Год, когда жизнь перестала быть прежней

***

Год первый, или... На презентации проектов было шумно и многолюдно. Студенты, сидящие впереди и ожидающие своей очереди волновались, нервно перебирая пальцами, оглядываясь и поправляя волосы. Чимин не волновался, потому что был уверен в своём материале и трижды отрепетировал выступление перед Тэхёном на прошлой неделе. Ким стонал и просил пощады, но слишком уж театрально и, разумеется, безуспешно. Намджун стоял на сцене в белой классической рубашке, дорогой даже на первый взгляд. Верхняя пуговица была расстегнута, обнажая смуглую кожу шеи. Будто одного этого было недостаточно, на губах старшего мелькала обаятельная, чуть игривая улыбка, когда он находил глазами Чимина. Тот всякий раз опускал голову, разглядывая чернила на распечатанных листах в своих руках. Прошлым вечером они ездили смотреть старые фильмы в автокинотеатре, но бОльшую часть времени жарко целовались на заднем сидении. Слишком отчётливо он помнил, как хорошо ощущались широкие плечи под пальцами, твёрдость чужого возбуждения, касающаяся его ягодиц через, как минимум, два слоя джинсовой ткани. Как сумасводяще медленно и сладко целовал его шею Намджун, как дрожь удовольствия прокатывалась по телу, оседая где-то в коленках. Ким смотрел в зал спокойно и уверенно, и выглядел настолько на своём месте у микрофона, что хотелось поставить время на паузу или залить расплавленным янтарём, чтобы сохранить его для себя. Он не комментировал работы выступающих и не произносил ничего сверх того, что продиктовано ролью ведущего. Однако, у Пака было стойкое впечатление, что старшекурсник разбирается в сути большинства исследований куда лучше самих авторов. Каким-то непостижимым образом это выглядело невыносимо сексуально, коленки дрожали, а во рту пересыхало от этого зрелища, и чёрт бы с ней, с этой расстёгнутой пуговицей. Намджун выглядел властно, Чимин же обожал чувствовать себя маленьким и хрупким в его руках. Ощущение защищённости и покорности сводило с ума, когда старший перехватывал его запястья над головой и с лёгкостью удерживал их одной рукой. Хотелось хныкать и просить чего-то большего. Стоило Джуну прижать Чимина к стене и властно поцеловать, как у него совершенно плавились мозги. Он становился невнятной жаждущей и нуждающейся массой, когда Намджун прикусывал кожу на шее, спускаясь к ключицам, рисуя узоры влажным языком, уверенно и яростно. «Я, кажется, умру, если ты не оттрахаешь меня сегодня же, папочка» - набирают пальцы Чимина прежде, чем он успевает засомневаться. Его мозг вообще не в силах анализировать ситуацию, последствия, хоть что-то.

***

Спустя полтора часа после презентации проектов по английской литературе. Лав-отель не такой уж и плохой, на самом деле. Постельное бельё, как потом станет ясно, чистое и белое, а воздух в номере свежий, не смотря на закрытое окно. Впрочем, Чимин не успевает рассмотреть обстановку как следует. Намджун вжимает его в стену сразу же после того, как дверь в номер закрывается. - Малыш дразнился сегодня? - низким жарким шёпотом прямо по коже ключиц. - Да, папочка, - всхлипывает Пак, когда старший уверенно сжимает его полувозбужденный член. - Что мне сделать с моим непослушным малышом? - целует нежную кожу за ухом. И тут же кусает, почти болезнено. Только почти. - Аах, - это Намджун расстегнул несколько верхних пуговиц и зажал между зубами сосок Чимина, - оттрахай меня, папочка? Ему удаётся так сладко просить об этом, что Намджун готов поддаться искушению тут же, судя по блеску в глазах. - Ах, папочка! - капризно восклицает Чимин, когда Ким проходится лишь кончиками пальцев по его щеке, вместо того, чтобы целовать. - Будь послушным, я сказал, - рявкает Намджун, крепко хватая Чимина за волосы. От звука его низкого голоса, от тяжести и твёрдости тела, прижимающего к стене, Паку сложно сконцентрироваться. - Да, пожал-ста, да, - шепчет он, а после сладко выдыхает и пытается потереться о бедро Кима. Тело горит и напоминает одну сплошную эрогенную зону. «Пожалуйста-пожалуйста, только продолжай касаться» хочется закричать Чимину, но его губы заняты глубокими и влажными поцелуями. Намджун целует жадно, вылизывает его рот изнутри, одной рукой сминает идеально круглые ягодицы. Они столько раз целовались в машине, не заходя слишком далеко, что сейчас терпения не остаётся ни у одного из них. Чимин пытается расстегнуть пуговицы на той самой потрясающей белой рубашке, окончательно вскружившей ему голову. Две, три, он нетерпеливо скользит пальцами по коже. Расстёгивает последние три пуговицы и тянет ткань вниз. - Папочка… - стонет он и закидывает ногу на бедро Джуну. Тот оглаживает кожу и цепляет пальцами штаны Чимина. Пак хнычет и пытается расстегнуть свой ремень. - Малыш будет послушным, да? - спрашивает Намджун, помогая с ремнём, - Сейчас я раздену тебя, ты позволишь мне, да? - Да, папочка, раздень меня скорее, - просит Пак, в то время, как руки старшего уже тянут вниз его штаны. Или год, когда сладко, горячо и остановите, пожалуйста, время.