого владельца «Доли ангелов», в следующем кадре капитан кавалерии активно рассказывал Рагнвиндру про недавнее поручение, связанное с Фатуи, и при этом аккуратными глотками опустошил бокал любимого алкоголя…       А через несколько минут Кэйа подавился вином, стоило только послышаться такому родному, но несколько странному голосу:       — Твоё созвездие точно павлин, а не соловей? Отчего тогда твой голос такой мелодичный?       Альбериху потребовалась минута, чтобы как следует прокашляться и затем осторожно оторвать взгляд от столешницы. Дилюк очаровательно хмурился, не понимая, почему никакого ответа не последовало на его гениальный комплимент, и слегка качал головой, кусая губы. Глаза Рагнвиндра заметно потемнели и из ярко-алых стали практически бордовыми, а щёки покрылись лёгким румянцем.       — Что? — лишь смог выдавить Кэйа, недоверчиво поглядывая то на Дилюка, то на свой бокал вина. Последний капитан кавалерии в итоге осторожно отодвинул в сторону. Ну, а Рагнвиндр заметно приободрился, заулыбался столь радостно. Альбериху стало неловко от этой улыбки. Уж слишком давно он не видел её…       — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — внезапно продолжил Дилюк свои странные речи, из-за чего Кэйа вздрогнул и как-то испуганно уставился на мужчину. Продолжение ему как-то не очень хотелось слышать, но Рагнвиндр с уверенным видом договорил: — Нет? Тогда я загляну в твои… твой глаз ещё раз, и ты поверишь со второго взгляда!       Архонты, Кэйа не знал, чего ему сейчас хотелось больше: поскорее провалиться под землю и исчезнуть из этого мира или узнать, что будет дальше. Но, так как первый, самый заманчивый, вариант никак не сбывался, Альбериху оставалось лишь сидеть на месте и нервно кусать губы.       По-хорошему, нужно было что-то ответить, ведь лицо Дилюка заметно менялось с каждым мгновением: брови очаровательно сложились домиком, губы часто коротко дрожали, а на глазах, кажется, начинали наворачиваться слёзы.       — Во имя Барбатоса!.. Ты пьян? — наконец осознал капитан кавалерии. Алые щёки, заплетающийся язык и все эти странные фразы — можно было понять с самого начала, если бы Альберих не был настолько ошарашен от чужих слов!       — Я тебе не нравлюсь? — шмыгнул Дилюк в ответ, игнорируя вопрос мужчины. Кэйа тяжело вздохнул и воровато огляделся по сторонам — таверна была полна посетителей и до закрытия было чертовски далеко. А владелец заведения был готов с минуты на минуты расплакаться из-за того, что капитан кавалерии не отвечал на его пьяные попытки… Подкатить? Иначе, что это всё значит?       — Дилюк, Люк… Ради Архонтов, не надо так критично, ну ты что? — продолжая нервно поглядывать в сторону, Кэйа осторожно придвинулся ближе, опёрся локтями на барную стойку и с надеждой заглянул в глаза Рагнвиндра. Только бы тот пришёл в себя, как можно скорее, чтобы вся эта до жути комическая ситуация закончилась…       — Здесь и вправду так жарко? Или это всё из-за тебя? — не оправдав надежды Альбериха, Дилюк двинулся ему навстречу и нагло уложил свою ладонь поверх чужой, лежавшей на деревянной поверхности. Кажется, настроение мужчины катастрофически быстро сменялось с отчаянно грустного на страстно настойчивое.       — Боги, откуда ты нахватался всего… этого, — пробормотал Кэйа, хмурясь при виде чужой самодовольной улыбки, а после опуская взгляд ниже.       У Рагнвиндра всегда были невероятно горячие, временами даже обжигающие, руки. И раньше Кэйа даже пользовался этим нагло: зимой, когда в ладонях начинало покалывать от мороза, а варежки напрочь вымокли из-за снежков, Альберих мог спокойно греться в руках Дилюка, у которого перчатки практически всегда были сухими благодаря силам пиро…       Сейчас же эти горячие ладони лишь вызывали невероятное смущение, распаляли сознание капитана кавалерии. Кэйа, понимая, куда всё это могло зайти, осторожно убрал руку, отвёл взгляд и выдохнул взволнованно, ощущая, что и его щеки постепенно наливаются румянцем.       А Дилюк засопел то ли обиженно, то ли расстроенно, проворчал что-то себе под нос и вновь потянулся руками к Кэйе. Погладил плечо капитана кавалерии, повёл ладонью выше, дабы коснуться кончиками пальцев покрасневшей щёчки.       — Дилюк, что ты делаешь?       — Ты можешь подержать меня за руку? Я хочу рассказать всем вокруг, что меня трогал ангел.       Альбериху теперь самому захотелось разрыдаться. Все эти странные, но полные, казалось, нежности слова сводили Кэйю с ума. Столько времени прошло с тех пор, когда они с Рагнвиндром последний раз нормально разговаривали, без натянутой вежливости или резких фраз. Лишь короткие письма со столь знакомым шифром в начале показывали частичку их настоящих чувств друг к другу. Желание заботиться, помогать, продолжать общение…       — Почему мы так редко видимся? Я так скучаю… Без тебя грустно совсем там, — взгляд Дилюка полон тоски. Рагнвиндр тихо вздохнул, погладил вновь руку Альбериха и нахмурился как-то недовольно, будто ему не нравилось то положение, в котором они оба находились.       — Ты знаешь, мастер Дилюк. Прекрасно знаешь причину… — Кэйа тихо вздохнул, закусив губу и неловко краснея. Такие нежные, горячие прикосновения самого дорогого в жизни человека — как же Альберих по ним скучал.       — Нет, не понимаю! Я тебя простил, но ты всё равно не приходишь… Я тебя обидел? Что мне сделать, чтобы Кэйа меня простил? — Рагнвиндр как-то отчаянно сжал чужую ладонь и с упрямой надеждой заглянул в лицо Альбериха.       Губы Кэйи дрожали. Он не знал, что ответить, даже не представлял. Ему казалось, что всё это вот-вот закончится — Дилюк с минуты на минуту протрезвеет, вновь примет свой отрешённый хмурый вид и всё вернётся на прежнее место. Короткие письма, неловкие сухие диалоги, отчаянная забота друг о друге на расстоянии…       — Кэйа, я устал. Пойдём домой.       Рагнвиндр зевнул, потёр свободной рукой глаза и, нетерпеливо топчась на месте, стал ждать, когда Альберих хоть что-то скажет.       — Пойдём домой, Аделинда сегодня пироги утром пекла… Ты же любил пироги, я помню ведь. Пошли домой.       Как Кэйа мог отказать этим полным мольбы и надежды глазам, жалобному тону? И пусть он потом об этом пожалеет, но сейчас Альберих пойдёт вместе с Рагнвиндром.       — Пойдём, Люк.       Дилюк счастливо заурчал в ответ, просиял мгновенно и поспешно из-за барной стойки вышел. Кэйа еле успел подхватить того, закинуть тяжёлую руку мужчины на своё плечо, а затем повёл к выходу из таверны. На место бармена без лишних вопросов встал Чарльз — он мог лишь тихонько улыбаться и обслуживать оставшихся клиентов до самого закрытия. А на их вопросы о том, куда подевался хозяин таверны, бармен предпочитал загадочно молчать и продолжать разливать напитки по бокалам.       — Ты тако-ой красивый… Такой… — всю дорогу к винокурне Дилюк наглел в геометрической прогрессии. Выдавал невероятное количество комплиментов, как довольно неплохих и интересных, так и до невозможности нелепых. И не стеснялся при этом откровенно виснуть на Альберихе и обнимать его слишком уж близко и тесно. Огладить спину капитана кавалерии, опуститься неприлично ниже…       — Дилюк, полегче! Будешь себя так вести и дальше — я оставлю тебя здесь и уйду на винокурню один! — с тихим хохотом и ярким румянцем на щеках пригрозил Кэйа. К счастью, такое предупреждение сработало — Дилюк пробормотал что-то отчаянное и заметно присмирел до самой винокурни…       — Я говорил, как я тебя сильно люблю?.. — бормотал Рагнвиндр, сонно хмурясь и пытаясь найти Альбериха, сидящего рядом на постели.       — Раз двадцать за то время, пока мы шли домой, и ещё двадцать, пока я тащил тебя сюда и раздевал для сна, — улыбался Кэйа, а после, стоило раздаться чужому недовольному бурчанию, добавил: — Я тоже тебя люблю, огонёк.       Рагнвиндр сразу притих, наконец нашарил чужую ладонь и перед тем, как провалиться в крепкий сон, уточнил:       — Ты же никуда не уйдёшь?       — Не уйду…       — Вот и хорошо, — удовлетворённо промычал мужчина, сжал ладонь Альбериха крепче и засопел счастливо.       — Кто бы мог подумать… — выдохнул Кэйа устало, лёг рядом с мужчиной, погладил того напоследок по щеке нежно и осторожно прижался ближе к горячему телу.       Он так и не мог в полной мере осознать, что наутро Рагнвиндр никуда не исчезнет, они проснутся в крепких объятиях друг друга. И это будет не конец, а самое начало их счастливой истории.