Поттер в Мистик Фоллс

      Довольно мрачная, но просторная комната была полностью заполнена полупустыми стеллажами с книгами, обернутыми в старые потертые обложки. Большие окна, прикрытые тяжелыми шторами, не пропускали достаточно света, чтобы осветить все пространство. Поэтому черноволосая девушка собирала нужные ей книги со свечой в левой руке. Она складывала их в висящий у нее на плече рюкзак из черной кожи со множеством застежек и маленьких кармашков. Книги, попадая в главный открытый отсек, исчезали без следа в этой безразмерной сумке. Волшебница, а девушка была именно ей, — даже если кто-то скажет, что она самая сильная ведьма столетия, это не будет преувеличением, — собиралась впопыхах. На ней была надета шерстяная туника темно синего цвета с широкими лямками, которые спадали с ее тонких плеч. Лосины ниже колен были в тон, как и новые удобные кроссовки черного цвета с белыми черепками на боковой части. Непослушные волосы были распущены и постоянно лезли в глаза и рот, и девушка уже задолбалась сдувать их в сторону.       — Это тоже лучше взять, кровавые ритуалы лишними не будут, — я тихо бормотала себе под нос, читая названия фолиантов семейства Блэк, наследницей которого я стала. Сейчас передо мной стояла задача собрать всего полезного и побольше. Задумка моя сумасшедшая и явно попахивает дуркой, но как говорил один знакомый зельевар — гриффиндор — это диагноз. Даже если ты алознаменная лишь наполовину. А я еще и Поттер — адская смесь, здравый смысл тут даже под микроскопом не разглядеть.       В мою сумку отправлялись книги по ритуалам, различные справочники, классификации темных существ и вообще почти все, что, как я считала, могло бы мне помочь в дальнейшей жизни. Я даже закинула кулинарную книгу, которая каким-то боком затесалась в раздел с книгами о жертвоприношениях. Да, я не брезговала даже такими темными книгами — прошли те времена, когда я отвергала все что хоть как-то относилось к запрещенной магии. Не сказать, что это принятие произошло за один вечер.       Первые мысли о том, что неплохо было бы изучить и темную, по словам наконец-то почившего директора, магию пришли ко мне на четвертом курсе, когда уроки ЗОТИ у нас вел Грюм. Ведь чем она отличалась от обычной магии по факту? Цветом? За свою насыщенную жизнь я уверилась только в том, что магия различается только моралью волшебника. Грозный Глаз правильно говорил, что на войне никто не будет обращать внимание какой магией ты обучался — тебя будут стараться убить, а твоя задача выжить любыми способами. Крутой мужик был. Умный.       Закончив собирать книги, я поправила рюкзак, совсем не замечая его веса. Окинув грустным прощальным взглядом библиотеку, в которой я в последние годы этой жизни проводила много времени, я поспешила выйти отсюда. Резкое движение головой заставило густые черные пряди взметнуться и тяжело упасть на спину. Подстричься, что ли? Выйдя за дорогую резную дверь, я в задумчивости остановилась, пытаясь припомнить, что я еще не собрала. Еда на ближайшее время была; книги только что дособирала; одежда лежит в бежевой сумке возле входной двери; деньги и прочие драгоценности с артефактами в моем рюкзаке. А больше вроде ничего и не надо. Услышав тихий недовольный детский лепет в пустом доме, я улыбнулась и поспешила на второй этаж. Зайдя в единственную открытую комнату, подбежала к стоящей тут колыбельке из темного дерева.       — Кто у нас тут недовольный, а, крольчонок? — начала его успокаивать, немного покачивая кроватку. Малыш был одет в синие клетчатые шортики и зеленую футболочку с рисунком щенков. На голове Тедди был розовый пушок волос, который сейчас постепенно окрашивался в обычный каштановый. Волчонок посмотрел на меня своими серыми любознательными глазками, а потом перевел их на висящий на моих плечах рюкзак и забавно надул щечки. Я не сдержала умилительной улыбки, глядя на своего ласкового крольчонка. Аккуратно ткнув его в курносый носик, я наблюдала за тем, как Тедди недовольно заворочал им и забавно заагукал.       — Скоро мы уйдем отсюда и заживем другой жизнью, где ты ни в чем не будешь нуждаться, я обещаю тебе это. Я клянусь, что сделаю все что в моих силах и даже сверх этого, чтобы ты был счастлив, волчонок, — тихо прошептала я, давая обещание ребенку, которому на днях только год исполнился. Нежно проведя ладонью по мягким волосикам, я склонилась над ним и поцеловала его в лобик, грустно кривя собственные губы. Сейчас Тедди единственное, что заставляет меня не опускать руки. Потеряй я еще и его, и мне кажется, не смогла бы остаться в своем уме. В каком-то его подобии. Его нежная, пока что беззубая и такая по-детски открытая улыбка вытаскивает меня из периодически появляющейся апатии. Никогда не думала, что едва закончив школу, буду матерью-одиночкой. Да и какая из меня мать? Единственный пример достойной женщины, который я знаю — это Нарцисса Малфой. Она до последнего защищала своего единственного сына. Что я могу ему дать? Уроки по выживанию? Советы о том, что огневиски не надо смешивать с магловской водкой, которую пронесли однажды ученики Дурмстранга? Да и время максимально неподходящее для этого. Я чуть ли не в розыске по всей Англии, и собираюсь сделать нечто сумасшедшее по своеобразному совету от великовозрастной сущности.       Но несмотря на все это, я не жалею, что он со мной. Тедди протянул ко мне свои пухлые ручки и начал снова балаболить на своем, на младенческом.       — Гягя, — да, для крольчонка я именно Гягя, потому что Гарри он не выговаривает, а Генриетту и подавно.       — Пошли, волчонок, нам пора, — я стала аккуратно его поднимать, прижимая его к себе одной рукой. Поправив рюкзак на плече, я поудобнее перехватила засмеявшегося малыша, и пошла вниз за сумкой. Чуть не споткнувшись на лестнице из-за того что, ребенок решил поиграть в парикмахера и начал с моих и так запутанных волос. Схватив сумку с вещами, я в ступоре смотрю на мантию-невидимку, лежащую на тумбе. Мне ее как бы надо накинуть, но руки у меня заняты. Надо бы поставить сумку на пол, но я ее только подняла! Тяжело вздохнув на собственную тупость и не обращая внимания на ребенка, который продолжал забавляться с моими волосами, я все-таки поставила сумку и ловким, и отработанным движением накинула мантию. Подхватив ранее брошенное, я аппарировала.       Обычно туда куда я хочу попасть аппарировать нельзя, но у меня особенный пропуск — Дары Смерти. Так что к Арке Смерти я попала без проблем. Залипнув на этих прекрасных переливах тумана и в воспоминаниях о Сириусе, я не сразу поняла, что здесь я не одна.       — Кто здесь? — строгий голос пронзил тишину Отдела Тайн. Обернувшись и покрепче сжав в руке бузинную палочку, я узнала в девушке Гермиону. Она собрала свои волосы в высокий хвост, а одета была в бесформенную мантию черного цвета без каких-либо отличительных деталей, только как всегда выглаженный воротник белой рубашки выглядывал из-под нее. Грейнджер заняла атакующую стойку, напряженно следя за окружением, потому что так и не видела меня из-за мантии-невидимки.       Бросив на Арку сомневающийся взгляд, я прикусила губу, обдумывая стоит ли с ней разговаривать? Или просто прыгнуть в Арку? Нахмурив в недовольстве брови, я чуть недовольно посмотрела на Тедди, который с ангельской улыбочкой игрался с только что выдернутым волосом из моей шевелюры.       — Привет, Герми, — я осознавала, что возможно пожалею об этом, но я хотела попрощаться со своей старой подругой. Мы многое прошли с ней вместе и я надеюсь, что она все еще дорожит нашими отношениями так же как я.       — Г-гарри, — ее голос предательски дрогнул, когда она резко повернулась в мою сторону. Ее напряженные до этого плечи моментально расслабились и она бросилась ко мне. Прижав Тедди посильнее к себе, я хотела поднять на нее палочку, но она была быстрее. Она крепко обняла меня и я услышала ее тихие всхлипы. Подрагивающей рукой я отвела свою палочку, которую нацелила ей в бок, и неуверенно погладила ее по спине этой же рукой.       — Я-я д-думала… — Герми сделала глубокий вдох и медленный выдох пытаясь успокоиться, — Ты не отвечала на звонки и письма, а тут еще и эти новости…       — Я не убивала Минерву, — поспешила я ее перебить. Когда все закончилось люди не сразу это осознали — сложно поверить, что ты в безопасности, если буквально вчера все могли умереть, просто из-за плохого настроения ПСов. А когда осознали, стали восхвалять меня, Девочку-которая-опять-выжила. Внимания остальным героям этой войны уделяли поскольку-постольку как бы много раз я их не упоминала в своих выступлениях перед народом. Участились ссоры с Роном, который как обычно обвинял во всем меня, и мне это так надоело, что я разорвала с ним все отношения. От его отсутствия в своей жизни стало даже легче. Я все также посещала некоторые благотворительные вечера, суды над Пожирателями и чаепития с профессорами Хогвартса. С теми кто остался в живых, но в основном с Минервой, своим куратором. Она узнала о нашей ссоре и захотела нас помирить. Устроила очередную встречу и позвала на нее Рона. А этот подонок ударил ее в спину неизвестным мне заклинанием. Пока я была в шоке и отточенным движением направила на него палочку, меня связали выпрыгнувшие откуда не возьмись авроры. Расслабилась, решила, что раз война закончена, то можно не ждать удара в спину. С этого впрочем и началось все, как мне кажется. Обыск палочек на выпущенные в последнее время заклинания ничего не дал и люди разделились во мнениях. Кто-то считал, что избранная начала сходить с ума от всеобщего обожания, а другая верила в виновность Уизли. И вот тут-то я не знаю что произошло, но прошло буквально несколько месяцев, как все были уверены в моей виновности, а там и других преступлений мне понаписали. За свою жизнь я так и не научилась оправдываться так, чтобы мне поверили.       — Я это знаю, — твердо ответила Грейнджер, положив руки Гарри на плечи. Всю трогательность момента нарушил заплакавший Тедди. Гермиона отшатнулась только сейчас заметив ребенка на руках подруги. Она не секунды не сомневалась в том что подруга не причастна к убийству профессора, но… это означало, что виновен был Рон, что принять было тяжело, но с каждой встречей она все больше уверялась в этом. Уизли уж больно активно убеждал всех в поехавшем рассудке Гарри и в том, что он новый герой, который предотвратил погибель для всех в самом начале. Уверял как ему тяжело было это сделать, ведь они были так близки. Говорил, что пытался отговорить Поттер от этих мыслей, но та не послушалась и именно из-за этого они разругались. Гермионе стало так противно, что этого человека она называла другом многие годы, и даже позволила себе в него влюбиться. Так она в людях еще не ошибалась. Возможно только однажды,... но это в прошлом.       Смотря на заботливо укачивающую малыша подругу, Гермиона уже понимала, что Поттер не хочет оставаться в Англии больше. А возможно и в этом мире — Герми скосила взгляд на светящуюся Арку. После своей смерти во время битвы при Хогвартсе Гарри рассказывала ей, что она разговаривала со Смертью, — по словам Поттер, милой женщиной. Они говорили о других мирах и она видела как эта тема захватила Гарри, хотя саму Гермиону это, если честно, приводило в ужас.       Я поцеловала Тедди в лобик, укачивая его на руках. Краем глаза я следила за Грейнджер, не до конца доверяя той. Она, благодаря своим умениям и мозгам, смогла устроиться невыразимцем. Поэтому неудивительно, что она оказалась тут. Как бы я не хотела с ней поговорить, еще больше я хочу наконец войти в эту Арку.       — Мне пора, — подняв упавшую сумку, я шагнула к Арке.       — Подожди! — обернувшись к окрикнувшей меня подруге, я заметила, что она шариться по своим карманам. Подняв глаза к потолку и изогнув брови, Герми продолжала рыться в одежде. Тут ее лицо озарилось ликующей улыбкой и она достала из кармана какую-то склянку.       — Это Феликс Фелицис, возьми, он тебе больше, чем мне понадобиться, — я взяла колбочку, снова кинув бедную сумку на пол, и поднесла ближе к глазам, пытаясь на глаз определить: правда ли это зелье удачи, как и говорит Грейнджер. В любом случае не просто так язык протыкала. Я воткнула туда фамильный артефакт определитель яда. Это выглядело как обычная серебряная гирька с небольшими шариками на концах. Против пирсинга я ничего не имела, поэтому увидев эту штучку, пошла в салон. И сейчас надеюсь, что подруга не собирается меня травить каким-то хитровыдуманным ядом. Внимательно смотря в ее честные глаза магловского олененка Бэмби, я одной рукой откидываю пробку с бутылочки и выпиваю две капли. По вкусу как и тот, который я пила еще в школе: терпкий яблочный сок с легким ароматом трав. И ощущения полностью те же: будто мне все по плечу. Прикрыв глаза и улыбнувшись тому, что подруга меня все-таки не предала, я с большей теплотой посмотрела на нее.       — Спасибо, за все спасибо, — я сжала ее плечо в знак признательности и решительно пошла к Арке, захватив сумку. — Прощай, — это все что я услышала напоследок перед тем как шагнуть в туман.