Только не отпускай.

Всё надоедает. Всё приедается. Всему приходит конец. Этому тоже придёт. Главное — не слушать, не воспринимать, не давать этому яду, сочащемуся из чужих губ, затронуть себя, не позволить себе в нём вновь искупаться. Зажмурить покрепче веки, приложить ладони к ушам, выставить всевозможные блоки. Боль чувствуют другие. Тэхен её не чувствует. Тэхен из неё состоит. Он сильнее прижимает колени к груди, превращается в комок, в который ничто не пройдёт, а слова Богома — тем более. Ким сидит на бетоне на заднем дворе школы уже пятнадцать минут. Его притащили сюда пешки Пака, и он всё ждёт, когда уже тому надоест над ним измываться, но Богом будто только в раж входит. Тэхен больше не молит о пощаде, не просит остановиться — бессмысленно. Он уже понял, что никто на помощь не придёт, никто руку не протянет, никто против Богома не пойдёт, не позволит тому так наказывать Кима, на ум приходит только Хенджин, но Тэхен быстро трясёт головой, ну уж нет, он не будет ввязывать его в это, мальчик не переживёт если с Хваном что-то случится по его вине. Тэхен не знает, что больнее: очередная пощёчина от прихвостней Богома или слова, которыми он так лихо ему в лицо бросается, в грязь втаптывает. Ким не слушает, даже когда его бьют по рукам, заставляя убрать их от ушей, он не слышит, он сидит в вакууме, смотрит в красивые, ярко подкрашенные лисьи глаза напротив и всё ждёт, что Пак сейчас отвернётся и уйдёт. — Ну что, дворняжка, усвоил урок? — шипит Богом, приблизившись. — Ещё раз твой уродливый дружок меня опозорит, я собственноручно отправлю вас двоих и твоего дорогого братца вместе в могилу, и, поверь мне, я слова на ветер не бросаю. Тэхен знает, что не бросает. С такими деньгами и властью Богом может его прям здесь закопать, всё равно его отец сухим из воды вытащит, а Тэхена и искать не будут — своим родителям он нахуй не сдался. Тэхен бы дал сдачи, сколько раз пытался, но их пятеро, а он один, и лучше уж перетерпеть, чем прийти домой с переломами, зная, что даже в больницу никто не отвезёт. И Ким терпит, сжимает зубы, комкает под ладонями брюки и терпит. — Такому мусору, как ты, тут не место, но ты — упёртое дерьмо — всё никак не уберёшься, характер мне свой показываешь? — Пак дёргает его за волосы вниз. — Так вот я твой характер сломаю, потому что ты — уёбище. От таких, как ты, наше общество очищать надо. И никто не спасёт тебя, слышишь? Он бьёт грубо, жестоко, прицеливаясь именно в то место, которое и без него стерпело достаточно ударов. Тэхён хрипит и кашляет, когда по груди прокатывает острая сильная боль. Он падает на бетонный пол и скручивается, сжимая руки в кулаки, но не может сделать абсолютно ничего, чтобы остановить Пака. Нет никаких сил даже на то, чтобы подняться, и от этого хочется кричать. Богом хмыкает с безразличием, оглядывая хрипящего Тэхёна, и дарит ему еще один удар, который прилетает прямо в живот. Не выдерживая, Тэхён громко мычит сквозь зубы, как умирающая собака под колёсами машины. Образ Хенджина мелькает в голове, словно давно потерянное воспоминание, которое внезапно обнаружило себя за одной из плотно закрытых дверей. Тэхён зажмуривается, видит его лицо, вспоминает его ухмылку. Жёсткий удар ногой возвращает Тэхена в реальность. Пак грубо хватает его за волосы и поднимает вверх. — Посмеешь рассказать своему ненаглядному принцу — я за себя не ручаюсь. — Богом буквально выплевывает эти слова Киму в лицо и силой обратно бьёт его головой об пол, заставляя упасть на спину, и под громкий хохот своих пешек удаляется. Тэхен прижимает колени к груди и даёт волю слезам. Сейчас можно плакать, уже никто не смотрит, никто его не заметит. Он чуть ли не воет от обиды, хочет просто вот так лежать и сдохнуть прямо тут, на этом бетонном полу. Сейчас он выглядит жалким, как слепой котёнок, выброшенный на улицу под проливной дождь. Сердце готово вырваться из груди и броситься прочь, как можно дальше от этого отвратительного места. В нос отчего-то ударяет запах гари, словно кто-то решил сжечь покрышки за углом. Тэхен сейчас своим поплывшим сознанием понимает — ему сейчас нельзя домой, если отец увидит его таким, то головой об стену точно приложит. Тэхен поднимается на ноги и, взяв отброшенный в лужу рюкзак, плетётся к улице.

***

Тот, о котором говорят многие, тот, чье имя вызывает сплошной ураган эмоций, сидит в своем рабочем кабинете и допивает уже двадцатую чашку кофе. Дел за последнюю неделю навалилось огромное количество, и Хенджин просто физически не успевал всё доделывать, даже в школу сегодня не пошёл. Во время обеда секретарь приносил ему еду, а вечером, если позволял тому график дел; Хван наблюдал, как Минхо готовил ему, как большой дом вновь приобретал свои былые краски и как сладкий запах домашней еды пробирался до рабочей комнаты Хёнджина, охватывая того лихвой. Минхо не позволял ему долго засиживаться за работой, постоянно тащил то погулять, то покушать, и не дай бог Хван его ослушается — получит сполна, рука у Ли тяжёлая, особенно когда он со всей силы бьёт Хенджина по хребту. Минхо любил прибираться в доме своего друга и делал это совсем безмолвно. Хватило одного хёнджиновского «приди» или же мелких заголовок в газетах, чтобы Минхо мчался со всей скоростью. Но он приходил к нему только тогда, когда Хёнджин нуждался в нём. Хёнджин ничего не говорил, даже о помощи не просил, но Ли–то чуял всем сердцем, как ему трудно приходится. Минхо не нравится раздраженный, злой Хёнджин, который держит всю агонию в себе и даже не срывается, не кричит, не кидает стулья. Он хочет, чтобы Хёнджин поделился с ним своей ношей, на что Хёнджин с измученной улыбкой отвечает: «Я в порядке». Они дружили с самого детства, и Минхо уже привык вести хозяйство в доме Хёнджина, совсем не жалуясь и не требуя ничего взамен, для старшего это было как успокоительное, он всегда заботился о Хване, как о младшем брате, хотя иногда мог и понадавать пинков, чисто в воспитательных целях. Они мало разговаривают, даже взглядами не пересекаются. Словно то, что Минхо находится в этом доме, было чем-то обыденным, как и то, что в квартире есть комнаты и лампы. Ли, не проронив ни звука, приходит, убирается, оставляет еду у стола Хёнджина с приятной запиской о том, какой у него друг мегакрутой, и уходит также бесшумно. Хёнджин обещает себе однажды позвонить ему и спросить, всё ли у него в порядке, в кого уже стрелять, если кто-нибудь обидел его братюню, хотя, если быть честным, этот братюня сам кого хочешь обидет, но вновь погружаясь в свою работу, совершенно забывает о нём. Обычно на работе Хёнджина никто не беспокоит, никто особо не желает голову с плеч потерять. Ведь Хван лишил работы свыше пятидесяти коллег, одного даже в тюрьму посадил. Шум спешащих людей, сирены машин, постоянная суета всегда манили его. Хёнджин заметил, что у всех этих людей есть одна общая черта: у каждого есть тот, которого они могут застать, придя домой. А сзади Хёнджина лишь его тень, которая с наступлением ночи покидает его, оставляя со всеми внутренними демонами и сломанными кусками стекла, отражающую его душу. Вновь в журналах вещали о прекрасном малолетнем топ-бизнесмене, который упрямо пробивает себе путь и уже скоро достигнет номера один по прогрессу дохода и экономических расходов. Все восхищались им, комментируя каждый его вдох, ведь такого целеустремленного человека не встретишь на каждом пути. Хёнджин до безумия настойчив, и он, даже если претерпит не одно банкротство, никогда не сдастся, не опустит руки. Бывали времена, когда его называли сумасшедшим, говорили, что его мечты нереальны, что жалкий сирота не сможет обратить внимание всей страны. Но это — Хван Хёнджин. И это меняет всё. За целый день и ночь он управился почти со всеми насущными проблемами, и теперь мог спокойно вздохнуть. Хенджин держал в руках виски, скучающе облокотив голову в сторону. Алкоголь не пьянил, а сигареты не успокаивали. Хван просто смотрел, как Минхо с Джисоном спокойно покуривали травку, играя в карты на очередные деньги. Чан сидел над документами, также изредка попивая виски. Интересно, что Кристофер никогда не пил и не курил то, что он продавал. А вот Хван так сделать не мог, ему было важно прочувствовать вкус сладкого алкоголя, что обжигал его горло раз за разом. Из-за очередного недосыпа, голова была тяжелой, а глаза закрывались. Вот-вот и он уснул бы прямо тут. Блондин встал из-за стола под внимательные взгляды, тихо бросив: — Пойду проветрюсь. Зима. Первые дни зимы для Хвана были волшебными. Когда он был маленьким, парень встречал первый снег со своей бабушкой и загадывал желания про себя. Даже спустя года после её смерти, он все равно ждал первый снег, чтобы поднять голову наверх, смотря на небо и улыбаясь, загадывая тихое желание. Хенджин улыбнулся, когда вспоминал эти маленькие, но такие счастливые моменты. Даже в его не самой лучшей жизни, они есть. По другому быть не может. Хенджин уверен в этом. Почему-то сознание непроизвольно подкидывало образ Тэхена. Хван всегда замечал его пустой взгляд, всегда вспоминал его низкий голос, когда он отвечал на уроках. Для Хенджина Тэхен всегда был рядом с ним. Старший не знал, что это такое. Что это за пылкое чувства, но его хотелось узнать. Хотелось его услышать. Говорят, чтобы достать самую красивую розу, нужно пройти через все шипы через кусты.

***

Чимин уже как минимум раз шесть пытается дозвониться до Тэхена, но тот не берет рубку. С каждым гудком волнение сильнее накрывает Пака, он чувствует липкий страх за своего друга, не зная где и с кем сейчас Тэхен. Последний раз Чимин видел Кима на седьмом уроке. Обычно они вместе идут домой после занятий, но сегодня Тэхен почему-то не дождался друга. А вдруг с ним что-то случилось и ему необходима помощь?Мысли просто разрывают черепную коробку, сохранять спокойствие становится всё сложнее, и сознание начинает подкидывать самые страшные картины. Чиминни — Тэхен, ты не отвечаешь на звонки. Говорить можешь?

— Сейчас не особо, прости. Что-то случилось?

—Хотел поговорить с тобой и узнать как ты. — Ты сейчас дома?

—на работе.

— я приду домой и наберу тебя.

Тэхен убрал телефон в сторону, поднимая голову к тёмному небу. Он не был на работе. Тэхен соврал. Соврал своему лучшему другу, который просто хотел быть рядом. Ему нужна помощь. Сейчас, когда его дыхание сбито, слёзы лились по холодным щекам, красные глаза от слез болели. Сейчас, когда он задыхался и был полностью один. Тэхена редко срывало, но сегодня сорвало не по-детски сильно. Запустив ладони в шелковистые волосы, он сильно сжал их. Крупная дрожь била его по всему телу. Приняв попытку успокоится, Ким пытался встать с земли, но опять упал на колени, сильно их царапая, а руки получили небольшие синяки. В глазах слишком мутно из-за соленных слез. — Ты в порядке? - кто-то тихо спросил, заставляя Тэхена поднять взгляд, полный слез. ОПЯТЬ ОН — Ты...ты что тут опять делаешь? - он был крайне удивлён. Слишком много Хвана начало появляться в его жизни. — Ты специально здесь появляешься, когда не надо? - устало выдохнул Тэхен дрожащим голосом По спине Хенджина прошёлся холод, а сердце забилось чаще. Он и сам не знал что тут забыл. — Не специально, - честно ответил блондин, совсем тихо, будто только для Тэхена. — Я действительно просто гулял. Почему-то Хенджину больно видеть его таким. Он устал, и Хван это видел. Старший присел рядом с ним, поправляя одежду, смотря прямо в его заплаканные глаза, Хенджин про себя отметил, что он действительно похож на котёнка, маленького, и ему захотелось защитить Кима от всего мира. — Почему ты плачешь? У тебя что синяки? Ты подрался? — тихо спросил Хван, а внутри у него уже начал бушевать ураган неиыслемой ярости, кто вообще посмел обидеть Тэхена. — Почему ты на меня так смотришь? Почему ты тут вообще сидишь со мной? Хочешь поиздеваться? Хван поджал губы. Конечно, младший не глупый и наслышан о многих слухах и знает его репутацию, но ему правда интересно. — Потому что мне интересно, мне хочется узнать. Я не хотел издеваться над тобой. — Хватит делать вид, что тебе не все равно! Не корчи тут из себя святого, я знаю, что тебе плевать на меня! — О чем это ты? — Я не знаю, почему ты общаешься со мной, почему вообще все это происходит, но мы никогда не станем нормальными друзьями, так что просто оставь меня одного! Или, может, тебе доставляет удовольствие видеть мои слезы?! — парень поднял голову, и Хенджин шокировано замер. По покрасневшему лицу солеными ручьями текли слезы, а в карих глазах плескалось столько боли и отчаяния, что в груди у старшего закололо.— Я не верю тебе, Хенджин, - произнёс Ким, выделяя каждое слово, а сердце Хвана рвалось с каждым разом. — Ты сам знаешь почему, поэтому тебе лучше уйти, - его губы все ещё дрожали, а слёзы застыли на щеках. — Тэхен, когда ты выбираешь книгу, ты смотришь на обложку или читаешь первые страницы, чтобы понять хорошая она или плохая? - спросил Хван, а Тэхен задумался. — Что тебе даст эта информация, нелегче тебе просто уйти? — Не будь упрямым, ладно? Я вежливо спросил, так что просто ответь, - более строгим голосом сказал Хван. — Смотрю что внутри. Доволен? - он раздраженно выдохнул. — Тогда в случае со мной, почему ты смотришь только на то, что видишь. На обложку. — То есть, ты хочешь сказать, что ты не такой? Хочешь сказать, что ты хороший? - с какой-то иронией спросил Тэхен, немного усмехаясь. — Я не говорю, что я хороший, Тэхен. Но у меня тоже есть сердце, - он обиженно поджал губы. — Ты не обязан мне доверять, если ты про это, - Хван встал с земли, а Тэхен хотел встать после него, но случайно задел коленку, сильно зашипев от боли. Хенджин на него удивлено взглянул, а потом понял в чем дело. Только сейчас он заметил на коленке, красное пятнышко от крови. — Стой, - остановил Хван мальчика, а тот вопросительно взглянул на него. — Жди здесь. Тэхен уже хотел открыть рот, чтобы сказать что-то, но старший уже пропал из виду. Тело все болело, было холодно, руки сильно замёрзли, а коленка сильно кровоточила. Поболит и пройдёт. Прибежал Хван спустя какое-то время с небольшим пакетиком. Он молча вновь присел рядом, только уже напротив парня. — Покажи, - сказал Хенджин. — Показать что? - недоумевал Ким, а Хенджин взглядом указал на коленку. — Зачем тебе? Ты серьезно что ли... - не успел он договорить свои возмущения, как горячая кожа руки, коснулась штанов, открывая вид на достаточно сильную рану. Хенджин достал маленькую баночку с прозрачной жидкостью и салфетки. — Это перекись. Тебе же самому легче будет, только будет немного неприятно, - тихо сказал Хван, а Тэхен сидел в шоке с его аккуратных и правильных действий. — Зачем ты это делаешь? - недоверчиво взглянул на него Тэхен пытаясь убрать ногу. — Не дёргайся! - строго произнёс старший. — Когда я был маленьким я постоянно падал с велосипеда, а моя бабушка так лечила мне ранки, - ответил он, наклеивая пластырь, от чего Ким прошипел от неприятных ощущений. — Зачем ты рассказал мне это? Что тебе нужно от меня? — Почему ты считаешь, что мне что-то нужно от тебя? - он задумался. — Мне ничего не нужно, просто я захотел помочь. Вот тебе и ответ. — Честно, мне не особо верится, - наконец-то смог встать Тэхен, а блондин за ним. — Но спасибо? Мне правда теперь легче. — Я рад, — он слегка улыбнулся. — Ну, думаю мы ещё сможем увидится. Так что до встречи, — сказал на прощание Хван, собираясь уходить, но тут же Тэхен вцепился в его руку. — Хенджин, я хочу тебя кое о чем попросить. — старший вопросительно поднял проколотую бровь, а Ким собирался с силами, ему было просто чертовски неудобно просить о таком Хвана, но выбора особо у него нет. — Можно мне поехать к тебе? — буквально на одном дыхании выкрыкивает Тэхен и зажмуривается, уже готовясь к тому, что сейчас его оттолкнут и посмеются в лицо. — Эмм... Ну ладно... Если хочешь. Думаю, можно? — Правда? Спасибо. — глаза младшего загорелись, всё же он ошибался насчёт Хенджина. Вдвоём они подходят к мотоциклу к Хенджина. — О, смотрите, это он! — вдруг донеслось до Тэхена. — Хоть выглядит очень грозно, но все-таки такой красавчик! — восторженно воскликнула какая-то девчонка, их одноклассница, кажется. — Боже, ему так идет эта кожаная куртка, а байк… — Точно! Он такой классный! — вторили ее подружки и с трудом сдерживаемое хихиканье вперемешку с визгами резануло по ушам. И правда когда, восседая на черном, отливающим серебром мотоцикле, Хенджин поправлял волосы, готовясь надеть шлем, а заведенный мотор под сидением тихонько рычал, словно зверь, готовый в любую секунду зарокотать оглушающим грохотом мощи всех своих двухсот лошадиных сил. Казалось, что лицо Хвана, обыкновенно непроницаемо-холодное, сейчас светится изнутри каким-то спокойным благородством абсолютной уверенности и власти, так что кто угодно залюбуется. — Тэхен, надень шлем. — Ким послушно натягивает поданный ему запасной шлем, запрыгивая на байк. — Держись крепче. — Хорошо. — Тэхен немного неловко обхватывает руками бока парня, но когда мотоцикл делает внезапный рывок, испуганно вскрикивает, мертвой хваткой вцепляясь в Хенджина. — Я же сказал, держись крепче. — повторяет тот и парень чувствует, как мотоцикл, стремительно набирая скорость, вылетает за ворота. Ветер безжалостно хлещет его по лицу, норовя насыпать в рот побольше сухой придорожной пыли, а Хван словно вовсе и не чувствует ничего подобного, разгоняясь еще сильнее. Больше нет ничего, только громкий рокот мотора и мелькание сливающихся в одну сплошную белую линию полос на асфальте. Все мысли выбивает из головы этими свистящими, завывающими вихрями еще теплого воздуха, пока в душе рождается неясный восторг, откликающийся азартом погони. Обрывки красно-желтых листьев, сотканных из последних кусочков сверкающего платья осени разлетаются вдоль дороги, смешиваясь с таким странным, но приятным запахом кожаной куртки и, прячась от жестоких порывов воздуха за спиной Хенджина, Тэхен плотным кольцом смыкает руки. Он прижимается к Хвану почти вплотную, боясь свалиться с несущегося на крыльях ветра мотоцикла, а мышцы старшего от этого рефлекторно напрягаются, так что парень на какой-то миг неловко ослабляет хватку. Но Хенджин тут же перехватывает его руку, заставляя держаться крепче и выкручивает мощность на полную. Тэхен всем телом чувствует крепкую спину Хвана, и от осознания того, что они сейчас почти что обнимаются у Кима весь воздух выбывается из лёгких, и уши начинают непроизвольно гореть. Все вокруг сливается в единое размытое пятно и только бешено стучащее сердце глухими ударами отдается в ушах. «Я больше никогда не буду ездить на байке!» — звенит у Тэхена в голове. Мотоцикл через примерно двадцать минут понемногу сбавляет скорость и плавно сворачивает в переулок. Подъезжая к нужному дому, Хенджин останавливается и опускает ногу на землю. — Приехали. Да можешь уже отпустить меня… что, было так страшно? — с усмешкой интересуется он. Бледно-зеленый парень слезает с сидения, одаривая его многозначительным взглядом.

***

Тэхен удивился даже не тому, насколько его дом большой и роскошный, а насколько в нем пусто. Буквально веет пустотой, уютного явно мало. Он видит множество книг, мольберт и холсты, красное вино и пару закусок.Он с восхищением смотрел на современный интерьер огромного зала рядом с гостиной, обставленного настолько дорогой мебелью, что он сомневался, можно ли ему на ней вообще сидеть. — Проходи, Тэхен. Ты любишь вино? — Хенджин спрашивает, попутно беря с полок какой-то дорогой алкоголь. — Ненавижу алкоголь.— пробурчал младший. — "Слишком много он у меня забрал." — добавляет он уже мысленно. Хенджин кивает и кладет обратно бутылку, а потом достаёт откуда-то колу, наливая её в стакан себе и ему. Они молчали, то вновь говорили о чём-то пустом, Хенджин лишь поправлял свои светлые волосы, прикрывая глаза и наслаждаясь глубоким и низким голосом. Они — не знают друг о друге практически ничего, в то же время, как понимают друг — друга с полуслова, меняясь тёплыми взглядами и приятной тишиной. В одном взгляде пустота, а в другом — целая вселенная.