Аллен

Спустя пару дней постепенно выпадали из памяти события, происходящие в тот злополучный вечер, истерика, кошмар с красным шариком... И клоун. Все это казалось дурным сном. Неприятным, привидевшимся посреди ночи кошмаром. Таким, после которого просыпаешься в липком, холодном поту и судорожно хватаешься за сердце, чтоб то случайно не выскочило из груди. А потом злая шутка подсознания растворяется по частицам в мирской суете и потихоньку пропадает без следа. Так же, как постепенно сходят с тела Дженнифер болезненные отметины увеситстого отцовского ремня. Синяки из темно-фиолетовых понемногу растекались противной, грязной желтизной по краям, мерзкой, цвета желтых зубов местного почтальона Дерека с его никчемными дешевыми газетами, старой, потрепанной сумкой и ржавым великом. Как на зло мужчина до сумасшествия любил дурацкие шутки и пошлые анекдоты. Каждый раз останавливаясь утром, чтобы перекинуться с Джоном Аленном, который систематически точно покупал свежее чтиво, парой-тройкой слов, он в обязательном порядке рассказывал свою до горечи заезженную шутку про курицу, которая переходила через дорогу, а потом разражался громким хохотом, обнажая лошадиный прикус, задыхался и бил ладонью по коленке. Противно было даже просто смотреть на него, а ведь он был женат. И этот брак по всем стандартам являлся вполне счастливым. Дженнифер усмехались, когда ловила себя на мысли, что несчастная женщина отойдет в мир иной лет на пятнадцать раньше из-за отравления смрадным запахом нечищенных зубов и потных подмышек. Время тянулось как-то особенно медленно, оно будто сжижилось, практически превращенное в желеобразную массу, в которой можно было запросто увязнуть как в густой болотистой жиже. Девушка буквально мечтала, чтобы следы побоев заживали как можно дольше, потому как из-за них ей нельзя было появляться в школе. Дома, пусть на короткий промежуток, но можно выдохнуть и не прятаться ни от кого в туалете, избегая насмешек и издевательств, и от нечего делать целыми днями смотреть сериалы, проживая чужие жизни вместо своей. С живым интересом наблюдать за развитием событий в какой-нибудь мелодраме, детективной истории или не напрягая клетки мозга деградировать со слюнкой у рта под реалити шоу, где люди пытаются найти любовь всей своей жизни где-то под пальмами на тропическом острове. Дженнифер сидела, пристально уставившись в яркий монитор ноутбука и внимательно читала текст недавно вышедшей песни любимой группы. Максимально нелепо, то и дело поеживаясь от прохладного воздуха в комнате. — "Как же сильно дует от окна" Под четкий ритм опубликованой музыкальной дорожки Аленн во всех красках представляла себе, как хотелось бы размозжить голову Аманды о поверхность серого асфальта. Размазать в фарш ее старательно отшукатуренное кукольное личико. Наблюдать, как ее кровь монотонно капает на землю и бурыми пятнами отстается на тротуаре, холодном и грязном. Бессмысленными кажутся действия с улыбкой на губах и ненавистью в сердце. Мозг, зацикленный на подобных фантазиях, словно поражен компьютерным вирусом, не способен отображать окружающую действительность. Щелкнув мышью на красный крестик для закрытия ссылки на экране девушка, что называется, краем глаза уловила вдруг, некоторое движение от угла комнаты, мимолетно пролетевшее к окну, будто привидение накрытое белой простыней. Темное пятно, высокая фигура, сидящяя на подоконнике. Сердце судорожно сжалось в груди, вновь наполняясь тем кошмаром, что ей пришлось пережить в недавнем прошлом. От собственных мыслей в носу вдруг появился такой противных запах, притороно-горький, словно настойка из полыни или дым от пригоревшего на сковороде масла. Медленно опуская с головы игровые наушники и внимательно всматриваясь в мутноватый силуэт, освещенный только едва заметными отблесками лунного света, Дженнифер поминутно вгоняла себя в жгучую паранойю. Так причудливо ли отбрасывает тень тяжелая штора? Хотелось бы довериться здесь голосу разума. Но нет. Резко на предполагаемом лице темной личности, как огни рождественской гирлянды, вспыхнули два огромных синих глаза. Дыхание перехватило от мгновенного ужаса, а реальность на секунду дрогнула, грозя расколоться пополам. Ужасно заломило в висках. — Здравствуй Тихий мужской голос. Под сердцем зашевелилось что-то холодное, будто острое лезвие ножа. Было в нем что-то... Нечеловеческое. Ноты, подобные завыванию ледяного ветра, что гудит в пустых трубах. Крики истерзанных призраков. Скрипы кладбищенских калиток. Девушка замерла, впившись взглядом в загадочного обладателя жуткого голоса. — Меня зовут Пеннивайз... Танцующий клоун! Силуэт потряс головой, разбрасывая в стороны тонкий и мелодичный звук колокольчика с разноцветной шапки шута-скоромороха. Горький запах полынной настойки в стенах сменился вдруг на сладковатый аромат жареного арахиса. Попкорна. Кофе. Сахарной ваты. Так пахнет в цирке. Сладко. Ярко. Сахаристо. Стихотворение... Пеннивайз... Это он! Шут, потерянный в вечности. Образ помешательства. Голос сумасшествия. Изощренная форма мрачного безумия. — "Это мне кажется... Это мне кажется... Это мне кажется..." Дженнифер в это время лихорадочно перебирала пальцами в поисках кнопки выключателя светильника. Хотелось кричать. Как известно законы подлости работают более исправно, чем законы физики и самое неприятное и неподходящее время является самым расцветом гадства этой вселенной. — Тебе не кажется... Прошептал галлюцинаторный образ на окне. Затаив дыхание, Джен оставила попытки отыскать в темноте злосчастный выключатель. — Что ты такое? С предельным трудом удалось выдавить из себя. Дыхание заглушало собственные мысли и окружающие звуки. — Я. Твой. Добрый. Др-р-руг! Делая издевательскую паузу после каждого слова, произнес загадочный темный гость и громко клацнул зубами. Он явно дурачился и играл ее страхом, словно кот с пойманной им мышью. — Зачем ты здесь? Чуть осмелела девушка, в некотором роде смирившись с собственным умопомешательством, решила что созданная ее же подсознанием галлюцинация вряд-ли сможет причинить ей физический вред. — Мне жаль тебя, Дженнифер Отводя взгляд в сторону ответил клоун, поставил ногу в грязном ботинке на подоконник и взял в руки одну из книг. Из нее выпал тот самый обрывок бумаги, с которого все началось, закружился в воздухе и постепенно приземлился на пол. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Он спустился с окна и поднял записку. — Это недостаточно реально для тебя? Улыбаясь съязвил шут и вернулся в исходное положение. — Я недостаточно реален? Он громко рассмеялся. Бумажка вспыхнула в его руке и сгорела за секунду, разлетевшись невесомым пеплом. — Я все знаю о тебе... Клоун распахнул окно. — Я ближе, чем ты думаешь... И исчез так же бесследно как в ту злополучную ночь, когда она увидела его в первый раз. Если бы она знала, что все это только начало. Жуткий парень в костюме клоуна и горящими синими огнями вместо глаз – звучит как бред проживающего в палате психиатрического отделения. Тем не менее на следующий день он явился снова. И снова. После упоминания о возможности реальности происходящего, загадочные визиты стали ежедневным ритуалом. Парадоксальным образом постепенно улетучивался и прежний страх, уносимый словно порывами ветра бумажный самолетик. Наблюдая за тем, как необычный гость в одно мгновение бесследно растворяется в густоте ночного тумана, Дженнифер ловила себя на мысли, что, если она действительно больна, то это самая приятная форма ее душевной болезни. Замечала вдруг, что испытывает приятное волнение в ожидании очередным темным вечером на подоконнике его появления. Что казалось крайне удивительно. Ее "ушибленность" событиями начинала напоминать состояние постоянной легкой влюбленности. И это состояние в некотором роде подпитывало ее изувеченную реальность жизненными силами, заставляя заниматься до абсурда девчачьей ерундой, свойственной попавшим под опьяняющее влияние нежного чувства. Тело, наполненное трепетом и предвкушением всего лишь нескольких мгновений разговора в темноте, как заряженная батарейка убирало комнату, расскладывало все по местам, заставляло стирать с ногтей остатки черного лака. Дженнифер не появлялась в школе вот уже десять дней. Ссадины и отметины широкого кожаного ремня постепенно сходили с кожи. Выйдя из душа, девушка остановилась напротив зеркала, протерла ладонью его запотевшую поверхность и угрюмо взглянула в свое отражение, вспомнив моменты, когда была противна самой себе. Она пригладила назад мокрые волосы, повернулась спиной, беззвучно шевеля губами, изучала желтоватые бледные остатки синяков, которые еще неделю назад делали ее существование невыносимой пыткой. Теперь она их даже не чувствовала. Она сушила волосы феном, наслаждаясь потоками теплого воздуха, покрывалась гусиной кожей, наносила на лицо крем. Мазала сухие губы гигиенической помадой, нанесла привычный макияж, натянула на чуть влажные ноги любимые черные леггинсы, носки, укороченный свитер цвета хаки и в приподнятом настроении и одном наушнике вышла из ванной в комнату. Сердце сладко встрепенулось и в следующую секунду забилось в ускоренном ритме, во мраке комнаты на подоконнике сидел знакомый силуэт. В мгновение лазурные глаза вспыхнули в темноте, направленные явно в ее сторону, голова по-детски очаровательно наклонилась в сторону с тем самым звуком колокольчика. — Добрый вечер Он явно улыбался. Но манера его речи до сих пор наводила некий ужас. Проходили часы. В этот раз загадочный гость определенно решил задержаться, изменяя некоторому шаблонному сценарию своего поведения. Он даже позволил девушке включить розовато-оранжевую лампу ночника, хотя раньше разрешал видеть себя только лишь в тусклом свете уличного фонаря. — Я хожу по этой земле уже много веков. Я появился здесь задолго до твоего рождения. — Что ты такое? — Я могу принимать любую форму в зависимости от силы и образа человеческого страха... Я бессмертен. — Зачем? — Я питаюсь страхом и плотью. Повисла немая пауза. Джен поняла, что ее собеседник не смеет продолжать разговор, пока не выяснит для себя, насколько велика степень ее храбрости. И тут она что-то вспомнила. Та самая газета. "...Диферсон подверглась нападению неизвестного животного, ее тело изуродовано множеством укусов, по форме напоминающем следы человеческих зубов..." В голове сложились в картину мелкие кусочки пазла. — Шерри... Клоун расползся в премерзкой улыбке. — Это ты ее убил... Глаза его горели. Но теперь уже огненно-желтым. Резко внутри все сжалось. Шут медленно слез с подоконника и стал приближаться к прижавшейся к спинке кровати девушке, сжигая ее пристальным взглядом подобно хищнику, выжидающему секунды до кровавого нападания на свою жертву. Она смотрела на него даже не моргая, с комком органов, завязанных от ужаса тугими узлами внутри. Что испытывает человек с осознанием своей смертности? Самое странное, что вместе с острым желанием сбежать, плакать, кричать, звать на помощь, ее колотило какой-то необъяснимой эйфорией, которая буквально пронизывала каждую клеточку ее тела. Пеннивайз добрался до Джен, оставив расстояние, когда опираясь на руки он едва мог касаться грудью ее согнутых коленей. — Ты боишься меня. Прошептал клоун, закрыл глаза и сделал блаженный глубокий вдох. — Дженнифер... Большая ладонь в белой атласной перчатке потянулась к побледневшему до фарфора лицу и аккуратно коснулась холодной щеки. — Ты вкусно пахнешь... Вновь, закатывая глаза, он вдохнул полной грудью. — Я не убью тебя. Не-е-ет. Не убью. Словно в трансе шептал шут. — Я не могу потерять тебя... Ты моя.