Я хочу в школу!

Математичка Кошке и Димке поначалу понравилась. Конкретная такая дама, не рассусоливала, сразу дала самостоятельную, «чтобы проверить, что у вас в мозгах после каникул осталось». Написала два варианта на доске и дала двадцать минут. Димка писал долго и старательно, боялся, что его как-то не так поймут. Кошка на одном дыхании решила свой вариант, посмотрела на часы… и решила второй. Чего без дела сидеть? И все равно закончила задолго до дедлайна. Принялась рассматривать одноклассников — пусть всего четверть, но с ними придется жить. Девчонки были разные, но какие-то… неинтересные. Зато среди мальчишек кое-кто сразу привлек ее внимание. Он сидел в соседнем ряду с задумчивым видом, перечитывая написанное. Похоже, он тоже решил самостоятельную раньше срока. У него был очень необычный профиль. Что-то знакомое, но не из этой жизни. Кошка устроила ревизию в голове и отыскала нужное — Александр Македонский по прозвищу Великий! Именно такой, строгий и мужественный подбородок, короткий прямой нос, губы чуть-чуть надутые — но это его не портило. Кошка вдруг смутилась. Ей показалось, что она слишком пристально смотрит на красавчика, поэтому опустила глаза и принялась бездумно что-то чертить на своем листочке. Но не забывала и коситься на «Македонского». — Рябцева! — раздалось у Кошки над ухом. — Ты уже все решила? Кошка чуть не подпрыгнула на месте. — Ага, — сказала она и сунула учительнице свои листики. «Смотри, — мысленно обратилась она к обладателю гордого профиля, — вот я какая умница! Быстрее всех решила!» — Но это не твой вариант! — сообщила математичка, ознакомившись с содержимым верхнего листика. — А я оба решила! «Ну посмотри на меня! Быстрее всех, да еще два варианта!» Учительница переложила листочки. — Рябцева! Ты издеваешься?! Кошка с трудом оторвала взгляд от «Македонского» и перевела его на математичку. Та гневно протягивала ей листик с самостоятельной. Поверх решения был нарисован мужественный профиль человека в эллинском шлеме. — Э-э-э… — попыталась оправдаться Кошка. — Но ведь решение можно разобрать… Учительница сжала губы с такой силой, как будто пыталась навсегда их склеить. И действительно, несколько минут она молчала. Молчал и класс, оторвавшись от примеров — интересно же, что будет с новенькой! — Единица! — наконец процедила математичка. Кошка даже вскочила. — Как единица! Я все решила! Целых два варианта! Ни одной ошибки!.. И тут произошло то, чего Кошка ожидать никак не могла. Учительница почти без замаха, но оглушительно треснула указкой по столу. Кошка так и замерла с открытым ртом, на полуслове. — Рябцева! — видимо, губы у математички все-таки немного склеились, потому что говорила она с трудом, почти не открывая рта. — Рябцева… Во-первых, ты решила не свой вариант… Кошка набрала воздух, чтобы возмутиться, но снова, как гарпун, мелькнула указка, и оглушительный треск не оставил места для Кошкиных слов. — Во-вторых, вот это… — учительница потрясла портретом грека на фоне формул, — просто насмешка над педагогом и над предметом! И она с неописуемым удовольствием разорвала листик пополам. Еще пополам. Еще… Кошка выдохнула и вдруг успокоилась. — А по-моему, — сказала она ровным тоном, — вы просто плохой педагог… и несправедливый. В наступившей неживой тишине она гордо взяла рюкзак и вышла из класса, аккуратно притворив за собой дверь.