Аллен

— Дженнифер, вставай Послышался тихий, приглушенный голос матери, вытаскивающий девушку из глубокого сна. Она сдавленно выдохнула пол толстым одеялом, будто тяжело больной, прикованный к больничной койке, не до конца проснувшись, девушка плохо понимала, что происходит. В комнате уже было светло, но из-за пасмурной погоды нельзя было сказать насколько это раннее утро или поздний день. Она медленно подняла голову с подушки и взглянула вперед полуприкрытыми глазами. — Который час? Мама, опираясь о дверной проем и держа в руке белое кухонное полотенце, как-то очень неестественно широко улыбнулась. — Полдень. Спускайся, пойдем обедать. Дженнифер кивнула, Алисия закрыла за собой дверь и ушла. — Обедать? Чего? Нахмурив брови в сильном недоумении спросила она себя, не снится ли ей это все. Наказание закончилось всего за день? Или это какой-нибудь очередной подвох и ее ждет еще что-то похуже, чем то, что уже было? Откинув со лба назад пряди непослушных волос, Джен укуталась в теплый вязаный кардиган и наклонилась за носками, шарясь рукой в пыльном пространстве под кроватью. Разболелась спина и где-то в груди стало неприятно давить, синяки по-прежнему не давали покоя. Она спустилась по скрипучей лестнице на кухню, отодвинула стул, инстинктивно поморщившись, когда он издал мерзкий скребущий звук и села. Напротив сидел отец и, не обращая внимания абсолютно ни на кого, молча читал утреннюю газету, сдвинув на самый кончик носа очки с круглыми стеклами. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, тонкие страницы дешевой бумаги ни на миллиметр не подрагивали в его руках. Позади него мама что-то жарила на сковороде, в тостере румянился хлеб и довольно громко разговаривал телевизор. Джен сидела, уставившись в самую середину пустой тарелки, стоящей перед ней и не до конца понимала, проснулась ли она или все еще находится во сне. Не происходило совершенно ничего необычного, а в комнате царила такая напряженная атмосфера, настолько густая, что из воздуха, казалось, можно свить тугую веревку и накинуть ее на шею. — Взгляни Коротко сказал Джон, бросив газету на стол. Он провел рукой по шершавой щеке, задумавшись, стоит ли побриться сегодня и отвел взгляд. На улице опять шел дождь. Дженнифер взяла ее в руки и постаралась проморгаться и вернуть зрению четкость, но перед глазами монотонно плавали мутные круги, не давая полноценно сфокусироваться на мелком тексте. "В ночь с 15 на 16 октября на перекрестке Нейболт-стрит было найдено тело семнадцатилетней Шерри Диферсон. Родители обратились в полицию, заявив о пропаже дочери, поиски начались незамедлительно и длились более суток. Шерри нашли мертвой 16.10. в 2:24. Причина смерти до сих пор не установлена, но расследование говорит о том, что Диферсон подверглась нападению неизвестного животного, ее тело изуродовано множеством укусов, по форме напоминающем следы человеческих зубов. Предположительно смерть наступила от потери большого количества крови, но на месте, где было найдено тело Шерри не было обнаружено ни капли..." — Ты ведь знаешь ее, верно? Спросил отец, подпалив спичкой край дешевой папироски. Его взгляд выражал абсолютное спокойствие. В нос ударил едкий и тошнотворный запах табака, он пробирался в легкие, раздражал обоняние, и от него так сильно першило в горле, что ей едва удавалось сдержать кашель. — Да, мы ходим в один класс... Биологии. Тихо ответила Джен. Она оказалась в полной прострации, пытаясь понять, как такое могло произойти в их маленьком городе. Девушка быстро позавтракала и поднялась обратно в свою комнату. Родители сказали, что она не будет ходить в школу, пока не сойдут с ее тела синяки. Это позволило бы избежать лишних вопросов и привлечения ненужного внимания к их семье. Дженни предположила, что они осознали, что могли переборщить с применением воспитательных мер и, чувствуя некоторую вину за свои действия, решили избавить дочь от наказания. Конечно, это была лишь гипотеза, но другого объяснения странному поведению родителей она не нашла. Да и не думала об этом. Мысль о произошедшем так плотно заклинила в голове, что не давала возможности переключиться на что-то другое. Самоанализ как попытка разобраться в своих чувствах не приносил результата и не давал возможности уяснить смысл эмоций, которые разыгрались в Джен. А они разыгрались. Она и не понимала до конца, что именно чувствовала. Некоторую жуть, что буквально недолгое время назад Диферсон и ее подруги издевались над ней в женской уборной, а сегодня Шерри мертва. Ее больше нет и вскоре и от ее тела не останется ничего кроме праха. Тлена. Черной мерзкой слякоти. Но мозг будто укутало ощущением неокончательности произошедшего. Она умерла. А что из этого? Джен никогда больше ее не увидит. Это правда? Неужели это реальность? Она ощутила странное теплое покалывание где-то глубоко в грудной клетке, в промежутке между ребер. Почувствовала вкус того, как впервые за всю ее жизнь в этом поганом мире так сладко восторжествовала справедливость. И во имя ее нет пощады и сострадания. Человек, искавший правды и нашедший ее, уже невольно считает себя победителем. Паршивой овце воздалось по заслугам, так ей и надо! Внезапно окно с грохотом распахнулось настежь и в комнату порывами ворвался ветер, едва не оборвал занавеску, снес с подоконника все, что на нем лежало. От неожиданности Дженнифер вздрогнула и немного подалась в сторону. Вокруг взлетели бумажки, исписанные, зачерканные, рисунки и какие-то заметки, смятые и скомканные они во множестве валялись на полу. — Да что ж такое! Возмутилась девушка, пытаясь поскорее закрыть окно сбила створкой последнюю толстую книгу, которую не удалось поднять ветром, от чего разозлилась еще сильнее и швырнула ни в чем не повинную литературу в сторону, заметив как из той вывалился еще клочок бумаги. — Зараза! Она села на пол, подогнув под себя ногу и громко выдохнула, стараясь успокоить свои нервы. Провела ладонью по лицу, стирая исказившую его гримасу, пригладила волосы назад и с тяжелым вздохом посмотрела на разразившийся хаос по всей комнате. Убирать и тратить силы на бестолковые действия было сильно неохота. Но и оставить так тоже было нельзя. Джен взяла из угла корзину для мелкого канцелярского мусора и стала лениво собирать в нее весь ненужный хлам. В результате полезными из всей этой мукулатуры оказалась лишь жалкая пара листов, остальное же улетело в негодность на дно корзины. Процесс уборки на удивление оказался намного быстрее, чем она его себе представляла. Убрав с пола все, ее взгляд зацепился за тут самую книжку, которая лежала у двери открытая переплетом вверх. Дженни опустилась на корточки, взяв ее в руки быстро пролистала страницы, чтобы удостовериться, что ни одна из них не оказалась испорчена и осмотрела обложку. Все было цело. Хотя минуту назад это волновало ее в гораздо меньшей степени. Стало порядком стыдно за себя. Девушка уже собиралась встать, но заметила бумажку, притаившуюся практически в щели под дверью, ту, которая выпала из страниц в моменте неконтролируемого порыва ее эмоций. "Мне очень жаль тебя, Дженнифер" — Какого!? С ужасом вскрикнула девушка, испуганно бросив клочок бумаги и отскочила назад, едва не упав на спину. Ее окутал самый неподдельный страх, отозвался в голове гулким эхом. Сердце бешено заколотилось в груди, руки, на которые она опиралась сидя на полу, дрожали. Стало очень жарко, каждый удар пульса вгонял ее в пламя. На обрывке размером примерно в пятнадцать сантиметров красивым, слегка угловатым почерком была выведена надпись с ее именем в окончании. Дженнифер молча зависла в состоянии полного ступора. Замерев, она тихо надеялась, что все это ей показалось и это лишь собственное воображение сыграло с ней такую злую шутку и заставило увидеть то, что она увидела. Пыталась рассуждать логически откуда это могло взяться в ее комнате. Это какое-то безумие! В ушах появился непонятный шум, переходящий в пронзительный писк, как при контузии. Определенно, нужно взглянуть еще раз. Дыхание никак не могло успокоиться, а в горле пересохло настолько, что казалось, будто она проглотила кусок наждачной бумаги. Ладони вспотели. Джен медленно наклонилась и подняла листок дрогнувшей рукой, тщательно расправила его и поднесла к глазам. Нет, ей не показалось. "Мне очень жаль тебя, Дженнифер" – крупные петляющие буквы, написанные чем-то черным, похожим на уголь или кусок восковой пастели. Аккуратный, изящный почерк с сильным нажимом наклоном вправо, каждая буква ведет себя так, как ей положено себя вести. Слова как на страницах чистовика со стихами какого-нибудь великого писателя давнего времени. — Охренеть! Непроизвольно вырвалось сильно подходящее ситуации слово. Уставившись огромными, круглыми глазами в неподвиждую точку на противоположной стене Дженнифер быстро вложила "послание" туда же, откуда оно выпало, громко хлопнула книгой со звуком будто от удара судейским молотком по столу и спрятала ее на шкаф, подальше от себя и своей катастрофической паранойи. Мысли гигантским шумным вихрем закрутились в голове. Только присев на секунду Джен тут же вскакивала и ходила туда-сюда, не способная приземлить зад на одно место и успокоиться, от перевозбуждения сердце готово было выпрыгнуть из груди и умчать прочь от хозяйки далеко в неизвестном направлении. Сознание буквально трескалось и разрывалось на части от бесчисленного количества вопросов. Тысячи вопросов!Миллион вопросов! Что это за записка? Откуда она взялась в ее комнате? И как могла попасть к ней в руки? Кто это написал? Кто выражает ей свои сочувствия? Что за чертовщина вообще здесь творится? Все это словно рой злобных пчел крутился вокруг нее, каждый лишь усиливал тревогу и ввергал в панику. Наматывая по комнате бессчетное количество кругов девушка в край вымотала саму себя и обессиленно грохнулась на кровать. Закрыв лицо, она будто пыталась стереть или размазать с него что-то, провела ладонями сверху вниз и раскинула руки в стороны. В груди сильно мешало тянущее чувство беспокойства. Тяжелые веки налились свинцом и, словно весящие целую тонну, потянулись вниз. Не шевельнув и пальцем, незаметно для себя Дженнифер моментально уснула. Яркий свет. Горячий и ослепительно-белый. Она медленно открыла глаза и первое что увидела перед собой – высокое, чистое небо. Открытое, огромное и кристально-голубое, а по нему словно мягкие перья неспеша плыли облака необычного цвета персика. По коже ощущалось легкое дуновение тихого летнего ветра и прикосновения травы. Девушка поднялась и осмотрелась по сторонам. Окружающая обстановка показалась ей знакомой. Все та же выгоревшая на солнце поляна желтого цвета, широкое пространство и запах теплой сырой земли. Вокруг на расстоянии вытянутой руки совершенно без страха прыгали какие-то белые птицы с длинными красивыми хвостами и голубыми пятнами на груди. Где-то вдалеке раздавался приятный и, словно струны эстетичной арфы, тонкий свист, складывался в мелодию, вибрировал эхом в разряженном воздухе. Он раздваивался, расщеплялся и будто вводил в гипноз. Джен почувствовала как с мелодией успокаиваются буйство ее сознания, как эмоции утихают и она постепенно погружается в мягкое состояние умиротворения и спокойствия. На небе вырисовываются какие-то разноцветные линии, петли и спирали. Они создают необычную картину, словно яркое витражное стекло собора или пазл с красивой картинкой. Дженнифер расплывается в улыбке, впервые за такое долгое время она чувствует себя счастливой. Да, наверное, это чувство можно назвать счастьем без всякой на то причины. Пейзаж, налитый разнообразием оттенков постепенно перемешивается и начинает сливаться в сплошную мутную полосу перед глазами. Голова становится сильно тяжелой, будто в приступе мигрени, тянет прилечь на землю. Спустя мгновения от картины отстается лишь коричнево-зеленоватая мазня, которая плывет по кругу и продолжает перемешиваться, навевает гадкое ощущение тошноты, а одна и та же мелодия режет по ушам. Джен оглядывается по сторонам в попытках найти точку ориентира, чтобы остановить головокружение, но понимает, что находится словно в самом центре грязного смерча. Резкий грохот. И тишина. Плывущая картинка внезапно зависла и свист затих в секунду. Взгляд поймал сбоку какое-то яркое пятно на фоне неподвижно застывшей жижи. Красный шарик. Сердце вдруг замерло в болезненном предчувствии. Он медленно плывет по горизонтали, по какой-то единой траектории, а Дженнифер не в силах отвести от него глаз. Пульс, порождающий шумный ток крови, гул в ушах, нарастающее ощущение тревоги, какое-то легкое потрескивание, скрежет, скрипы царапающие по нервам. Становится все тяжелее и тяжелее дышать. Единая волна невыносимого шума. Писк. Звон. И пронзительный звук выстрела. Шарик лопается. Дженнифер испуганно вскочила на кровати и ошалело огляделась по сторонам, жадно хватая ртом воздух. Это был всего лишь сон. Она качнула головой и посмотрела перед собой, пытаясь восстановить прерывистое дыхание. Не было ясно, на сколько девушка выпала из реальности, но за это время за окнами совершенно стемнело, а комнату лишь слабо освещал свет электронных часов. И вновь звенящая, пугающая своей безысходностью тишина. Жуткая темнота окутала Джен своими когтистыми лапами, она снова ощутила как накатывает паника. Девушка крепко зажмурилась и протерла глаза. А когда открыла их, то моментально замерла от ужаса. По комнате медленно плыл красный шарик. Тот самый. Сердце бешено колотилось, отбивая удары, словно в ожидании неминуемой смерти. Конечности застыли в невозможности шевельнуть даже пальцем. Это секунды кошмара наяву. Непреодолимых страх парализовавший ее, растекался по всему телу. Девушка ничего не могла сделать. Широко открытые глаза наполнялись слезами, ничего не понимая она беспомощно наблюдала за происходящим. Шарик проплыл через весь периметр комнаты и плавно растворился в темноте без следа. Она почувствовала, как по щеке скатилась горячая слеза. Дженнифер была оглушена собственным сердцебиением, губы мелко дрожали. Молчание. И звук прерывистого дыхания в тишине. Спустя мгновение, от ужаса едва не лишенная рассудка, но вновь обретшая возможность двигаться, девушка быстро стерла с лица слезы и передвинулась на другую сторону постели. Трясущимися руками она судорожно щелкала выключателем старого светильника. А тот словно нарочно отказывался работать. — Да чтоб тебя Мысленно она проклинала лампу на двух языках, которые знала и молилась лишь о том, чтобы избавиться от кромешной темноты, окутавшей комнату. — Ну давай же! Давай! Дженнифер чувствала как с каждым мгновением впадала в истерику. Руки не слушались ее, а слезы лились из глаз уже непрерывным потоком. На секунду лампочка в светильнике вспыхнула и снова затухла. Вдруг послышался за спиной звонкий стук в окно. Скрежет, словно чья-то когтистая рука скребла по поверхности стекла. Девушку окутал настоящий паралич. Приступ паники заблокировал все мышцы в ее теле, она не могла даже вдохнуть. Сознание заполонило лишь жгучее желание проснуться от кошмара. Светильник, наконец, включился. Словно луч надежды на спасение в мрачной тоске. Джен судорожно выдохнула. Успокаивая себя тем, что все это ей просто мерещится, она пыталась отдышаться и унять дрожь, но воздуха катастрофически не хватало. Дженнифер отпустила провод с выключателем, который так крепко держала, протерла между собой мокрые ладони и повернулась, закрыв лицо руками. — Псс... Она убрала руки и увидела темную человеческую фигуру. На подоконнике сидел клоун. — Здравствуй, Дженнифер Разрезал тишину жутковатый мужской голос. Это был человек в образе шута средневекового времени, в красных и белых цветах, вокруг его шеи красовалось пышное, чуть помятое жабо, пуговицы на груди и носы ботинок украшали круглые помпоны, грязно-рыжие волосы были зачесаны высоко наверх в классическую прическу клоуна. Его грим не отличался разнообразием красок. На белом лице выделялись две кроваво-красные полосы, берущие начало в уголках таких же красных губ и заканчивающиеся высоко над бровями. Красный нос. И большие, горящие в полумраке кристально-синим светом нечеловеческие глаза. Он грациозно приподнес тонкий указательный палец в атласной перчатке к губам. — Тсс — Кто ты такой? Едва смогла выдавить из себя бледная, перепуганная до полусмерти девушка. — Скоро узнаешь. Расплываясь в жуткой улыбке тихо проговорил клоун, а затем развернулся и выпрыгнул из окна. Отмерев, Джен вскочила с кровати вслед за ним, но взглянув на улицу уже никого не увидела. Загадочный гость словно растворился в густом ночном тумане.