Недостаточно

Чимин с детства привык, что он во всём "недостаточно". Недостаточно умный или находчивый, поэтому часто слышал в свой адрес от преподавателей в школе: — Чимин, ты хорошо справился с тестом, и тебя можно было бы отправить на олимпиаду, но лучше пусть поедет Джимин, потому что ей для поступления в университет нужны призовые места на конкурсах, а ты и так на хореографическое собирался, поэтому тебе не принципиально. В следующий раз ты поедешь обязательно! И никого не волновало, что следующего раза точно не будет, потому что, во-первых, это выпускной класс, вообще-то, а олимпиады бывают только раз в год. Но даже если бы и не выпускной, то наступило бы во-вторых — Чимин бы точно не стал участвовать снова. А зачем, если тебе всегда найдут замену? Почему он был так в этом уверен? Да потому, что всегда находили. Как бы он ни старался учиться, никогда не становился отличником, как бы он ни корпел над учебниками и ни выжимал себя на тестах, на конкурсы и олимпиады отправляли кого угодно, но только не его. Потому что всегда кто-то умнее или кому-то нужнее. Чимин хорошо танцевал. Он жил танцами, поэтому, и правда, после школы поступил на хореографическое. Но, вспоминая годы обучения в хореографической школе, он мысленно возвращался к самой своей главной боли — у всех из его группы на ежегодных отчётных концертах были сольные выступления, хотя бы один раз в пару-тройку лет. У всех, кроме него. Про существование Чимина всегда будто забывали, когда распределяли сольники. И Чимин, будучи от природы скромным парнем, стеснялся напомнить о себе, проглатывая обиду и надеясь, что вот в следующем году ему точно повезёт. Правда, в последний год обучения о нём снова никто не вспомнил, но Чимин всё же набрался смелости спросить — а почему не я? — Ох, Чимин, почему ты не сказал раньше? Все сольные номера уже распределены и концепт выбран, — хореограф растерянно почесал шею и всмотрелся в сценарий. — Прости, но добавить твой номер уже некуда. И снова обида, и снова она наедине с собой. У Чимина было достаточно много друзей, как он считал. Они общались ещё со школы, и сейчас, когда уже были студентами, но разных ВУЗов, иногда собирались и общались одной большой компанией. Но потом оказалось, что и им он тоже не особо нужен и интересен. Уже несколько раз Чимин, пролистывая ленту инстаграм, замечал, что их компания собиралась то дома у бывшего одноклассника, то в кино, то в кафе, но его на эти встречи не приглашали. Первые пару раз он поинтересовался у друга — почему? — Так неловко получилось, Чимин. Мы просто забыли тебе написать. Давай в другой раз? Но этот самый другой раз так и не наступал, а Чимин перестал спрашивать. Как-то уже привык быть словно пустым местом для всех вокруг. Даже для родителей он тоже был недостаточно. Недостаточно умный, недостаточно исполнительный, недостаточно ответственный и так далее по списку. Отец с матерью возлагали большие надежды на старшего брата, который во всём всегда был первым и, бесспорно, являлся образцом для подражания подрастающему поколению: лучший ученик в классе, первоклассный игрок в баскетбол и капитан школьной команды, затем лучший студент в университете и повышенная стипендия, следом грант на обучение заграницей, а потом и хорошая должность. Чимин по сравнению с ним — тень, которая вроде бы живёт, ест, спит, ходит в универ и ещё занимается какой-то ерундой. Вообще не интересно. Вроде бы жив, и хорошо. Именно поэтому Чимин так стремился уехать из родного Пусана. Первый курс он проучился в университете родного города, но потом понял, что ещё немного — и он свихнётся. Умрёт от одиночества и своей никчёмности и ненужности никому из этого грёбаного мира или, в крайнем случае, Пусана. Поэтому подал заявление на перевод в Корейский Национальный Университет Искусств в Сеуле. Благо, что заявление приняли и даже сохранили стипендию, а родители не стали возражать против переезда. Чимин вообще не был уверен, что они заметили его отсутствие. Но вот к чему Чимин вообще не был готов, так к тому, что в Сеуле ситуация никак не изменится. Уезжая из Пусана, он искренне верил, что смог обойти систему, что все его проблемы и это дурацкое чувство никчёмности останется в стенах родного дома. Как же он на самом деле ошибался. В Сеуле было сложнее в несколько раз: новый город, новый университет, новые одногруппники. Вроде бы, он ничего не взял с собой из старой жизни, однако его так же не замечали. В группе он ни с кем из ребят не подружился, потому что все ещё в прошлом году разбились на компании и общались между собой. Город казался огромным ульем, хотя и Пусан был отнюдь не крошкой, но Сеул иногда пугал, поэтому Чимин предпочитал ходить только в университет, по магазинам за продуктами и одеждой и в парк напротив общежития погулять и развеяться. В учёбе тоже не всё ладилось: преподаватели будто смотрели сквозь него, не замечая успехи и выученные задания, но точно отмечая промахи. Руки опускались. Чимин не понимал, что он делал не так? Почему всё это происходило с ним? Чем он это заслужил? Сначала ситуация сильно напрягала, но потом Чимин понял, что не может ничего исправить. Он пытался предпринимать разное и во всех направлениях: тянул руку на парах, чтобы отвечать больше и зарабатывать хорошие оценки, выполнял все задания в срок и даже проявлял активную инициативу в университетских проектах, за что получил всего пару слов похвалы, но это уже было огромным шагом вперёд! Старался больше контактировать с одногруппниками: подсаживался к ним в университетской столовой за обедом; занимал место поближе к ребятам в аудитории, а не на отшибе, как обычно; сам начинал диалог. Несколькими словами всё же удалось перекинуться с парочкой парней, но Чимин уже мысленно поставил себе плюсик за старания. Но дальше дело не двигалось. Всегда был кто-то интереснее, умнее, начитаннее, активнее. Кто-то, но не Чимин. И тогда на смену негодованию и обиде пришло безразличие. Чимин больше не пытался выделиться на занятиях, не старался больше общаться с одногруппниками. Он будто закрылся в коконе из собственных переживаний и жил в собственном мирке, правда, иногда вытаскиваемый оттуда Тэхёном — единственным человеком, с которым он иногда общался и который хоть как-то его замечал. Тэхён был его соседом по общежитию. Три комнаты в одном закутке, одна из которых пустовала, и общий санузел всё-таки сближают. Тэхён был полной противоположностью Чимину — активный, открытый, немного безбашенный, позитивный и всегда будто с моторчиком в пятой точке. Такой тип людей притягивает к себе всё внимание, всегда вокруг них крутится огромная толпа народу. Они заводилы, даже ничего не делая. Их всегда любят и всегда ждут, с ними всегда общаются, зовут на вечеринки и обязательно обижаются, если они не приходят. Чимин тоже хочет быть таким, но не может. Он просто тень, которую почти никто не видит. А потом случается то, что переворачивает жизнь Чимина с ног на голову — он влюбляется. Резко, напористо и так неожиданно, что и так растерянный этой неправильной жизнью Чимин не понимает, как ему быть и что вообще делать. С Чонгуком он знакомится на хореографической практике, куда приходят ребята из группы вокала поглазеть на танцоров. И тогда Чимин теряется в чёрных глазах этого парня, даже забыв связку, за что тут же получает нагоняй от преподавателя. Но, видимо, именно это и привлекло Чонгука, потому что потом он сам подошёл к Чимину познакомиться. Удивление, неверие, страх и ужас — целую гамму чувств вызвало простое: — Привет, я — Чон Чонгук. Классно танцуешь. С Чимином уже давно никто не заговаривал просто так и никто не подходил знакомиться так легко. Но он всё-таки совладал с мурашками и оцепенением и выдавил своё имя. Как ни странно, их знакомство продолжилось и за стенами танцевального зала. Они иногда сталкивались в университете, останавливались поболтать, и именно тогда Чимин снова ощутил это чувство нужности кому-то. Да, пусть и на самые жалкие несколько минут, но кому-то действительно было интересно, чем он занимался и как себя чувствует недавно ушибленная нога. Эти минуты вызывали эйфорию и миллионы бабочек в области солнечного сплетения. Чимин прекрасно понимал, что влюбился в Чонгука с первого взгляда и никак не вынырнет, но он и не собирался. И чувствовал, что Чонгуку тоже с ним интересно. А потом случилось то, чего Чимин подсознательно ждал и чего очень сильно боялся. Но, как известно, то, чего ты больше всего боишься, то и происходит? В тот день он сидел в кафе около университета и готовил реферат по народному корейскому танцу в масках для завтрашнего доклада. На душе было спокойно и солнечно, наверное, потому, что утром он успел пересечься с Чонгуком и пообщаться, а когда в разговоре случайно упомянул, что будет в это время в кафе, Чонгук ответил, что, может быть, заглянет, чтобы вместе выпить кофе. И от этого его обещания стало так хорошо и радостно. Чем же не хороший день? И это несмотря на мороз, который решил разыграться к концу февраля. Чонгук действительно появился, правда, не один, а с другом, которого Чимин уже несколько раз видел, правда, не запомнил ни как зовут, ни как он выглядел, потому что тот постоянно скрывался за козырьком кепки, даже будучи в университете, и копошился в телефоне. Но сей факт никак не огорчил Чимина, потому что друг, которого звали Юнги (Чонгук к нему несколько раз обратился), и в этот раз никак не отсвечивал, продолжая изучать содержимое своего телефона. А потом к ним за столик подсел Тэхён, который оказался в это время в кафе исключительно случайно, потому что отменили одну из пар, и тогда Чимин понял, что случайности никогда не бывают случайными. Чонгук вляпался в Тэхёна точно так же, как Чимин в самого Чонгука. Не надо было быть экстрасенсом, чтобы это понять. Восхищённый взгляд Чонгука нельзя было списать ни на что иное, кроме как на влюблённость. Улыбка не сходила с его уст, он внимательно слушал Тэхёна, поддакивал в нужных моментах и удивлялся там, где это было необходимо. Даже Юнги поднял голову от своего гаджета, чтобы проследить за происходящим. Чимин наблюдал за общением любимого человека с единственным, вроде как, другом, крепко сжимая челюсти, а ногтями впиваясь в многострадальную чашку с кофе. А чего он вообще ждал? Что его полюбят в ответ? Хэй, Пак Чимин, ты забыл, кто ты? Ты — тень, которую никто никогда не замечает. Неужели ты подумал, что Чонгук станет исключением? Нет, ты был для него дорожкой к Тэхёну, который полностью завладел вниманием парня. Опять есть кто-то лучше него. Красивее, хотя Чимин и не считал себя красавчиком, но и уродом тоже не был, но Тэхён будто с обложки журнала, и Чимин объективно понимал, что внешностью с ним тягаться не может. Тэхён интересный, он много чем занимается, посещает разные мероприятия и любит про всё это рассказывать, а Чимин скучный. Ну, любит читать, сериалы разные смотрит, танцы, конечно, любит, и про них тоже может долго говорить, но кому это интересно? Точно не Чонгуку, во взгляде которого обожание к Тэхёну можно сравнить с бескрайним океаном. Чимин не помнил, как оказался на улице. Просто стало резко нечем дышать от осознания, что опять всё так же, как и прежде. Он даже не успел привыкнуть к этому чувству нужности хоть кому-то, поэтому, наверное, вернуться в привычное русло будет проще. Скорее всего. Да. Возможно. — Хэй, Чимин, постой. Чимин резко обернулся на оклик. Юнги приближался к нему неторопливой походкой, держа руки в карманах чёрной куртки. Он вообще был одет во всё чёрное: чёрные джинсы, чёрная кепка, совсем неподходящая по погоде, а больше соответствующая летнему времени. Он весь был будто большая чёрная летучая мышь. — Тебе в какую сторону? — К общежитию, — Чимин не понимал, зачем его позвали. Они никогда с Юнги и не разговаривали, только здоровались и прощались, потому что всё внимание всегда занимал Чонгук, а его другу внимание и не нужно было. — Мне туда же, — Юнги махнул рукой в нужном направлении. — Пойдём? Чимин кивнул и пошёл рядом с Юнги, поглядывая на него искоса. Было до ужаса неловко. Они вообще не знакомы, знать имя — это вообще не спасает ситуацию. Но отказать было неправильно, тем более, Юнги старше — он слышал, как Чонгук называл его хён. А отказывать старшим нельзя — Чимина этому с детства учили. Но молчание затянулось и уже выводило из себя. Помолчать он мог и сам с собой, а раз уж есть с кем поговорить, то, может, стоит начать? — Ты почему ушёл, хён? — Не мог больше на это смотреть, — Юнги поморщился и пнул концом чёрного, конечно же, ботинка камешек. — На что? — Не понял Чимин, обращая внимание на профиль хёна, хотя за козырьком кепки мало, что можно было рассмотреть, потому что тот носом ещё и в шарф уткнулся. — Я думал, меня прямо в кафе стошнит от этой ванильности. У Чонгука ещё немного — и сердечки изо всех щелей посыпятся. Отвратительное зрелище. Чимин нервно хихикнул, подсознательно соглашаясь с Юнги. Он бы ещё и пожёстче сказал, только никому не стоит знать, что он по уши в Чонгуке и сейчас внутри себя занимается самоуничтожением. — Ты ушёл по этой же причине? — Юнги повернулся на Чимина. — Хотя, можешь не отвечать. Я и так понял уже. — Что ты понял? — Что ты влюбился в Чонгука. Чимин замер на месте, во все глаза наблюдая, как Юнги прошёл пару шагов вперёд, но потом понял, что его спутник за ним не следует, остановился и развернулся. — С чего ты взял? — Прохрипел Чимин, понимая, что голос выдаёт его с головой. — Ты был очевидным с первого дня, — Юнги вернулся и встал напротив. — Ты на меня и не смотрел дольше пяти минут в совокупности всех наших встреч! — Чимин старался переварить полученную информацию. Если уж Юнги всё понял, хотя и не общался с ним, то Чонгук и подавно всё знает! — На это не нужно много времени, — старший хмыкнул. — Достаточно увидеть твою восхищённую мордашку один раз, и тогда всё становится ясно. — Не знаю, что там тебе ясно… — Чимину хотелось исчезнуть с лица земли, и желательно сделать это навсегда. Чтобы никакие Юнги не строили из себя специалистов по отношениям, и чтобы в другой вселенной Чонгук не был в курсе его чувств. — Расслабься, Чонгук не знает, — будто прочитал его мысли хён. — Он вообще дальше своего носа не видит. Но то, что он сейчас втрескался в твоего друга, конечно, проблема. — Ничего. Я справлюсь. Всегда же справлялся, — Чимин грустно улыбнулся, понимая, что ещё немного — и он разревётся прямо здесь и сейчас. — Всегда? — Юнги вопросительно посмотрел на младшего, который, понимая, что уже не может сдерживаться, отвернулся. Чимин никогда не позволял себе плакать. Сколько бы обид в нём ни копилось, он, стиснув зубы, терпел, не давая себе возможности проявить слабину. Но, видимо, всему есть предел, и эта яркая и внезапная влюблённость Чонгука в Тэхёна стала последней каплей. Осознавать, что никто не будет в тебя влюблён так же неожиданно, с первого взгляда только потому, что тебя и не замечают особо, больно и неприятно. Всегда всё было больно, но вот сейчас в миллион раз больнее. Всегда есть кто-то красивее, умнее, интереснее Чимина. Вроде бы и привыкнуть, и смириться пора, но надежда живёт. — Так, идём , — Юнги ухватил младшего за руку и завёл в ближайшую кофейню. Там он стянул с несопротивляющегося, тихо льющего слёзы Чимина пальто, сам снял куртку и, оставив ноутбук у администратора, отвёл младшего в туалет, где умыл и привёл в порядок. Потом они сели за столик, Юнги заказал им чай, на что Чимин никак не отреагировал. Слёзы постепенно сходили на нет, хотя иногда ещё катились по щекам отдельными капельками, но он быстро стирал их салфеткой, чтобы хён не заметил. Хотя, кого он обманывает? Если Юнги за секунды считал влюблённость в Чонгука, то для него увидеть слёзы — раз плюнуть. — Рассказывай. — Что? — Чимин поднял недоумённый взгляд от столешницы, на которой до этого разглядывал витиеватый рисунок. — Всё. Что значит — всегда справлялся? — Юнги отпил чай из чашки и вопросительно воззрился на растерявшегося Чимина. — Не уверен, что… — Что мне это интересно? Возможно. Но сейчас у тебя просто другого выхода нет, — старший пожал плечами и откинулся на спинку стула. Чимин задумчиво осмотрел расслабленную фигуру Юнги, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Сложно было сказать первые пару предложений, а потом его прорвало. Чимин говорил много и подробно. Об обиде на родителей, что всегда выделяли брата, а не его, об отношении учителей, что в Пусане, что здесь, в Сеуле, о друзьях, которые о нём и не вспоминают вообще. Всё, что годами копилось в душе, лилось мощным потоком, и Чимин понимал, что становится легче. Как-то в интернете он наткнулся на совет одного психолога: если хочешь решить проблему, то расскажи о ней кому-то, лучше даже постороннему человеку. Даже если решение не найдётся, то мысли придут в порядок, и рассуждать станет проще, голова будет более трезвая, а эмоции сойдут на нет. Никогда Чимин ни с кем не делился своими переживаниями потому, что слушателя не находилось. Но сейчас он был, причём очень внимательный, что облегчало задачу. Комок из нервов в районе солнечного сплетения постепенно распутывался, и дышать становилось в несколько раз легче. — Ты сейчас, наверное, подумаешь, что я ненормальный какой-то, — Чимин грустно улыбнулся и отпил уже остывший чай из своей чашки. — Но всё так, как я тебе рассказал. — А какая разница, что я подумаю? — Юнги сложил руки на столешнице и внимательно всмотрелся в расслабленное лицо Чимина. — Да и я тоже хорош. На самом деле, я недалеко от тебя ушёл. Ухмылка хёна вышла вымученная, от чего в груди Чимина неприятно кольнуло. — В каком смысле? — Ну, как тебе объяснить, — Юнги замялся. — Ты вот говоришь, что для всех незаметный. А я невезучий. Меня несколько раз переводили из одной школы в другую, потому что считали, что я хулиганю и творю всякую дичь, хотя дело было всегда не во мне. Просто я постоянно оказываюсь в ненужное время в ненужном месте. Например, одноклассники измазали стену краской и смылись, а я проходил мимо, и меня поймали. По мнению администрации и директора, это я напакостил, значит, вызывают родителей, выписывают штраф или переводят в другую школу. И таких случаев множество. Когда в Тэгу жил с родителями, то во дворе меня чуть ли не за шпану считали, хотя я и не воровал никогда. Пью редко и не курю вообще ничего, даже сигареты! И наркотики не пробовал ни разу. Вроде бы, и вежливым был со всеми, а за глаза такого про меня говорили... В универ, кстати, тоже брать не хотели — личное дело было подпорчено всеми этими несправедливостями. И хотя учился я в школе хорошо, на фоне всех косяков это практически не имело значения. Спасибо хоть на платное взяли. И в универе я постоянно попадаюсь. Знаешь, не было бы так обидно, если бы я сам всё это творил, но нет! Чимин не сдержался и хихикнул, а потом рассмеялся в голос. — Прости, прости, пожалуйста, — протараторил он, видя, как Юнги опускает голову, снова скрываясь за козырьком кепки, которую так и не снял. Ему стало очень неловко. Всё-таки хён выслушал его, напоил чаем и не ушёл по середине его странного монолога, а когда тот решил поделиться своей болью, то он его обсмеял. — Просто это всё прозвучало так неожиданно. Мне очень жаль, что подобное происходит с тобой. Не понимаю, почему всё это свалилось на тебя одного. Это несправедливо. — Да уж, — Юнги смотрел на сложенные перед собой руки. — Извини, — Чимин дотронулся кончикам пальцев до ладони старшего. — А ты мог бы снять кепку? Просто хочется увидеть тебя целиком, а не только нижнюю часть лица. Если тебе не сложно, конечно. Юнги помедлил, но потом ухватился за козырёк и стянул бейсболку с головы. Чимину было непривычно видеть хёна без кепки, потому что он всегда был или в этой, или в другой — тоже чёрной, но с рисунком черепа и двух скрещенных костей, как у пиратов. И Чимин решил воспользоваться моментом и хорошенько рассмотреть старшего. Может, у него больше не будет такой возможности? Если красота Чонгука была яркая и бросающаяся в глаза каждому встречному, то Юнги состоял из мелочей. На первый взгляд ничем непримечательное лицо, но потом замечаешь, что разрез глаз у него необычный — такой называют лисьим и встречается он редко, губы пухлые и розовые, нос небольшой и аккуратный, как кнопка, волосы чёрные, но с красноватым отливом, и отросшие, будто в парикмахерской не был пару месяцев, но такая длина хёну по-особенному шла. А ещё у Юнги, видимо, была привычка кусать щёку изнутри, потому что под пристальным взглядом Чимина он немного сжался и занялся именно этим. — Зачем ты носишь её постоянно? — Чимин кивнул на кепку, которую старший положил на стол справа от себя. — Не знаю, привычка такая, — Юнги пожал плечами и расслабился. Видимо, его порадовало то, что младший ничего не сказал о его внешности. — Жаль, что за ней не спрятаться от проблем, — прошептал Чимин, снова отпивая чай. Юнги кивнул. Они просидели в тишине еще несколько минут. Чимин чувствовал себя очень странно. В последнее время он редко с кем-то разговаривал просто так, не по делу или не по учёбе, а сейчас спокойно открылся постороннему человеку. Хотя он и немного знал Юнги, но до сегодняшнего дня они и не говорили толком никогда. Хён просто иногда появлялся рядом с Чонгуком и был чем-то вроде мебели на заднем фоне. А оказалось, что у него тоже есть серьёзная проблема, которая не даёт ему нормально жить. Хотя Юнги и не производил впечатление такого человека, у которого вообще могут быть какие-то проблемы. Спустя полчаса они вышли на улицу. И хотя Чимину и стало легче после признания и разговора с Юнги, но тоска и грусть не хотели покидать его. Он осознавал, что влюблён в Чонгука, но теперь ему нет места рядом с ним. Почему-то Чимин был уверен, что Тэхён не упустит Чонгука. Сосед был неплохим парнем, но партнёров менял, как перчатки. Уж Чимин-то это знал — часто встречал пассий Тэхёна по утрам в тамбуре перед их комнатами. И от этого становилось ещё паршивее. Чонгук был таким светлым и ярким парнем, открытым и жизнерадостным, а Тэхён мог лишь воспользоваться его влюблённостью. Чимин не знал, как поступить, но чувствовал себя отвратительно. Своими переживаниями он поделился с Юнги. — Думаю, тебе не стоит ничего говорить Гуку, — заметил старший, останавливаясь у входа в общежитие. — Он взрослый мальчик и разберётся сам. К тому же, он может подумать, что ты его отговариваешь. А влюблённый человек подобные предостережения может воспринять в штыки. Чимин поёжился. — Наверное, — пробормотал он, утыкаясь носом в шарф. Холодно стало то ли от порыва ветра, то ли от осознания, что он никак не может повлиять на ситуацию. Опять нужно будет отпустить, как он отпускал людей и важные для него моменты сотни раз. Когда он уже сможет насладиться ими по-настоящему? Когда сможет с гордостью сказать, что его любят, с ним говорят, о нём заботятся? Никогда? Но на такое не хотелось соглашаться. — Послушай, Чимин, — Юнги дотронулся до рукава его пальто. — Я тут подумал. Давай встречаться. Чимин от удивления завис на несколько секунд. Он ошарашенным взглядом осматривал покрывшееся красными пятнами смущения лицо старшего, пытаясь вникнуть сказанное. В первое мгновение он решил, что у него случилась слуховая галлюцинация. Но, видя, как румянец на лице хёна расцветает всё сильнее, начал сомневаться в своих предположениях. — Прости, что? — Ты не подумай, что я извращенец или маньяк, — протараторил Юнги, опуская голову и снова прячась за козырьком этой дурацкой кепки, которую уже успел надеть. — Просто, у тебя никого нет, у меня тоже. Насколько я понял, у тебя нет друзей, а я тоже не самый приятный объект для дружбы. Но дружить мне и некогда особо, у меня же выпускной курс и учёба сейчас сложная, а на отношения я мог бы и хотел бы найти время. И ты симпатичный парень, да и с тобой интересно разговаривать. Я это заметил, когда ты с Чонгуком общался. Я же не мог в такие моменты уши заткнуть, в любом случае многое слышал. Действительно не понимаю, почему тебя не замечают. К тому же, раз уж мы с тобой такие невезучие, то, может быть, минус на минус всё-таки получится плюс? Чимин, приоткрыв рот от удивления, слушал откровения Юнги, но они упорно не хотели укладываться в его голове. Значит, всё это время его замечал не только Чонгук? Но он сам никогда и не обращал внимания Юнги. Так, какой-то странный парень в чёрном вечно маячил рядом и не более того. Но это неожиданное предложение встречаться было ещё страннее, чем осознание, что его замечали эти несколько недель знакомства. — Я не требую твоего ответа сейчас, — Юнги, под недоумевающим взглядом Чимина, вытащил из кармана небольшой блокнот и ручку. Написав в нём несколько цифр, он оторвал листочек и сунул его в ладонь до сих пор молчавшего младшего. — Позвони мне, если всё-таки захочешь, — с этими словами Юнги махнул рукой и направился в обратном направлении. Чимин перевёл взгляд с удаляющейся спины хёна на листок с номером в своей руке и только тогда обнаружил, что не дышал всё это время. Шумно вдохнув воздух, он закашлялся от сковавшего горло мороза, а на глазах выступили слёзы. Что это только что было? Почему Юнги предложил ему встречаться? Это же ненормально или, по крайней мере, странно — предлагать подобное малознакомому человеку. Постояв ещё несколько минут на месте и осознавая, что всё произошедшее — не плод его больного воображения, Чимин зашёл в общежитие и поднялся на свой этаж. Ноги шевелились с трудом. И было чёткое осознание, что это не от того, что они замёрзли от февральского мороза, а от шока. Зайдя в тамбур, где располагались их с Тэхёном комнаты, Чимин нос к носу столкнулся с Чонгуком. — О, Чимин, ты только пришёл? — Чонгук светился ярче ёлочной гирлянды. — А мы с Тэхёном решили немного поболтать в домашней обстановке. — Не слишком ли быстро? — Чимин чувствовал, как внутри что-то с треском рвётся. Он смотрел на счастливого Чонгука, губы которого уже были порядком искусаны, хотя пару часов назад подобного не наблюдалось, и медленно умирал. Как всё просто может быть у других — встретились, познакомились, пообщались, поцеловались, можно уже и в постель. Чимин знал, что с Тэхёном так, он уже выучил эту схему. И Чонгук попался на эту приманку, но, похоже, был счастлив. Может быть, всё-таки стоит предостеречь парня? Объяснить? Но Юнги посоветовал не лезть, а он лучше знал своего друга. Как же сложно. Слёзы обиды скопились в уголках глаз. Не хотелось поддаваться истерике второй раз, сейчас рядом не было Юнги, готового его успокоить. Повезло, что тогда он оказался поблизости и не ушёл, не бросил, а выслушал. Чимин посильнее сжал в пальцах бумажку с его номером телефона, будто напоминая себе, что он ещё может что-то поменять в своей жизни. — Ох, ты такой зануда? — Чонгук закатил глаза и рассмеялся. — Неужели ты не знаешь, как это бывает? Познакомились, понравились друг другу. Разве нужно ждать полгода, чтобы остаться наедине? Нет, Чимин не знал, каково это. Он никогда не был на месте Чонгука, и не уверен, что хотел бы быть. Чаще всего его никто не замечал, а чтобы так продолжать знакомства у него и возможности не было. Но, видя довольную рожу Чонгука, сама собой в голове появлялась мысль, что он не впервые в такой ситуации. — Что ж, я рад за тебя, — Чимин выдавил из себя улыбку и постарался как можно быстрее скрыться в своей комнате. В мизерной прихожей, которую он сам отделил от кровати шкафом, было сумрачно, хотя на часах было всего два часа дня. Солнце за шкаф почти не попадало, поэтому всегда приходилось включать свет, чтобы ни на что не наступить и не упасть. Но сейчас свет включать не хотелось. Чимин прижался спиной к двери и зажмурился. Ещё сегодня утром он и не предполагал, что этот день станет для него концом всего того светлого, что жило в нём несколько недель. Так неожиданно, резко и больно оборвались все надежды. Впервые за долгое время он почувствовал себя кому-то нужным и интересным, но нет. Опять ошибся и размечтался раньше времени. Пора бы уже привыкнуть, что никому не интересен ты, Пак Чимин. Смирись. Чимин принялся развязывать шарф и только тогда понял, что до сих пор сжимает в руке записку Юнги. Он вгляделся в неровный ряд цифр, и злость затопила разум быстро и отчаянно. "Хён, это Чимин. Я согласен." Отправив сообщение, Чимин вгрызся зубами в кулак и прикрыл глаза. Правильно ли он поступил? Неизвестно. Время покажет.