Экстра 2
11 января 2023 г., 18:10
Пока некоторые из парней разбирают хореографию для выступления на премии, Хёнджин неотрывно пялится на своего парня. Кажется, он даже не моргает, вперив стеклянный взгляд в спину Феликса, который перед зеркалом раз за разом отрабатывает связку. Есть кое-что, что Хёнджина беспокоит. Не даёт покоя вот уже долгое время, отчего он периодически выпадает из реальности и выглядит при этом совершенно жутко. Ну, собственно, как и в этот момент.
— Ты его сейчас взглядом испепелишь, — Сынмин, который всё это время сидел рядом, кивает в сторону Феликса. — Надеюсь, вы всё решите мирно и мне не придётся вызывать катафалк.
Хёнджин только выдыхает чуть громче обычного, но на слова Сынмина не реагирует вообще. Тот закатывает глаза, понимая, что ничего из сказанного Хёнджин не услышал, поэтому решает действовать по-другому:
— Ты с ним переспать решил что ли?
Тихое: «Я уже», едва не слетает с губ Хёнджина на автомате, но он вовремя прикусывает язык. Сынмин об их отношениях ни слуху ни духу, только Чан с Минхо в курсе, чего до сих пор не скажешь об остальных в группе.
— Чё? — Хёнджин глупо хлопает глазами, осознав, что чуть не спалился совершенно по тупому. В его стиле, в общем-то говоря.
— А, так ты всё-таки слышишь, — ухмыляется Сынмин. — Я уж думал, совсем в свои фантазии провалился. Говорю, ты почему на Феликса так стрёмно пялишься? Не поделили что-то?
— Да не, всё в порядке. Я завис просто, устал, — отмахивается Хёнджин и с усилием проводит ладонью по лицу, сгоняя остатки наваждения.
Нихуя не всё в порядке.
Хёнджин нагло врёт и даже не собирается краснеть.
Вот это его «не всё в порядке» началось ещё с момента, как он с Феликсом снимался для журнала. Ну что может произойти на обычной фотосессии? Вдвоём они уже много раз были на съёмках. Эта тоже должна была пройти как обычно: покрутились перед фотографом, сменили образы, снова покрутились. А потом Хёнджина как по голове огрели. После очередной смены одежды Феликс из гримёрки вышел как чёртово божество. В чёрных широких джинсах, тяжёлых ботинках и, блять, кожаной куртке на голое тело, и только ремень перетягивал торс. Слегка небрежная укладка делала его образ ещё более дерзким, а пресс… Кхм, туда Хёнджин пытался не смотреть вообще. Получалось, правда, не очень. Особенно, когда Феликс поглядывал на Хёнджина потемневшим и властным взглядом, который был в его арсенале именно для таких образов.
Тогда-то Хёнджин и попрощался со своим рассудком и адекватностью. Если раньше при виде такого Феликса он хотел вытрахать из него всю душу, то теперь, неожиданно, захотелось поменяться ролями.
Хёнджин поначалу от этой мысли отмахивался. Ну, показалось может, просто секундная блажь. Только «блажь» давала о себе знать всё чаще и чаще, навязчиво скреблась на подкорке и игнорировать это становилось сложно. Именно по этой причине Хёнджин и зависал где-то в своих фантазиях, представляя, как Феликс его трахает, нашёптывает грязные словечки на ухо. Честное слово, аж мурашки по коже, а в штанах крепкий стояк из-за бурного воображения.
Но самому Феликсу он пока что ничего не говорил. Обдумывал, как всё преподнести так, чтобы тот не решил, что Хёнджин окончательно поехал крышей и ему пора брать отпуск. Да и времени на полноценные встречи сейчас нет. Множество выступлений в конце года и забитое расписание не даёт даже вздохнуть нормально, чего уже о свиданиях говорить.
— Эй, — Сынмин пихает Хёнджина локтём в бок, отчего тот дёргается и переводит тяжёлый взгляд прямо на ухмыляющееся лицо. — Воу-воу, не надо на меня так смотреть. Я просто хотел сообщить, что мы уходить собираемся, хватит витать в облаках.
— Мог бы и сразу сказать, чего руки распускаешь, — бурчит Хёнджин, собирая вещи в сумку. Сынмин только головой качает в ответ.
***
Когда отгремели почти все выступления и наступили рождественские выходные, Хёнджин всё для себя решает. Бороться с навязчивой мыслью смысла он не видит. Лучше попробовать, чем выносить себе мозг вечерами, а потом дрочить в ванной, пока за дверью Джисон орёт, что ему, вообще-то, тоже нужно в душ. Поймав взгляд Феликса, который с куском пиццы уселся на полу в гостиной их общаги, он кивает в сторону кухни, приглашая на разговор. Сегодня Чан всех позвал посидеть вместе, как в старые добрые, и отметить начало выходных. Потом ребята разъедутся к семьям или на кэмпинг, о котором Минхо не затыкался ни на секунду, так что сейчас отличное время, чтобы отдохнуть толпой. Феликс с улыбкой откладывает недоеденную пиццу, грозно зыркает на Чанбина, чтобы лапы свои не тянул к пепперони, и пытается пробраться в кухню через сидящих в кругу ребят. По пути он едва не наступает на протянутые ноги Чонина и, бросив ему почему-то по-английски: «Извини», наконец заходит в кухню. Нервно дёргающий ногой Хёнджин моментально заставляет его напрячься: — Джинни, что случилось? — убедившись что дверь закрыта, Феликс кладёт руки ему на плечи и чувствует ответное объятие. — Ничего такого, я кое о чём поговорить хотел. Хёнджин быстро чмокает его в щёку и садится на стул, продолжая дёргать ногой. Сведя брови, Феликс сканирует его взглядом. Допытываться бесполезно, это он выучил уже очень-очень давно: Хёнджин сейчас с мыслями соберётся и сам всё расскажет. Так что Феликс просто наливает себе стакан воды и опирается бёдрами на столешницу. — Я тут решил, какой подарок хочу на Рождество, — наконец произносит Хёнджин. — Надеюсь ничего незаконного? А то ты ведёшь себя странно, — улыбается Феликс, поглаживая пальцем стакан. Хёнджин мотает головой, вдыхает и выдыхает несколько раз, глядя в пол. Резко подняв голову, он выдаёт: — Трахни меня. Феликс моментально давится водой, которую пил в этот момент. Вот такого пожелания он точно не ожидал. Одежда для Кками, какие-то краски может или на худой конец «Лего», которым так увлекается сам Феликс, но побыть снизу? Воу. В голове не укладывается. Пока он громко кашляет, Хёнджин снова начинает нервничать и с силой закусывает губу. — Что, прости? — хрипит Феликс. — Ну, я хочу, чтобы ты меня трахнул, — взгляд Хёнджина бегает по посуде, светлой мебели, цветку на полке. По чём угодно, кроме своего парня. Стесняется что ли? — Это я услышал. Хочу понять, с чего такое желание, — Феликс вытирает выступившие от кашля слёзы и усаживается рядом, потому что ноги отказываются держать после такой внезапной просьбы. — Ну, э-э-э… Я тут подумал, может что-то новенькое попробуем. Да и ты весь такой… такой… — не подобрав слов, Хёнджин машет руками, которые ловит Феликс и сжимает, успокаивая. — Тихо ты, не нервничай, — улыбается он, пока в голове царит полнейший ахуй. — Давай разберёмся, потому что я понял примерно нихуя. Хёнджин вздыхает, прикрывая глаза. Он-то ожидал, что до Феликса сразу всё дойдёт и тот согласится, а тут объяснять приходится. Хочется сквозь землю провалиться от неловкости. Хотя, казалось бы, чего они только не обсуждали, чего только не пробовали, но до вопроса смены ролей не доходило. Просто как-то так повелось, что Феликс всегда был снизу и их это устраивало. Но Хёнджин знал, что тот запросто мог быть и верхним: Феликс однажды признался, что был такой опыт. — Я хочу попробовать, хочу, чтобы твой член был внутри меня, — на одном дыхании тараторит Хёнджин. — Где внутри? — Феликс прекращает поглаживать чужие пальцы и выгибает бровь. Хоть мозг и отказывается воспринимать происходящее, но сама идея привлекательна. Только просто так сдаваться не хочется. — В… Там, — вырвав руку, Хёнджин указывает на свою пятую точку, а после закрывает лицо ладонью и отчаянно шепчет: — Ликси, ну не тупи! По лицу Феликса расползается хитрая улыбка, а взгляд опускается в район Хёнджиновой задницы, которая разместилась на стуле. Прищурив глаза, он проводит языком по губе и хрипло произносит: — Окей, договорились, детка. — Детка? — в голосе Хёнджина сквозит растерянность, которая тут же перерастает в лёгкое, но несерьёзное возмущение: — Я просил поменяться ролями, а не доминировать надо мной. — Ну что ты, я не пытался, — хмыкает Феликс. Но, как только он замечает, что Хёнджин собирается встать, его лицо в ту же секунду становится безэмоциональным. Вот только за этой маской чувствуется внутренняя сила, от которой невольно дрожат коленки. И этот чёртов взгляд, будто глаза становятся ещё темнее и затягивают как чёрная дыра. — Сядь. Бархатный голос Феликса вибрирующей волной проносится Хёнджину по позвоночнику, оседает горячими крупицами внизу живота и припечатывает к стулу. Голова моментально пустеет, а рот наполняется слюной. Снова облизнувшись, Феликс наклоняется к оцепеневшему, словно под гипнозом, Хёнджину. Он останавливается в нескольких сантиметрах от его губ и выдыхает горячий воздух, пока пальцем невесомо проводит по линии челюсти. Хёнджин тяжело сглатывает. — Знаешь, Джинни, мне очень нравится твоя идея, — шепчет Феликс, ещё немного приближаясь к приоткрытым губам. — Чёрт, — выдыхает Хёнджин, сжав кулаки, — ещё секунда и я наплюю, что парни прямо за дверью. Феликс ведёт пальцами по гладкой скуле. Его слишком сильно заводит эта ситуация, хочется сорвать всю мешающую одежду прямо сейчас. Даже звуки, что слышались из гостиной, будто пропали. Перед глазами только идеальное лицо Хёнджина и поблёскивающие влажные губы. Сейчас бы впиться в них, укусить. Феликс снова немного наклоняется. Дверь в кухню с грохотом распахивается. Наваждение резко рассыпается и Феликс в испуге отшатывается, пока Хёнджин ошарашенно оглядывается в сторону источника звука. — А-а-а… — посреди кухни замирает обалдевший Джисон. — А вы… Чё? — он смотрит то на Хёнджина, то на Феликса, пытаясь понять чему вообще сейчас стал свидетелем. — Вы целоваться собирались? Хёнджину кажется, что температура резко упала. Даже в ногах похолодело. Но он внезапно осознаёт, что это не из-за испуга, а из-за того, что их прервали. Ему хочется открутить Джисону голову. Хёнджин окатывает его ледяным взглядом, дёргая щекой. Какого хера он так не вовремя-то? — А ты не завидуй, Джи. Тебе мои поцелуи не перепадают, — глухо смеётся Феликс, намекая на пристрастие Джисона от всех ухватить по поцелуйчику. Хёнджин в его голосе улавливает лёгкую нервозность. — Джинни соринка в глаз попала, я помогал вытащить, — Феликс проводит пальцем по уголку глаза Хёнджина. — Да вот же она! — Ага, так колола, что сил не было, — загробным голосом цедит Хёнджин. Джисон моргает пару раз, приоткрыв рот. А потом ярко улыбается и хитренько тянет: — Жаль-жаль. Я-то надеялся вы когда-нибудь сделаете это. Так взглядами пожираете друг друга, что я уже задолбался наблюдать и всё ждал, когда ж вы трахаться начнёте. — Кто начнёт трахаться? — в кухню вплывает Минхо. — Эти двое что ли? Хёнджин тяжело вздыхает, еле сдерживая себя от того, чтобы не запустить в Джисона кружку, стоящую на столе рядом. Теперь ещё и Минхо припёрся, который вообще-то в курсе, что Хёнджин с Феликсом вместе. Но он не должен спалить, ведь и сам тут грешен. Остаётся только надеяться, что его «грех» не придёт сюда, делая ситуацию ещё более неловкой. — Да не, они ж подружки. Косички друг дружке плетут, — машет рукой Минхо, пока топает к холодильнику. — Ну или плели, пока наш Хённи не придумал отрезать волосы, — достав пачку сока, Минхо хлопает дверцей и поворачивается с идиотской улыбкой: — Не скинешь больше косы, Рапунцель. Феликс закатывает глаза, а Хёнджин невольно запускает пальцы в свою стриженную макушку. — Отрастут, — бурчит он. — Пойдём Джинни, а то там всю пиццу сожрут, — Феликс тянет Хёнджина за собой в гостиную. Когда они уходят, Джисон строит грустную мину. — Ну блин, а я уже сам с собой ставки делать начал, переспят они или нет, — расстроенно бормочет он и тоже уходит. Минхо лишь тихонько хмыкает, отпивая сок прямо из пачки.***
На Рождество Хёнджин укатил к родителям. Пока он там наслаждался домашней обстановкой, хомячил праздничную говядину и тискал Кками, Феликс тусовался с Чанбином. Но в свободное время всё думал о предложении Хёнджина. Сначала он ошалел от внезапности, но потом так загорелся идеей, что места себе не находил, ожидая возвращения своего парня. Феликс представлял как именно он бы взял Хёнджина. Что бы ему говорил, какие позы они бы испробовали. К концу дня, когда тот возвращался, Феликс уже готов был на стенку лезть от нетерпения. Он даже строчил Хёнджину похабные сообщения в какао и моментами порывался скинуть нюдсы. Чёрт его знает, что вообще удержало Феликса от дикпика в их диалоге. Не то чтобы откровенные фотки были чем-то непривычным для них, вовсе нет, но сейчас хотелось обойтись без этого. Всё же, это новый этап в их отношениях. Новый уровень доверия и всё такое. Нужно отнестись со всей серьёзностью, а не член фоткать. Примерно так и думал сидящий на кровати Феликс, пока его телефон не пиликнул, оповещая о новом сообщении. Смахнув блокировку, он открывает какао и тут же стискивает челюсти. С тихим рыком Феликс зажмуривается и пару раз стукается затылком об стенку. На весь экран красуется фото Хёнджина. Он сделал снимок в ванной и, судя по всему, сразу после душа. Лица не видно, только рельефный торс с капельками воды и белое полотенце, завязанное на бёдрах, край которого Хёнджин оттягивает большим пальцем. «Какая же ты сука, Джинни», проносится в мыслях Феликса, пока он сжимает свой пах. В этот же момент по общаге разносится трель дверного звонка. На пороге Феликс видит Хёнджина, который, прикусив губу, медленно обводит его взглядом. Он делает шаг вперёд и, как только дверь закрывается, сразу же толкает Феликса к стене, вжимая в неё со всей дури. Рваный выдох вырывается из груди. — Здесь никого? — горячий шёпот обжигает Феликсову шею, пока Хёнджин ведёт по ней кончиком носа. — Абсолютно, — Феликс сжимает его задницу, резко притягивая ближе. Хёнджин большим пальцем слегка оттягивает губу Феликса, в очередной раз поражаясь её мягкости, и сокращает расстояние. Этого поцелуя он так долго ждал. Ненасытного, жадного и сжигающего дотла. Впутав пальцы в тёмные пряди, Хёнджин еле слышно стонет в поцелуй. Он даже не сразу понимает, как Феликс ловко меняет их местами. Теперь к стене прижат сам Хёнджин. — Помнится, сегодня веду я, — с лёгкой ухмылкой тянет Феликс. С тихим смешком Хёнджин откидывает голову назад и прикрывает глаза. — Да, привычка, — он облизывает губу, пока Феликс в очередной раз подвисает из-за этого действия. — Но это не значит, что я стану совсем уж покорным. — На меньшее я и не рассчитывал. Схватив Феликса за руку, Хёнджин быстро идёт в сторону его спальни. Там, как обычно, горит только ночник и гирлянда над столом, обрамляющая мягким жёлтым светом картину с ромашками в их руках. Приятный полумрак делает обстановку интимнее, а желания, бурлящие внутри, ещё ощутимее. — Понравился мой сюрприз? — хрипло выдыхает Хёнджин, пока Феликс теснит его к кровати, запуская руки под футболку. — О, ты не представляешь насколько, — он слегка прикусывает нежную кожу шеи. — Думал, взорвусь к чертям от одной только фотки. Усевшись на кровати, Хёнджин широко разводит ноги и тянет Феликса, чтобы тот мог встать между них. Он задирает его футболку и сразу же касается губами горячей кожи. Прокладывая дорожки из влажных поцелуев, Хёнджин судорожно расстёгивает ремень и стягивает джинсы до бёдер. В момент, когда он щекой потирается о стоящий член через ткань белья, Феликс несдержанно рычит. — Блять, как же я скучал, Ликси, — шепчет Хёнджин, стягивая чужие боксеры. — Знаю, Джинни, я тоже, — Феликс неосознанно подаётся бёдрами вперёд, отчего влажная головка проскальзывает по губам напротив. Это движение заставляет Хёнджина глухо простонать. Кипучее возбуждение застилает разум, делает дыхание тяжелее, выбивает из головы все мысли. Господи, как же он всё-таки соскучился. Хёнджин медленно поднимает глаза наверх. Неторопливо облизывает губы. Феликс, негромко хмыкнув, выгибает бровь и поглаживает мягкую щёку пальцем. Легонько так, ненавязчиво. Он всё говорит одним взглядом, в котором черти пляшут. И Хёнджин этот взгляд отлично понимает. С тихим стоном, он нетерпеливо проводит языком по всей длине члена, а после вбирает сразу половину, плотно сжав губы. Феликс в этот момент едва не прощается с рассудком. Блять, как же охуительно смотрится Хёнджин с его членом во рту. Он сильнее толкается вперёд, сжав мягкие Хёнджиновы волосы в кулаке и слыша очередной стон. По телу разносятся электрические импульсы. Феликс стискивает челюсти и молит всех богов, чтобы тут же не кончить. Он снова подаётся вперёд. Ещё и ещё. Наращивая темп и буквально трахая рот Хёнджина, который только поощряет все действия, расслабляя глотку и негромко мыча. Феликс кладёт свободную ладонь на чужой подбородок и не сильно стискивает пальцы. Этот контроль сводит с ума. — Блядство, Джинни, — рычит он сквозь зубы и резко выходит из горячего рта. — Я же так кончу. Ещё не время. Опрокинув Хёнджина на кровать, Феликс нависает сверху и вовлекает его в развязный поцелуй. Собственный вкус только сильнее возбуждает. Спустившись дорожкой поцелуев по шее, он внезапно натыкается на футболку и злится на свою непредусмотрительность. Какого хера Хёнджин всё ещё одет? Но просто так раздевать его Феликс не хочет. Он поднимается на коленях, расставленных по сторонам от бедёр, и, глядя сверху вниз, низко тянет: — Снимай с себя всё, — каждое слово обжигающей волной прокатывается по собственному горлу, по груди, вниз к животу, сворачивая тугой узел возбуждения ещё сильнее. Ослушаться Хёнджин не в силах. Этот невозможный голос каждый раз срывает все тормоза, а сейчас, когда в нём сквозят властные нотки, хочется подчиниться каждому слову. Поэтому Хёнджин дрожащими руками быстро стягивает с себя вещи и откидывает их куда-то в сторону. — На живот, Джинни, — обманчиво ласково шепчет Феликс. Как же заводит этот бархатный тембр. Как же хочется утонуть в его сладкой патоке. Прикрыв глаза, Хёнджин рвано выдыхает и переворачивается. Такая сторона Феликса для него полная неизвестность. Тот не показывал открыто, что может быть таким всецело контролирующим, и лишь изредка проскакивали намёки на его «второе я». А сейчас оно целиком вырвалось на свободу. Хёнджину это нравится до дрожи. Феликс невесомо проводит ладонью вдоль его позвоночника, а после звонко шлёпает по крепкой ягодице, оставляя красный след. В ответ слышится сдавленный стон. Но, отнюдь не болезненный. — Оу, так тебе такое по душе? — наклонившись, Феликс ведёт кончиком носа по уху Хёнджина. — С-сам не ожидал, — хрипит Хёнджин. Лёгким нажатием на поясницу, Феликс вынуждает Хёнджина прогнуться в спине. Он подхватывает бёдра, поднимая их выше, и замирает, глядя на открывшуюся прямо перед ним картину. Феликса завораживает то, что он видит. Такой Хёнджин, каким ещё никто его не видел. Тяжело сглотнув, Феликс мягко оглаживает ягодицы, оставляет лёгкие поцелуи и ловит ответный трепет. Хёнджину немного неловко, но возбуждение и доверие своему парню заглушают это чувство. Как будто в трансе, Феликс проводит пальцем по сжатому колечку мышц, а после, практически не отдавая себе отчёта, аккуратно целует и мажет языком. Плавит. Как же его, блять, плавит. В голове звенит пустота, а перед глазами только он. Хёнджин, из груди которого от неожиданности вырывается звонкий стон. А затем ещё один, когда Феликс ладонью обхватывает его член. Толкаясь языком внутрь, он мягко водит по члену и слегка сжимает головку. Хёнджину кажется, что сейчас он просто сойдёт с ума. Неизвестные до этого момента ощущения накрывают, заставляют подаваться Феликсу навстречу. Феликс ненадолго прерывается. Но только для того, чтобы найти под подушкой тюбик смазки и разогреть её на пальцах. — Сейчас может быть неприятно, — сипло произносит он. — Я постараюсь тебя отвлечь. — Я готовился, — голос Хёнджина дрожит. Он что? Феликс беззвучно ругается в удивлении, а после аккуратно вводит палец. Тот действительно проходит легко. Чёрт подери этого Хёнджина! — Блять, ты меня с ума сведёшь, — прикрыв глаза, Феликс опирается лбом в Хёнджинову поясницу и переводит дыхание. Он не ожидал такого. Думал, что всё сделает сам, ведь Хёнджин никогда не был снизу и ему может потребоваться помощь. Но нет. — Малыш, я тебя столько раз растягивал, — усмехается Хёнджин. — Думаешь, с собой не справлюсь? А теперь давай, — он призывно ведёт бёдрами. Выдохнув сквозь зубы, Феликс льёт ещё смазки. Чтобы быть точно уверенным в комфорте, он ещё немного подготавливает парня, который в нетерпении подаётся назад и скулит в подушку. Хоть тот и растягивал себя, но лучше подстраховаться. Когда он заканчивает, снова просит Хёнджина перевернуться и поднимается влажными поцелуями по торсу, чувствуя чужие пальцы в своих волосах. Прикусив плечо напоследок, Феликс быстро раскатывает презерватив по своему члену и легко толкается. Внутри Хёнджина горячо, узко и настолько крышесносно, что приходится с силой закусить губу, чтобы остаться в реальности. Хёнджин морщится из-за непривычных ощущений. Заметив это, Феликс гладит его волосы, шепчет на ухо что-то успокаивающее, бессвязное. Целует шею, щёки, губы. До тех пор, пока Хёнджин не расслабляется, отвечая на поцелуй. Феликс плавно толкается на пробу. Раз, другой. А после выпрямляется, стоя на коленях и оглядывая Хёнджина под собой. Господи, как же он сейчас красив. Феликсу хочется выжечь на сетчатке эту картину и плевать, что она будет последней, что он вообще увидит. Эта тяжело вздымающаяся грудь, приоткрытые влажные губы, глаза, что блестят в полумраке. Какое-то блядское наваждение. А осознание того, что Феликс внутри него, просто добивает окончательно. — Чёрт, блять, как же в тебе хорошо, — сбито шепчет он. А Хёнджину окончательно сносит крышу, когда он оглядывает Феликса. Он прямо над ним, стоит на коленях в спущенных джинсах и зачёсывает волосы назад. По его виску скатывается капелька пота, пока он рассматривает самого Хёнджина из-под полуопущенных век. Какое-то сумасшествие. Феликс подхватывает чужие длинные ноги, укладывая одну себе на плечо, а вторую на сгиб локтя. Не удержавшись, он целует его колено и снова толкается; на этот раз сильнее, отчего Хёнджин протяжно стонет. Зарычав, Феликс впивается пальцами в чужое бедро и срывается. Кажется, будто в комнате нечем дышать. Жарко, чертовски жарко. И непонятно почему: то ли кондиционер отключился, то ли кровь превратилась в лаву от сумасшедшего возбуждения. Разносятся шлепки кожи о кожу, хриплые стоны в унисон и звон пряжки на джинсах, которые Феликс с себя так и не снял. Он что-то шепчет в исступлении, матерится как всегда, пока Хёнджин откидывает голову и цепляется за Феликса. Подаётся ему навстречу, пытается поспевать. Перекинув вторую ногу на своё плечо, Феликс впивается зубами в мягкое бедро, ещё ускоряется, толкаясь глубже, чем до этого. Хёнджин крупно вздрагивает от наслаждения. Он тянется к своему члену, но Феликс тут же отбрасывает его руку. — Не смей, — глубокий голос проникает Хёнджину под кожу, переворачивает всё к ебеням. Хёнджин послушно убирает руки, с силой сжимает подушку под головой и бросает затуманенный взгляд из-под полуприкрытых век. Облизнувшись, он закусывает губу. Но это ничуть не сдерживает рвущие хриплые стоны. Особенно, когда Феликс обхватывает его член и подстраивает движения под ритм. Долго продержаться невозможно. Это просто нереально, когда настолько всё сводит с ума. Хриплый шёпот, сжимающиеся пальцы на головке, ритмичные глубокие толчки. На особо резком Хёнджин с громким стоном вздрагивает и кончает, испачкав руку Феликса и собственный живот. А сам Феликс, глядя прямо ему в глаза, широко проводит языком, слизывая с пальцев сперму. Если бы Хёнджин уже не кончил, он сделал бы это прямо сейчас. Толкнувшись ещё несколько раз, Феликс кончает следом и валится на грудь Хёнджина, который обнимает дрожащими руками. Когда дыхание приходит в норму, Феликс выбрасывает презерватив и, наконец-то, снимает с себя джинсы. Сцапав с тумбочки салфетки, он аккуратно стирает остатки спермы, попутно целуя Хёнджинов живот. Феликс немного теряется, когда слышит тихий смех: — Ты чего? — Ты где такой темперамент прятал, ангелочек мой? — на лице Хёнджина красуется довольная лыба. Пульнув в него упаковкой салфеток, Феликс закрывает лицо ладонью, пытаясь скрыть румянец. — А с тобой будто по-другому можно, — бурчит он из-под ладошки, а после резко поворачивается: — Сам довёл! Хёнджин посмеивается и тянет Феликса к себе, который укладывает голову ему на плечо, а ногу на бёдра. До сих пор его любимая поза. Запустив пальцы в растрёпанные волосы, Хёнджин целует Феликсову макушку и произносит: — Готов доводить и дальше, — он поглаживает мягкие прядки. — Мне понравилось. Давай меняться иногда? — Иногда? — весело хмыкает Феликс. — Ну знаешь, меня не предупредили, что поясница отваливаться будет. А я тут вообще-то звезда танцпола. Громко рассмеявшись, Феликс несильно пихает Хёнджина в бок. А тот прижимает к себе ещё крепче. — Слушай, тебе каждый раз так больно потом? — Хёнджин хмурится, ему неприятно осознавать, что могут быть такие последствия. Но его заботит вовсе не своя спина. — Нет, конечно. Но бывало, чего уж скрывать, — пару раз чмокнув грудь, отвечает Феликс. — Всё в порядке, не переживай, Джинни. Тёплая ванна отлично помогает. Это успокаивает Хёнджина. Он испугался, что Феликс каждый раз терпел болезненные ощущения, после их встреч. — Говори, если что, — тихо шепчет он. Кивнув с лёгкой улыбкой, Феликс сжимает его в объятиях, а потом вскакивает, кое-что вспомнив. Он оставляет недоумённого Хёнджина и роется в шкафу. Где-то тут должна быть коробка. Её удаётся найти под завалами футболок у самой стенки. Схватив коробку, Феликс тут же прячет её за спиной и с хитрой миной медленно возвращается к Хёнджину. — И что там? — приняв полулежачее положение, Хёнджин пытается заглянуть за Феликса. Тот усаживается на край кровати и довольно выдаёт: — Во-первых, поздравляю с лишением девственности, — по коленке моментально прилетает шлепок от ржущего Хёнджина. — Во-вторых, с Рождеством. Феликс протягивает продолговатую коробку, упакованную в красную бумагу с белой ленточкой. В глазах напротив загорается интерес. Хёнджин принимает подарок и аккуратно снимает упаковку. Когда бумаги не остаётся, он замирает. — Ликси. Я тебя люблю. Коробка с дорогими акварельными кистями отставляется в сторону, а Хёнджин крепко прижимает к себе Феликса. Ему безумно приятно, что тот настолько внимателен. Когда-то заметил, как Хёнджин рассматривал именно эти кисти, но так и не купил, хоть и очень хотелось. А теперь Феликс исполнил его маленькое желание. — А я идиот, кажется, — бормочет Хёнджин куда-то в шею. — Так летел к тебе, что забыл твой подарок в общаге. — Ну и чёрт с ним, потом подаришь, — шепчет Феликс, вдыхая цветочный аромат духов. — Главное, что ты сам здесь. Хёнджин принимается выцеловывать плечо в мелких веснушках, пока сам Феликс хихикает от лёгкой щекотки. Он тоже так считает, но с небольшой поправкой. Главное, что они оба здесь. Рядом друг с другом.
Примечания:
Нет, ну серьёзно, блин! Вы вообще видели эти их фотки из «Космополитан»?...
