Эмпатия к злодею

      Ночь выдалась весьма неприятной. Сон никак не шёл к девушке, заставляя ворочаться в постели, сминая простынь в поисках удобной позы. Казалось, темнота поглотила все звуки, даже вой ветра и беспричинный скрип старых половиц, в уши врезалась звенящая тишина. Всё молчало, будто скорбя об утрате. И это не могло не пугать.       Ближе к полночи Вете всё же удалось провалиться в беспокойную дремоту, но из страданий её вырвал рингтон будильника.       Новое утро. Уже не доброе утро. Оставалось надеяться, что этот день не станет хуже вчерашнего.       Девушка лениво поднялась на ноги, хлестнула в лицо холодной водой и, скинув ночную рубашку, заглянула в чемодан.       — Да-а, не густо.       Поочерёдно рассматривая немногочисленную одежду, она пришла к не самому воодушевляющему выводу.       Свежей одежды нет. Шикарно. Серые брюки были безнадёжно испачканы вином и замочены в ванной, а рубашка, что надевалась не первый и не второй день, была несвежей, чтобы надевать третий. Сейчас она вывешена в специальной комнате, которую оборудовали под «прачечную». Ветер ходил там даже при закрытых окнах, поэтому гости вывешивали туда вещи «проветриться». Итого у меня осталась футболка да платье…       Тяжело выдохнув, девушка сложила все вещи обратно, когда вдруг поняла, что у неё есть, пожалуй, единственный выход из этой ситуации. Одолжить у… Лидии. Как бы она ни сопротивлялась, понимала, что в своём коротком платье весь день она не проходит, замёрзнет. И последний раз опустив взгляд в полупустой чемодан, она смирилась.       — Блять.       Впопыхах нацепив ночнушку, девушка щёлкнула дверным замком. Коридор встретил её по утреннему прохладными потоками воздуха. Всё же помещения пытаются проветривать. Аккуратно ступая в ботинках с развязанными шнурками, Вета прошмыгнула на второй этаж, молясь никого не встретить по пути. Ей было абсолютно побоку на свой внешний вид. Ну увидят они её, ну испугаются. Им же хуже. Но задерживаться она все же не стала, ведь при виде жёлтых стен и алого ковра, воспоминания вчерашнего дня проносились перед глазами.       А ведь никто так и не задался вопросом, была ли смерть Лолиты несчастным случаем.       Всё же мысли о незримой, но ощутимой опасности не оставляли даже сейчас. К этому чувству невозможно привыкнуть, но оно всегда так будоражит, приумножает адреналин в крови, а иногда становится пугающе приятным.       Не сбавляя ход, девушка наступала на каждую ступеньку и понемногу приближалась к повороту, где должен находиться номер двести десять. Но вдруг, выныривая из-за поворота, она, оглядываясь назад, не увидела, как врезалась во что-то.       В поворот не вписалась что-ли?       Но под пальцами ощутилась совсем не твёрдая поверхность стены, а брючная ткань. Сердце бухнуло в груди. Хотелось закричать, но не хватило сил, поэтому Вета с перепугу рывком отдёрнулась на пару шагов назад.       — Вета, мать твою, — Андрей еле удержал в руках стопку выглаженного постельного белья. Видимо, разносил по номерам. Он остановился и удивлённо глянул на её специфичный наряд, — ты чего разгуливаешь тут в такую рань? Холодно. Отопление сейчас перебойное.       — Да вот, заболеть пытаюсь, — после недолгого оцепенения съязвила Милославская. Она ещё не до конца отошла от такого резкого появления портье и пыталась выровнять дыхание. Андрей молчал. Она пробежалась взглядом по его лицу и, поняв, что такой ответ его не устраивал, продолжила, — у Лиды иду одолжения просить.       Мужчина с сомнением хмыкнул.       — Ну удачи тебе. И, кстати, — он вмиг посерьезнел, — не ходи одна так рано. Мало ли что.       Он больше ничего не сказал, но Вета прекрасно поняла, о чём он беспокоится. Это было довольно мило с его стороны, хотя, так, наверное, сказал бы любой, у кого не возникало желания придушить Вету, при одном её появлении, а таких людей можно было по пальцам сосчитать. Девушка даже пропустила мимо ушей, брошенную напоследок фразу «дурёха», хоть она и могла за это отвесить ему хороший подзатыльник.       Мужчина ушёл по лестнице на третий этаж, а Вета направилась к комнате с золотым номером двести десять. Если память её не подводила, то именно туда заселили женщину-павлина.       Два раза стукнув костяшками пальцев по двери, Вета посильнее обняла себя за плечи, только сейчас в полной мере ощутив холод, появившийся в здании за ночь. Долго ждать не пришлось. Из глубины комнаты послышался стук шагов, поворот ключа в замочной скважине, и дверь отворилась.       Лидия при полном параде на удивление искренне ей улыбнулась.       — Анастасия, деточка! Проходи скорее! — она почти что силой затянула Вету в комнату, — нечего по коридорам разгуливать!       О господи, что с ней? Так сильно перенервничала вчера, что сейчас рада видеть любого живого человека?       Комната Набоковой оказалась просторнее, чем комната Веты. Такое же широкое окно, перед ним маленький круглый стол, за которым мирно попивал чай совершенно необычный человек. Герман.       Заметив удивлённое выражение лица новоприбывшей, мужчина поставил чашку на блюдце и поздоровался.       — Доброе утро, Вета.       — Ах, ты не представляешь, как сильно этой ночью у меня разболелся живот! — Набокова захлопнула дверь и принялась рассказывать случившиеся, активно жестикулируя, — я уже подумала, что чем-то отравилась, поэтому попросила нашего дорогого Германа, осмотреть меня.       — Да. Но это, скорее всего, на нервной почве, — подал голос мужчина, вновь прильнув к кружке с чаем.       — Да, да, да! Наверняка из-за стресса! И… Настенька, а почему же вы в одной пижаме?       Женщина была так занята рассказом, что совершенно не обратила внимания на внешний вид Веты. А сейчас, выпучив глаза, недовольно вскрикнула.       — Герман, будьте добры, отвернитесь! — её хорошее настроение сменил привычный визгливый тон.       Миллеров не стал спорить, повернулся на стуле и принялся рассматривать метель за окном. А вот Милославская не очень поняла негодования Лиды. В её пижаме можно было бы спокойно ходить на улице в летнюю погоду. Обычная рубашка и брюки. Но Лидия так не думала.       — Кхм, ну я, собственно, поэтому и пришла. Хотела попросить у вас рубашку и желательно какие-нибудь штаны.       — Я тебе сейчас всё дам, и ты приведёшь себя в порядок! — женщина пролетела до шкафа и принялась искать в нём подходящую одежду, — в следующий раз не разгуливай так по коридорам. Тут же мужчины всё таки. Что они о тебе подумают?       А я уже думала, что она завязала с нравоучениями. Интересно, когда она догадается, что мне побоку на то, что она мне пытается донести?       — Адекватные люди не увидят в этом ничего из ряда вон выходящего, я уверена. Утро же.       — Это очень неприлично, Анастасия. — Лида вернулась к застывшей у входа девушке и вручила ей стопку вещей. В нос ударил резкий запах ядрёно-сладких духов. Даже слегка закружилась голова.       Поморщившись, Вета поплелась в ванную комнату, дабы примерить наряд.       — Герман, Вы останетесь ещё на чашечку чая? — Лидия облокотилась на комод позади её.       — Пожалуй нет. Скоро завтрак, я пойду в столовую. Если живот продолжит вас беспокоить — зовите.       Через несколько минут, как хлопнула входная дверь, из ванной, недовольно отряхиваясь, вышла Вета.       — Вот теперь вы выглядите, как человек! — Лида радостно заулыбалась.       Вета не понимала, как длинная юбка и неудобная блузка, по мнению женщины, вдруг смогли сделать её человеком, когда она вроде бы им и являлась все эти двадцать лет, но эти вещи были гораздо теплее, чем свои, что главное.       — Ну что ж, благодарствую… наверное. Я пойду, завтрак уже начинается, — неловко попрощавшись, Вета поспешила покинуть злосчастную комнату.       Какой ужас. Было бы чудно, если бы юбка не свалилась с меня, пока я не дойду до своего номера.       На удивление её никто не задержал. Подпоясавшись ремнём, Вета собиралась опоздать на завтрак, ведь время перевалило за восемь часов. Взяла ключ, вышла в коридор, закрыла дверь и подпрыгнула от неожиданности, когда боковым зрением уловила какое-то движение справа от себя.       — Вы верите в магию? — кудряшки подпрыгнули на голове мужчины, когда он, довольный своим эффектным появлением, поправил закрученные, как в старых фильмах, усы.       — Поверю, когда всё здесь вспыхнет синем пламенем, — оскалившись, сострила девушка.       Этот чудаковатый мужичок раздражал, пожалуй, больше, чем Лидия. Его желтоватое напыщенное лицо и маленькие бегающие глазки выводили из себя, особенно на таком близком расстоянии. Он будто вовсе не был обеспокоен вчерашним, словно для него это в пределах нормы, или же он усердно выкидывал эту ситуацию из головы. Скорее второй вариант.       — Ха-ха! Поверь, девочка, магия вокруг нас, — с этими словами Ожегов несколько раз ловко махнул руками, и вот между его выгнутыми пальцами, как из воздуха, появилась пиковая дама.       Детский трюк. И этим ты хотел меня удивить? Я проворачивала подобное в пятом классе. Только немного наоборот… и не с картами, а с десятирублёвыми купюрами. Нескольким моим зрителям не повезло, и эти деньги к ним так и не вернулись. У одиннадцатилетней фокусницы были дырявые руки, и она по случайности роняла их в лестничный проём. После такого на меня ополчились аж несколько одноклассников, но им так и не удалось меня поколотить. Тогда мне с головой хватило искусства иллюзии. Больше за это дело я не бралась.       Внимание иллюзиониста к девушке ослабло, стоило на лестничной площадке появиться ещё одному несчастному. Михаилу Оленину.       — Оп, оп, оп! Мне пора. Жду вас на сегодняшнем шоу! — он спрятал игральную карту в нагрудный карман своей рубашки и исчез. ***       Завтрак прошёл достаточно тихо. Никто не решался заговорить первым, все молча сидели, уткнувшись в тарелки. Вета подумала, что это прекрасная возможность занять себя и захватила с собой блокнот. Но к огромному разочарованию текст всё никак не шёл. Мысль застряло в одной точке и не желала развиваться дальше. Милославская нахмурилась и, фыркнув, сунула блокнот в рюкзак.

***

      Весь остальной день она провела в уютном уголке третьего этажа, который облюбовала с того момента, когда ей удалось подслушать разговор Германа и Лидии. Время от времени она вновь пытаясь продолжить работу над проектом, но всё же бросила эту затею и полностью предалась беспокойному отдыху.       Завывания метели вскоре стали исчезать во тьме. В узких коридорах периодически помигивал свет. Приближалось время ужина. Оставив вещи в номере, девушка стала спускаться к столовой, не переставая подрагивать плечами в лёгкой шелковой блузке от странного гладкого чувства. Списав всё на стресс, она не обратила на это должного внимания.       Почти у самого входа она столкнулась с Андреем.       — Сегодня после ужина предложили играть в карты. Ты присоединишься? — сказал Андрей.       — Я даже не знаю… настроения что-то нет.       — Боишься проиграть мне?       — Это что, вызов?       — Что ты! Это утверждение, — лукавая улыбка расплылась на его лице.       — Я не позволю тебе выиграть, — чувство собственного достоинства заговорило громче, чем желание отстраниться от общества нелюдимых постояльцев.       — Спорим? На косарь, — заговорщицки улыбнулся мужчина.       — У тебя что, денег лишних много?       — А ты так уверена, что выиграешь?       — Более чем.       В зале был привычный полумрак. Только небольшая желтоватая люстра над столом. После ужина, как и обещалось решили сыграть в дурака. Хотя изначально собирались играть в покер, но в итоге никто не захотел делать ставки.       Карты разлетелись по столу. Придавив пальцами свои шесть, девушка подтащила их к себе, разложила веером и пробежалась по ним глазами, оценивая шансы на победу.       Козырная дама. Неплохо. Если и дальше так пойдёт, то у меня все шансы на победу.       — У меня шестёрка, — Андрей перевернул одну из карт, показывая её остальным. Затем вернул обратно и выкинул червовую девятку в сторону Лиды.       Что за покер фейс, Андрюшка. Вот поди пойми, блефует он, или у него взаправду нет козырей, кроме этой несчастной шестёрки.       — Бито.       Набокова стала задумчиво перебирать свои карты. Стопка сброса увеличивалась. А козырей на руках всё не прибавлялось. Две семёрки, бубновый валет, король черва и козырная дама. Хороший наборчик. Последняя карта из колоды исчезла со стола. Пора приступать к разработке тактики.       Отдаю Андрюшке две семёрки, если бьёт то…       В попытке распознать блеф в эмоциях мужчины напротив, девушка и не заметила, как ходить стали уже под неё.       — Бейтесь, мадам.       Её взгляд остановился на кинутой ей карте. Червовая девятка. Вета несколько секунд неподвижно прожигала взглядом карту.       Если память мне не изменяет, Андрей походил этой картой чуть ли не в самом начале игры, и она отправилась в стопку сброса. Так какого чётра она опять здесь?       Непонимающе посмотрев сначала на сброс потом на Ожегова, который с самым невинным лицом разглядывал вино в своём бокале, Милославская вскинула брови.       — Мухлёж! Не может быть в одной колоде две червовые девятки!       — Вы о чём? — будто не понимая о чём речь, мужичок накрутил ус на палец.       — Пф! — от накатившего возмущения Вета крепко стиснула зубы, откинулась на спинку стула и в надежде взглянула на Андрея. Но тот рассматривал свои карты и совершенно не вслушивался в разговор.       — Может вам показалось, милая? Бейтесь или забирайте.       Придя к выводу, что шансы на победу у неё всё равно остаются, Вета смирилась и выкинула короля поверх девятки. Но рядом вдруг приземлилась ещё одна карта. А когда девушка подняла голову, её глаза встретились с ухмыляющимся портье.       Ах ты ж дрянь.       Смерив его сердитым взглядом, она побила подкинутую карту единственным оставшимся у неё на руках козырем. Этот раунд безоговорочно отправился в сброс, а в сторону Андрюшки отправились две семёрки. Тот, победно улыбнувшись, с двух рук накрыл их своими последними картами.       — Подмостила ты, Вета, — Герман театрально разочарованно покачал головой.       — Сегодня не мой день, — Вета положила на стол рубашкой вверх оставшуюся карту, накрыв её руками, опёрлась на край стола и недобро сверкнула глазами в сторону кареглазого шатена. Тот собрал стопку бито и принялся её перемешивать.       От полного разочарования Вету спас Герман, отбивший нападение Лиды козырным валетом, тем самым позволив девушке подкинуть ему свою карту. Не первая и не последняя. Не хорошо, но и не плохо. Но Вета осталась недовольна результатом и во время перерыва обиженно надула губы и вышла из зала. Не всем будет приятно выслушивать её недовольные бурчания.       — Вот падлюка какая… Ожегов этот. Шулер хренов, подставил меня. Хорошо же всё шло! Нет, надо было всё испортить! — шагая вдоль коридора, она вполголоса сыпала обвинениями.       — Не стоит так переживать, — где-то позади зазвучал голос, — считаю этот раунд ничьей.       Резко обернувшись, Вета скрестила руки на груди, но тут же невольно отшатнулась, не ожидая, что он успел подойти так близко.       — Пусть твои деньги останутся у тебя, — шагнув ещё ближе, мужчина похлопал Вету по плечу.       — Нет уж. Это дело чести, — установив зрительный контакт, она взмахнула рукой с бирюзовой купюрой перед его лицом, — пора бы мне научиться проигрывать.       Милославская аккуратно положила деньги ему в руку и довольно усмехнулась.       — Уляля…       Обернувшись на голос в другом конце коридора, они обнаружили, что их засекли. Желтоватая физиономия Ожегова выглядывала из-за угла. Вета тут же отшагнула назад, грозно смотря на назойливого иллюзиониста. Щёки её залились краской. Она поняла, что мог подумать о них этот любитель появляться не в то время и не в том месте, и поспешила вернуться в своё обычное хмурое состояние.       — Извиняюсь, что отвлекаю… уже почти десять. Пора начинать представление! — Как ни в чём не бывало, Адам натянул улыбку до ушей и исчез за углом.

***

      — Дамы и господа! Дабы разбавить наш унылый вечерок, я покажу вам несколько трюков, которые точно вас удивят!       Посередине зала, гордо задрав голову и раскинув руки в стороны, Ожегов, сменивший чёрный пиджак на красный с различными вензелями и цепочками, начинал своё магическое шоу. Рядом с ним возвышались пара замысловатых шкафчиков в его рост.       Он что всегда с собой весь реквизит таскает? На вид такие ширмы выглядят довольно тяжёлыми.       Зрительские стулья расположили по полукругу, чтобы каждому было видно импровизированную сцену. Вета заняла крайнее место. Рядом с ней примостилась Лида, чуть ли не с открытым ртом наблюдая за началом представления. И даже после самых простых фокусов, по типу изъятия шляпы из кролика она хлопала громче всех. Милославская же, как заворожённая сидела с каменным лицом, не смея отвести глаз, когда надо вяло аплодировала, когда надо искусно изображала удивление. Время близилось к половине одиннадцатого, потому сконцентрировать внимание на чём-либо оказалось крайне сложно. Карты фонтаном вылетали из рукавов иллюзиониста, разноцветные платочки появлялись из воздуха, огонь на доли секунды появлялся в его руках. А между тем дело подходило к финалу.       — А сейчас гвоздь программы! Фокус с мечами!       Ловким движением руки Адам выудил из-за ширмы пять сверкающих длиннющих мечей с позолоченными рукоятками.       — Я буду по очереди вставлять мечи в отверстия этого шкафчика, находясь внутри него! — закрыв за собой дверцу узкого шкафа-ширмы, мужчина взял первый меч.       Раз.       Лезвие прошло сквозь тело фокусника и показалось с другой стороны. Лидия испуганно зажмурила один глаз и вцепилась ногтями в подлокотники стула.       Два.       Ожегов, наигранно корчась от боли, вставил второй меч. Лезвие вышло с противоположной стороны.       Три.       Всё произошло в одно мгновение. Девушка не сразу поняла, что происходит. Перед глазами замаячил оранжевый свет. Зрители повскакивали с мест, но не кинулись помогать, а в страхе отступали назад.       Всё вспыхнуло, как облитое бензином. Ширму объяли языки пламени, поднимаясь вверх на метр. Меч выпал из рук фокусника и со звоном упал на плиточный пол. Лицо Адама исказилось в гримасе ужаса. Он хаотично хватался руками за края ширмы в попытках нащупать замок, но потные пальцы соскальзывали, огонь тем временем уже перекинулся на его навороченный костюм. Вета не могла сдвинуться с места, жар от огня обжигал щёки, страх сковал мышцы, и девушка безумными глазами смотрела вперёд, пока кто-то ни ухватил её за руки и оттащил назад, опрокинув стул. Сердце сжималось от отчаянного гортанного вопля Ожегова, безуспешно пытавшегося выбраться из западни.       — Боже! Да помогите же ему кто-нибудь!       Было уже поздно. Зал заволок серовато-бурый дым. В воздухе повис тошнотворный смрад жжёных волос. Бездыханное опалённое тело, раскидав болтающиеся руки-плети, повисло на краю ширмы. С некогда раздражающе ухмыляющегося лица лоскутами слезала кожа.

***

      Вета и не заметила, как мужчины, отойдя от шока, кинулись тушить чуть ли не начавшийся пожар. Сама девушка не решалась подходить к огню ближе, чем на пять метров. На ватных ногах она отошла к стене, придерживаясь рукой об подоконник, пока Коваль не выгнал всех из зала. Вета шла поодаль от всех.       — Боже мой! Какой ужас! — рыдала Лидия, прикрывая ладонями красное от слёз лицо, — это какой-то страшный сон! Не может это быть правдой!       — Тише тише, — Михаил, неловко приобняв, пытался успокоить её.       — Нет, нет! Сейчас я не хочу оставаться одна! Я этого не перенесу! Мишенька, пожалуйста пойдёмте к чайному уголку, он в конце второго этажа. Посидим там пару минут, прошу вас. Мне надо прийти в себя, — она вынула из рукава носовой плиток и вытерла им размазанную тушь.       Оленин раздражённо закатил глаза, но из вежливости согласился. Набокова обернулась, вспомнив о попутчице.       — Девочка моя, как вы себя чувствуете? Присоединитесь к нам? Вам тоже лучше сейчас не оставаться одной.       — Нет, я, пожалуй, пойду к себе в номер, — проигнорировав первый вопрос, безэмоционально пробубнила Милославская.       Благо они проходили как раз мимо лестницы на третий этаж. Девушка не прощаясь развернулась и поплелась вверх по ступенькам.       На их глазах пять минут назад заживо сгорел человек, наверное, положено чувствовать себя опустошенно.       Что это чёрт возьми было! Какого чёрта фортуна ломает меня! Судьба, что за проверка на прочность? Несчастные случаи один за одним…       Темнота, сгущающаяся в коридоре, снова начала пугать. Узор на тёмно-зелёных стенах складывался в страшные изувеченные морды, Вета ускорила шаг.       Чёрт, а действительно, если подумать… Лида права. Сейчас лучше не оставаться одному.       Развернувшись, девушка торопливо зашагала в обратную сторону, пытаясь не смотреть назад. Ноги сами вели её на первый этаж. Она совершенно не была уверенна, что найдёт его здесь, однако чутьё её не подвело. Совершенно не заботясь о проветривании, Андрей с сигаретой в зубах переносил стопки грязной посуды. Молча взглянув на девушку, мнущуюся в проходе, он исчез в потёмках кухни, но было слышно, как изредка звенят металлические приборы. Вета прошла за ним.       — Тебе не страшно? — спросила она, боком усевшись на один из стульев возле небольшого прямоугольного стола.       — Мне? Страшно, — не поворачиваясь он включил воду и стал перемывать тарелки, — но кто-то же должен держать всё под контролем. Пока вот не очень получается, — холодно усмехнулся портье.       Вета вымученно улыбнулась. Провела рукой по волосам, откинув их назад, ссутулилась и негромко продолжила.       — Это всё… так неправильно.       Мужчина замер, потом развернулся, поставив стопку вымытых тарелок на стол, перехватил сигарету пальцами и в непонятках поднял одну бровь.       — Сначала Пешков ушёл, потом Образская, теперь Ожегов… — с каждым словом понижая тон, продолжала рассуждать девушка, — ещё и те шаги прошлой ночью… чёрт. Ты не считаешь это странным?        — Я пытаюсь не обращать на это внимания. Начнётся паника, если поймут, что что-то происходит.       — А стоило бы обращать! Что-то всё это мало похоже на простую случайность. Надо что-то предпринять, обеспечить хоть какую-то безопасность и…       — И постараться не навести ещё большей паники, — закончил мысль Андрей, — это невозможно. Но думаю, что завтра утром я всё же сделаю небольшое объявление… — он потушил сигарету о металлическую раковину.       А я постараюсь во всём разобраться.