Год, когда жизнь перестала быть прежней

***

Год четвертый, апрель, или... Чимин случайно цепляет ухом красивый голос в каком-то треке, предложенном Спотифаем. И это начало конца, серьёзно. Потому что ему нравится слушать его на повторе. Три дня подряд, изредка перемежая с любимыми песнями. На четвёртый, Чимин находит целый альбом этого парня. Голос у него низкий, хриплый, иногда срывающийся на крикливые, почти истеричные ноты, местами завораживающе тягучий. Чимин находит привлекательным даже то, что парень явно шепелявит и местами невнятно произносит слова. Слушает весь альбом на повторе и ему не надоедает. Спустя месяц хриплый голос уже мерещится ему и в повседневной жизни. Когда он едет в автобусе, а по радио тихо звучит какая-то композиция, или когда заходит в кафе взять кофе с собой перед работой, и даже дома. - Погоди, Мони, - останавливает руку Намджуна, который тянется, чтобы поставить на паузу очередную демку с записью для грядущего камбека. В колонках разливается знакомый Чимину голос. Голос того парня со Спотифай. Что, блин? - Намджуни, это..? - зачем-то спрашивает Пак, хотя всё уже понимает. - Юнги-хён, круто читает, да? - отвечает Ким, улыбаясь с потрясающими ямочками. Как так получилось, что он не узнал голос Юнги? Они может и не часто общались в последнее время, но? Пусть Чимин в последний год разрывался между подработкой и защитой диплома, а до того проторчал почти полгода в Пусане, помогая матери с организацией похорон, когда умер дедушка, а через пару месяцев ещё и с похоронами бабушки. Но он же слушал когда-то совместные песни Намджуна, Хосока и Юнги, пусть и в последнее время не уделял достаточно внимания творчеству своего парня. Пусть голос в записи отличается от живого звучания в разговоре, но... Не даром понравился с первого прослушивания, да? - Ага, - шепчет Чимин, отвечая то ли на вопрос Кима, то ли на свои собственные мысли. Испытывая при этом острое желание сбежать в другую комнату и одновременно остаться и прослушать всё, что есть у Намджуна с участием Юнги. - Хей, Минни, ты хорошо себя чувствуешь? - Я в порядке, Мони, в порядке. Намджун прекрасно видит, что его парень растерян и мысленно находится где-то далеко отсюда. Поэтому он тянется в сторону Пака и хватает за край худи, не вставая с крутящегося компьютерного кресла. Тянет к себе за ткань. - Иди сюда, - зовёт он, когда Чимин не реагирует. - Мм, хён, - начинает младший. Перед ним добрые, понимающие глаза Кима и Чимин внезапно тонет в них. - Что, Минни? - Ничего, - шепчет Пак и наклоняется, чтобы поцеловать своего парня. Поцелуй нежный, почти невесомый, извиняющийся. Но что-то уже не так, сердце не заходится раненой птицей внутри. С этого дня незнакомец с потрясающим голосом внезапно обретает реальные черты. И лучше бы, чтобы не. Потому что каждый раз, когда Чимин видит Юнги, ему становится чуточку сложнее жить прежней жизнью. Он не может избавиться от образа смеющегося Юнги, расслабленного Юнги, держащего микрофон Юнги. И последнее как контрольный выстрел. Потому что слушать его голос в наушниках и не представлять, как он почти касается губами микрофона, когда читает рэп, больше не выходит. Это полный разрыв реальности. Мир Чимина расползается жалкими ошмётками из-под пальцев. Он любит Намджуна, действительно любит. Это стало таким же правильным и необходимым, как глоток воды в жаркий день. За спиной не один год отношений, в которых Чимин с нежностью готовил еду на двоих, ждал с работы или с посиделок с друзьями, не смотря на просьбы ложиться одному. Сидел далеко заполночь, укутанный в плед на их жёстком неудобном диване, читал манхву или просматривал видео с выступлений. Пока дверь с грохотом не распахнётся, впуская Намджуна, пахнущего морозным воздухом, самим собой и немножко алкоголем. Ну, знаете, любовь это ведь не только постель или шоколадки в форме сердечек на 14 февраля. Это ещё и тёплые, высушенные на батарее ботинки, промоченные накануне. Общее полотенце для лица, повёрнутое сухой стороной после использования, чтобы второму человеку было комфортно вытирать сонное лицо. Это, в конце концов, вовремя пополненные запасы кукурузы для попкорна. Да и мало ли что ещё? Права мудрая бабуля Чимина, которая не раз ему повторяла, что любовь - это глагол. Любить - значит делать что-то для другого человека, думать о его комфорте, учитывать его интересы. Любить Намджуна всегда было легко и даже приятно. Чимин обожал в нём всё. Но чувствовать себя защищённым в больших и крепких объятиях - было, пожалуй, лучшим. Он откровенно наслаждался тем, какими маленькими казались его ладони в руках Намджуна, как уютно было укладывать голову ему на плечо. Ким Намджун оказался тем самым идеальным парнем, который приходя домой приносил Чимину то шоколадку, то кусочек торта, то его любимый апельсиновый йогурт, который так трудно было найти в магазинах, но Джун всегда справлялся. "Это же Намджун" с придыханием говорил Пак в таких случаях, а друзья только закатывали глаза. Не было на свете ничего, что по мнению Чимина, было бы не по плечу его парню. Ведь даже если какая-то проблема и казалась ему неразрешимой, он был безусловно и безоговорочно уверен, что Ким справится. Защитить диссертацию в двадцать с небольшим? Выпустить собственный альбом? Заключить семилетний контракт с музыкальным агентством на своих условиях? Купить квартиру в Сеуле, пусть и в рассрочку? Чимину было страшно даже подумать о чём-то таком. Это невозможно для простых смертных вроде него, давайте будем реалистами. Намджун же просто обдумывал некоторое время, а потом защищал, выпускал, заключал, покупал, с той небрежной лёгкостью, от которой у Пака слабели коленки и сладко подводило живот. Намджун целовал его в висок при любом удобном случае, дома, на людях, перед рэперской тусовкой. Чимин прижимался щекой к плечу Кима, стоило ему подойти достаточно близко, а тот обнимал за плечи или опускал тёплую ладонь на талию, не задумываясь. Они соприкасались бёдрами, когда сидели рядом, неосознанно поглаживали друг друга по колену или длинным нежным движением ладони вверх и вниз по бедру. Их руки постоянно сплетались, и Пак тут же прижимался всем телом к боку Намджуна, чтобы спустя пару секунд почувствовать ладонь Кима на своих плечах и прикосновение губ к волосам. Вообще говоря, ни Намджун, ни Чимин, даже не знали бы об этом, если бы не Ким Тэхён и его судьбоносное знакомство с Tik-Tokом, после которого Тэ всегда и везде записывал просто тонны видеоматериала. Вдруг пригодится, агада! В какой-то момент у младшего собралость достаточно записей, чтобы скроить из них ролик почти на любую тему. Однажды он вкинул в групповой дружеский чат ролик под названием: «ЧОН ХОСОК ОТ МЕНЯ БЕЗ УМА». Но больше всего он любил делать слащавые нарезки с МинниМони и умиляться тому, каким нежным и ласковым становился крутой и дерзкий на сцене Рэп-Монстр рядом с Чимини. Но голос в наушниках завораживает, вырывает из реальности каждый раз, чем бы Чимин ни занимался. Жалкие несколько строчек, и ему уже хочется оказаться рядом с Юнги, узнать чем он живёт и о чем думает. Стоять как можно ближе, буквально за его плечом, когда он играет в игры в перерывах, смотреть из первых рядов в зале во время выступления. Такое бывает, когда Чимину особенно понравится какой-то актёр или известный человек. Хочется узнать побольше, ментально прикоснуться к его или её повседневной жизни, найти что-то общее с этим человеком. Но с Юнги он знаком вживую. Видит его каждую пятницу с кружкой пива или бокалом виски. Смеётся над ворчливыми, но всё же остроумными, комментариями. С каким-то предвкушением ждёт лёгкого полу-прикосновения пальцами, когда передаёт что-то из рук в руки. У Юнги бледная кожа и слишком широкие футболки. Растрёпанные волосы, иссушенные краской и горячим феном. Он настолько обыкновенный, реальный, что кажется руку протяни, и он весь твой. Чимин учится жить с этим, игнорирует желание сблизиться, не позволяет себе душевных разговоров наедине, даже если все куда-то отошли, и они двое напротив друг друга в полутёмном баре, как будто одни во вселенной. Он липнет в объятия к Намджуну, устраивает романтические ужины со свечами, пытается вернуть остроту чувств. - Мони, пойдем в следующие выходные в горы? Минсок говорил, там красиво сейчас, - говорит Чимин, обнимая за плечи сидящего в кресле. - Да-да, хорошо, - звучит в ответ. И всё бы хорошо, но Намджун так и не оторвал глаз от книги. - Я люблю тебя, Мони, - шепчет расстроенно Чимин ему в макушку. - Что? А, да, в горы. Хорошо, сходим в горы, - соглашается Ким. И ни в какие горы через неделю они, конечно же, не идут. Намджун о них действительно не помнит. Он едет на репетицию перед концертом. Чимин не может винить его за это. Да и не хочет, на самом деле. Потому что, какой смысл искать виноватых? Он глубоко вязнет в своей, этого вполне достаточно.

***

- Минни, как хорошо, что ты зашёл, - говорит с тёплой улыбкой Намджун. У Чимина под ребрами разливается болезненное тепло и надежда на то, что всё будет хорошо. Он не знает как, но всё же верит. - Поможешь Юнги привезти аппаратуру, ладно? Он потом тебя подбросит до дома, - просит Намджун. Чимин зашёл, чтобы пойти вместе в кино после работы. Это была даже не его идея, он прекрасно может обойтись домашним просмотром в обнимку с Кимом на жёстком диване. - Хорошо, Мони, как скажешь, - кивает Пак, потому что отказать Намджуну не то, что бы не может. Не видит смысла. У старшего в глазах простодушное, честное. А у Чимина пальцы дрожат, то ли потому что ел последний раз за завтраком, сухой тост и кофе, а на часах уже почти восемь вечера. То ли потому, что предстоит ехать в одной машине с Юнги.

***

- Не душно? - спрашивает Мин, - Открывай окно, если хочешь. Чимин молча кивает и смотрит на яркие огни фонарей вдоль дороги. - Джун-хен говорил, что ты танцуешь до сих пор, - говорит Юнги полувопросительно. - Да, я преподаю танцы сейчас, и всё ещё состою в танцевальном коллективе, мы выступаем иногда, - делится Пак. - Круто, а петь ты не пробовал больше, Чимини? - Я и меньше не пробовал, Юнги-хён, - смеётся Чимин. - Хм, а кого же тогда я помню в нашей студии, записывающего песню для Намджуна, пока мы с Хоби по очереди его отвлекали? - Это, пожалуй, что и не в счёт, - скромно улыбается Чимин, - ребята отлично постарались, но я пел так себе. Мин Юнги спорить не стал. Только поднял бровь и хмыкнул. Он вел машину уверенно и мягко. Все знакомые Чимина, младше тридцати пяти, которые водили, всегда старались показаться крутыми за рулем, гоняли как сумасшедшие и подрезали всех без разбору, единственно из любви к искусству, Мин не старался вообще. Однако смотреть на него за рулём было приятно. То, как умело, но при том почти расслабленно, лежали руки на руле, внушало уверенность. Кожаный браслет и какие-то верёвочки с деревянными бусинами на бледном запястье притягивали взгляд. Хотя ещё сильнее манили острые коленки, проглядывающие сквозь рваные чёрные джинсы. - Ты сам сочинил и записал все песни для микстейпа? - спросил Чимин, чтобы нарушить повисшую тишину. - Да. - кратко ответил Юнги, помолчал, а потом добавил, - планирую когда-нибудь выпустить ещё один. - Оу, - говорит Чимин. А думает "я и от первого отойти не в состоянии". - Приехали. Пойдём, заберём колонки и шнуры, остальное я сам возьму позже, - очерчивает фронт работ Юнги. Он остановился перед каким-то жилым домом. Чимин не узнаёт ни район, ни здания вокруг. Хотя, какая, собственно, разница? Ему некомфортно и одновременно слишком приятно находиться рядом с Юнги. - Чимин? Всё в порядке? - замечает его рассеянность Юнги. - Да, всё отлично, Юнги-хён, пойдём, - кивает Пак и пытается непринужденно улыбнуться. Старший пожимает плечами и выходит из машины.

***

Когда все эти колонки-усилители-провода собраны, снесены вниз и аккуратно устроены в машине, Юнги предлагает запыхавшемуся Чимину стакан газировки. - С удовольствием, Юнги-хён, - благодарно улыбается младший, отчего глаза превращаются в милые полумесяцы. Тяжёлое напряжение, зависшее между ними в машине по пути в квартиру Мина, испарилось за то время, пока они таскали тяжёлую аппаратуру с седьмого этажа. Лифт не работает второй год, как узнал нынче Чимин. - У меня есть с мандариновым вкусом и с грушей. Что налить? - открывает дверцу холодильника. - Без разницы, налей то же, что и ты будешь, - отмахивается Пак, опираясь поясницей о столешницу. Его щёки раскраснелись от приложенных усилий по спуску аппаратуры. Он запыхавшийся, но не настолько, чтобы пот лил ручьём или дыхание сбилось, не настолько. Юнги замирает на пару секунд у холодильника, будто выпадая из реальности. Потом трясёт головой и достаёт бутылку мандариновой газировки, невольно громко хлопнув дверцей. Они пьют и болтают минут пять, стоя напротив друг друга на небольшой кухоньке. Чимин впервые за последние пару часов не думает ни о Намджуне, ни о своей дурацкой одержимости голосом Мина. Потому что Юнги на записи и Юнги в жизни совершенно разные. Он не пафосный и не грубый, не строит из себя неприступно крутого парня. Подшучивает над Чимином иногда, но так мягко и безобидно, как довольный кот, мнущий лапками понравившегося человека. От этого тепло на душе и совершенно не хочется ни о чём беспокоиться.

***

Юнги подвозит его домой, прямо к входной двери. Не смотря на просьбы Чимина оставить у дороги, чтобы старшему не пришлось разворачиваться в крошечном дворике у подьезда. Пак прощается и пытается открыть дверь, но у него не выходит. - Хён, выпусти меня, - с улыбкой просит Пак. - Выбирайся сам, - шутливо заявляет хозяин автомобиля, скрещивая руки на груди. Чимин вновь пробует открыть дверь, но её будто заклинило. - А можно немножко милосердия уставшему тонсену? - Йааа, Чимин-а, даже ты не можешь быть таким беспомощным! - Юнги тянется и, перегнувшись через чужие колени, тянет за ручку. - Извини-ка, даже я? - начинает Чимин, и закашливается. Он пытался втянуть в себя побольше воздуха, но от возмущения вдохнул слишком резко. Вместе с сухим кондиционированным воздухом, Пак ощущает запах юнгиевой туалетной воды и какого-то знакомого шампуня. - Не грусти, принцесса, мы постараемся поскорее закончить и отправить Намджуна домой, - обещает Юнги, насмешливо дёргая головой, чтобы чёлка перестала лезть в глаза. Младший фыркает на такое обращение и машет рукой на прощание. И уже не видит, забегая в подъезд, как Мин Юнги ещё пару минут стоит около дома, думая о чём-то своём. Или год, когда как раньше уже не будет