Эмпатия к злодею

      — Ох, как тебя угораздило то? — обильно смочив ватный диск перекисью, заспанная светловолосая девушка зашаркала к дивану, где сидела её неудачливая подруга.       — Даже не спрашивай, — горько ухмыльнулась та и приподняла рукав толстовки, слегка окровавленный в нескольких местах, оголяя предплечье. Из неглубокого длинного пореза сочилась кровь. — Вены вроде не задели, заливай перекисью.       Перед глазами снова возник тёмный вокзал, через который обычно Вета срезала путь от ВУЗа домой. Кучка местных бандитов, отирающихся у закрытого ларька, металлический отблеск, мелькнувший в руке одного из них, кривая улыбка частокола жёлтых зубов и резкий прыжок в её сторону.        Девушку передёрнуло от неприятных мурашек. Её сонная подруга озадаченно покосилась на неё, покачала головой, но говорить ничего не стала и вернулась к обработке раны.       Конечно Вета не стала рассказывать подруге, что ранить её хотели намеренно. Она снова стала бы волноваться и точно отчитала Вету за её несерьёзность. Ну точно как мама. В какой-то степени Вете это нравилось, в глубине души ей иногда действительно хотелось почувствовать такую же заботу от родной матери.       Зафиксировав бинт, Полина убрала аптечку и подобранно присела рядом, готовая слушать остальной рассказ. Её наспех завязанный пучок осветлённых волос уже почти развалился, и пряди свисали на понурое лицо, на котором сияли тёмные круги под глазами. Наконец придя в себя, она голосом с едва заметной хрипотцой пробубнила:       — Насть, что будешь? Чай, кофе…коньяк?        Шутку Вета оценила. Хоть ни она, ни Полина не были любительницами алкоголя, каждые посиделки дежурно проскакивала пара-тройка таких фразочек. Несколько секунд просидев в раздумьях, Вета ответила:       — Сегодня чай. Денёк на редкость хороший был, — девушка, поглаживая ноющую под повязкой рану через рукав, пересела с диванчика за стол, подогнув одну ногу под себя, как делала обычно. — А вот про "Настю" неприятно было. Правда. Не надо так больше меня называть, ты же знаешь.       Полина многозначительно угукнула, показывая, что не просто так она это сделала, отвернулась к столешнице, щёлкнула по кнопке чайника и неуклюже достала из верхнего шкафчика кружки. Вета в это время вдруг ощутила, как силы медленно покидают её, тянет зевать и тяжелеют веки. Переутомившись и попав в расслабленную обстановку, она отчаянно пыталась не клевать носом, продолжая таращиться в одну точку на узорчатой плитке пола. Сама квартира подруги была для неё той самой "зоной комфорта", где ей всегда рады, и где для неё всегда найдётся место, если вдруг произойдёт очередной форс-мажор, какие у неудачницы были нередкостью. Зато за предоставляемые подушку и одеяло Вета всегда с радостью расплачивалась рассказами о произошедшем. И все были довольны. Кроме жениха Полины, разумеется, который в такие моменты старался реже появляться дома. Кухня у Полины была по-особенному уютной. Тёмно-синий цвет стен становился тёплым при свете лампы. На мягком диванчике у стенки всегда было много разных восточных подушек. На столе постоянно стояла какая-нибудь странная вкусность, типа рахат-лукума, а в воздухе витал терпкий аромат кофе. Вот и сейчас лампа, всегда висевшая как-то очень низко над круглым обеденным столом освещала всё вокруг тёплым, жёлтый светом, что лёг на вьющиеся, слегка взъерошенный, короткие по плечи волосы Веты золотистыми отблесками. Как на старых детских фото, когда её каштановые волосы особенно ярко светились даже без дополнительного освещения.       Из грустной задумчивости Вету выбил дзинькнувший в заднем кармане телефон. Всей душой надеясь, что это не мать интересуется её делами, а кто-нибудь другой вспомнил о её существовании, девушка вытащила мобильник и опасливо взглянула на экран.       Пропущенный звонок и сообщение от куратора. Блин, что он хотел от меня в двенадцать ночи?       Тревожность новой волной накрыла её. Постоянное напряжение изрядно действовало на нервы, но по-другому она не могла существовать. Выстукивая ногтями незамысловатую мелодию, Вета напечатала сообщение.   — Здравствуйте, простите, не могла ответить раньше. Что-то случилось?  — Да, что-то случилось. Анастасия, когда ты сдашь тестовый ролик? Сколько я ещё должен ждать? Будто это нужно мне, а не тебе. — Я говорила, что у меня сейчас трудные семейные обстоятельства. Я сдам проект до 21 числа.  — Не будет проекта к 20 числу — вылетишь нахуй из вуза.       Быстро закрыв переписку, Вета притворилась, что ничего не случилось и убрала телефон подальше, но неприятный осадок всё же крепко сдавил душу. На плечо темноволосой легла тёплая ладонь. Полина мягко поставила на стол две кружки с горячим чёрным чаем. От напитка вздымался пар, и приятно веяло ароматом свежей облепихи.        — Опять проблемы? — её ласковый высокий голос звучал  спокойно, но взгляд выдавал озабоченность. Она полусонно плюхнулась на стул напротив, ожидая от подруги ответа.       — Говорили все: «иди в мед». Может, стоило послушать?… — посмеиваясь, Вета тяжело выдохнула и взялась возить кружкой по столу. — Может, собранней стала бы.       — О, это ты брось. Ты бы убила больше людей, чем вылечила. Все это знают, и ты это знаешь. Все формалиновые трупики в страхе выбежали бы, — уже подкованная этой неоднократно поднимаемой темой, отвечала Полина. Последние сеансы они то и дело обсуждали только эту тему и на ней же и застопорились. — Кино ближе к тебе. Даже я вижу, — усмехнулась она, цепляя на нос громоздкие "кошачьи" очки.       — Нахер мне сдалась эта режиссура? — Вета будто не слышала подругу и продолжала накручивать себя. — Одни проблемы.       — А в меде их нет?       — А в меде нет меня, — усмехнулась Вета. — Правда, может, там я бы справилась лучше, раз в режиссуре я оказалась дыркой от бублика. И раз меня поёбывают с завидной регулярностью!       — Пей чай и отвлекись уже, — собеседница, вновь выполняющая роль личного психолога, пододвинула чашку и плошку с конфетами ближе к Вете. — На вот, закрой рот.       Вета хотела было ещё что-то сказать, но их диалог прервал глухой и весьма настойчивый стук в дверь. Девушки одновременно обернулись, но ни одна не сдвинулась с места. Гостей они не ждали. Стук повторился. Полина, обеспокоено глянув на лицо зеленоглазой, тихо встала со стула и на цыпочках прошмыгнула к двери. За ней проследовала Вета. Прислонившись лицом к двери, Поля заглянула в глазок. Вета, вероятно, что-то поняв по реакции подруги, нервно заулыбалась.       — Хьюстон, у нас проблема…       Вдруг забарабанили так, что металлическая дверь затряслась. Полина отскочила, как ошпаренная, и вцепилась в руку подруги.       — Вета, блять! Отпирай, сука! Побазарить надо! Мы знаем, что ты там, закадычка! — доносился из-за двери сиплый мужицкий ор.       — Прикрой меня, — шепнула Вета подруге, не собираясь терять больше ни минуты.       Поля ринулась к шкафу с вещами, а пока она трясущимися руками вытягивала оттуда своё старое чёрное пальто, Вета повязала себе на голову первый попавшийся шарф, запрыгнула в свои ботинки, нырнула в пальто и опрометью подбежала к кухонному окну.       — Милославская! Шкура тупая, ты рамсы попутала? — ещё злее продолжили орать за дверью.       Полина жестом поторопила девушку и уже намеревалась отпереть дверь, когда Вета, вскочив на подоконник двумя ногами, выглянула, проверяя нет ли угрозы на улице, и сиганула в открытое окно. Благо был первый этаж. Приземлившись на подкашивающиеся ноги, она чуть не ляпнулась лицом в клумбу, но вовремя подставила руки, встала, отряхнулась и, как ни в чём ни бывало, преспокойно побрела вдоль сквера, одним ухом прислушиваясь, нет ли за ней погони. Всё было тихо. Сердце колотилось как бешеное. Адреналин переполнял, и от этого на лице Веты рисовалась улыбка.        Фух… , чуть не попалась. Как они выследили меня? Ха, идиоты.       Проблемы с бандитами преследовали девушку уже довольно давно. Всё из-за твоего острого языка, говорил ей папа и смеялся. По рассказам отца, маленькая Вета никогда не умела держать язык за зубами и часто вступала в перепалки. Кто ж знал, что это принесёт ей серьёзные проблемы в будущем?       Мимо неё по узкому тротуару неспешно прошагали два пацанёнка лет четырнадцати. Вета не обратила бы на них внимания, если бы не довольно позднее время. Шли они вразвалочку, засунув руки в карманы, видимо чтобы выглядеть серьёзнее. Милославскую позабавил их вид. Прямо юная гроза района. Краем уха она уловила их разговор. Мальчишки обсуждали какого-то блогера, который "буквально исчез". Она подумала, что они скорее всего имеют в виду, что тот исчез из информационного поля, не испарился же в воздухе. И заострять на этом внимание не стала. Мало ли какой бред могут обсуждать дети. Достав телефон, она быстро написала Полине. — Они свалили?       Через пару секунд пришёл ответ. — Только что. Извинялись мол: Простите, сюда вроде должница наша заходила, мы думали и бла-бла-бла. Они уже выходят из подъезда, так что иди быстрее. Дойдёшь домой — напиши. —Ок.       Вета шумно выдохнула.        В этом городе ни спокойной жизни, ни нормальной учёбы, ни друзей. А что меня держит здесь? Единственный человек, который меня понимает? Возможно, Полина всегда терпела мою придурковатость, но есть кое-кто ещё. Кто сейчас сидит и вспоминает меня недобрым словом.

***

      Ноги сами привели девушку к нужному дому. Как бы не хотелось идти туда, всё таки надо забрать нужные вещи. Родной засранный подъезд, вонища в лифте и на лестничной площадке, облупленные стены и запах жжённого чуть ли не на каждом этаже. Романтика. Вета, стиснув зубы и недовольно нахмурившись, постучала костяшками по старой металлической двери. Скрипнули петли, в проёме показалась фигура женщины. Тёмные прямые волосы заколоты на затылке, испепеляющий взгляд холодно-карих глаз и довольно молодое лицо с несколькими морщинками на лбу, около глаз и рта. На носу держались прямоугольные узкие очки.        — Явилась, посмотрите-ка на неё. С чего это ты решила мать родную проведать?        — Мне надо забрать мои вещи, — холодно отрезала Вета. Грубить матери не стала. Последствий не разгребёшь.       — Ну проходи, что в подъезде будешь стоять.        Из дальней комнаты выглянула заспанная конопатая мордашка.        — Привет, Витька, — девушка помахала мальчику рукой, он в ответ радостно заулыбался. От недостатка нескольких передних зубов его искренняя и добрая улыбка не стала менее умилительной.       — Иди уроки доделывай! — строго сказала мать ребёнку, что тут же скрылся из виду. — С сестрой ещё успеешь увидеться.       Пройдя в самую дальнюю комнату, Вета щёлкнула выключателем и как можно быстрее стала искать то, зачем пришла. Женщина же стояла позади неё, оперевшись на дверной косяк и недовольно скрестив руки на груди. Она усердно пыталась выжечь Вете дыру в затылке и, пока та копошилась в ящиках тумбы, решила начать допрос.       — Анастасия, а чего это ты вещи собираешь? Куда уже намыли…       — Я Вета, — недослушав вопрос, перебила она.       — Я назвала тебя Анастасией и ты всегда будешь Анастасией, не перечь матери! — её голос звонким эхом отразился от стен. Выдохнув, мать снова тихо, но твёрдо сказала. — Ты не ответила на мой вопрос.       — … Я уезжаю, — девушка присела на корточки и, специально не смотря на собеседника, пыталась побыстрее закончить с поисками.       — Вот всё тебе на месте не сидится, — мать решила завести старую шарманку. — Не маленькая ведь уже. За ум пора взяться. Доучись, работать пойди и тогда езжай на все четыре стороны. Я не держу.        — Я учусь.       Пытаясь не обращать внимание на придирки матери, Вета наконец нашла, то, что искала. Золотая цепочка, подаренная отцом. В середине кулона в эпоксидной смоле был переливающийся зеленью жук.         — На кого? Тебе в этой сфере не пробиться ну никак. Для этого мозг нужен исключительный, а не как у тебя. Сколько раз тебе предлагала хороший ВУЗ? Ты ни в какую. Я же как лучше для тебя хочу. Чтоб у тебя работа нормальная была, престижная. Семья в конце концов, часики то тикают!       — Мам! Прекрати. — Вета крепко сжала подвеску в ладони и наконец взглянула в глаза женщине. — Я знаю, что делаю.        Ага, как же, — говорил этот презирающий взгляд. Засунув несколько вещей, найденных в шкафу, в сумку, девушка быстрым шагом направилась к входной двери и мигом начала обуваться.        — Мне осточертело уже всё это. То ты вдалбливаешь, то родственники, — тихо шипела Вета.       Мать сердито прошла за дочкой в коридор. Глаза её блеснули сталью. Она была всё такая же непреклонная и бессердечная, как помнилась Вете последние несколько лет.        — Бесполезно тебе что-либо советовать. Непробиваемая, горячная и несерьёзная! Как и папаша твой.       Вета оглянулась и раздражённо смерила мать взглядом. В воздухе повисло напряжение, которое быстро улетучилось с громким хлопком двери. 

***

      Бросив ключи на комод в прихожей, девушка мигом скинула верхнюю одежду и бессильно упала на диван.       Пошли нахер, проблемы! Завтра меня здесь не будет!       Вета уже всё для себя решила. Стоило ей на секунду прикрыть глаза, как её тело полностью расслабилось. Она уткнулась лицом в подушку, тихо посапывая.