Только не отпускай.

Тэхен проснулся на одной кровати со своим братом. Они спали под большим одеялом, которое когда-то принёс Тэхен. Это утро было лучшее за последнее время. Старший достаточно выспался, а Юнги все ещё спал, сладко обнимая одеяло. Вообще то, Киму уже стоит идти домой, чтобы потом оттуда отправится в школу. Отражение в зеркале говорило, будто он после двухнедельной пьянки и до сих пор не может отойти. Кровать там действительно не большая, а Тэхен спал на самом краю. Подумав, что брат ещё долго будет спать, Юнги тот ещё соня, он не спеша собирался, немного прибрав палату. Младший не проснулся даже из-за всей этой суматохи, а под окнами уже шумели другие люди. Когда Тэхен вышел из больницы, он оставил короткое сообщение брату, чтобы тот не переживал и направился домой. Он так надеялся что его родители ещё спят, чтобы незаметно пробраться к себе в комнату, но как только он зашёл в дом, увидел мать, с кружкой кофе в руках, читающая какой-то интересный для неё журнал. Ким хотел быстро проскользнуть мимо к лестнице, но у него не вышло. — Тэхен, стой, - отозвался грозный голос матери и он остановился на месте, разворачиваясь. — Где ты был? — Разве это имеет значение, когда ты меня сама выгнала? - парень незаметно улыбнулся, зная что сейчас мать будет оправдывать свое поведение. — Я твоя мать и я всегда должна знать, где ты находишься. Тем более, когда ты знаешь, что нам сейчас тяжело, а больше всего мне. — Ты перестала быть матерью для нас, когда сказала что тебе не нужны проблемные дети. Поэтому твои проблемные дети не будут тебе мешать жить в своё удовольствие дальше. — Я вас воспитывала, одевала и растила! Где уважение ко мне? Что я не выкинула вас, как бездомных котов, я подарила вам жизнь, чтобы вы так себя вели? — Тогда смотри какую жизнь, ты нам подарила, — Тэхен усмехнулся. — Твой младший сын мучается на больничной койке каждый божий день, всю ответственность ты перенесла на меня, пока ты, ставишь свою боль выше моей, мам. — Лучше бы извинился, а не читал мне свои лекции. Будто я не прожила своё время... — Ким понимал, что этот разговор снова идёт не в то русло, снова его не слышат, снова донести что-то до своих родителей — невозможно. Поэтому он выдохнул и просто быстро направился на лестницу, заходя к себе в комнату, он закрыл дверь. Настроение, которое было с утра, теперь испорчено. В горле опять застрял ком. Когда его кто-нибудь поймёт? Он так устал пытаться, так устал пробовать сделать свою жизнь, хоть немного, но лучше. Ентан терся об его ноги, будто успокаивая, а затем запрыгнул на колени. Рука Тэхена аккуратно притронулась к животному. Он гладил щенка, немного с ним играясь, когда он схватывал его руку в свои лапки, вызывая улыбку у мальчика. Ентан уже засыпал, поэтому Ким аккуратно перенёс его на кровать, а на первом этаже, вновь звуки разбитой посуды и крики матери. Тэхен закрыл уши и зажмурил глаза. Кажется, его голова сейчас взорвется, настолько он устал это слышать. Юнги бы этого не пережил, если бы остался тут. Потому что оставаться в этом доме - самоубийство...

***

После урока корейского парни, устало вздыхая, вышли из класса. — Что у нас следующее? Боже, просто терпеть не могу учебу! — жалуется Чимин. — И торчать каждый день в школе до четырёх часов, просто ужас! — Это ещё помимо футбольных тренировок. — тихо говорит Тэхен. И тут раздается звонок. — У нас сейчас алгебра. Пойдём.— с самого утра Тэхен скрывал своё настроение и огорченное лицо от друга, не хочет просто беспокоить его лишний раз. В дверях кабинета они столкнулись с учительницей, которая одарила их строгим взглядом. — Извините, мы долго искали класс, — оправдывались ребята. Учитель кивнула им и, подчинившись ее жесту, они вошли внутрь. За их партой вновь сидел Хван и что-то царапал на столе. — Слушай, как тебя… Хенджин! — начал говорить Чимин. — Может, пересядешь вперед, а? Пожалуйста. Тот поднял голову. Проколотая бровь угрожающе дернулась, и Пак ясно увидел, как напряглись жилы на его шее. — Ладно, понял. Он раздосадовано посмотрел на Тэхена с выражением, говорящим «очередной отбитый» и, вздохнув, сел впереди. Тот только пожал плечами. Его особо не напрягал новый сосед, за исключением того, что теперь он не мог сидеть рядом со своим другом. Но Хенджин казался вполне спокойным, если его не трогать, поэтому это был вроде как не самый худший вариант. — Че такой хмурый, Тэхен? — раздался сзади противный голос, и парень почувствовал сильный толчок в спину. — Как дела у родителей, хотя даже родителями назвать их нельзя, долбанные алкаши, — приглушённый смех раздавался сзади. Тэхен весь сжался, ему неприятно было слушать это, он почувствовал, как в глазах начало щипать и противный ком лез к горлу. Толчки сзади стали сильнее. — А как твой брат, ещё не сдох? Жаль. Ещё один сильный толчок в спину ручкой от Богома. В груди у Тэхена что-то защемило. Он хотел сейчас встать, наорать на Богома, выплеснув всю свою запрятанную так глубоко, как только можно боль, прокричать, срывая связки, что он его ненавидит, сбежать и больше никогда не возвращаться в эту школу, больше никогда не видеть этого лица и не слышать его голоса. На глаза сами собой навернулись слезы. Он из последних сил сдерживал рвущиеся наружу рыдания. Тэхен уже приготовился к следующему толчку и удару по самому больному, но вдруг услышал тихий стон боли сзади. Не понимая, что происходит, он резко обернулся и увидел как уже посиневшую руку Пака с силой сжимает Хенджин. — Какого черта ты творишь Хван Хенджин!? — лицо Богома исказилось гримасой боли. — Я же просил тебя запомнить, чтобы не смел трогать его, — Хван выкручивает его руку так, что она приняла неестественный вид, а Богом уже готов был закричать от боли. — Еще раз доведешь его до слез, и я не только сломаю тебе руку, но и разобью лицо, ты понял? — Тэхен испуганно вздрогнул, Хван закрутил руку ещё больше, казалось ещё чуть чуть и точно раздастся хруст костей. Тэхен замирает, как в одном человеке может таиться такая чудовищная сила. — Да понял, я понял! Отпусти, больной ублюдок! — Вот и отлично. — Хенджин резко выпустил его и продолжил как нивчём не бывало дальше царапать непонятную надпись на столе, будто бы это не он несколько минут назад чуть не оторвал руку однокласснику. Тэхен как сидел на месте, наблюдая за всем этим действом широко раскрытыми глазами, так и продолжает. До тех пор, пока математичка не обращает на него внимания и не спрашивает, собирается ли он слушать или хочет выйти. Сказать, конечно, хочется второе, но парень лишь растерянно кивает и утыкается взглядом в свою тетрадь. Половина урока проходит в постоянном ёрзанье на стуле. Тэхен буквально чувствует взгляд Богома, направленный, непосредственно, на Хвана, так что начинает беспокоиться за Хёнджина, всё-таки Пак тот ещё псих и может выкинуть всё, что угодно. Хёнджин же в свою очередь сидит совершенно спокойно. Как и в прошлый раз, строчит что-то, и, о боги он принес тетрадь, не только учительница, но и все одноклассники были в шоке, это просто можно сказать восьмое чудо света, как бы они всё не сглазили. Хван кусает карандаш время от времени, так что внимание Тэхена не привлекать просто не может. Последний же всеми возможными силами, с божьей помощью, пытается сконцентрироваться на уроке, иначе его оценки по алгебре такими темпами непременно скатятся в канаву. И вот только Ким начинает вникать в тему урока, делать пометки на полях и отвлекаться от ненужных мыслей, как над ухом раздаётся немного хриплое: — Как спалось сегодня? Серьёзно, Хёнджин? — хочется спросить у него. Устроил только что целый цирк на пару с ненормальным Паком, чуть не переломал ему кости руки, а теперь сидит тут такой невинный и спрашивает, как ему спалось? Да ещё и губы время от времени закусывает, волосы пятернёй зачёсывает, будто специально. Словно знает, что Тэхен не может не смотреть. И это злит просто нереально. — Кхм, нормально, — ведёт плечами Тэхен, когда понимает, что неосознанно залип на повернувшегося к нему парня.— Тебе что, так понравилось здесь сидеть? — Ким ухмыляется, смотря на свою недоделанную таблицу. — А может и понравилось, — отвечает Хёнджин, вздёргивая подбородок, когда Тэхен замирает. Он же шутит, да? Определённо шутит. Тэхен просто не может поверить, что этот парень, который сейчас так усердно записывает все слова учителя в тетрадь, тот самый Хван Хенджин, с которым он в одном классе уже одиннадцать лет, сейчас он выглядит не так устрашающе как обычно. Тэхен облизывает пересохшие губы и издаёт несколько невнятных звуков в стиле «Ха-ха, вот это ты приколист», после чего старается сделать вид, будто очень сильно заинтересован в доделывании своего задания. Хёнджин замолкает всего на пару минут, и Ким уже думает, что на этом его слабое сердце наконец оставят в покое и не будут больше шептать ничего на ухо своим низким горячим голосом, но хрена с два, Тэхен, правда? Когда в его жизни вообще хоть что-то шло по плану? — Ты умеешь делить дроби на десятичные числа? — спрашивает Хван непринуждённо. А Тэхен, словно сам над собой издеваясь, кивает. — Научишь меня? Кто в здравом уме поверит, что Хёнджина интересуют какие-то там жалкие дроби? Кто поверит, что ему, человеку, плюющему на эту школу и учёбу в целом с высокой колокольни, вдруг захотелось научиться решать дроби? Какой-то тупица, очевидно. И да. Этим тупицей становится Тэхен. Очевидно. И Ким вкратце пересказывает ему всё, что помнит, попутно отмечая что-то в учебнике карандашом. На Хёнджина не смотрит, от греха подальше. Потому что если будет, то из лёгких весь воздух и слова из глотки разом выбьет и он забудет, что вообще за предмет такой эта ваша алгебра. Он рассказывает быстро и, наверное, слегка сумбурно, потому что рядом с Хёнджином всё ещё до конца спокойно не получается, но тот слушает внимательно и взгляд, кстати, от мягкого Тэхенова профиля не отнимает. Смотрит на милый вздёрнутый носик, на крошечную родинку на кончике носа, совсем как у котёнка, не зря Хенджин так его назвал в тот раз, на выглядывающий в уголке губ розовый язык, когда Тэхен осторожно подчёркивает что-то карандашом, и на вьющиеся каштановые шелковистые волосы. Жаль Тэхен этого взгляда не замечает. Зато замечает кое-что другое. Под партой его бедро вдруг обдаёт теплом. Он чувствует, как колено повернувшегося в пол-оборота Хёнджина беспардонно упирается в его ногу. Тэхен невольно запинается, незаметно скользя взглядом под парту, и глубоко вдыхает, когда видит их ноги соприкоснувшимися. Господи, он чувствует себя таким придурком, обращая внимание на такие мелочи, но иначе никак не получается. — Ну и… всё, получается, — доканчивает наконец он. Хёнджин кивает, говоря тихое «Спасибо», и Тэхен ждёт, что он наконец отодвинется. Но этого не происходит. Хван продолжает писать что-то в своей тетради, касаясь коленом его бедра. Пытка заканчивается только ближе к концу урока, когда учительница Сун просит Хёнджина подойти к своему столу. Тэхен в это время кидает взгляд на первую парту. Чимин сидит, подперев щёку, и бездумно рисует что-то на полях тетради. Он выглядит напряжённым и слегка расстроенным. Ким вздыхает. Скрывать, то что происходит в твоей жизни от лучшего друга намного сложнее, чем он думал.

***

Вечером того же дня, пока комнату окутывают сумерки, а из колонок доносится приглушённая спокойная музыка, Тэхен бездумно рассматривает потолок своей комнаты, закинув ноги на стену. Чимин лежит подле него в точно такой же позе в сворованной ранее Тэхеновой толстовке и, прикрыв глаза, бормочет себе под нос слова песни. После школы они решили зайти к Киму домой, на удивление ни отца, ни матери дома не было. Тэхену не хотелось думать где они и как они — он слишком устал, но уверен что уже завтра под утро они придут. Они долго молчат. Чимин уже успел повозмущаться вдоволь насчёт Хенджина и его нахальной рожи, расспросить Тэхена какого хрена это было и успокоиться. А второму сказать особо нечего. В его голове практически пусто, а та часть мозга, которая ещё способна работать после долгого и насыщенного дня, направляет все свои силы на то, чтобы не дать парню отрубиться раньше времени. Тэхен бросает взгляд на ноутбук, где тускло светится заставка играющего плейлиста, когда слышит копошение рядом с собой. А после осторожный голос Чимина: — Тэхенни, мне мама пишет. Надо идти домой. — Я бы попросил тебя остаться, но знаю, что ты никогда не ослушаешься родителей. — Тэхену сейчас меньше всего на свете хочется, чтобы Чимин уходил. — Прости, друг. Увидимся завтра. Тэхен проводил Чимина и лёг обратно в кровать, стало как-то тоскливо на душе. Одежда была грязная, а лицо было уставшим. Скинув с себя не нужную ткань, он встал под теплый и расслабляющий душ. Спустя время он полностью расслабился под приятными струями воды, закрыв при этом глаза, слушал звук воды. Ванная комната быстро наполнилась паром, а тело стало красноватым из-за слегка горячей воды. Постояв в душе ещё какое-то время, он вышел, надев свою домашнюю одежду, затем лёг на кровать, накрывшись одеялом, также заставив Ентана лечь рядом с ним. На телефон приходит уведомление от Юнги: Братик — Эйййй, ты где? Я соскучился.. Ким ярко улыбнулся коротким сообщениям, набирая номер брата. Тот быстро ответил, радостно здороваясь. — Врач сказал, что мое состояние улучшается! Он говорит, что это из-за новых лекарств и курса лечения, а ещё из-за того, что я вовсе перестал нервничать. — Я очень рад это слышать! Ещё совсем немного, и ты приедешь домой. —Тэхен, — начал он, немного задумываясь. Старший хоть и не видел, так как это был не видео звонок, но чувствовал, что он садится поудобнее. — А как там родители? Тэхен не хотел его расстраивать о недавнем разговоре с матерью, о том что она его ударила, а отец вообще редко появлялся дома, а если и дома, то старательно игнорировал существование своего старшего сына. — Эм… — он задумался, немного откашливаясь. — Они нормально, за них точно не переживай. — Просто знаешь, я так хочу увидеть маму, чтобы она ко мне приехала, хотя бы мы увидели друг друга в живую. Почему она не хочет приезжать? Ким всё знал. Он знал почему она не хотела, ведь они для неё проблемные дети. Тэхен не хотел врать брату, но если сказать правду, то Юнги будет винить во всем себя, много плакать и лишний раз переживать из-за этого. Поэтому от таких вопросов, что то покалывало в груди, а в горле становилось сухо. — Я не знаю, братик, правда не знаю, — он грустно выдохнул, а Юнги молчал. — Только не расстраивайся, ладно? Ты так сильно хочешь ее увидеть? — Не только маму, папу тоже. Знаешь, какими бы родителями они не были, я их все равно люблю и хочу видеть. Родителей не выбирают. — Это так! Мы их не выбирали, — ответил Тэхен, переворачиваясь на другой бок. — Но мы не можем залезть к ним в голову, чтобы узнать что у них там происходит. Не можем смотреть на жизнь их глазами, — он опять запнулся, подбирая правильные слова. — Но я могу поговорить с мамой, чтобы она приехала к тебе хотя бы на 10 минут. — Спасибо! Мама давно не отвечает на мои звонки и сообщения, это немного расстраивает меня, — честно признался он. — Не обижайся на неё, это того не стоит. Она и на мои не отвечает. — повисла тишина, будто Юнги что-то хотел добавить—но не может. Будто боится что-то сказать лишнего, поэтому Тэхен разбавляет обстановку простым вопросом: — рассказывай, чем занимаешься? — Я нашёл книгу, которую ты мне принёс, — Юнги задумался, будто считая на своих пальцах цифры. — Около полугода назад? — он неловко засмеялся. — Ну что, только сейчас дошли руки до неё? — спросил старший, улыбаясь. — Ага, — быстро ответил он. — Ещё сейчас буду делать задания по английскому и корейскому. Завтра утром я должен отправить их учителям. — Тогда удачи тебе! Если что, позвони, и не нагружай себя слишком сильно. — Знаю, знаю, Тэхенни! Не переживай, пожалуйста. Я в полном порядке. — Хорошо. Не скучай, — последнее, что сказал он, прежде чем положить трубку. Тэхен укрылся с головой одеялом, мирно засыпая и не думая ни о чем плохом. Ему всегда становилось лучше после того, как он поговорит с братом. Когда он уже почти уснул, закрывая глаза, Тэхен представил образ Хенджина, его эту тупую ухмылку, его привычку постоянно зачесывать волосы и... губы, невероятно пухлые, которые он постоянно закусывал, интересно какого их целовать. Тэхен резко встает и садится на кровати, несколько раз судорожно проводит ладонями по лицу, пытаясь вернуть остатки здравого ума. Блять, он только что думал о том какого это поцеловаться с Хенджином. С Хенджином! Тэхенова крыша едет окончательно и безвозвратно. — Да чтоб тебя! И остатки сна как рукой сняло.

***

Остаток дня Хенджина проходил однотипно. Голова взрывалась от вечных переговоров и надоедливых клиентов, а таблетки уже не помогали. Сон. Вот в чем сейчас Хван нуждался больше всего. Устало едет в такси, в свой огромный пустой дом, где он надеялся проспать всю ночь — а ещё желательно и весь следующий день. В дверях его встречает охрана и открывает двери. Хенджин падает на кровать, попутно снимая с себя не нужную одежду. Улыбнулся — вспомнил день с Тэхеном. Его возмущённый взгляд, недоверчивый тон, дрожащие губы и милую родинку на кончике носа, как он рассказывал ему про дроби или что-то там, Хван уже не помнит, потому что не слушал, а просто залип на Кима. Он вспоминал его с младших классов, а именно как светлые кудрящки, горящие глазки и пухлые щечки — снова улыбнулся. Тэхен очень изменился, и что действительно грустно, это то, что этого огонька в глазах больше нет. Того Тэхена больше нет. Хвана считали бесчеловечным, когда он имел большое сердце. Действительно большое, доброе, но оно слишком устало страдать. Хенджин не знал, как жить и как стараться — жил для себя, все ещё делая больно самому себе и ставя чужую боль выше своей. Может пора стать тем—кем его хотят считать? Он всегда думал, что эта затея полный отстой, но в обществе людей (некоторых) он был таким. Дерзкий, грубый, идеальный вид, дорогой отель — девушки вокруг, а общество довольно, им нравится такое шоу. Когда ты ненастоящий, когда ты чужой. Хенджин впервые за долгое время, хочет показать настоящую сторону своего сердца. Он покажет её Тэхену.