Что нам с тобой делить?

Тот день был необычайно светлым даже для Долины — солнце с рассвета незнамо чего пустилось в пляс, танцем белых лучей разбивая зелень полей и лугов на сотни сотен кусочков мозаики, собрать которую даже сощурившись удавалось не сразу. Замковый конюшонок Дункан предположил, что это солнышко так радуется скорому прилету принца Деймона в Лунные Врата. — Да уж делать солнцу больше нечего, вот где бредни, — сплюнул под ноги конюх Эдрик, покрепче хватаясь за рукоятку лопаты. Ещё одна лепешка сена наполам с конским дерьмом с плоским звуком улетела из стойла, — Хорош трепаться, парень, бесишь только. — А что я сделал-то? — в секунду разнылся Эдрик, досадливо шмыгнув перебитым носом. Эдрик хмуро глянул на него из-под косматых бровей. — Так в том и дело, что ничего. С самого утра только что балаболишь да на воротах висишь. «Принц Деймон то, принц Деймон се», — передразнил он гаденьким голоском, — Снеси вон ту кучу подальше — и берись-ка за вилы, пока я тебе прута как след не прописал. Дункан неуклюже слез с болтающейся туда-сюда двери и уныло поплелся из стойла, бормоча своё, дункановское, о том, что прута поди он знает куда лучше, чем, скажем, остатки пирога с замковой кухни, которыми сам Эдрик обжирается так, что и стоять потом не может, ни с кем из конюшонков не делится, хотя принцесса Эймма и говорила, что это всем можно… — Пошевеливайся! И воды мне принеси, коль уж в ту сторону идёшь. Черпанув из бочки у стены широкой кружкой, плюнув туда и поболтав слегка, чтобы осело, мальчик принес конюху напиться. Тот выхлебал воду в пару глотков, смачно отерся и, кажется, даже слегка подобрел. Минут пятнадцать работали молча — только что то тут, то там были слышны шлепки. Тяжело быть дежурными – остальные еще дрыхнут, а ты разгребай. Ну хоть завтра можно будет отоспаться вволю. — Чего его только сюда потянуло, юного принца? Принцессе Эймме сейчас совсем не до гостей, помоги ее семеро. Да и… А ведь видал я принца Деймона, — бормотнул Эдрик чуть погодя и со стоном распрямился — делу время, а потехе час, чего б и впрямь языком не почесать, в самом-то деле? — Правда? Где это? — темные глаза Дункана загорелись. Он с мечтательным видом опёрся на вилы, почуяв, что можно и ему отдохнуть, послушав байку от старого балбеса. — Ещё когда в Королевской Гавани жил, в королевской конюшне был…да и не важно, — заторопился Эдрик, — На Летнем турнире его видел, он оруженосцем бегал при принце Визерисе, прыткий такой, юрливый. Про него и болтали, что сорванец тот ещё, мейстры натурально чуть на цепях своих не вешались в попытках хоть какую науку вбить в его белесую голову. Если где в Красном замке какая проказа, то даже спрашивать не надо было, кто сотворил. Говорили, что как-то раз он пробрался к Железному трону, вытащил из него — одно пекло знает как! — меч Роберика Бледного и нарубил им щепок из деревца Королевской Богорощи. — Бледного? Того, что с Перстов? Того, что кровь девиц пил? — Так говорят, — важно кивнул Эдрик и расплылся в гадливой улыбке, будто мысль о крови девиц и его горячила будь здоров. Рот Дункана открылся сам собой. — Зачем принцу Деймону понадобился меч такого бесславного рыцаря? Там же сколько других героев… Эдрик пожал плечами. — Быть может, его проще было вытянуть из трона, вот и все, — предположил он. — А может… — Ещё проще, — раздался вдруг голос за дверями стойла — принц Деймон думал, что достает меч Гидеона Отважного, но самую малость промахнулся. И никакое такое деревце в Богороще, конечно, той ржавой железякой порубить бы не смог — да он и не добрался туда, три коридора не успел пройти, как его выловил мейстер и заставил все вернуть как было. Но попытка, согласитесь, была куда как дерзкая. — Кто это там болтает о том, чего не знает-то? — ворчливо отозвался Эдрик. Дункан выпучил глаза. — Пожалуй, что я. На порог въехал на черном коне молодой мужчина в темном наряде, богато расшитом золочёными нитями. Длинные волосы цвета первого снега были легко перехвачены сверкающей лентой, свободно спадали на плечи. На губах его играла добродушная улыбка, которую в иные моменты счесть можно было слегка глуповатой. Глаза его сияли — услышанное всадника немало позабавило. — Ох, принц, прошу… — Эдрик так поспешно склонил голову, что шея чуть не переломилась наполам, — Ах ты…прошу простить… Ты-то чего застыл, болван? Дав Дункану затрещину, чтобы тот прекратил таращиться и поклонился как следует, Эдрик смиренно застыл, уставив в землю свои светлые навыкате глаза. — Забавно порой легенды обрастают ворохом новых легенд, верно? — весело промолвил принц, чуть прихлопнув себя по боку ладонью. — Да, мил…то есть…да, мой принц, — голос Эдрика умоляюще зазвенел. — Как тебя зовут? — М-меня? — А разве тут есть кто-нибудь ещё? — принц засмеялся. Ему, казалось, и невдомёк было, как сильно колотилось в тот момент сердце старого Эдрика, в уме лихорадочно прикидывающего, сколь оскорбительными могли показаться его слова Визерису Таргариену. Лорды, принцы, короли, чтоб их в пекло. Поди их знай. — Эд-Эдрик, сир. А это…это вот Дункан, — он подтолкнул легонько парня, который тут же одернулся от прикосновения морщинистой ладони, мол, обо мне и не спрашивали вовсе, зачем только упомянул? — Эдрик и Дункан, — сам себе мелко кивнул принц и спросил нарочито важным тоном, — Скажите мне, Эдрик и Дункан, готовы ли лошади конюшен Лунных Врат к визиту принца Деймона? Эдрик едва не задохнулся. — Конечно, мой принц. Трое лучших скакунов… — Вот и славно, — чуть разочарованно отозвался Визерис, наконец понявший из бормотухи, льющейся изо рта Эдрика, что тот его шутливости не разделяет. Он щуро вглядывался в синее, без единого облачка, небо, — Не думаю, что дело до них доберется, Деймон с охотой скачет разве что представляя себя на турнирах, но все же…вдруг захочется осмотреть окрестности, верно? — Верно, верно. Никогда ведь не знаешь… «Молчи, Эдрик, старый ты осел! Вдруг принц подумает, что ты посчитал, что он чего-то не знает!». Но принц вмиг умолкшего конюха уже и не слышал. Он все так же вглядывался в небо, словно ожидая увидеть там нечто диковинное. Вдруг весь встрепенулся, подсобрался — лицо его осветилось искренней радостью. — Вот же и он! — воскликнул он негромко, — Деймон. Дункан не зря все утро ждал принца — что и когда поразит больше дракона в небе? Все трое завороженно смотрели на то, как маленькая темная точка, едва заметная поначалу, стремительно превращалась над ними в огромное чудище с широкими крыльями и махоньким всадником на спине. Дракон кружил над Орлиным Гнездом, едва не задевая шпиль белой Девичьей башни, и раз за разом в последний момент уклоняясь то в одну, то в другую сторону. Конь под Визерисом волновался, бил копытами, дышал тяжело и прерывисто. — Того и гляди — снесет, — не удержавшись, охнул конюшонок. — Рисуется, — весело хмыкнул Визерис, — Думает, что мы все там, в башне. Что глядим на него из окон и очень-очень боимся. А я ведь писал ему, что хотим остановиться в Лунных Вратах, Эймме сейчас совсем не нужны все эти подъемы и спуски. В одно ухо влетело — из другого вылетело. Пожалуй, скажу, что и вовсе не видел, как он прилетел. Хихикнув своей маленькой задумке, принц коротко попрощался с конюхами, резво пришпорил коня и поскакал в сторону замка. Дункан продолжал глядеть на дракона, который теперь облетал окрестности в поисках места, где бы можно было присесть. Мрачный Эдрик с утроенной силой схватился за лопату. — А он большущий такой! И как только всадники на них… — Хорош глазеть, делом займись, — буркнул он заболтавшемуся пареньку Нехотя Дункан взял свои вилы. — Чего вы так с принцем-то опасливо? Принц Визерис добрый, два месяца тут гостит — никому зла не сделал. Даже служанки говорят, что под юбки не лезет — где от милордов такое видано? А вы с ним как с Мейгором каким… — Знай молчи, щенок, — оборвал его Эдрик, крепко побурев шеей, — Много ты понимаешь в милордах. А я тебе так скажу — Таргариены все одно. А ещё скажу, что лучше кому под огонь дракона Деймона попасть, чем под милость Визериса, вот помяни мое слово. Все одно — Таргариены, — повторил он, оглянулся по сторонам, чтоб убедиться, что никто, кроме конюшонка, на него не глядит, да так и не плюнул, хотя и хотелось.