Две крайности

      Армину тяжело удалось открыть дверь и, пройдя в прихожую, закрыть её за собой. Как-никак, сегодня был, наверное, один из худших дней в его жизни, когда ему пришлось участвовать в погребении собственной матери. И если бы только этим дело и ограничивалось, то, быть может, ему не было бы настолько дурно. Его костюм был помят и в грязи, на лице было несколько царапин от перочинного ножа, а на душе было мерзко. Парень снял туфли, после чего медленным шагом прошёл в гостиную, где, распахнув окна, какое-то время просто стоял, смотря на улицу. За окном стоял солнечный день – дети играли на улице, их родители нередко принимали в их забавах участие. Армин смахнул слезу, понимая, что такой роскоши у него больше никогда не будет; у и без того травимого в подростковом возрасте старшеклассника исчез, наверное, последний повод для радости. Его папа погиб, когда ему было лет семь; теперь же, когда ему недавно стукнуло семнадцать, погибла и мать, и тоже при неясных обстоятельствах. Из родственников у него остался лишь дедушка, и то парень не уверен, сможет ли он дожить хотя бы до того момента, как ему исполнится восемнадцать лет. Постепенно снимая свой костюм, он поднимался в свою комнату. Она не блистала роскошью – разумеется, какая неполная семья может позволить себе излишества, кроме, наверное, самой везучей, которой перепало огромное состояние по результатам развода.       С такими мыслями он наконец пересёк порог своей маленькой комнаты и опустился на кровать. Перед ней был отнюдь не рабочий стол с учебными принадлежностями и наградами за интеллектуальные соревнования, хотя тот и был в комнате. Напротив – просыпаясь, он всегда видел экран своего телевизора, к которому была подключена PlayStation последней модели, на которой он играл, когда ему было грустно или день шёл насмарку, и то если он не решал посмотреть какое-нибудь аниме или прочесть какую-либо книгу, мангу или ещё что-нибудь, подворачивавшееся под руку. Это в реальности Армин Арлерт был забитым, одиноким, никому не нужным ботаником, зато там, в играх он мог быть кем угодно – хоть ковбоем, хоть спасителем какого-нибудь королевства, хоть избранным героем, хоть каким-нибудь бандитом, как в его любимой онлайн-игре. Вот и сейчас он подключался к ней, чтобы сыграть, видимо, последнюю свою сессию.       Загрузившись, он сперва решил разгрести сообщения, поступившие ему от других игроков, с которыми он сыгрался. Постепенно отвечая, он решил написать кому-нибудь из них прощальную записку, да так, чтобы к нему в случае чего не пришли. Армин долго думал об адресате, пока ему не написал некий DangerousEye – давно знакомый ему грифер, который частенько кошмарил и его, и других игроков на сервере. «То-то же он посмеётся», – подумал про себя парень, набирая свой последний текст, начав его с: «Прости, но сегодня, да и вообще когда-либо я уже не смогу сыграть против тебя». Там Армин написал и про то, что у него случилось в жизни, и про его родителей, в конце добавив: «Надеюсь, тебе понравится послевкусие. Ты победил, так что спокойно можешь ухахатываться, вспоминая ещё одного побеждённого тобой игрока», – после чего отправил сообщение по PSN. Буквально тут же пришёл ответ от собеседника: «Не следует делать этого», – и вот Армин уже смотрит в экран телевизора. «Напиши где ты и я тут же приду», – коряво, с очевидными грамматическими ошибками написал грифер. «Это серьёзно» – добавил он, видимо, требуя от Армина незамедлительного ответа. «Давай, приезжай», – тут Армин написал свой полный адрес, – «посмотрю хоть на тебя перед этим делом». После этого он тут же положил контроллер в сторону и пошёл обыскивать дом.       Заполнив ванну водой, он тут же зашёл в неё, погрузившись всем телом. Перед его глазами проносились все самые тяжёлые, неприятные воспоминания из жизни – казалось, что больше ничего, кроме печали он ничего не испытывал, и даже те, кто мог бы принести ему радость, исчезли из его жизни. Рыдая, он уже думал зайти дальше, но тут его поток сознания прервал чужой крик.       – Армин! – крикнула девушка, заходя в ванную.       – Я не знаю, кто ты, – через слёзы шепнул парень, не видя, кто это, – но ты можешь забирать всё, что хочешь, мне это уже не надо.       В ответ девушка подошла к Армину и, ничуть не стесняясь, взяла его за подмышки и вытащила из ванны. Парень пригляделся к ней – это была девушка со светло-голубыми глазами и блондинистыми волосами, более светлыми, чем у него самого. Нос у неё, однако, был с горбинкой, что выделяло её ничуть не хуже, чем низкий для её возраста рост всего-то примерно в метра полтора или чуть выше. Он узнал в ней Энни – одну, наверное, из главных причин его слёз, когда он учился в средней школе, не в последнюю очередь благодаря активному её участию в травле более слабых учеников. Парень до сих пор помнил, как она оскорбляла его, дёргала за волосы и заставляла целовать её ботинки, от чего у него нет-нет да появлялось чувство тошноты.       – Что ты здесь… – попытался было спросить Армин, но тут же был прерван.       – Ты чего, блядь, делаешь?! – крикнула она, не подбирая слов.       – Тебе же так этого хочется, да? – ответил ей парень, однако, даже не сопротивляясь ей. – С малого начинаешь, да? С оскорблений, волос, обмана…       – Армин, – тут Энни в свою очередь прижала парня к себе, стараясь как-то успокоить его. – Я рядом, я рядом, – чуть ли не как мантру говорила она, гладя его по волосам, которые он упомянул так к месту. Он лишь опешил, пытаясь сообразить, что вообще происходит; от неожиданности он не смог даже толком пошевелиться.       – Энни, зачем ты… – вновь попытался взять слово Армин, набирая в рот воздух.       – Тише, Армин, – продолжила свои попытки девушка, обнимая парня. – Не стесняйся меня, хорошо? – попросила она, взглянув ему в зарёванные глаза.       – Я же грязный! – прошипел он, пытаясь вырваться.       – Ты, – попыталась взять ситуацию в свои руки Энни, после чего наконец обратила внимание на ссадины и шрамы, которые парень получил, мягко говоря, не самым естественным путём. – Кто это с тобой сделал? – уже более серьёзно, со сталью в голосе спросила она, не прекращая объятия. – Я обещаю, что никому не скажу.       – Обещаешь?! – всхлипнул Армин, продолжая бесплодные попытки вырваться. – Я же грязный! – крикнул он, нечаянно задев девушку рукой по щеке. – Тебе… Прости меня, прости меня… – начал было оправдываться он, тут же начав гладить её щёку. Энни в свою очередь лишь начала растирать его полотенцем, чтобы парень согрелся побыстрее.       – Это правда? – тише спросила она, прижимая к себе. – Я клянусь, что никому не расскажу, что с тобой стряслось, – уверенно прошептала она на ухо парню.       – Да, – всхлипывая, шепнул Армин в ответ. – Я не думал, что это так больно. Раньше было больно, но не так, – продолжал он, а Энни в свою очередь пришлось выслушать его. – Раньше хотя бы никто не ставил под сомнение, что я мужчина! Раньше хотя бы кто-то не заходил до этого! А теперь… – тут он уже начал невнятно бормотать, плача в белую толстовку девушке.       – То есть ты хочешь сказать, что тебя действительно… – неуклюже попыталась было спросить Энни, но тут же осеклась – положение, мягко говоря, было не таким, чтобы задавать подобные вопросы. Всё было очевидно – ссадины от чьих-то, видимо, мужских кулаков, шрамы от перочинного ножа, а нижнее бельё в крови – очевидно, что это кровь Армина, который, однако, сопротивлялся. – Прости меня, милый, – шепнула она, гладя его по волосам, которые даже начали ей нравиться. «Такие шёлковые, опрятные и милые», – подумала девушка, прижимая Армина к себе. Услышав это, парень тут же перестал совсем уж горько плакать, но в ответ лишь слабо обхватил девушку в плечах. – Я рядом, – вновь шепнула Энни, – и я помогу тебе справиться. Я помогу тебе, только позови, хорошо? – сказала она, и тут же её переклинило. Чтобы она, вся из себя сильная и независимая, вот так сразу и помогала не абы кому, а тому, кого она когда-то травила со своей компанией? Да, пару дней назад её одногруппницы подбили её на то, чтобы она извинилась перед Армином и прочими жертвами травли, но она даже не представляла себе, что это придётся делать в обстоятельствах, когда парень собирался сделать непоправимое.       Какое-то время спустя парень даже всхлипывать перестал, и, постепенно поднимаясь, сказал:       – Прости меня, Энни, я…       – Всё нормально, Армин, – выпалила в ответ девушка, не прекращая объятия. – Я помогу тебе, – договорила она, после чего начала обдумывать свои действия. Да, с одной стороны следует загрузить его одежду в стиральную машину, а с другой – она же может послужить вещественным доказательством, благодаря которому насильник наверняка надолго отъедет в места не столь отдалённые.       – Давай сперва сделаем пару простых вещей, а затем ты отдохнёшь и наберёшься сил, хорошо? – предложила она, вытерев слёзы на щеках Армина. В ответ он лишь прижался к ней. – Сперва мы загрузим твою грязную одежду в мешок, снимем побои, а затем поедем в полицию подавать заявление, после чего мы вернёмся к тебе, чтобы я проконтролировала твоё восстановление, – спокойно сказала Энни, гладя Армина.       – Я могу и сам… – попытался было Армин отказаться, краснея и смущаясь.       – А какова гарантия того, что ты вновь не залезешь в ванну или?!.. – после краткого молчания вспылила девушка, на что в ответ парень лишь тронул её по плечу.       – Хорошо, – более спокойно сказал он в ответ. – Будь по-твоему.       – Есть кто у тебя ещё? – спросила она, после чего, кивнув в сторону двери, намекнула, что пора бы собираться.       – Дедушка сразу после похорон уехал в госпиталь. Говорит, что в понедельник на следующей неделе будет, – тихо ответил парень, не прекращая смущаться.       – Сегодня воскресенье. Этот понедельник он точно пропустит, так что по крайней мере недельку ты побудешь в моей компании, – тут же решила Энни, после чего повесила наконец полотенце на сушилку.       – Хорошо, Энни, – ответил Армин, выходя из ванной комнаты. – Как пожелаешь, милая, – чуть ли не скопировав её реплику, договорил он, после чего направился в свою комнату одеваться.       Вернулись они уже ближе к девяти вечера – бумажная волокита отняла у них довольно много времени вкупе с тем фактором, что на дворе было воскресенье, а следовательно – никому не хотелось работать от слова «совсем». Ни о чём толком не думая, они просто сели на диван, стоявший в гостиной. Напротив него был не только ещё один телевизор, но и несколько книжных шкафов, забитых самой разной литературой – тут были и научные энциклопедии, и приключенческие романы, и разнообразные повести о героях и злодеях, антигероях и трикстерах.       – Мило у тебя, – неожиданно для себя выпалила Энни, улёгшись на диване, после чего, смутившись, прикрыла лицо руками.       – Спасибо, Энни, – ласково ответил Армин, после чего ненадолго задумался, потерев лоб. – Ты же точно, – парень выделил это слово, – остаёшься на неделю? Чтобы ты и…       – Да, я точно остаюсь на эту неделю, – резко ответила она, после чего шёпотом добавила, – придурок.       – Знаю, я не самый умный, – сказал Армин, глядя в потолок, – иначе я бы многое изменил в своей жизни.       – Как же? Это же нарушит второй закон термодинамики, – заметила девушка, посмотрев на парня.       – Я не собирался перемещаться назад во времени. Да, я сделал много, слишком много вещей, которыми не горжусь…       – Армин, – перебила его Энни, придвинувшись поближе. Он в ответ лишь покраснел в лице и попятился. – Не вини себя и не наговаривай. Ты лучше, чем ты о себе думаешь, – сказала она, и тут же отшатнулась. Что-что, а такая сентиментальность ей явно не была свойственна, и она не могла понять, что же побуждает её так говорить: то ли смотрящие прямо ей в душу глаза парня, то ли его милота, то ли ещё что-то, о чём она даже не догадывается.       – Х-хорошо, Энни, – ласково прошептал Армин, после чего и сам улёгся на диване. Он даже не заметил, как заснул сам, а вслед за ним – и Энни, не решившаяся встать с дивана, чтобы на всякий случай контролировать перемещения Армина: кто знает, вдруг он ещё что-нибудь учудит? В любом случае спали они недолго.