Недостаточно

— Пак Чимин, задержитесь, пожалуйста. — Преподаватель смотрел внимательно поверх очков. Чимин, складывающий в рюкзак письменные принадлежности, вздрогнул от неожиданности. — Х-хорошо, — промямлил он, оглядываясь по сторонам. Все одногруппники с удивлением воззрились на него. Чимин чувствовал себя очень странно, спускаясь с кафедры и подходя к преподавательскому столу. Мысленно перебирая все свои косяки, он никак не мог уловить, из-за чего его могли попросить остаться. Вроде бы, ничего не ломал, ни в каких сомнительных действиях замечен не был, вёл себя вполне прилично. Хотя его не замечали и если он где-то косячил. То есть, его вообще не замечали раньше, а сейчас позвали, ещё и при всей группе. — Я ознакомился с черновиком вашего доклада по современному танцу. — начал профессор, без конца поправляя очки на переносице, хотя они сидели, по мнению Чимина, идеально. — И мне очень понравилась подача вышей мысли. Я бы хотел уточнить, что вы ещё хотите внести в доклад, добавить пару моментов, о которых точно стоит сказать, и, если вы хотите, то можете выступить с данным материалом на Сеульском международном фестивале танцев, который будет проходить в следующую пятницу. Чимину на секунду показалось, что он оглох. Ведь не может быть такого, что он услышал все это в свой адрес, правда? Растерянно он смотрел на преподавателя, который ждал ответа, вопросительно приподняв брови. — А, да, с удовольствием, учитель, — Чимин отмер и поспешно поклонился. — Для меня это будет большой честью. — Отлично. Завтра после занятий подойдите ко мне, и мы обсудим, какую информацию стоит добавить в ваш доклад. Если есть свои идеи, то тоже подготовьте их. Профессор говорил что-то ещё, но Чимин и не слышал. У него набатом в голове билась мысль, что его наконец-то заметили и оценили.

***

— Чимин, что от тебя хотел препод? — Одногруппники облепили вышедшего из кабинета обалдевшего парня со всех сторон. — Предложил выступить на фестивале танца с докладом, — осторожно проговорил Чимин, понимая, что такое внимание к его работе со стороны преподавателя может сейчас ещё сильнее отразиться на его отношениях с остальной частью группы. Выскочек же никогда не любят. — Здорово! — Круто! — Тебе так повезло! — Я слышал, что на этот фестиваль очень сложно попасть, а второкурснику — тем более! Галдёж одногруппников со всех сторон поверг и без того ошарашенного Чимина в ещё больший шок. Ему ведь не снится, нет? Его сейчас не заклевали, не засмеяли, а похвалили? Скорее всего, это просто случайность, но как же приятно. Чимин не знал, что ответить ребятам из группы. Он просто кивал, переваривая случившееся и сжимая лямку рюкзака с такой силой, что она уже была готова порваться. — Пообедаешь с нами, Чимин? Мы всегда сидим за самым дальним столом у окна, — староста их группы махнул в сторону столовой. — Странно, что ты никогда с нами не ел. Ты же уже давно перевёлся. — В начале года, — тихо проговорил Чимин, в который раз за день офигевая от происходящего. Он и не думал, что подобное когда-то будет возможно. Уже смирился. И ему, в принципе, стало хватать компании Юнги. Оказывается, так мало нужно, когда он чувствует заботу даже от одного важного для себя человека. Ребята гурьбой двинулись к столику и быстро расселись вокруг него на стулья. Они шумели и галдели, переговаривались между собой и смеялись. Стаскивая с плеч рюкзак, Чимин пытался осознать, что всё это сейчас происходило именно с ним, и очень хотелось верить в то, что оно так быстро не закончится. Хотелось привыкнуть к этому ощущению нужности по-настоящему.

***

— Интересная связка, Чимин, — преподаватель по хореографии поаплодировал парню, отчего тот чуть не оступился и не повалился на пол. — Спасибо, учитель Хан, — Чимин справился с замешательством и быстро поклонился учителю. В груди приятным теплом разлилось понимание, что это, наверное, первая похвала из уст преподавателя за все те месяцы, что он учился в этом университете. — Вы недавно скидывали мне треки, под которые планируете исполнять экзаменационную хореографию, — учитель прошёлся по залу, привлекая внимание группы. — Есть очень интересные композиции, необычные и неизбитые. Например, у Джихё, — учитель посмотрел на девушку в первом ряду, которая от смущения тут же покрылась красными пятнами. — Ты сама написала эту мелодию? — Да, я иногда пробую себя в сочинительстве, правда, это непрофессионально. — Было заметно, что Джихё приятна похвала. Чимин даже немного позавидовал девушке, хотя сегодня ему было грех жаловаться — его тоже положительно отметили. А это уже большой прогресс. — Трек запоминающийся, под него можно придумать действительно необычную хореографию. Главное — не забывай, что танец и музыка — это единое целое. Потому что иногда ты так увлекаешься танцем, что мелодия идёт мимо. Все рассмеялись, включая саму Джихё, потому что знали, что учитель абсолютно прав. — Спасибо за оценку, учитель Хан, — девушка поклонилась. — Чимин, твоя мелодия тоже показалась мне интересной. Хотя, это даже не мелодия, а полноценная песня. Со словами, причём очень мощными, классной аранжировкой. Я никогда её не слышал раньше, а я бы точно её запомнил. Откуда она? Чимин на мгновение впал в прострацию. За ту секунду, что он приходил в себя, в голове пронесся миллион воспоминаний о том, как они с Юнги дорабатывали композицию. Она изначально была практически совершенна, но когда объединяются два перфекциониста, то идеал они будут ковать долго и упорно, потому что на меньшее никто из них не был согласен. Юнги оказался в работе не только перфекционистом, но и очень требовательным оценщиком, поэтому безжалостно пытал Чимина вопросами о том, что он хочет услышать в песне, какие акценты нужно поставить и какие будут хореографические элементы, чтобы музыка ложилась на них идеально. И получилось так, что свою экзаменационную хореографию Чимин составил не в танцевальном зале, а в звукозаписывающей студии Юнги на двух квадратных метрах свободного места. Но это было так круто, что он вспоминал эти дни, проведённые с хёном в практически замкнутом пространстве, как самые лучшие в жизни. Но даже несмотря на небольшие неудобства, они сделали всё так, как надо. Чимин был доволен результатом на все сто процентов из ста. И вот, как оказалось, их труды не прошли даром. — Эту песню написал мой друг Юнги. Он учится на последнем курсе в нашем университете на музыкальном отделении. Он сам пишет песни и аранжирует их. А сейчас ещё и пытается продюсировать. — О, ты говоришь про Мин Юнги? — Оживился учитель. — Я слышал о нём. Говорят, у него большое будущее. Он, вроде бы, работает в каком-то лейбле. — Пока нет, — уклончиво ответил Чимин. Не рассказывать же всем эту ужасную историю с ошибочным обвинением в воровстве? — Но скоро, думаю, он там будет работать. — Не сомневаюсь. Действительно, песня очень удачная, — согласился учитель. — Ты уже составил хореографию? — Практически всё готово, осталась пара штрихов и отработка. — Отлично, было бы интересно посмотреть, потому что под такие композиции нужно что-то точно необычное и сильное. Чтобы с ног сшибало. Именно такие ассоциации и вызывала песня Not today в Чимине. Работа над треком была проведена огромная, сил было вложено много, и он не мог подвести Юнги. Поэтому тренировался с удвоенной силой и старался изо дня в день усовершенствовать хореографию, придумать что-то новое, переделать или доделать то, что казалось слабым и невписывающимся в концепцию. Он был уверен в себе так, как никогда. Он чувствовал внутреннюю силу и энергию. Ему не было страшно, не было даже смутных опасений. Он будто знал, что всё будет хорошо и правильно. И, почему-то, считал, что эту уверенность ему придаёт именно Юнги — своей безграничной верой в него и его силы и талант, уважением и даже, в какой-то степени, восхищением, хотя Чимин до сих пор считал, что не делает ничего сверхъестественного. Просто занимается любимым делом. Но это не останавливало Юнги, поэтому комплиментов по поводу придуманной хореографии, профессионального слуха и гибкости он наслушался достаточно, хотя и воспринимались им они пока всё равно с осторожностью, но, одновременно, с благодарностью.

***

— Хэй, Чимин, мы сегодня в кино. Ты с нами? Чимин застопорился на выходе из аудитории. Сегодняшний вечер пятницы он планировал провести с Юнги. Он не видел своего хёна уже полторы недели, потому что пропадал на тренировках и пару раз ходил с ребятами из группы то в клуб, то в кафе поесть пиццы. И вот сейчас приглашение в кино. Заманчивое предложение, которое лишний раз подтверждало то, что его наконец-то приняли в их группе, теперь он не пустое место, а такая же важная составляющая их коллектива, как и все остальные. Со старостой — Минхо — они вообще смогли сблизиться на фоне любви к комиксам, что ещё больше радовало изголодавшегося по общению Чимина. Ему очень хотелось в кино, хотелось больше общаться с ребятами, больше проводить с ними время, потому что все они оказались очень интересными личностями, и Чимин, в принципе, ничего не обещал Юнги, но пора было уже исполнить свою часть роли бойфренда и напомнить хёну, что он на свою тоже как-то подзабил. — Спасибо за приглашение, но не сегодня. Уже есть планы на вечер. В другой раз — обязательно, — Чимин помахал рукой одногруппникам, которые понимающе закивали и прокричали ему вслед что-то похожее на "хороших выходных". Юнги все полторы недели пропадал на студии. Они иногда переписывались, но это было крайне редко, потому что старший отвлекался от работы весьма неохотно, а Чимин подозревал, что без него и питаться нормально перестал, и спать ложился глубоко за полночь. На самом деле младшему было немного стыдно перед хёном и, по совместительству, своим парнем, между прочим. Да, их отношения не были такими, как их принято понимать в обществе, но они дали друг другу слово заботиться друг о друге, оберегать друг друга, а сейчас получилось так, что Чимин, начав плотно общаться с одногруппниками и заведя среди них себе друзей, будто и забыл о Юнги. На самом деле, это было не так. Да, жизнь немного изменилась, и в лучшую сторону, но это не значило, что Чимин тут же отвернулся от человека, который был его поддержкой и опорой всё это время. Нет, он никогда так сделать не сможет. И, если его бы спросили, что бы он выбрал: их связь с Юнги или же дружба с ребятами из группы и милость преподавателей, которая сейчас тоже стала перепадать Чимину с завидной регулярностью, то Чимин без раздумий выбрал бы Юнги. И ему ни на секунду не было бы жаль. Оказывается, хён может заменить всех и вся, и значимость этого человека в своей жизни Чимин по-настоящему оценил только сейчас, хотя и до этого, вроде бы, всё понимал и чувствовал. Но вот в данный момент было по-особенному. Чимин для приличия постучался в дверь студии. Не получив ответа, заглянул внутрь. Хорошо, что хён даже не запирался. Юнги сидел в своём кресле и стучал пяткой по полу, отбивая какой-то ритм. Из-за наушников он не слышал вошедшего, поэтому дёрнулся от неожиданности, когда Чимин коснулся его плеча. — Господи, Чимин, — Юнги стащил с головы наушники и схватился за сердце. — Я так от страха на тот свет отправлюсь. Зачем пугаешь? — А как ещё твоё внимание привлечь? — Младший, на самом деле, был доволен произведённым эффектом. У него было прекрасное настроение, и захотелось немного поиздеваться над своим хеном. Совсем чуть-чуть. — Ты тогда запирайся, что ли. — Чонгук ушёл, а я забыл дверь закрыть. В следующий раз так и буду делать, — Юнги расслабился и снова повернулся к пульту. — Ты пустил сюда Чонгука? — Чимин бросил рюкзак на диванчик. — Ты же ему запрещал приходить в студию. — Да он меня достал уже, разрешил ему посидеть со мной немного. Тем более, у него что-то там с Тэхёном не ладится. Спрашивал, как нам с тобой удаётся не ругаться. Советовался, типа. Чимин замер, переваривая услышанное. Значит, у ванильной парочки что-то не клеится. Наверное, ему стоит испытывать по этому поводу радость и счастье. Ну как же? Объект влюблённости ссорится со своим парнем. Это же круто! Но почему-то Чимин не испытал восторга по этому поводу. Он подумает об этом позже, сейчас есть дела и поважнее. — И что ты ему сказал? — Чимин, чуть помедлив, сжал плечи Юнги пальцам и расположился подбородком на его макушке. Очень удобное положение, такое родное и приятное. — Я… — старший застопорился. Чимин осторожно погладил его напрягшиеся плечи. — Я не очень хороший советчик в таких вопросах. Я и не задумываюсь о таких вещах, всё идёт своим чередом, а я просто по течению плыву. И если у нас всё хорошо, то и течение, наверное, правильное. Чимин задумался. Он был полный профан в отношениях, он до Юнги и не встречался ни с кем, поэтому сравнивать не приходилось. Но если судить со стороны, то у них были, скорее всего, идеальные отношения. Без ссор, интриг, флирта с другими людьми. На доверии. Именно такими Чимин всегда и представлял правильные и здоровые отношения. Да, между ними не было ничего больше, кроме как поддержки и внимания друг к другу, но им было этого достаточно. — Наверное, ты прав. — В последнее время мы видимся с тобой не так часто, — Юнги поёрзал, высвобождаясь из объятий младшего, и развернулся к нему лицом. — У меня подготовка к экзаменам, у тебя тоже. — Да, меня это расстраивает, на самом деле, — Чимин сел на стул рядом с хёном. — Но хорошо, что ты начал больше общаться с ребятами из группы, — Юнги улыбнулся и потрепал младшего по волосам. — Да, но мне всё равно тебя не хватает. Надеюсь, не выгонишь меня? Понимаю, что ты сейчас работаешь, но мы и правда уже полторы недели не виделись. «Я соскучился», — чуть не вырвалось у него, но Чимин в последний момент проглотил эти слова. Хотя, что в этом такого? Сказать своему, вообще-то, парню, что скучал. Это нормально. Но Чимин не был уверен, что в их отношениях это было уместно. — Я тоже соскучился, Чимини, — рассмеялся Юнги и отвернулся к пульту. И хорошо, что он это сделал, потому что младший покраснел почти до корней волос.

***

Чимин и не заметил, как заснул прямо за столом, сидя рядом с Юнги, который так и не оторвался от работы ни на секунду. Младший даже пару минут поразмышлял о том, сколько может выдержать мочевой пузырь хёна, но решил не углубляться в эту тему. Видимо, даже физиологические потребности отходили на второй план, когда Юнги сосредотачивался на создании музыки. Пробуждение было неприятным и даже болезненным. Спина затекла, а руки, на которых Чимин лежал головой, свело от плеч до кончиков пальцев. С наслаждением выпрямившись, Чимин похрустел позвоночником, с удовольствием осознавая, что позвонки встали на свои места, и размял руки. Шея тоже была не в восторге от импровизированной подушки, поэтому пришлось покрутить ею в разные стороны, чтобы боль не отдавала в голову. С удовольствием простонав, Чимин замер, затыкая себе для надежности рот. Юнги спал рядом с ним, так же сложив голову на руки. Видимо, снилось ему что-то не очень хорошее, потому что он хмурился и бормотал под нос что-то нечленораздельное. Чимин умилился с этой картины. Вообще, Юнги со стороны казался таким молчаливым, немного хмурым парнем, к которому лучше не подходить. Любимый чёрный цвет во всём, начиная от одежды и заканчивая чехлом на телефоне, добавляли в его облик жёсткости. Но при ближайшем знакомстве и близком общении становилось понятно, что Юнги совсем другой. Он выглядел, как чёрный камушек, а в реальности был таким мягким и софтовым, что хотелось его схватить, как плюшевую игрушку, и не отдавать никому. Хёна даже можно было назвать милым, но лучше было ему об этом не говорить, потому что тот засмущается и даже может выпустить колючки. Потому что считал это защитным механизмом. Но менее милым он от этого не становился. — Хён, просыпайся, — прошептал Чимин и аккуратно прикоснулся к его щеке кончиками пальцев. Юнги поморщился, но даже не открыл глаз. Чимин тяжело вздохнул. Видимо, разбудить этого моржа будет не так-то просто. И в этом он не ошибся. Старший категорически отказывался просыпаться, бормотал ругательства, а глаза смог открыть только на десятой минуте уговоров. — Брось меня здесь и спасайся, — трагичным голосом проговорил Юнги, снова намереваясь отправиться в царство Морфея. — Ну уж нет, — Чимин решительно поднял хёна за подмышки и хорошенько встряхнул. Так хорошо, что тот клацнул зубами и прикусил себе язык. — Чимин! Ты с ума сошёл? — Взвыл Юнги, хватаясь за рот. — Прости, прости меня, хён, — засуетился Чимин, про себя умирая от смеха, но строя трагичное лицо в реальности. — Хочешь, я искуплю свою вину? — Я не прощу тебя никогда! — Выл Юнги, попутно вытаскивая язык наружу и скашивая глаза, чтобы рассмотреть степень повреждения. Естественно, мало что можно было увидеть таким образом, но он отчаянно пытался. Чимин не удержался и рассмеялся в голос. Вроде бы Юнги — его хён, а иногда вёл себя, как маленький ребёнок. — Знаю, от чего ты точно не откажешься, — Чимин развернулся к старшему спиной и присел на корточки. — Залезай, я отнесу тебя до общежития. На мгновение повисла тишина. — Ладно, прощён, — довольно проговорил Юнги, взбираясь на спину донсэна. — Но язык всё равно болит. Младший закатил глаза и поднялся, подбрасывая хёна повыше на спину. Всё-таки не хён, а дитё дитём. Но Чимина всё устраивало на сто процентов из ста.