Две крайности

      Говоря честно, я не подозревал о планах Энни на мои волосы с самого пробуждения. Ничего ни в её взгляде, ни в походке, ни голосе не выдавало того, что она решила провернуть. Более того – я даже в ванную комнату вместе с ней пошёл под предлогом того, что она что-то там забыла, и надо было помочь ей что-то найти. И кто бы мог подумать, что этим чем-то окажутся ножницы и триммер! Я сел на край ванны, ожидая, что она будет делать дальше.       – В чём дело, Энни? – смущённо спросил я, удивившись этой «находке».       – Тебе же хочется стать взрослее внешне? – спросила меня девушка, взяв в руку триммер, после чего другой рукой взяла большое полотенце. – Каре тебе, конечно же, подходит, но какова гарантия того, что тебя не будут задевать за это? К тому же в жару особенно с ним не нагуляешься, – намёком она дала мне понять, что будет со мной делать.       – Энни, я благодарен тебе за всё то, что ты сделала для меня, и за то, что… – неловко ответил я, постучав указательными пальцами друг об друга, – но пожалуйста…       – В чём дело? – спокойно спросила меня Энни, вглядываясь в моё лицо, пытаясь понять, что я скажу дальше. Она крепче взяла в руку триммер, после чего приблизилась ко мне на шаг.       – Прошу тебя, можно в будущем заранее делиться планами, чтобы мы могли…обсудить их? – спросил я, чуть не попятившись. Я всегда удивлялся её способности сохранять ледяное спокойствие почти при любых обстоятельствах, даже когда на кону стояло очень и очень многое. И сейчас её лицо выражало лишь абсолютное спокойствие; лишь лёгкая улыбка несколько выдавала её намерения.       – Армин, почему ты спрашиваешь меня так, словно я разозлюсь на тебя или сделаю тебе что-то плохое? – спросила она в ответ, после чего, взглянув прямо мне в глаза, легко обняла меня. – Я не желаю тебе зла; скажу больше – я искренне хочу, чтобы ты был счастлив.       – Просто у тебя была привычка часто…ставить меня перед фактом, и мне хотелось бы, чтобы в будущем у нас не было таких ситуаций, хорошо? – уточнил я, опасаясь, что та Энни, которую я знал в прошлом, вернётся.       Девушка в свою очередь выдохнула, прикрыв глаза.       – Я обещаю, что у нас такого не будет, – она заверила меня, поцеловав в лоб, отчего я чуть не попятился, позабыв о том, что сел на краю ванны. – К тому же я даже хотела бы… – с плохо скрываемым желанием заинтриговать меня сделала краткую паузу. – Я хотела бы попросить тебя помочь мне с отчётом по одному из предметов, касаемо реабилитации жертв изнасилований. Твой опыт поможет ещё многим и многим, – Энни придала вес своей просьбе, отложив триммер в сторону.       Сказать, что я удивился, означало бы промолчать вовсе. Мне плохо удавалось скрывать эмоции, особенно когда мне было плохо или травили в школе; слёзы довольно часто вытекали из моих глаз после «забав», которые мне устраивала та же Энни. Всё это время она общалась со мной, делила со мной постель во всех смыслах, узнавала всё больше лишь для того, чтобы…       – Энни, – срывающимся голосом обратился я к ней, сжав кулаки. – Какого чёрта?! – громко спросил я, резко встав с ванны. – Я для тебя что, подопытный кролик? – крикнул я, прижавшись к ней вплотную, не замечая, как начал плакать. Я вжался руками в её лопатки, словно пытался опереться на неё.       – Армин, тебе ну… – попыталась было спросить меня Энни с сочувствием в голове.       – Не трогай меня! – злобно рявкнул я, после чего неожиданно для себя ударил её в многострадальное правое плечо. Я тут же раскрыл глаза от понимания того, что сделал, а потому тут же отшатнулся, ослабив свою хватку. – Я н-не хотел этого, – я попытался оправдаться, пока солёные капли внезапно начали течь по моим щекам. – Этого не повторит-тся, честно, – едва выговорил я, продолжая держаться за девушку, после чего уткнулся головой в укушенное место.       И снова я оказался слабаком в её глазах. Казалось бы, стоило мне просто не довериться ей, стоило мне проигнорировать её или сразу отказать ей… Быть может, Жан был прав, когда в подворотне сказал мне, что следовало мне быть давалкой? Той самой девкой, что раздвинет ноги для любого, даже не попросив денег за это, которую заботят только удовольствия и подарки. Быть может, мне следовало…       – Армин, – ласково шепнула Энни мне на ухо, поглаживая меня по волосам. – Армин, ты тут? – спросила она, другой рукой гладя меня по спине. Я не видел её лица, но подозреваю, что на нём можно увидеть отнюдь не улыбку, но напротив, гримасу гнева, которая прекрасно сочеталась с ледяным спокойствием.       – Этого больше не будет, честно, – тихо прошептал я, стыдясь взглянуть ей в глаза. Мои руки постепенно опустились, а я морально приготовился к тому, что девушка меня если не убьёт, то побьёт так, что я день-другой не смогу нормально есть.       – Армин, – снова обратилась ко мне Энни, прижав меня к себе. Только сейчас я понял, что она стояла между моих ног, отнюдь не собираясь бить меня по яйцам или применять болевые приёмы. – Послушай, я…       – Может, я действительно должен был быть в подворотне или ходить от… – вновь попытался заговорить я. В этот момент мне хотелось лишь подчиняться ей, слушать каждое её слово и выполнять любую её прихоть, чтобы она не злилась на меня ещё больше. Чёрт, и снова, и снова, и снова я оказываюсь в таком положении, когда за счёт моей слабости кто-то получает хотя бы моральное удовольствие, и снова меня не хватило на что-то большее, чем крик и укус.       – Давай только без этого, – тут же перебила меня девушка, прижав к себе покрепче. – Я помогу тебе, хорошо? – тихо, но уверенно спросила она, ожидая моего ответа, давая понять, что никуда она не денется. – Просто скажи «да» или «нет».       – Д-да, – тихо прошептал я, не поднимая голову с её пострадавшего плеча.       – Хорошо, – ласково ответила Энни, гладя меня по волосам. – Взгляни мне в глаза, – попросила она.       Её ставший чуть теплее голос не оставлял мне возможности ослушаться или предложить альтернативу. Я послушался, оторвал взгляд от её плеча, лишь взглянул в сторону её лица…чтобы ощутить сладкий, страстный и одновременно с тем нежный поцелуй, которым меня одарила Энни. Я опешил; как-никак, я не встречал раньше людей, целовавших в губы тех, кто их ударил. Кое-как я удержался, покрепче обняв её, и попытался углубить поцелуй. Но мне не пришлось заботиться об этом: Энни решила целоваться с языком, а потому мне только и оставалось, что закрыть глаза и получать удовольствие от процесса, крепко держась за её плечи. Честно говоря, я не засекал, сколько времени мы так провели, но наконец девушка разорвала поцелуй, отчего я тихо простонал. Скажу больше – я сам не заметил, как за это время перестал плакать.       – Тебе уже лучше? – ласково спросила блондинка, приобняв меня за талию. На её лице была лёгкая улыбка, а пронзающий взгляд не оставлял мне шансов не сказать правду.       – Д-да, – шепнул я в ответ, безуспешно попытавшись отвести взгляд, – гораздо лучше. Почему ты так отнеслась ко мне после этого? – спросил я, ожидая гневной отповеди, но получил лишь поцелуй в лоб.       – Потому что даже несмотря на то, что наши отношения развились невероятно быстро, – начала отвечать Энни, – я хочу, чтобы ты у меня был счастливым, – укрепила она свои объятия, – чтобы всё то, что ты со мной делал, было абсолютно добровольным, без избиений и прочего. Мне хотелось бы, чтобы между нами не было недопонимания и тайн, хорошо? – задала блондинка риторический вопрос, после чего поцеловала меня в лоб, не прекращая обнимать меня.       – Хорошо, Энни, – ответил я, прикрыв глаза, пытаясь не провалиться под землю от стыда за недавнее. – Спасибо, что ты у меня вообще есть такая, что всегда помогаешь мне и…       – Мы для того друг у друга и есть, чтобы помогать друг другу, делиться своими заботами и вместе идти дальше, – подбодрила меня Энни, обматывая меня полотенцем в районе шеи. – К слову о пути дальше, – вернула она меня к нити повествования. – Тебе же нужно сменить образ, не так ли? – девушка намекнула на то, что было бы неплохо наконец состричь мне каре, сменив его на более-менее стандартную короткую стрижку.       – Раз уж на то пошло, – сказал я, – да и триммер ты заготовила заранее, – перевёл я взгляд на то, как она подготавливается к стрижке. – Мне не хотелось бы, чтобы твои усилия пошли насмарку.       – Я скорее к тому, чтобы ты постепенно становился сильнее, – выдохнув, ответила Энни, закончив оборачивать меня полотенцем и взяв в руку триммер. – Ты из книжек своих и игр не вылезаешь, а потому есть ряд вещей, которые было бы неплохо поправить, чтобы ты был ещё лучше, – объяснила она, не прекращая улыбаться. – Нет, что ты, – тут же выпалила девушка, чуть не включив триммер, – я не собиралась оскорблять тебя или ещё что. Ты великолепный парень, и никому отдавать я тебя не планирую, но просто хотелось бы, чтобы ты был ещё лучше себя вчерашнего, – тихо договорила она, прикидывая, сколько волос надо будет состричь.       – Прощайся со своей шевелюрой, пока можешь, котёнок, – игриво шепнула Энни мне на ухо.       – В таком случае прощай, моё каре, – с улыбкой на лице сказал я, закрывая глаза, чтобы волосы лишний раз не попали мне туда.       – Быстро ты угадал, с чего я начну, – ласково заметила Леонхарт, начав работать триммером, что было заметно по весьма характерному звуку. – Постарайся держать глаза закрытыми и не засыпать, хорошо? – сказала она, обозначив тем самым мне задачку на то время, пока она будет стричь.       Я не знаю, сколько времени заняла эта процедура: то ли минут десять, то ли пятнадцать, но в конце-концов триммер был выключен. Энни взяла фен, после чего, включив его, сдула все состриженные волосы в ванную, на краю которой я так удачно расположился. Затем она, выключив фен, прошлась губкой по тем частям моей кожи, где расположились волосы.       – Можешь открывать глазки, милый, – шепнула блондинка.       Я послушался её, сделал, как было велено, встал с края ванной, подошёл к зеркалу и обомлел. На меня оттуда смотрел я, только повзрослевший внешне. Честно говоря, я и не думал, что причёска настолько меняет образ. Да, форма причёски более-менее сохранилась, и в теории даже так ими можно будет размахивать, скажем, после принятия душа. Но теперь я в каком-то смысле стал более серьёзным, а число желающих потыкать в меня пальцем или подшутить на тему «девчачьей стрижки» существенно снизится.       – Где ты научилась стричь? – удивляясь, спросил я, пока поправлял пряди.       – Когда ещё из Юты свалила в Неваду. Ага, там не только Лас-Вегас есть, если вдруг надумаешь туда отправиться, – ответила милая с типичным для себя сарказмом.       – А где именно? – не унимался я, улыбнувшись ей.       Энни выдохнула, поняв, что рассказ о своём побеге из секты будет достаточно долгим и в какой-то степени нудным: она не была хорошей рассказчицей, а потому далеко не факт, что она сможет рассказать ему всю подноготную сколько-нибудь адекватно.       – Давай об этом ночью, хорошо? – ответила она вопросом на вопрос, видимо, набираясь сил. – Времени у нас будет полно, а сейчас у нас целый день для работы по дому и прочему. В частности тот же отчёт, – заметила Энни, разведя руками. – Ты же всё-таки поможешь студентке?       – Разумеется, – шепнул я, отправляясь вместе с ней обратно в нашу комнату, чтобы начать разгребать все те дела, которые у нас были сегодня.