One simple wish

      — Л-ликси… — срывающимся шёпотом произносит Хёнджин.       В полутьме комнаты он сидит на кровати, широко расставив ноги. Пальцы вплетает в волосы Феликса, пока тот с негромкими постанываниями плавно движет головой, заглатывая член. Хёнджин мягко подаётся бёдрами навстречу. Тягучее удовольствие растекается по венам, накрывает без остатка.       Снова Феликс. Снова спровоцировал прямо во время выступления. Решил отыграться за тот срыв Хёнджина, когда он в танце прижался к его заднице, недвусмысленно намекая о своей симпатии. Феликс при каждом удобном случае творил чёрти что. То взглядом окидывал пожирающим, то игриво прикасался, то шептал на ухо своим невозможным голосом такие вещи, от которых внутри всё к ебеням переворачивалось. В этот раз новая песня, новый танец, а он не упустил момент. Когда встал позади Хёнджина, обвил руками и, незаметно для остальных зарывшись носом в его волосы, произнёс тихо: «Хочу тебя пиздец».       И отстранился.       А Хёнджин до самого дома места себе находил. От Феликса крыло. От такого Феликса, в котором демонов больше, чем ангелов. Такого, каким Хёнджин его себе никогда не представлял и даже не мог представить в принципе. Лишь только с началом их отношений начал понимать, сколько сюрпризов в нём таится. Феликс, оказывается, не белый и пушистый. Он дерзкий. Провоцирующий. Горячий, как само адово пекло и в состоянии довести до исступления и сладкой истомы, не прилагая особых усилий. А может, всё дело в самом Хёнджине. Ведь таким Феликс предстаёт только для него.       Хёнджин даже не подумал отпустить его в свою общагу. Сразу к себе увёл, ведь точно знал: Чан уйдёт к Минхо, Джисон вырубится моментально, а Чанбину вообще не до них — нужно заглянуть в студию.       Феликс ведёт по бёдрам раскрытыми ладонями и неотрывно смотрит в глаза, проводя языком по головке. Именно так, как нравится Хёнджину.       — Боже, Ликси… Не останавливайся…       Хёнджин аккуратно давит на затылок, а Феликс, ничуть не сопротивляясь, медленно пропускает член до самого горла. Негромко стонет, запуская пронизывающее удовольствие, что волной расходится по телу Хёнджина. Тот сжимает пальцы в волосах чуть крепче. Плавно толкается вперёд, закусив губу. Феликс его с ума сведёт. Когда-нибудь точно заставит свихнуться окончательно. Ведь это сладкое чувство, что сейчас накрывает с головой, не может оставить равнодушным.       Ведь это его Феликс.       Тот, которым его видит только Хёнджин и больше никто на этом свете. И он не допустит, чтобы кто-то ещё смог увидеть Феликса таким. До безумия возбуждающим, дарящим наслаждение и сносящим все тормоза к чёртовой матери.       Феликс мягко выпускает член изо рта и облизывается с лёгкой ухмылкой. Не отрывая взгляда, только глаза в глаза. Ими можно сказать больше, чем действиями или даже словами. И прямо сейчас на дне зрачков ярко светится: «Хочу». Хёнджин знает, что это «хочу» означает не только физическое удовольствие. Это ещё и в моральном смысле. Он хочет быть рядом, дарить тепло, заботу и любовь. Всё то, что Хёнджину так необходимо.       Слегка дрожащими пальцами Феликс расстёгивает оставшиеся пуговицы на рубашке Хёнджина. Проводит ладонями по груди и, приподявшись на коленях, тянется к нему. Замирает прямо напротив губ, смешивая их тяжёлое дыхание.       — И почему же ты остановился, малыш? — тихо шепчет Хёнджин.       — Любуюсь. Ты сегодня был слишком горячий, — Феликс легонько касается его кончиком носа.       — Только сегодня?       — Всегда.       С негромким стоном Хёнджин впивается в его губы. Чувствует свой собственный вкус на них, но это только сильнее распаляет. Он прижимает Феликса ближе. Целует ненасытно и жадно, как будто тот сейчас исчезнет. Но нет. Феликс никуда не девается и отвечает с такой же страстью. Хёнджин непослушными пальцами снимает его ремень, борется с тугой пуговицей на брюках, судорожно расстёгивает рубашку и отбрасывает в сторону. А Феликс, с трудом оторвавшись от Хёнджина, стягивает с себя остатки одежды и усаживается на его бёдра. Упругие ягодицы тут же оказываются сжаты горячими ладонями. Выгнувшись в спине, Феликс проводит кончиком носа по шее, влажными губами касается мочки и хрипло стонет, вызывая у Хёнджина мелкую дрожь. Тот пальцами зарывается в его волосах, прижимает ближе к себе. Чтобы кожа к коже, чтобы слиться в одно целое и не разделяться никогда.       Хёнджин давно понял, что без Феликса он никуда. Все мечты, цели, карьера важны для него. Но они лишатся смысла, если Феликс не с ним. Только так он ощущает, что всё на своих местах. Что всё играет яркими красками. Каждый чёртов раз, когда они вместе, даже если просто сидят рядом, Хёнджин захлёбывается в своих эмоциях. Ему всегда мало. Он жадный.       Вслепую пошарив рукой по кровати, Хёнджин цепляет тюбик лубриканта. Выдавливает немного, разогревает и аккуратно подготавливает Феликса. Тот принимает с восторгом в глазах, с внутренним жаром. Шепчет на ухо что-то бессвязное, отчаянно цепляется за плечи. Феликс пускает Хёнджина не только в своё тело, он доверяет ему и свою душу. Открывает её нараспашку, чтобы тот поселился в ней и никуда не уходил. Он никогда не думал даже, что сможет настолько сильно прикипеть к кому-либо. Хёнджин был его другом, а стал чем-то большим.       Гораздо большим.       — Хватит, — хрипит Феликс. — Я готов.       Он приподнимается немного и, заводя руку за спину, направляет в себя член. Но его тут же останавливают:       — Подожди, — со смешком произносит Хёнджин. — Смазка.       Феликс про неё даже не подумал. Слишком уж сильно хочется поскорее ощутить Хёнджина внутри себя. Но терпеливо ждёт, целуя Хёнджинову шею и немного оттягивая пряди волос, пока тот размазывает лубрикант по всей длине, постанывая. Феликсу этот звук разносится по всему телу, заставляет огненной лавой кипеть кровь. Он едва не лишается рассудка, когда слышит бархатное:       — Давай, малыш.       Плавно опускаясь на член, Феликс запрокидывает голову и впивается пальцами в плечи Хёнджина, чья кожа опаляет. Он даже не даёт себе времени привыкнуть: сразу начинает двигаться.       Хёнджин крепко обнимает его за талию, лбом прижимается к плечу и быстро подстраивается под неспешный ритм. Руки Феликса беспорядочно мечутся по спине, оставляя лёгкие следы от ногтей. Острое наслаждение перекрывает дыхание. Вырывается хриплыми стонами в унисон.       С тихим рыком, Хёнджин опрокидывает Феликса на кровать, не отрываясь от его влажных губ. Феликс скрещивает ноги на его талии, с силой прижимая к себе. Хёнджин входит сразу же. Одним плавным, но чертовски глубоким толчком. Он не наращивает темп, двигается всё так же медленно. Пронизывающе и остро. Так, чтобы чувствовать абсолютно каждое мгновение близости. Феликс крепко обнимает его, утыкается носом в плечо и тихонько всхлипывает. Хёнджина много. Так много, но в то же время мало, и Феликс теряется в своих ощущениях. Плывёт где-то в темноте, что озаряется вспышками удовольствия от плавящих толчков. От поцелуев в шею. От хриплых стонов на ухо. Хёнджина много. Но так мало. Хочется насовсем врасти в него, стать единым организмом.       — Ликси, мой… Ликси, — сбито шепчет Хёнджин.       Феликс не выдерживает. Вцепившись зубами в плечо, он протяжно стонет и теряет связь с реальностью. Только приятная тяжесть тела Хёнджина становится спасительной соломинкой, что не даёт ему уплыть окончательно. Иногда Феликсу кажется, будто Хёнджин тот самый якорь, который держит его и в обычной жизни, не даёт сходить с ума от переживаний и трудностей. Ему даже страшно становится от того, насколько сильно он его любит. И сейчас Феликс всё продолжает обнимать, не даёт отстраниться. Утягивает за собой. На особо глубоком толчке, Хёнджин вздрагивает и, зажмурившись, заканчивает вслед за Феликсом.       Так и не выходя, Хёнджин прислоняется лбом ко лбу и пальцами гладит влажные от слёз щёки. От тёплой нежности, что расплывается в груди, сжимается сердце.       — Ты плакал, малыш? — шепчет, едва касаясь губ Феликса.       — Я… Наверное, — слышится тихий ответ. — Эмоции.       — Надеюсь, хорошие?       Хёнджин слегка приподнимается, глядя в блестящие глаза.       — С тобой только самые лучшие, — улыбается Феликс, а после хмыкает: — Выходи давай. Присохнешь ещё ко мне.       Со смешком Хёнджин встаёт и тянется за салфетками.       — Ах ты! Джинни! В меня кончил, зараза, — прикрыв глаза, Феликс делает вид, что злится. — Сам всё вымывать будешь.       Но Хёнджину ни капельки не страшно, ведь довольная улыбка напротив говорит сама за себя. Поэтому он ложится, укладывая голову на плечо Феликса, и ласково поглаживает кончиками пальцев его живот.       — Хорошо. Сделаю всё, что скажешь.       — Прям всё?       — Всё.       Феликс ненадолго замолкает. Хочется просить, чтобы Хёнджин никогда не уходил. Чтобы всегда оставался рядом. Успокаивал, когда необходимо, освещал каждый день своей яркой улыбкой. Перебирал его волосы и шептал такое родное: «Ликси». Но не просит. Феликс знает, что всё так и будет, он уверен в Хёнджине как ни в ком другом. Поэтому отвечает лукаво:       — Тогда неси меня в душ. И гелем хочу твоим помыться. Тем, что цветами пахнет.       Да хоть тысячу таких гелей. Пустяк.       Хёнджин отдаст ему что угодно.