Поттер в Мистик Фоллс

      По ночным улицам яркого города прогуливались веселящиеся компании, целующиеся парочки, одиночки, погруженные в музыку, играющую в их наушниках. Кто только не гулял ночами в Новом Орлеане. Пожалуй, одно из немногих пустующих мест во всей его округе — это кладбище. Это владения ведьм, но даже они собираются там только для проведения обрядов. Туманы покрывали могильную землю густым сизым слоем, хотя в прогнозе не было и намека на это. Короткая вспышка ядовито-зеленого света на мгновение осветила это мрачное место, и когда все пропало, то стало видно, что в центре сияния появилась девушка, которая буквально впитала в себя этот свет. Ее глаза горели тем же цветом, постепенно потухая. На земле в месте ее появления, появился выжженный знак — круг со вписанным треугольником, разделенным надвое.       Приземление вышло мягким, намного лучше аппарации. Проверив Тедди, поняла, что волчонок уже посапывает и пускает слюнки мне на плечо. Усмехнувшись и покачав головой, я аккуратно вытащила собственные волосы у него изо рта. Буе. Губы в отвращении скривились сами собой. Хоть это случается уже не первый раз, но как же это противно — я брезгливо стряхнула с пальцев попавшую на них слюну.       Отведя от него взгляд, решила осмотреться и понять, куда меня занесло. Кладбище. Прекрасно. Это Смерть намекает, на мою новую сущность, предупреждает или просто прикалывается? Хотя так говорить непочтительно, вроде как. Смерть все-таки. К тому же это даже удобно, благодаря способностям после перерождения, мне легче узнать интересующую информацию от мертвых, чем от живых. Подойдя к ближайшей понравившейся могиле, я вслух прочитала надпись.       — Женевьева Грант, — красивое имя, французское. Поправив немного сползающего Тедди, я заправила выпавшие волосы за ухо и села на корточки перед надгробием. Конечно, удобнее было бы при прямом контакте с мертвым, но с ребенком на руках копать могилу я не буду. Положив руку на могилу, я шепотом, практически не шевеля губами, произнесла заклинание.       — Surgit, — я не вижу, но точно знаю, что мои глаза загорелись. Они всегда горят цветом Авады, когда я пользуюсь некромантией.       Стелящийся туман возле меня стал темнеть и впитываться в землю. Через несколько секунд над землей появился призрак бледной рыжеволосой женщины. Немного покряхтывая, я смогла подняться на ноги. Женевьева выглядела… плохо. Как и все трупы в принципе. Осунувшееся лицо, тощая, в каком-то белом халате, который делал ее еще бледнее, хотя казалось бы куда дальше-то. Вскоре она стала открывать свои ничего не выражающие глаза. Говорить с такими проекциями умершей души очень легко — ты задаешь точные вопросы, если призрак знает ответ, то отвечает, не знает — молчит. Это даже нельзя считать полноценным призраком. Но мне слишком многое надо узнать об этом месте и мире, чтобы ограничиваться только вопросами.       Подойдя ближе к женщине, я касаюсь ее виска, прикрывая снова загоревшиеся глаза. Как мне оказывается повезло, первая могила — ведьма. Эта Женевьева оказалась уроженкой Нового Орлеана. Они жила в ковене и училась у старших членов клана, никогда не слыша о каких-либо школах волшебства. У них еще и магия зависит от предков — ужас. Мне хватило хогвартской Истории Магии, которую вел призрак, а тут их несколько сотен. Мурашки по коже прошлись аж. В этом мире и оборотни, и вампиры существуют, но о других существах ничего не известно. Например, тех же вейл тут не существует, как и великанов с драконами — Женевьева оказалась к счастью для меня любознательной и начитанной ведьмой. В этом городе даже правители были — первородные вампиры, основатели Нового Орлеана.       Я от шока раскрыла глаза, отвлекаясь от просмотра жизни Женевьевы. Вау. Им же куча лет, если от них произошли все вампиры. Они застали… не зарождение человечества, конечно, но им сейчас должно быть под тысячу! Вот бы поговорить хоть с одним. Они же, буквально, наблюдали за появлением и разрушением империй! Развитием технологий, наук… Ладно, это потом, а сейчас надо вернуться к просмотру ее жизни. Прикрывая глаза, сосредотачиваюсь на ее воспоминаниях.       А Женевьева оказалась наивной девочкой: влюбилась в Никлауса, поверила Ребекке. А первородный вампир и правда красавчик — золотые кудри и отпадное тело. А эти ключицы… Я отпрянула от Женевьевы, пытаясь отдышаться. Клаус без сомнений горяч, но тут еще накладывается и то, что у призрака к нему были чувства.       Проведя ладонью по лицу, я пытаюсь прогнать образ полуголого Никлауса, которого случайно застала Женевьева. Кинув на нее раздраженный взгляд исподлобья, я наткнулась только на ничего не выражающее лицо. Протяжно выдохнув, я недовольно поджала губы. Вроде я все узнала, что хотела, так что можно ее отпускать.       — Evanescent, — она растаяла в воздухе с таким же бесстрастным лицом. Я тяжело вздохнула и посмотрела на Тедди: он все так же тихо сопел мне в плечо. Легко улыбнувшись, я пошла на выход с кладбища — больше мне здесь делать нечего.       На пути попадалось все больше людей, которые веселились, несмотря на позднее время. Не вериться даже, что такой прекрасный и яркий город построили вампиры и не превратили его в какое-то подобие Трансильвании. Остановив идущего навстречу парня, я спросила его, где можно переночевать тут.       — Чуть дальше по улице, — он повернулся, рукой показывая направление, — первый поворот направо и перв…, нет, второй дом будет гостиницей, — он снова посмотрел на меня, дружелюбно улыбаясь. Это был довольно красивый мужчина, чем-то неуловимым напоминающий Ремуса, еще и в забавном чепчике.       — Спасибо, — поблагодарив его, я поспешила уйти оттуда, потому что краем глаза заметила стремительно идущую к нам заревновавщую девушку. Мне не нужны лишние разборки, тем более из-за какого-то мужика.       Пройдя указанный мне путь, я вправду наткнулась на небольшую гостиницу. Зайдя внутрь, подошла к стойке регистрации.       — Здравствуйте, у вас есть свободные номера? — я достаточно устала, чтобы растрачиваться на излишнюю вежливость.       — Да, номер на сутки стоит 106 долларов, — девушка на ресепшене натянуто улыбалась, сдерживая зевок и пытаясь оставить глаза открытыми. А вот тут-то и первая проблема. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить отношение фунтов к долларам. Видя мое затруднение, девушка, уже не улыбаясь, спросила.       — Вы собираетесь снимать номер? — может Конфундусом ее? Жалко, что без палочки он у меня плохо получается.       — Вы принимаете фунты? — заметив как девушка напрягла свой отключившийся мозг, я поняла, что она не принимает их. Клянусь, я не хотела этого делать. Выхватив из рукава палочку, я выпустила в нее заклинание.       — Ты сейчас дашь мне ключи от хорошего номера и не вспомнишь об оплате, — ее глаза на мгновение остекленели, а в следующую секунду, она мне уже протягивала ключи с брелком с номером 25.       — Спасибо, — токсично улыбнувшись ей напоследок, я пошла к комнате.       Оказавшись в спальне, я устало выдохнула, откидывая сумку. Облокотившись на запертую дверь, я неверяще смотрела в одну точку расфокусированным взглядом.       — У меня получилось, — шепот был едва слышен в этой темноте, — у меня, дементор задери, получилось, — у меня вырвался смешок и я покачала головой. Ладно, все мысли завтра, сейчас спать.       Бережно уложив Тедди на кровать, я, ни о чем не заботясь, улеглась рядом.       Темнота сна отступила, открывая мне уже знакомую призрачную станцию. Полная тишина, но в этот раз я могла видеть эфемерные души, ждущие своего поезда. Засмотревшись на них, я не обратила внимания на новую фигуру.       — И как тебе новый мир, дитя? — от испуга подпрыгнув и схватившись за сердце, я повернулась к Смерти. Она пропустила несколько смешков, поясняя свое веселье, — У тебя сейчас такое лицо забавное было.       Вечная Госпожа выглядела так же как и в нашу последнюю встречу — высокая худощавая женщина в черном платье в пол. Открытые плечи показывали мнимую хрупкость женской фигуры, а облегающий лиф выгодно ее подчеркивали. Свободные длинные рукава, как и юбка добавляли роста Госпоже. Ее длинные черные волосы прикрывали острые кончики ушей, на голове лежал терновый венец с алыми розами. Ее глаза сияли изумрудами, а изящные губы не уступали насыщенностью цветам.       Вопрос на засыпку: если над вами смеется Смерть это хорошо или плохо? Кстати, смех продлевает жизнь, но если Смерть мертва по определению, то смех сокращает Смерти смерть? То есть смех сокращает Смерти жизнь? Но Смерть не может снова умереть или…       — Извините за вопрос, но вы же вечна? То есть с зарождения мира и до его смерти? — она снисходительно на меня посмотрела, наклонив голову. Сцепив руки за спиной, она ответила размеренным голосом.       — Я появилась с появлением первой жизни и растворюсь в небытие с ее исчезновением, — она немного помолчала, давая осознать размах, — как и ты, отныне.       Я поморщилась на это напоминание. Не то, чтобы мне не нравилась перспектива вечной жизни, скорее всего я не до конца осознаю, что смерть мне вправду не грозит. Двусмысленно звучит, учитывая мою собеседницу.       — Да, я помню, а насчет мира, то я только появилась там, — я развела руками, не знаю, что можно сказать про него. Почему-то перед глазами снова возникла сцена с голым торсом Никлауса. Поперхнувшись, я поспешила продолжить.       — Как я поняла тот мир почти отражение моего, но со многими незначительными отклонениями. Как с теми же расами.       — Ты права, — Смерть махнула рукой, предлагая продолжить разговор по дороге, — Истории миров очень похожи, и это был один из критериев для его выбора.       — Только один из? Какими же были другие? — я в заинтересованности поддалась вперед, но Госпожа не обратила на это никакого внимания. Я еще в прошлый визит заметила, что ее даже забавляет моя непосредственность перед ее лицом. Так что я не волнуюсь на этот счет, но стараюсь не переходить черту.       — Я наблюдала за твоей жизнью. Ты знала, что во многих мирах существуют двойники знакомых тебе людей? — Смерть внезапно сменила тему. Я вскинула глаза к небу и напрягла свой мозг, пытаясь припомнить, знала ли я об этом. Посмотрев обратно на ждущую ответа Госпожу, я в отрицании покачала головой.       — В разных мирах существуют копии душ, которых ты знала еще в своем мире. Но загвоздка в том, что они могли родиться как и в тот же момент, так и за несколько лет или веков до или после этого. Случаев когда появлялась новая душа, исключительная, неповторяющаяся ни в одном из миров, только два. И ты один из них, — сказав это, Смерть повернулась ко мне, задумчиво всматриваясь в мое лицо. Она печально прикрыла веки, но это продлилось мгновение.       — Именно поэтому вы обратили на меня внимание? — осторожно спросила я, стараясь не задеть эту женщину неосторожным словом. Мы вроде как поладили с ней, и я не хочу по глупости это испортить. Но в противовес моим словам Госпожа широко улыбнулась, будто услышала глупую шутку.       — Да, и из-за этого тоже, — протянув это непонятным мне тоном, она резко вернулась к предыдущей теме, — я также отправила тебя сюда, так как тут есть существа, которым под силу пройти с тобой до самого конца. За ними я тоже наблюдала достаточно долго, так что они достойны того, чтобы ты хотя бы попробовала с ними наладить отношения, — это прозвучало так высокомерно. Я неловко улыбнулась, с одной стороны понимая кто передо мной, но с другой, кто сказал, что они сами захотят обратить на меня внимание?       — Генриетта, ты невероятно особенная девушка, — Смерть ласково сжала мои плечи, останавливая. Она трогательно надломила свои изящные брови и ласково улыбнулась смотря на меня, — Во всех мирах нет подобной тебе, и никогда не будет. Ты достойна того, чтобы быть счастливой и именно с теми с кем захочешь ты. Никогда не бойся бороться за то, что тебе важно: как ты делала это всю свою жизнь.       — Но это была не моя война! Не мой выбор и желание! — меня до слез тронули ее слова. Мне никто никогда не говорил таких теплых и искренних комплиментов.       — Не твоя, — Госпожа послушно согласилась, — но разве ты сражалась только за идеалы Дамблдора? Разве тебе самой были безразличны судьбы простых людей? Разве не за них ты пожертвовала тем. что так ценила? Своей жизнью.       Я расплакалась не выдержав этих эмоций, которые нахлынули после ее слов. Смерть притянула меня к себе, крепко, но так бережно обняв. Госпожа ведь права — сначала я боролась против Волан-де-морта по наводке директора, но потом мне лично стали небезразличны все эти люди, которые бы погибли, приди Пожиратели к власти. И к чему бы не привел меня в конце концов этот выбор, я не жалею об этом. Только сейчас это осознала, но я и вправду ни капли не жалею о том, что спасла их всех. Истерика поглотила меня с головой, заставляя лить слезы и сопли на плече этой замечательной, но мертвой женщины.