On two fronts

– Вы знаете, почему я прихожу сюда, священник? – Тот отмахнулся, не скрывая своего нетерпения. – Это место напоминает тебе о доме. Алина тут же перевела взгляд на своего драгоценного Мала, а затем открыла для священника такую очевидную, казалось бы, истину. – Вам давно стоило бы понять… у сироты нет дома. Алина пошевелила пальцами и по стенам поползли тени. Я не смогла скрыть своего удивления от этого нового фокуса маленькой святой. Святые стражи вздрогнули, бешено размахивая винтовками, а их пленники-гриши удивленно отпрянули. Мал не мешкал. – Сейчас! – заорал он. Затем рванул вперед, выхватывая взрывчатый порошок из рук Апрата. Толя взмахнул кулаками. Двое стражей повалились на пол, хватаясь за грудь. Надя и Зоя подняли руки, а Тамара повернулась, рассекая топорами их веревки. Обе шквальные приготовились к атаке, и по комнате пронесся ветер, поднимая сор с земли. – Схватить их! – крикнул Апрат. Стражи опомнились и начали действовать. Я тоже перестала мешкать и вытянула руки для контроля крови солдат, чтобы замедлить их и позволить ребятам сделать то, что они задумали. Мал подкинул мешочек с порошком в воздух. Надя и Зоя подняли его выше, к дымоходу. Мал накинулся на одного из стражей уже не притворяясь будто у него сломано ребро. При всей моей неприязни к нему, должна признать, что он весьма неплох, когда отбрасывает в сторону нытьё и никому не нужную праведность. Удар кулаком, замах локтем – и страж повергнут. Мал схватил его пистолет и прицелился вверх, в дымоход, во тьму. Еще один страж наскочил на Мала. Тот увернулся и выстрелил. На секунду воцарилась тишина, а затем, среди напряженного молчания, высоко над нами я услышала приглушенный взрыв. В нашу сторону понесся рев. Из дымохода вылетело облако сажи и щебня. – Надя! – воскликнула Зоя, сцепившись со стражем. Надя взмахнула руками, и облако замерло, скрутилось и приняло форму вихрящейся колонны. Затем отлетело и рухнуло на пол безвредной кучкой гальки и грязи. Я воспринимала все ясно – борьба, гневные крики Апрата, пожар от возгорания жира, начавшийся у дальней стены. Всё это было частью плана. Я не использовала силу гришей, хоть и могла. Не было смысла раскрывать Апрату эту способность, пока всё идёт, как и планировалось. Апрат ошибочно полагал, что нахождение под землёй блокирует не только силы Алины, но и мои. Здесь не было ни реки, ни озера, ни уж тем более моря. Воды было мало, чтобы я могла причинить серьёзный вред. А отсутствие практики всегда ослабляет Гриша. Вот только, влажных стен Белого собора было вполне достаточно. А его нелюбовь ко мне только помогла. Моя комната была сырой и холодной из-за количества влаги в воздухе, но она лучше всего подходила для тренировок. Никаких лишних глаз. Я часто недооценивала Апрата, но к моему счастью он тоже недооценивал меня. Потому то я и смогла поставить священника на колени. Адреналин хлынул в мою кровь стремительно. Я словно наконец вдохнула. Неудивительно, уж слишком я привыкла к постоянному движению в своей жизни, а кровь, выстрелы и запах пороха так вообще, как родные для меня. – Стреляйте в них! – крикнул Апрат святым стражам. – Они пытаются убить нашу святую! Они убьют нас всех! Дымоход свободен. Теперь дело за Алиной. Надеюсь, ей хватит сил, чтобы призвать свет. Святые! До чего я докатилась? Полагаюсь на надежду. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Алина улыбнулась Апрату, позволив ликованию наполнить меня. Она призовёт свет. – Как человеку, столь одержимому священным огнем, вам стоит обращать больше внимания на дым. Свет пронзил меня и затопил всю комнату ослепительным каскадом, который озарил почти комичное выражение потрясения на лице Апрата. Святые стражи вскинули руки, зажмурив глаза от яркого сияния. Но это всё равно не мешало мне улыбаться. Мы скоро свалим отсюда. Апрат, к сожалению, быстро пришел в себя. – Спасите ее! – взвыл он. – Спасите от предателей! Некоторые стражи выглядели сбитыми с толку, другие испуганными, но двое шагнули вперед, чтобы выполнить его приказ, наставив сабли на Надю и Зою. Я сконцентрировалась на воде на стенах, готовясь отправить её потоком в стражей, чтобы помочь им, но Алина была быстрее. Если бы не возникший перед ней Мал, то она разрезала бы их пополам. Ого. Кажется, малышка устала быть мишенью. Моё почтение. Мал выхватил меч, и сверкнув лезвием, проткнул одного стража, а затем и другого. Они повалились, как подкошенные. Еще двое кинулись в атаку, но Толя с Тамарой тут же их остановили. Давид подбежал к Жене. Надя и Зоя подкинули очередного бойца в воздух. Я тоже была вынуждена убить двоих. Не сильно хотелось, ведь не их вина, что Апрат промыл им мозги и сделал сторонниками секты. Я видела, как другие стражи по периметру поднимали ружья, чтобы открыть огонь. Алина всё-таки отправила разрез, но не в людей, а в стол. Но и этого хватило, чтобы Апрата охватил ужас – ужас и что-то, что вполне можно было трактовать как восторг. Стражи пали на колени, и через секунду священник последовал их примеру. Одни заплакали, другие начали читать молитвы. За кухонными дверями раздался стук кулаков и крики: «Санкта! Санкта!» Вокруг мертвых мужчин собирались лужи крови, за дверями котельной ожидала толпа. В голове зазвучал голос Николая: «Люди любят зрелище». Спектакль еще не окончен. Надеюсь, Алина тоже это понимает и закончит начатое. Она вышла вперед, осторожно обходя собственноручно проделанную траншею, и встала перед одним из стражей, преклонивших колено. Он был моложе остальных – борода только начала отрастать; он потупил взгляд в пол и бормотал молитвы. – Пожалуйста, простите меня, – сказал он. – Простите меня. – Взгляни на меня, – нежно произнесла Алина. Он заставил себя поднять голову. Она ласково, как мать, взяла его лицо в свои руки, хотя он едва ли был старше меня. – Как тебя зовут? – Владим… Владим Озваль. – Иногда полезно сомневаться в святых, Владим. И в людях тоже. Он, содрогнувшись, кивнул, и из его глаз покатились новые слезы. – Мои воины носят мой символ, – сказала Алина, подразумевая татуировки солнечных солдат. – До сегодняшнего дня вы отделяли себя от них, уходя с головой в книги и молитвы, вместо того, чтобы слушать свой народ. Будешь ли ты носить мой символ теперь? – Да, – пылко прошептал юноша. – Клянешься ли в верности мне и только мне? – С радостью! – воскликнул он. – Солнечная королева! – Расстегни рубаху, – приказала она. Уже не любящая мать и совсем другая святая – воин, орудующий священным огнем. Солдат не мешкая завозился с пуговицами. Распахнул рубашку, обнажая грудь. Я знала, что Алина собирается сделать. Они религиозные фанатики, а значит и действовать нужно исходя из этого. Апрат это знал, но его проблема в том, что теперь это знает и сама Алина. Часть меня была в ужасе от жестокости, но другая часть гордилась Алиной. Она явно лучше меня. Я никогда даже не пыталась в открытую сопротивляться своему надзирателю. Она же прямо в эту секунду даёт отпор Апрату, Дарклингу и всем кто хочет её подчинить себе. Сейчас я могла бы поверить в то, что она спасительница Равки и сила, с которой стоит считаться. Это хорошо. Если даже я верю, то и они смогут. – Готово. – голос Алины разрезал тишину и вырвал меня из раздумий, возвращая в момент. Рано уходить в себя, пока мы не покинули Белый собор. Владим посмотрел на свою грудь, и его лицо расплылось в блаженной улыбке. – Спасибо, Солнечная королева. – Встань, – приказала она. Он поднялся, не прекращая счастливо улыбаться, по его щекам все еще текли слезы. Апрат зашевелился, будто решил встать. – Не двигайтесь! – рыкнула я, даже раньше Алины, которая снова пришла в ярость. Я сжала руку в кулак ясно давая ему понять, чтобы не смел мешать, а иначе… Алина благодарно улыбнулась и вернула свой взор на юношу. – Изабель. Позволь Апрату сказать что он хотел. – я ослабила хватку, но всё ещё не позволяла ему двигаться и встать с колен. Как оказывается контроль крови, может дать и контроль над телом. Но я чувствовала, что на пределе. Сила здесь, словно заперта, но Алине было ещё хуже, так что я сцепив зубы терпела. Не то чтобы без удовольствия. Апрат отправил меня молиться в архив, а я не даю ему встать с колен. Определённо хорошая расплата. – Санкта-Алина, я просто хотел защитить тебя, чтобы ты снова стала здоровой, – залебезил он. – Тогда считайте, что ваши молитвы услышаны. – Такого лжеца еще поискать. – Священник, вы обеспечите убежищем всех, кто его ищет, а не только тех, кто поклоняется солнечной святой. Он помотал головой. – Безопасность Белого собора… – Если не здесь, то где-то еще. Разберитесь с этим. – Он тяжко вздохнул. – Разумеется. – И мы больше не будем забирать детей в солдаты. – Если верующие хотят сражаться… – Вы на коленях, – заметила я. – Это не переговоры. Он поджал губы, но через секунду покорно склонил голову. Алина осмотрелась. – Вы все свидетели моих распоряжений. – Затем повернулась к одному из стражей. – Дай мне свое ружье. Он отдал его без колебаний. Я с удовольствием отметила, как глаза Апрата округлились от ужаса, но Алина просто передала оружие Жене, а затем потребовала саблю для Давида, хотя знала, что тому от нее мало пользы. Зоя и Надя были готовы призвать силу, а Мал и близнецы уже хорошо вооружены. Для меня же Алина достала связку кинжалов, я благодарно кивнула ей. Быть беззащитной явно не моё любимое чувство. – Встаньте, – сказала Старкова Апрату. – Давайте объединимся во имя достижения мира. Сегодня мы стали свидетелями чуда. Позаботьтесь о своих павших, – сказала она одному из святых стражей. – Мы понесем их с собой. У них… есть семьи? – Мы – их семья, – ответил Владим. – Соберите верующих со всего Белого собора и приведите в главную пещеру. Я буду говорить с ними через час. Владим, как только мы выйдем из котельной, освободи других гришей и приведи в мои покои. Он коснулся клейма на груди, будто отсалютовав. – Санкта-Алина. – Она взглянула на помятое лицо Мала. – Женя, приведи его в порядок. Надя… – Я все сделаю, – вставила Тамара, уже вытирая кровь с губы Нади полотенцем, которое окунула в котелок, полный кипяченой воды. – Прости за это, – сказала она девушке. Надя улыбнулась. – Все должно было выглядеть правдоподобно. К тому же я еще верну должок. – Посмотрим, – ответила Тамара. Я оглядела других гришей в их потрепанных кафтанах. Впечатлить своим парадом мы не сможем. – Толя, Тамара, Мал, Изабель вы пойдете со мной и Апратом. – Она понизила голос. – Постарайтесь держаться уверенно и… властно. – У меня вопрос… – начала Зоя. – У меня их сотни, но они подождут. Я не хочу, чтобы толпа начала бесноваться. – Не переживай, я долго была среди властных людей, так что справлюсь. – Алина стала выглядеть чуть свободнее. Я ей даже не солгала. Опыт у меня большой. Что мне какой-то там Апрат и кучка выживших фанатиков? Я посмотрела на Апрата. Почувствовала мрачное желание унизить его, заставить ползать передо мной за долгие недели гнета под землей. Низкая, глупая мысль. Может, это и доставит мне жалкое удовольствие, но какой ценой? Я глубоко вдохнула и сказала: – Нам нужно смешаться со святой стражей. Это будет свидетельствовать об альянсе. Мы собрались перед дверями. Апрат и я во главе процессии, гриши и святая стража выстроились сзади, тела павших понесли их братья. – Владим, – обратилась Алина, – открой двери. Когда тот начал отпирать замок, Мал занял его место рядом со своей святой.

***

Двери распахнулись. Яркий свет озарил проход. Люди, заполонившие туннель, вскрикнули. Те, кто еще не успел преклониться, пали на колени, и хор молитв захлестнул меня. – Говорите, – пробормотала Алина Апрату, окуная молящихся в сияющий солнечный свет. – И хорошенько постарайтесь. – Сегодня мы столкнулись с великим испытанием, – спешно заявил он. – И наша святая вышла из него сильнее, чем прежде. В это священное место явилась тьма. – Я все видел! – крикнул один из святых стражей. – По стенам поползли тени… – Но мы их победили, – продолжил Апрат, – и всегда будем побеждать. С помощью веры! Алина шагнула вперед. – И могущества. И вновь она позволила свету промчаться по проходу ослепляющим каскадом. Большинство людей никогда не видели, на что заклинательница способна. Кто-то рыдал, кто-то выкрикивал её имя, утопающее среди восклицаний: «Санкта! Санкта!»

***

Он шёл к Миллеру, но мыслями был далеко отсюда. Как же давно у него не было возможности использовать свой фирменный стиль убийства на заданиях. Ооо. Изабель Лайтвуд очень не повезло, что её заказали таким образом и именно сейчас. Он сделает из её черепа чашу для вина. А затем попивая из неё свой лучший алкоголь будет вспоминать все ужасы, что принесёт ей в скором времени. Брум сделал ему по истине королевский подарок. После длительной эмоциональной голодовки, возможность повеселиться была очень кстати. Очевидно это была не просто безымянная девка с улицы. Так разозлить святошу фьерданца это нужно ещё постараться. Брум знал на кого работает Энтони и всё равно связался с ним, несмотря на свой страх. Страх. Энтони словно изголодавшийся хищник, чувствовал его за милю. Брум не успел до конца дойти, а запах его липкого страха и охвативших сомнений, уже витал в воздухе. Его это всегда забавляло. И возможно, возможно, заставляло ощущать каплю гордости. Хоть он и понимал, что в большинство пугает не столько он сам, сколько организация, на которую он работает. Все они: фьерданцы, равкианцы, шуханцы, земенцы, керчийцы и так далее, бояться их, и никогда не называют вслух. Слишком велик страх быть услышанными. Ведь тогда этих “великих” людей можно будет уничтожить. Потому что только одна встреча с ними заставляет этих напыщенных индюков переосмыслить собственную значимость. Они прекрасно знают у кого на крючке и кому обязаны тем, что имеют. Конечно, хватает и глупцов, которые и не подозревают об истинной иерархии власти. Но это не означает, что их секреты в безопасности. Они знают всё. И об этой таинственной, для него, Изабель Лайтвуд тоже наверняка в курсе. Скажут ли ему, если он рискнёт и спросит? Нет. Однозначно нет. Правила одинаковы для всех, и пока не будет необходимости, он ничего не узнает. Так было всегда. Это их способ избегания утечки информации. Сколько он себя помнит, всегда так было. Ему не приходится ждать, когда его пропустят внутрь. Двери, как и всегда, отворяются перед ним ровно за полтора метра от входа. Это тоже своего рода традиция. Они всегда знают, что он пришёл, и при этом в коридоре никогда и никто не стоит. Магия не иначе. Но он привык и очарование этим притупилась. – Здравствуй, Энтони. – человек в кресле тут же обернулся к нему. Миллер. – Давно не виделись. – Вы не вызывали меня.        – Мне казалось ты нашёл, чем заняться. Генерал Брум решил увеличить количество своих грязных секретиков? – в его голосе не было ни капли эмоций. Он уже давно знал об этой сделке между ними. В конце концов разве могло быть иначе? Энтони бы разочаровался, если бы им не удалось узнать. – Меня ждёт отличное развлечение.        – Не увлекался этим слишком сильно. Нам не нужен кровавый след, из-за которого тебя убьют. Ты ещё нужен нам и не можешь так глупо исчезнуть из наших планов. Не заставляй нас вмешиваться. – в голосе Миллера зазвенела твердость, которая напомнила Энтони почему тот является главным. – Не стоит переживать. – Энтони намёк прекрасно понял. Возможно ему придется тщательно замести следы прежде, чем повеселиться.        – Что узнал о своей жертве? – Брум ненавидит её.        – Это информация не о ней. – Сбежала из Ледового двора несколько месяцев назад. Впечатляет.        – Да. Мы в курсе. Это всё?        – Не сомневаюсь. Гриш. В близких отношениях с королевой, и когда-то с Дарклингом. Пожалуй, это всё, что было интересного в её биографии. Ах, да. Ещё два принца запали на неё.        – С какой именно королевой, она в близких отношениях? – в голосе Миллера мелькнуло веселье. Первая эмоция за сегодняшний разговор. – Равки, разумеется.        – Ну разумеется. – тон Миллера четко давал понять, что я упустил нечто важное. Это была словно снисходительность к глупому ребенку. – Что-то ещё?        – Ты мне скажи. Ты плохо узнал своего противника прежде, чем нанести визит. Исправь эту оплошность. И пока не сумеешь найти то, что нужно не смей её трогать и даже приближаться к ней. Считай, что это твое наказание за спешку. Можешь идти, Энтони. Я буду ждать твой ответ и лучше тебе в свой следующий визит меня не разочаровывать. – Миллер жестом указал на дверь. Сдерживая свою досаду, Энтони тут же направился к выходу.

***

Мал отправил Тамару собирать остальных солнечных солдат и искать дополнительное огнестрельное оружие. Если случится беда, было бы хорошо иметь при себе ружья. Оставалось только надеяться, что на преданность солнечных солдат можно положиться. Я лично проводила Апрата в его покои, Мал и Толя следовали за нами. У двери Алина всё-таки сказала ему: – Через час мы вместе проведем службу. Сегодня мы с гришами уйдем, и вы позволите нам взойти наверх. – Солнечная королева, – прошептал Апрат, – я настоятельно прошу не возвращаться так скоро на поверхность. Положение у Дарклинга очень шаткое. У мальчишки Ланцова по-прежнему есть несколько союзников… – Я – его союзник. – Он бросил тебя в Малом дворце. – Он пытался выжить, священник. Вам ли его не понять. Николай планировал увезти свою семью и Багру в безопасное место, а потом вернуться к борьбе. Я надеялась, что он преуспел, и слухи о хаосе на северной границе – правда. Потому что если нет, то… Нет не думай об этом Изабель. Он всегда находит путь, даже если остальные его не видят. Николай будет в порядке. Пусть будет в порядке… – Пусть они ослабят друг друга, а потом посмотрим, куда подует ветер… – Я обязана Николаю Ланцову гораздо большим. – Так тобой движет преданность? Или алчность? – не отступал Апрат. – Усилители ждали бесчисленное количество лет, чтобы воссоединиться, а ты не можешь подождать еще пару месяцев? – Это и моя война, – сказала Алина. – Я не стану прятаться, как ящерица под камнем. – Умоляю, прислушайся к моим словам. Я всегда служил тебе только верой и правдой. – Так же как королю? И Дарклингу? – Я – голос народа. Он не выбирал королями ни Ланцовых, ни Дарклинга. Но он выбрал тебя своей святой и полюбит в качестве королевы. – Вы в это верите? – спросила она священника. Вопрос преследовал меня с тех пор, как я впервые услышала, что он основал культ. – Вы действительно считаете меня святой? – Не важно, во что я верю, – ответил он. – Этого-то ты никогда и не понимала. Ты знаешь, что во Фьерде начали строить для тебя алтари? Во Фьерде, где гришей сжигают на кострах! Между страхом и почитанием существует очень тонкая грань, Алина Старкова. Я могу ее передвинуть. Этот дар я тебе и предлагаю. – Он мне не нужен. – Но ты его получишь. Люди сражаются за Равку, потому что король им приказывает, потому что их жалованье не дает умереть с голоду их семьям, потому что у них нет выбора. За тебя же будут сражаться потому, что для них ты – спасение. Ради тебя будут голодать, отдадут свою жизнь и жизни своих детей. Как бы и не презирала Апрата, но то он сейчас говорит правда. Люди будут почитать Алину. Если она уничтожит Каньон и станет править Равкой вместе с Николаем, то враги дважды подумают, стоит ли соваться к нам, а простые солдаты могут и отказаться поднимать оружие против неё. Эта рациональная мысль уколола что-то внутри меня. Жаль что я предатель, и жаль что я не та сила необходимая для Равки. Возможно, тогда у меня был бы шанс на Николая. Но суровая реальность в том, что я ему не подхожу. Со мной он не сумеет отстоять Равку когда это потребуется. Смирись Изабель ты – неудачница. – Они бесстрашно пойдут на войну и умрут с радостью. Нет более великой силы, чем вера, и не будет более великой армии, чем та, которой она движет. – Вера не защитила ваших солдат от ничегой. Фанатизм тут не поможет. – Ты видишь только войну, а я вижу будущий мир. Вера не знает границ или национальностей. Любовь к тебе пустила корни во Фьерде. За ней последуют Шухан и Керчия. Наши люди пойдут дальше и будут проповедовать слово твое, не только в Равке, но и во всем мире. Это – наш путь к умиротворению, Санкта-Алина. Через тебя. – Цена слишком высока. – Война – плата за перемены. – И платят ее обычные люди, такие же простолюдины, как я. Но не такие, как вы. – Мы… Дальнейший спор я не слушала. Всё равно это не важно. Алина выступит с речью и уйдёт, что бы священник ей не сказал. Неважно хочет она остановить Дарклинга или просто одержима жар-птицей. Апрату её не удержать и я тут не останусь. Лучше умереть на поверхности, чем продолжать прятаться тут как крыса.

***

Все гриши собрались в комнате Алины. Её спальня была чуть ли не самой большой в Белом соборе, но двенадцать человек все равно помещались в ней с трудом. Все выглядели не так уж и плохо. Губа Нади опухла, а Максим обрабатывал порез над глазом Стигга. Мы впервые смогли собраться под землей, и было что-то утешающее в созерцании гришей, столпившихся вместе и разместившихся на скудной мебели. – С тем же успехом мы можем путешествовать с бродячими артистами, – проворчал Мал себе под нос. – Что, черт возьми, происходит? – спросил Сергей, как только я отпустила Владима. – Я спокойно сидел в лазарете с Максимом, как вдруг меня затолкали в клетку! – Он шагал взад-вперед. Его кожа блестела от пота, под глазами пролегли темные круги. – Успокойся, – сказала Тамара. – Ты уже не за решеткой. – Велика разница. Мы все равно заперты. А этот ублюдок просто ищет возможность избавиться от нас. – Если хочешь выйти из пещер, то у тебя появился такой шанс, – сказала Алина. – Мы уходим. Сегодня. – Как? – спросил Стигг. Вместо того чтобы ответить, она позволила яркому солнечному свету на секунду вспыхнуть на ладони – в доказательство, что в ней снова загорелась сила, – даже несмотря на то, что этот небольшой жест требовал больше усилий, чем могло показаться. Комната наполнилась свистом и ликующими криками. – Да-да, – сказала Зоя. – Заклинательница Солнца снова может заклинать. Всего-то потребовалась пара смертей и небольшой взрыв. – Вы что-то подорвали? – жалобно протянул Хэршоу. – Без меня? – Извини мой дорогой друг, возможности втянуть тебя не было. Но мне очень жаль – сказала я с издёвкой. – И все-таки, откуда вы взяли взрывчатый порошок? – спросила Алина, садясь рядом с Надей и ее братом на край кровати. – Я изготовил его, пока якобы делал мазь, – объяснил Давид. – Как и сказал Апрат. – Прямо под носом у святой стражи? – Не то чтобы они разбираются в Малой науке. – Ну, раз тебя поймали, значит, кто-то да разбирается. – Не совсем, – встрял Мал. Он встал у двери вместе с Тамарой, и каждый из них присматривал за коридором. – Давид знал о нашей встрече в котельной, – сказала Женя, – и угадал насчет дымохода. – Давид нахмурился. – Я не гадаю. – Но порошок было невозможно вынести из архива, когда стражи постоянно нас обыскивают. – Поэтому мы сделали так, что Апрат лично его принес. – сообщила Тамара со своей неизменной ухмылкой. – Вы специально попались? – Как оказалось, самый быстрый способ назначить встречу – быть арестованными, – сказала Зоя. – Таковы реалии мира. Апрат ждал как нас поймать. А я у него в топе самых не любимчиков, поэтому он бы не упустил возможности кинуть меня за решетку навсегда. – сказала я. – Впрочем, это желание у нас взаимно. Могла бы, прирезала бы его прямо тут. – Вы хоть понимаете, как вы рисковали? – Алина словно не понимала. – Вини Оретцева, – Зоя шмыгнула носом. – Это его представление о гениальном плане. – Мы сейчас постоянно рискуем. Так что план Мала хотя бы имел вероятность на успех больше, чем сидеть и ждать здесь. – я попыталась успокоить Алину, хоть и реально так считаю. – Пока Дарклинг жив мы всегда в опасности. – Как Изабель и сказал, Апрат ждал возможности вывести нас из игры. Я решил ее предоставить. – Мал непринуждённо пожал плечом. Он казался спокойным, но я видела, что он нервничает. – Единственное, чего мы не знали, это когда ты появишься в котельной, – сказала Надя. – Когда ты ушла из архива, Давид сделал вид, что забыл что-то у себя в комнате, и прошел мимо тренировочного зала, чтобы подать нам сигнал. Мы знали, что Апрат поверит Толе с Тамарой, так что они слегка нас помяли… – Не слегка, – вставил Мал. – А потом заявили, будто раскрыли коварный план с участием нескольких злокозненных гришей и одного очень легковерного следопыта. – Мал с насмешкой отсалютовал. – Я боялась, что он настоит на том, чтобы отправить всех в камеры, – сказала Тамара. – Поэтому мы сказали, что ты в большой опасности, и нам нужно немедля бежать в котельную. – А потом просто надеялись, что кухня на нас не обрушится.– Давид от этого заявления нахмурился пуще прежнего. – Это был контролируемый взрыв. Вероятность того, что структура пещеры выдержит, была значительно выше среднего. – Ах, выше среднего, – протянула Женя. – Что ж ты сразу не сказал? – Сказал, только что. – А как же те тени на стене? – спросила Зоя. – Кто это сделал? – Я, – сказал Мал. – Мы подстроили их, чтобы отвлечь внимание. Сергей зашагал по комнате, хрустя костяшками пальцев. – Вам стоило рассказать нам об этом плане. Мы заслуживали предупреждения. – Могли бы хоть дать мне что-нибудь подорвать, – добавил Хэршоу. Зоя жеманно пожала плечами. – Мне так жаль, что вы чувствуете себя отвергнутыми. И не важно, что за нами пристально следили и лишь чудом не рассекретили. Нам определенно нужно было поставить под угрозу всю операцию, чтобы пощадить ваши чувства. – Меньше чем через час я проведу службу с Апратом. Мы уйдем сразу после этого, и мне нужно знать, кто со мной. – Алина решила наконец перейти в главному. – Есть хоть какой-нибудь шанс, что ты расскажешь нам, где третий усилитель? – поинтересовалась Зоя. Пока только я, близнецы и Мал знали, где мы надеялись обнаружить жар-птицу. «И Николай», – напомнила я себе. Николай тоже знает – если он еще жив. Умолкни внутренний голос. Он жив. – Чем меньше вы знаете, тем безопаснее. – Значит, вы даже не скажете, куда мы направимся? – недовольно спросил Сергей. – Не совсем. Мы попытаемся связаться с Николаем Ланцовым. – я слегка вскинула голову на ответ Алины. Я почему-то думала мы сразу за усилителем. Почувствовав слабое тепло в груди на эти слова я тут же разозлилась. Логичнее было бы пойти за жар-птицей. Коварный внутренний голос протянул, что мне нет дела до логики. – Думаю, нам нужно искать его в Раевости, – сказала Тамара. – В речных городах? – удивилась я. – Почему? – У Штурмхонда были контрабандные пути по всей Равке. Возможно, Николай использует их, чтобы ввозить оружие в страну. – Кому знать, как не Тамаре. Они с Толей были доверенными членами команды Штурмхонда. – Если слухи – правда, и он обосновался где-то на севере, тогда есть большая вероятность, что точка высадки неподалеку от Раевости активна. – Много домыслов и мало фактов, – заметил Хэршоу, кидая обеспокоенный взгляд на меня. Я на это только закатила глаза, а Мал кивнул его словам. – Верно. Но это наша лучшая зацепка. – А если это тупик? – спросил Сергей. – Мы разделимся, – ответил Мал. – Найдем вам убежище, чтобы залечь на дно, а потом я поведу группу на поиски жар-птицы. – Вы вольны остаться здесь, – сказала Алина остальным. – Я знаю, что паломники не особо дружелюбны к гришам, но после сегодняшнего дня, уверена, их отношение изменится. Но если нас поймают наверху… – Дарклинг не очень добр к предателям, – тихо закончила Женя. Все смущенно заерзали, но я заставила себя встретиться с ней взглядом и ободряюще улыбнулась. – Да, не очень. – На мне он уже отыгрался, – ответила она. – Я иду с вами. – Без тебя мы пойдем быстрее. – Зоя не слишком то и решительно это заявила. – Не волнуйся, я поспею, – парировала Женя. – Уж постарайся, – сказал Мал. – Мы вступим на территорию, кишащую ополченцами, не говоря уж об опричниках Дарклинга. Ты довольно узнаваема. Как и Толя, раз уж на то пошло. Как бы я не хотела оставить Женю, я не позволю ей остаться. В прошлый раз когда я её оставила Дарклинг покалечил её. Пусть лучше будет рядом, чтобы я могла помочь ей в случае чего. Кто знает что взбредёт отказникам в голову? Вдруг они тоже захотят навредить ей? Второй раз я не переживу, если меня не будет рядом. – Хочешь лично ему заявить, что он не может пойти? – Тамара открыто смеялась. Ну да, не хотела бы я такое говорить Толе. Мал призадумался. – Может, нам удастся замаскировать его под очень крупное дерево. – Увидимся через час, – объявил Адрик, вскакивая с кровати, словно бросая вызов любому, кто пожелает поспорить. Когда мальчик вышел из комнаты, Надя пожала плечами. Адрик ненамного моложе нас, но, быть может, из-за того, что он младший брат Нади, он всегда искал способ проявить себя. – Ну, я тоже пойду с вами, – сказала Зоя. – Здешняя сырость не идет на пользу моим волосам. – Я бы предпочел остаться, – сказал Хэршоу, зевая. – Но Накошка требует, чтобы мы пошли. – Он водрузил животное себе на плечо одной рукой. – Ты когда-нибудь дашь ей нормальное имя? – поинтересовалась Зоя. – Я и дал. – «Накошка» – это не имя. Это просто «кошка» на каэльском. – Но ей подходит, не так ли? А Изабель и спрашивать не надо, пойдёт ли она? – Это с чего такое заявление? Может мне здесь больше нравится? – Лги побольше.– вдруг вмешалась Зоя.– Ты точно пойдёшь, если мы отправимся к Николаю. Вдруг принц от разлуки с тобой не сможет сражаться? Все засмеялись с этой шутки, а мне захотелось врезать Зое. – Не ревнуй, моя милая Зоя. Может это без тебя он не видит смысла сражаться? И мечтает видеть тебя своей королевой? – шквальная немного стушевалась, но ненадолго. – Если будешь и дальше его так отталкивать, то вполне возможно, что он решит посмотреть и на других окружающих его женщин. – Благодарю за заботу, но я сама разберусь.

***

Я была рада, что снова могу призывать свет, но вдруг вся былая ответственность заклинательницы солнца снова навалилась на меня и с новой силой. Нас было ужасно мало для отпора и ужасно много для поиска жар-птицы. А ещё я хотела кое-что испробовать и для этого мне не помешала бы закрытая на замок дверь, которой тут конечно же нет. Я уже предпринимала такие попытки несколько раз, но все заканчивалось только головной болью. Это опасно, даже глупо, но теперь, когда моя сила вернулась, я хотела попробовать еще раз. Я сняла обувь и улеглась на узкой кровати. Закрыла глаза, почувствовала ошейник на горле, чешую на запястье, присутствие могущества внутри себя, четкое, как биение сердца. Ощутила рану на плече, темные бугры шрамов, оставленных ничегоями Дарклинга. Они усилили связь между нами, подарили ему доступ к моему разуму, как ошейник – к моей силе. В часовне я воспользовалась этой связью против него и чуть не уничтожила нас обоих в процессе. Испытывать ее сейчас было бы глупо. И все же я чувствовала искушение. Если Дарклинг владел такой силой, почему я не могу? Это даст возможность выведать кое-что, понять, как работает связь между нами. «Ничего не выйдет, – заверила я себя. – Попробуй, потерпи неудачу и вздремни наконец».Я успокоила дыхание, позволила силе курсировать по мне. Подумала о Дарклинге, о тенях, которыми теперь повелевала мановением пальца, об ошейнике, который он на меня надел, об окове, которая окончательно отдалила меня от любого другого гриша и направила на этот путь. Ничего не произошло. Я лежала на спине на кровати в Белом соборе. И никуда не переместилась. Кроме меня, в комнате больше никого не было. Я уставилась во влажный потолок. Тем лучше. В Малом дворце изоляция чуть меня не уничтожила, но все потому, что я жаждала чего-то другого, чувства принадлежности, за которым гналась всю жизнь. Это желание похоронено в руинах часовни. Теперь я мыслю категориями союзничества, а не симпатии – кто и что сделает меня достаточно сильной для этой битвы. Сегодня я подумывала об убийстве Апрата; выжгла свое клеймо на плоти Владима. Я убеждала себя, что это было необходимостью, но девушка, которой я была, никогда бы не задумалась о подобном. Я ненавидела Дарклинга за то, что он сделал с Багрой и Женей, но так ли уж мы различаемся? Останется ли разница между нами, когда на моем запястье окажется третий усилитель? «Может, и нет», – признала я, и с этим осознанием пришел легчайший трепет – вибрация связи между нами, ответное эхо с другого конца невидимых уз. Она взывала ко мне через ошейник на горле и укус на плече, усиленная оковой на руке – связь, налаженная скверной и темной отравой в моей крови. «Ты взывала ко мне, и я ответил». Я почувствовала, как меня тянет вверх, прочь из тела, быстрее к нему. Возможно, то же чувствовал Мал, когда выслеживал свою цель – отдаленное притяжение к кому-то другому, присутствие, которое требовало внимания, даже если его не увидишь и не коснешься. Секунду назад я парила во мраке с закрытыми глазами, а теперь стояла в ярко освещенной комнате. Все вокруг меня было нечетким, но я все равно мгновенно узнала место: тронный зал в Большом дворце. Люди разговаривали. Казалось, будто они находятся под водой. Я слышала шум, но не слова. Я сразу поняла, когда Дарклинг увидел меня. Он приобрел резкость, хотя комната вокруг него оставалась мутным, размытым пятном. Его самообладание было настолько велико, что никто рядом и не заметил бы мимолетного изумления на его идеальном лице. Но я увидела, как округлились серые глаза, как напряглась грудь от замершего вдоха. Его пальцы впились в подлокотники кресла… нет, трона. Затем он расслабился, кивая человеку перед собой, который что-то говорил. Я ждала и наблюдала. Дарклинг сражался за этот трон, вынес сотни лет битвы и подневольной жизни, чтобы завладеть им. Нужно признать, они хорошо смотрелись вместе. Какая-то жалкая часть меня надеялась, что я обнаружу его ослабшим, что его волосы цвета воронова крыла поседеют, как мои. Но какой бы урон я ни нанесла ему в ту ночь в часовне, он оправился быстрее меня. Когда бормотание просителя затихло, Дарклинг встал. Трон поблек на заднем фоне, и я поняла, что четче всего видно то, что рядом с Дарклингом, словно он призма, через которую я смотрела на мир. – Я приму это к сведению, – ответил он таким знакомым, холодным, как граненое стекло, голосом. – А теперь оставьте меня. – Бесцеремонно взмахнул рукой. – Вы все. Обменялись ли недоуменными взглядами его подхалимы или просто удалились с поклоном? Я не знала. Дарклинг уже спускался по ступенькам, нацелив взгляд на меня. Мое сердце сжалось, а в голове раздалось одно ясное слово: «беги». С моей стороны было безумием пойти на такое, пытаться найти его. Но я стояла на месте и нашу связь не нарушала. Кто-то подошел к нему, и, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от Дарклинга, стал более четким – красный кафтан гришей, незнакомое лицо. Я даже могла расслышать его слова: – … вопрос подписей для… Но Дарклинг его прервал. – Позже, – резко сказал он, и корпориал спешно ретировался. Зал обезлюдел и наступила тишина, и все это время Дарклинг не сводил с меня глаз. Он зашагал по паркетному полу. С каждым его шагом полированные половицы становились четкими, а затем снова размывались. У меня появилось странное ощущение – вот я лежу в кровати в Белом соборе, а вот стою в тронном зале, в теплом квадрате солнечного света. Он остановился передо мной, изучил мое лицо. Что он там увидел? В видениях Дарклинг являлся мне без шрамов. Видел ли он меня здоровой и невредимой, с каштановыми волосами и блестящими глазами? Или же видел маленькую серую мышку, бледную и потрепанную после битвы в часовне, ослабевшую от жизни под землей? – Кто бы мог подумать, что ты окажешься такой способной ученицей. – В его голосе слышалось искреннее восхищение, он казался чуть ли не удивленным. К своему ужасу, я осознала, что жалкая сиротская часть меня радуется его похвале. – Почему ты вдруг пришла ко мне сейчас? – поинтересовался он. – Тебе потребовалось так много времени, чтобы прийти в себя после нашей небольшой стычки? Если это была небольшая стычка, то нам действительно конец. «Нет», – сказала я себе. Он намеренно выбрал это слово, чтобы запугать меня. Я проигнорировала вопрос и ответила: – Я не ожидала комплиментов. – Нет? – Я похоронила тебя под грудой щебня. – А если скажу, что уважаю твою безжалостность? – Вряд ли я тебе поверю. – Его губ коснулась легчайшая улыбка. – Способная ученица, – повторил он. – Зачем тратить на тебя мою злость, если вся вина лежит на мне? Нужно было предвидеть очередное твое предательство, очередную безумную попытку ухватиться за свой детский идеал. Но, похоже, когда дело касается тебя, я становлюсь жертвой собственных желаний. – Его лицо ожесточилось. – Зачем ты пришла, Алина? – Хотела тебя увидеть. На его лице мельком отразилось удивление, но затем оно вновь лишилось эмоций. – На этом помосте два трона. Ты могла бы видеть меня в любой момент, когда пожелаешь. – Предлагаешь мне корону? После того как я пыталась тебя убить? – Он пожал плечами. – Скорее всего я бы поступил так же. – Сомневаюсь. – Не для того, чтобы спасти эту разношерстную команду из изменников и фанатиков, нет. Но я понимаю твое желание быть свободной. – И все равно пытался сделать меня рабыней. – Я нашел усилители Морозова для тебя, Алина, чтобы мы правили как равные. – Ты пытался забрать мою силу себе. – После того, как ты сбежала. После того как ты выбрала… – он замолчал и снова пожал плечами. – Со временем мы бы стали править на равных. Но ты предала меня, а я не прощаю тех, кто на это осмелился. Можешь передать своей подружке Изабель, что наступит и её черёд заплатить за то, что посмела подобраться ко мне так близко, чтобы в итоге тоже предать. – Что ты задумал? – Дарклинг усмехнулся. – Не твоё дело. Она должна заплатить, но я дам ей фору и посмотрю, сумеет ли она ею воспользоваться. Если ты, конечно, решишься признаться ей в нашем маленьком секрете. Что ей даст моё предупреждение? Она и так знает, что Дарклинг будет мстить. Это не станет для неё новостью и уж точно не даст преимущество. Да и как? Какое послание может быть сокрыто в этой фразе? Он просто издевается над ней. Играет на её чувстве стыда от этой связи. Но несмотря на всё, я почувствовала это притяжение, тоску напуганной девочки. Даже теперь, после всего, что он сделал, мне хотелось верить Дарклингу, найти способ простить его. Мне хотелось, чтобы Николай был жив. Хотелось доверять другим гришам. Хотелось верить хоть во что-то, чтобы не идти навстречу будущему в одиночку. «Проблема вожделения в том, что оно делает нас слабыми». Прежде чем я успела обдумать свой поступок, у меня вырвался смешок. – Мы были бы на равных до того дня, как я осмелилась бы не согласиться с тобой, до того момента, как я поставила бы под сомнение твои суждения или начала перечить приказам. Тогда ты разделался бы со мной так же, как с Женей и своей матерью, как пытался разделаться с Малом. Дарклинг прислонился к окну, и позолоченная рама приобрела четкость. – Думаешь, со следопытом будет как-то иначе? Или со щенком Ланцовым? – Да, – просто ответила я. – Потому что ты будешь сильной в этой паре? – Потому что они лучше тебя. – Ты могла бы сделать меня лучше. – А ты мог бы сделать меня монстром. – Никогда не понимал твою привязанность к отказникам. Это потому, что ты долгое время считала себя одной из них? – Однажды я и к тебе питала привязанность. – Он резко поднял голову. Эти слова стали для него неожиданностью. Святые, до чего же приятно! – Почему ты не навещал меня? – полюбопытствовала я. – Все эти долгие месяцы? Дарклинг молчал. – В Малом дворце не проходило ни дня, чтобы ты не приходил ко мне, – продолжила я. – Чтобы я не видела тебя в каком-то темном углу. Я думала, что схожу с ума. – Вот и хорошо. – По-моему, ты боишься. – Должно быть, эта мысль очень тебя утешает. – Я думаю, что ты боишься нашей связи. – Меня она не пугала. Больше нет. Я медленно шагнула вперед. Дарклинг напрягся, но не отпрянул. – Я древний, Алина. Я знаю о силе то, о чем ты даже не догадываешься. – Но дело не в силе, не так ли? – тихо произнесла я, вспоминая, как он играл со мной, когда я только прибыла во дворец – даже раньше, с первых секунд нашего знакомства. Я была одинокой девочкой, отчаянно жаждущей внимания. Должно быть, стала для него небольшим развлечением. Сделала еще один шаг. Дарклинг замер. Теперь наши тела почти соприкасались. Я коснулась ладонью его щеки. На сей раз вспышку замешательства на его лице было невозможно не заметить. Он словно оцепенел, и только его грудь равномерно поднималась и опускалась. Затем, будто смирившись, он закрыл глаза. Между бровями пролегла морщинка. – Это правда, – ласково сказала я. – Ты сильнее, мудрее, твой опыт бесконечен. – Затем подалась вперед и прошептала так, чтобы мои губы касались его ушной раковины: – Но я способная ученица. Серые глаза Дарклинга распахнулись. Я успела увидеть в них кратчайшую вспышку ярости, прежде чем нарушила связь. Меня бросило в сторону, обратно в Белый собор, а Дарклинг остался ни с чем – одно только воспоминание о свете.

***

Совместная служба Алины и Апрата стала тем ещё представлением. Старковой было ещё трудно призывать свет так глубоко под землёй, а мне было морально больно смотреть на весь этот восторг у толпы. Они бы сейчас сделали всё, что та скажет. С одной стороны такая преданность это непомерная власть, а с другой – жуть. Сол королева. Вот кто она для них. Эти слова не дают мне отделаться от мыслей о другой королеве. Совсем не знаю, что делать и как с ней связаться. Гложет и то, что её верный пёс Дархан сейчас так близко к матери. Как я могу доверить ему её защиту, если тот словно все эти прихожане, а Кейен его Сол королева? Никак. Но и сделать я тоже ничего не могу. Я не имею права даже заявиться в Шухан, чтобы хоть что-то предпринять. Грёбанное дерьмо. Ненавижу всё это. Может бросить это всё, украсть собственную мать со страны и скрыться где-нибудь на необитаемом острове? Да придётся всю жизнь бояться каждого шороха, но разве сейчас я делаю не то же самое? Если бы Кейен дала мне пошаговою инструкцию, что делать и как делать, то было бы гораздо проще. Но увы… Ей приходиться разбираться со всем этим самой. – Я… – голос Алины надломился. Она прочистила горло и попробовала еще раз: – Я вернусь более сильной, чем прежде, – произнесла та уже образцовым голосом святой. – Вы – мои глаза. Вы – мои кулаки. Вы – мои мечи. Толпа взревела от благословенного восторга, а я вдруг задумалась, смогла бы Алина стать моими кулаками и мечом? Естественно после окончания истории с Дарклингом и Каньоном. Расскажи я ей обо всём этом, был бы у меня шанс получить её милость? Она бы возненавидела бы меня? Или может быть сумела бы помочь? Есть ли у меня вообще право после всего сделанного даже мечтать о таком? Думаю нет. Праведники не помогают настолько заблудшим душам, особенно если те сделали бы это ещё раз если бы потребовалось. Нужно поскорее уходить отсюда. Долгое и близкое соседство с верой и надеждой пагубно на меня влияют. Вместо того чтобы сконцентрироваться на возможностях, я мечтаю о вероятностях, которым не быть. Невозможных я бы даже сказала. Маловероятных, прозвенел насмешливый голос Николая в голове. С этого я только раздражающе цокнула и дёрнула головой в сторону. Пора собираться. Уходили из Собора мы в простых походных одеждах. Кафтаны попрятали в рюкзаки. А всё своё оружие я прицепила к бокам, попрятала в карманы, и спрятала за пояс брюк. Стало спокойнее. Сейчас на клинки я инстинктивно полагаясь больше нежели на силу гриша. Да и толку от неё пока не много. В пути будет темно, вряд ли будет много воды, а уж если мы встретим Дарклинга, то ничего мне уже не поможет. Тот захочет меня наказать за «предательство». Откуда же ему знать, что никогда я не была на его стороне? Впрочем, когда-то давно я уважала его. Если бы он в порыве безумия не истребил целый город, и не искалечил Женю, вероятнее всего я бы всё ещё уважала его. Да, он чёрный еретик, но также он человек который сумел найти более-менее безопасное убежище для гришей. Вернее сказать, он создал это самое пристанище. Но всё изменилось, а потому и Дарклинг тоже пал в моих глазах, но уверена, что это чувство у нас взаимно. Уйти тихо не получилось. Паломники пришли проводить Алину. Желали ей здоровья, удачи, делились своими последними сокровищами. В целом они делали это для всей нашей группы, но я всё равно воспринимала это как жест Алине. Каким боком я к её миссии, ниспосланной святыми? Но Жене достался неплохой зелёный платок от одной из прихожанок. Это лучше, чем её чёрный. Скоре мы двинулись в путь. Совместными усилиями Мала и Давида было составлено подобие карты. Я в этом не сильно участвовала, так как слабо знала эту местность. Я неплохо делаю карты когда изучила местность, но вот так наугад и гипотетически, как Мал не умею. Но мы всё равно не знали в каком месте сумеем выбраться на поверхность. Как бы они не старались учесть всё это было невозможно в нашей ситуации. Даже голос Николая в моей голове не пытался возражать. В тоннелях по приказу Дарклинга часто случались бомбёжки. Его алкемы изобрели, новые взрывчатки, которые рушили здания и запускали горючие газы под землю. Было приятно идти. Тело устало сидеть без дела и чувство ритма воодушевляло. Мы шли в Раевость на поиски Николая, хоть я и пыталась убедить Алину этого не делать. Я же старалась не думать, что мы будем делать если не найдём его там. Как найти принца, который не хочет, чтобы его нашли? Наша группа и так слишком медленно двигается. Нас слишком много для быстрого и бесшумного передвижения. Для человека, который работает один это был ад. Всё время хотелось прикрикнуть на них и хоть как-то ускорить. Но пока я ещё держала себя в руках. Это не их вина. Я вижу, что все они стараются по максимуму и это позволяло моему гневу немного утихнуть. В конце концов если мы наткнёмся на солдат Дарклинга, группой у нас больше шансов победить. Я кинула взгляд на толпу. А может и нет? Шансы всегда 50 на 50. Давид тащил за собой дневники Морозова, толку с них ноль. Я уже изучала эти записи и ничего там не нашла. Алина искала записи о жар-птице, я надеялась найти что-то о разрезе. Вначале я была тоже воодушевлена его записями. Они были интересными и перекликались с моими мыслями. «Разве мы не всё суть одно?» – требовательно вопрошал он. У меня мелькнула мысль, что вот я найду ответы, которые мне отказалась давать Багра. Но, вместо ответов я получила целое ничего. Мы приближались к подземной реке. Поблизости оказался обрыв – крутой и настолько неожиданный, что Алина врезалась Малу в спину и чуть не столкнула его за край в воду. Здесь рев стал оглушительным, река быстро неслась на неизвестной глубине, из стремнины поднимались шлейфы тумана. Мы обвязали веревку вокруг талии Толи, и он перешел вброд, после чего закрепил ее на другой стороне, чтобы мы все могли пройти, цепляясь за трос. Вода была ледяной и доставала до самой груди, течение едва не сбивало с ног, хотя я крепко держалась за веревку. Хэршоу переходил последним. Я на секунду ужаснулась, когда он оступился и чуть не отпустил трос. Затем вынырнул, хватая ртом воздух; Накошка вся промокла и шипела от ярости. К тому времени, как Хэршоу дошел до нас, его лицо и шея были покрыты узором из крошечных царапин. – Я промокла насквозь! – ворчала Зоя. – Почему мы не можем остановиться в этой влажной пещере, а не в следующей? Мал не сбросил темп, но указал большим пальцем на реку. – Вот из-за нее, – попытался он перекричать грохот воды. – Если за нами следили, им будет очень легко внезапно атаковать нас под такой шум реки. Зоя насупилась, но мы продолжили идти, пока наконец река не осталась далеко позади. Мал был прав. Оставаться в таком шуме опасно. Ночь мы провели в полости во влажном известняке, где не раздавалось ни звука, кроме стука наших зубов, пока мы дрожали в мокрой одежде. Так продолжалось еще два дня. Мы шли по туннелям, то и дело возвращаясь назад, когда дорога оказывалась непроходимой. Я потеряла всякое чувство ориентации, но когда Мал объявил, что мы сворачиваем на запад, заметила, что проходы начали подниматься, выводя нас на поверхность. Всю дорогу я старалась больше молчать и беречь силы. Ну и пыталась придумать, как мне связаться с Кейен. Возможно у меня появится шанс когда мы выберемся на поверхность, а может и нет. Но и оставить Алину тоже не в моих интересах. Дилемма, решение которой я пока так и не нашла. Похоже, прийдётся плыть по течению, а я так этого не люблю. К тому же не умею плавать. Тихий смех после этой мысли удержать не удалось. Хэршоу выразительно посмотрел на меня, но я покачала головой. А вот у остальных проблем с разговорчивостью не было. Тамара пыталась научить Надю шуханским балладам. К сожалению, у нее ужасная память, зато у ее брата почти идеальная, так что он перехватил инициативу. Мне снова пришлось слушать всю ту поэзию, которую он так любит. Хоть Мал и приказал строго придерживаться строя, Женя часто выбегала в начало колонны, чтобы пожаловаться мне. – Все его поэмы о бравом герое Креги, – ныла она. – Все без исключения! У него всегда есть конь, и нам приходится слушать о жеребце, трех разных видах мечей, о цвете шарфа на его запястье и обо всех несчастных монстрах, которых он убил, а в конце – о том, каким он был честным и добрым человеком. Для наемника Толя чересчур сентиментален. Я посмеялась и оглянулась назад, хоть не могла ничего разглядеть. – На корабле Штурмхонда мне уже приходилось всё это слушать. Поверь, во второй раз это не лучше, чем в первый. И как Давиду эти стихотворения? – Он ничего не видит и не слышит. Последний час он что-то бормотал о минеральных соединениях. – Может, в конце концов они с Толей убаюкают друг друга, – буркнула Зоя. Чья бы корова мычала. Хоть мы все эфиреалы, единственное, что было общего между шквальными и инферном, это, похоже, любовь к спорам. Стигг не хотел идти рядом с Хэршоу, поскольку терпеть не мог кошек. Хэршоу постоянно обижался за свою питомицу. Адрик должен был идти посередине группы, но хотел быть поближе к Зое. Зоя же часто отставала от начала колонны, чтобы избавиться от Адрика. Я уже жалела, что не перерезала веревку и не бросила их всех тонуть в реке. Они ведут себя, как маленькие дети. Ещё и кошка эта! Нет, я люблю животных, но не в нашей же ситуации заводить их. Почему он не мог привязаться к какой-то кошке пока мы жили не тужили в Малом дворце? Хэршоу ответа мне так и не дал. Но радовало, что кажется его состояние стабилизировалось. Его приступы в Белом соборе слегка пугали меня. Я переживала как бы тот не лишился рассудка из-за всего пережитого. Но парень показал, что нервы у него всё-таки крепкие и уже приходит в себя. А может это действительно заслуга Накошки? Плохой я друг, если Хэршоу больше помогло животное, нежели я. Изредка туннели удивляли такими чудесами, которые лишали дара речи даже эфиреалов. Нам часами было не на что смотреть, кроме как на серые камни и покрытую грязью известь, как вдруг мы вышли в голубую пещеру, настолько идеально круглую и гладкую, словно мы оказались в гигантском эмалевом яйце. Наша процессия наткнулась на череду маленьких пещер, мерцающих какими-то камнями, которые вполне могли быть настоящими рубинами. Женя прозвала их Шкатулкой с драгоценностями, после чего мы начали придумывать названия для каждой, чтобы скоротать время. Там был и Фруктовый сад – пещера, полная сталактитов и сталагмитов, соединившихся в тонкие колонны. А меньше чем через день мы вышли в Танцевальный зал – длинную пещеру из розового кварца с таким скользким полом, что пришлось по нему ползти, а иногда и проезжаться на животах. Из него мы вышли к жутковатой, частично затопленной железной опускной решетке, которую мы нарекли Вратами ангелов. По ее сторонам были расположены две крылатые каменные фигуры со склоненными головами и руками, покоящимися на мраморных палашах. Лебедка работала, и мы прошли через ворота без приключений, но зачем их там поставили? И кто? На четвертый день мы обнаружили себя в пещере с совершенно неподвижным озером, дававшим иллюзию отражения ночного неба: его глубины мерцали от крошечных светящихся рыбок. – Накошка постоянно меня царапает, – сказал Хэршоу, подойдя ко мне. – Мм? – равнодушно отозвалась я. – Но самое забавное, что она все равно предпочитает оставаться рядом. – Ты решил пофилософствовать, Хэршоу? – Всё такая же колючая, – с усмешкой сказал инферн. – Хоть какая-то стабильность. А затем прогремел первый взрыв. Вся пещера содрогнулась, а на нас посыпались камни. – Тушите свет! – крикнул Мал. – Снимайте рюкзаки! Мы привалили рюкзаки к стенам, чтобы создать своего рода поддержку, и погасили фонари на тот случай, если искры спровоцируют еще один взрыв. Бум! Над нами? К северу от нас? Невозможно определить. Шли долгие секунды. Бах! Этот ближе, громче. На наши склоненные головы посыпались камни и грязь. – Он нашел нас, – простонал Сергей прерывающимся от страха голосом. – Невозможно, – возразила Зоя. – Даже Апрат не знал, куда мы направляемся. – Это случайное нападение, – сказала я. – Метан йез, – осенило Давида. Болотный газ. Я учуяла его секундой позже, торфянистый и неприятный. Если над нами были инферны, одной искры хватит, чтобы превратить нас в пыль. Кто-то заплакал навзрыд. – Шквальные, – приказал Мал, – отправьте его на восток. Я почувствовала, как зашевелилась Зоя, затем ощутила поток воздуха, когда она с остальными погнала газ прочь от нас. Самое отвратительное, что я не могла придумать, как использовать свою собственную силу для помощи. Она хорошо помогала мне в убийствах и продвижению по карьерной лестницы, но в условиях вот такой нетипичной опасности – бесполезна. – О, ради всех святых, – просипел Сергей. – Вижу огонь! – крикнул Толя. – Отправьте его на восток, – твердо повторил Мал. Последовал свист ветра шквальных. БУМ! На сей раз по всему туннелю пронесся рев от падающих камней. Я услышала крики людей в темноте. Легкие наполнились пылью. – Фонари не используем. Алина, нам нужен свет. – Толя? – крикнул Мал. – Мы в порядке. – Голос Толи донесся из-за стены обвалившихся камней, заблокировавших туннель, но он был ясным и сильным. С облегчением я выдохнула. – Где мой брат? – взвизгнула Надя. – Он со мной и Тамарой, – ответил Толя. – Сергей и Стигг? – спросила я. – Не знаю. Мы ждали очередного взрыва, после которого на нас обрушится оставшаяся часть туннеля. Когда ничего не произошло, начали копать, ориентируясь на голос Толи, пока они с Тамарой рыли с другой стороны. Через пару минут мы увидели их руки, а затем и грязные лица. Они перебрались в нашу часть туннеля. Как только Адрик опустил руки, потолок над тем местом, где они только что стояли, рухнул, подняв облако пыли и камней. Мальчишку сильно трясло. – Ты поддерживал пещеру? – спросила Зоя. Толя кивнул. – Он сотворил воздушный пузырь, как только мы услышали последний взрыв. – Хм… Я впечатлена, – обратилась она к Адрику. Увидев ликование, озарившее его лицо, девушка застонала. – Забудь. Я понижаю похвалу до неохотного одобрения. – Сергей? – позвала Хэршоу, а у меня мелькнула эгоистичная мысль, я рада с ним всё в порядке. Он здесь, а не там под завалами. – Стигг? – Дай-ка я кое-что попробую, – сказала Зоя. Подняла руки. У меня затрещало в ушах, воздух будто уплотнился. – Сергей? – крикнула она. Как ни странно, ее голос звучал будто издалека. Затем я услышала ответ Сергея, слабый и дрожащий, но ясный, как если бы он стоял прямо рядом со мной. – Здесь, – выдохнул он. Зоя пошевелила пальцами, внося какие-то изменения, и снова позвала Сергея. – Такое впечатление, будто звук раздается под нами. – Может, и нет, – возразила Зоя. – Акустика обманчива. – Мал прошел дальше по проходу. – Нет, он прав. Должно быть, в той части туннеля провалился пол. Нам потребовалось почти два часа, чтобы найти их и откопать – Толя рыл почву, Мал выкрикивал указания, шквальные поддерживали стены туннеля воздухом, а я обеспечивала тусклое освещение, в то время как другие встали в линию, чтобы передавать по цепочке камни и песок. Когда мы откопали Стигга и Сергея, они были покрыты грязью и почти без сознания. – Понизил пульс, – хрипло пробормотал Сергей. – Замедлил дыхание. Тратить меньше воздуха. Толя и Тамара привели их в чувство, разогнали сердцебиение и наполнили легкие кислородом. – Мы думали, вы не придете, – невнятно сказал изможденный Стигг. – Почему? – удивленно воскликнула Женя, осторожно смахивая грязь вокруг его глаз. – Он сомневался, что вам есть до нас дело, – ответил Хэршоу позади меня. Послышались тихие возражения, некоторые виновато переглянулись. Я действительно считала Стигга и Хэршоу чужаками. А Сергей… что ж… мы давно уже его потеряли. Никто из нас искренне не пытался с ними сблизиться. За все годы вместе мы никогда не ладили. Стигга я просто не знаю, а Сергей был слишком высокомерным. Потеря Марии слегка остудила его пыл, но от этого любви у меня к нему не прибавилось. Когда Сергей и Стигг достаточно оправились, чтобы двигаться, мы вернулись в уцелевшую часть туннеля. Один за другим шквальные отпустили свою силу, и мы ждали, выдержит ли потолок, чтобы они могли отдохнуть. Затем смахнули пыль и грязь с лиц и одежды друг друга, насколько это было возможно, и передали флягу кваса по кругу. Стигг вцепился в нее, как ребенок в бутылку с молоком. –Как ты это сделала? – поинтересовалась Надя у Зои. – Тот фокус со звуком? – Всего лишь один из способов создания акустической аномалии. Мы часто играли так в школе, чтобы подслушивать разговоры людей в других комнатах. – Ну, кто бы сомневался. – Женя фыркнула. – Можешь показать, как это сделать? – попросил Адрик. – Если мне будет очень скучно. – Шквальные, – обратился Мал, – вы готовы двигаться дальше? Все кивнули. Их лица светились, как часто бывает после использования силы, но я знала, что они уже на пределе своих возможностей. С полмили они поддерживали тонны камней над нами – им требовалось больше пары минут передышки, чтобы восстановиться. – Тогда давайте выбираться отсюда, – сказал Мал. Алина шла впереди и освещала путь во избежания новых сюрпризов. Мы шли осторожно, со шквальными начеку, петляя по туннелям и проходам, пока я окончательно не потеряла ориентацию в пространстве. Мы далеко отклонились от курса, который проложили Давид с Малом. Каждый звук казался усиленным. Каждое падение камешков заставляло нас остановиться, застыть в ожидании худшего. Я пыталась думать о чем угодно, кроме веса грунта над нами. Если земля рухнет, а шквальных подведет сила, нас раздавит, и никто даже не узнает. Мы будем как полевые цветы, зажатые между страницами забытых книг. Постепенно я начала замечать, что мои ноги стали больше напрягаться – уклон почвы пошел вверх. Послышались вздохи облегчения, несколько тихих и радостных восклицаний, и уже меньше чем через час мы столпились в каком-то подвальном помещении, глядя снизу вверх на крышку люка. Земля здесь была влажной, местами собирались лужицы – признак того, что мы находимся рядом с речными городами. – Чудесно, – сказала Зоя. – Из туннеля в гробницу. Что дальше, выход в скотобойню? – Мезле, – отозвался Давид, указывая на одно из имен, вырезанных на стене. – Они были древним родом гришей. Одна из них даже училась в Малом дворце, прежде чем… – Прежде чем все умерли? – участливо предположила Женя. – Зива Мезле, – тихо произнесла Надя. – Она была шквальной. – Нельзя ли помянуть ее где-нибудь в другом месте? – спросила Зоя. – Я хочу поскорее уйти отсюда. – На удивление, согласна с Зоей. Что нам от какой-то там уже давно мёртвой Мезле? Дверь была сделана из тяжелого железа. Толя и Мал навалились на нее плечами, шквальные выстроились позади них, вытянув руки, а инферны – кремни. Я заняла позицию позади их, приготовившись орудовать своей силой если понадобится. – На счет три, – скомандовал Мал. Из Алины вырвался смешок. – Ну, мы, скорее всего, на кладбище, и сейчас выбежим из гробницы. – Если там кто-то есть, мы их напугаем до чертиков.– захихикала Женя. – Главное, чтобы нам всем не устроили экстренный обряд экзорцизма. – добавила я. С нашим везением, я бы даже не удивилась такому повороту событий. – Верно подмечено. Давайте еще дружно завоем «у-у-у-у-у-у-у». – Затем улыбка Мала исчезла. Он кивнул Толе. – Не высовывайся. Он закончил отсчет, и они принялись толкать. Болты застонали, и двери склепа распахнулись. Мы ждали, но нас не встретили криками тревоги. Мы осторожно вышли на пустынное кладбище. Из-за близости к реке люди хоронили своих мертвых над землей на случай наводнения. Склепы, выстроившиеся ровными рядами, как каменные домики, придавали этому месту сходство с покинутым городом. Порыв ветра подхватил опавшие листья и разворошил траву, росшую вокруг скромных могил. Выглядело это жутковато, но мне было все равно. Воздух казался почти теплым после сырости пещер. Мы наконец-то выбрались наружу. Я запрокинула голову и глубоко вдохнула. Ночь была ясной, безлунной, и после долгих месяцев под землей вид бескрайнего неба вызывал головокружение. А сколько звезд – мерцающая спутанная масса, которая выглядит такой близкой, что, кажется, можно до нее дотронуться! Никогда не думала, что буду так радоваться тому, что просто вылезла на поверхность. Алина тоже была счастлива выйти из земли. Даже светиться начала. Не так сильно, как тогда на «Волке волн», но теперь она сама выглядела как лунная дива. Мал на секунду завороженно смотрел на неё, а затем пришёл в себя, чтобы заставить Алину прекратить. Я на секунду я задумалась о глубине чувств следопыта к ней, но это не моё дело. Пусть сами разбираются. У нас ушло слишком много времени на то, чтобы выбраться с кладбища. Ряды склепов все тянулись и тянулись, холодные свидетельства существования поколений, которые застали Равку в состоянии войны. Дорожки были расчищены, у могил лежали цветы, рисованные иконы, конфеты, маленькие пирамидки драгоценных боеприпасов – небольшое проявление доброты, даже к мертвым. Вспомнились мужчины и женщины, которые вышли попрощаться с нами в Белом соборе и вручить свои подношения. Ужас, который мы испытали при обвале, и долгие часы в пути брали свое, но Мал был решительно настроен подвести нас как можно ближе к Раевости до рассвета. Мы плелись вперед, двигаясь параллельно главной дороге и придерживаясь залитых сиянием звезд полей. Время от времени нам попадались одинокие дома с горящим в окне светильником. Небо только начало светлеть, когда мы услышали, что кто-то приближается к нам на дороге. Едва мы успели юркнуть в лес и спрятаться в кустах, как появился первый фургон. В конвое было около пятнадцати человек, большинство мужчины, несколько женщин, все хорошо вооружены. Я заметила детали униформы Первой армии – форменные штаны, заправленные в возмутительно неуставные сапоги из воловьей кожи, и пехотные мундиры, лишенные медных пуговиц. Понять, что они перевозят, было невозможно. Груз был накрыт попонами и крепко привязан веревками к фургону. – Ополченцы? – прошептала Тамара. – Возможно, – ответил Мал. – Вот только не знаю, откуда у ополченцев могли взяться магазинные винтовки. – Может, они контрабандисты, но я никого из них не узнаю. – Могу проследить за ними, – предложил Толя. – А почему бы мне просто не станцевать вальс посреди дороги? – поддела его Тамара. Толя едва ли мог двигаться бесшумно. – Я натренировался, – возразил он. – Кроме того… – Глупости. – сказала я. – Если кто и должен проследить за ними так это я. И не надо на меня так смотреть. Я опытнее вас в этих делах и не такая заметная. – Твоё лицо довольно известное в определённых кругах. – тут же возразила Тамара. – И что? Меня не заметят. – парировала я. – Не преследовать и не вмешиваться. – отозвался на наш спор Мал. Мне нужно было попасть в город. Сама удача решила мне улыбнуться. Я смогу передать послание Кейен без проблем. Из Раевости это не сложно сделать. Просто проследить за этими людьми, а перед возвращением в лагерь, заглянуть в один паб и оставить послание. Проще простого. Упустить такую возможность просто недопустимо. Вряд ли мне повезёт так ещё раз. – Не командуй мной, Оретцев. Мы не можем, как слепые котята тыкаться в ладони. Нам нужно знать обстановку в городе и какова вероятность проблем от этих людей. Я – самый оптимальный вариант и ты прекрасно это знаешь. Я ни разу не спорила с тобой, когда ты нас вёл сюда. Ведь это твоя стихия, вот и ты не пытайся влезать в мою. – Ладно. Как знаешь. Если ты попадёшься, мы не станем рисковать Алиной. – Я этого и не жду. Просто не мешайте мне и ждите здесь. – Нет, Изабель. Ты просто отправишься на пост и будешь ждать не свяжется ли кто с тобой. – сказала Тамара. – И не делай такое лицо. Так будет лучше. Возможно мы найдём принца. Лишние склоки нам не к чему.

***

Оставив ребят разбивать лагерь, я наконец занялась привычным делом. Как бы, я не ненавидела свою работу временами, именно её присутствие заземляло меня. Это как рутина, которая даёт стабильность. Следить за людьми, выведывать информацию было легко так же как дышать. Западная Равка открыто выступила за Николая. Они блокируют западный берег Каньона. Если Дарклингу понадобится оружие или боеприпасы, то у него возникнут проблемы. Ему прийдётся обратиться за помощью, а зная его тщеславие, тот до последнего будет держаться гордо. Не захочет же он показать, что половина страны открыто бунтует против него. Это были хорошие новости. Я слонялась по площади вынюхивая всё что могла. Без умолку болтала с продавцами и их покупателями, посмотрела парочку кукольных представлений и под них же расспрашивала о Дарклинге. К сожалению, в городе пока ещё были опричники. Это плохая новость. Я угробила весь день на рыночную площадь, но ко мне никто так и не подошёл. Это была ещё одна плохая новость. Вероятность того, что Николай здесь стремительно снижалась. Но по пути назад, когда сумерки уже опускались на город я успела зайти и передать послание шуханской королеве. Это было так просто, что на секунду я даже заподозрила подвох, но иного варианта не было. Пришлось рискнуть. Это как-никак была тоже хорошая новость. Узел в груди ослаб, но не исчез. Он никогда не исчезает как петля. Однажды она всё-таки затянется на моей шее. Возращение обратно ознаменовалось темнотой и кучей расспросов. Я сказала им все новости, но теперь возникал вопрос, что делать дальше. Задерживаться здесь ещё на день, как предложила Алина, не имело смысла. Так мы только привлечём к себе ненужное внимание. Гриши уже готовились ко сну. Хэршоу заступил на дежурство, а мне не спалось. Я решила побыть противной и не дать Алине и Малу уединения и заодно обсудить куда бы отправить тех, кто не отправится на поиски жар-птицы, без лишних ушей. Я резко встала с земли и на вопросительный взгляд Хэршоу сказала куда иду. Подходя к ним, я заметила как Алина что-то рассматривает на спине Мала. Громко кашлянув, для привлечения их внимания я пошла к реке. Мал тут же одёрнул рубашку, скрывая видимо своё новое тату. Не сильно то и хотелось на него смотреть. Полуголый Мал меня не привлекает. Это Алина стоит с покрасневшими щеками и нервно мнёт свою рубаху. – Не помешала? – Помешала. – Буркнула Алина мне в ответ. – Я старалась. Что будем делать дальше, голубки? Есть идеи? Внезапно Мал он резко поднял голову и прижал палец к губам. – Руки вверх! Голос донесся из тени под деревьями. Мал метнулся к ружью и через секунду приставил его к плечу, но из леса уже выходило трое человек – двое мужчин и женщина с пучком на голове, – с наставленными на нас дулами винтовок. Мне показалось, что я узнала лица из конвоя, который мы видели на дороге. Говорила же, что от них будут проблемы. Но кто меня слушал? Клинок нырнул ко мне в руку. Легче будет разобраться с ними без силы гриша. – Опусти ружье, – приказал мужчина с короткой козлиной бородкой. – Если не хочешь, чтобы мы продырявили твоих подружек пулями. Мал положил ружье обратно на камни. – Теперь подойдите. Только медленно и без шуток. На мужчине был мундир Первой армии, но он не походил ни на одного солдата, которого я когда-либо встречала. Его длинные, спутанные волосы были собраны в две растрепанные косички по бокам, чтобы не лезли в глаза. На нем был патронташ, надетый через плечо, и грязный жилет, который когда-то, возможно, был красным, но теперь поблек до тусклого оттенка, чего-то среднего между сливовым и коричневым. – Мне нужны мои ботинки, – сказал Мал. – Значит, без них ты вряд ли убежишь. – Что вы хотите? – Давай начнем с ваших ответов. В близлежащем городе полно более уютных местечек для ночлега. Так почему же дюжина людей скрывается в лесу? – Должно быть, мужчина заметил реакцию Алины, так как тут же добавил: – Верно, мы нашли ваш лагерь. Вы дезертиры? – Да, – без запинки ответил Мал. – Из Керскии. – Незнакомец почесал щеку. – Керскии? Возможно. Но… – он шагнул вперед. – Оретцев? – Лученко? – Ради всех святых, я не видел тебя с тех пор, как твое подразделение тренировалось со мной в Полизной! – Он повернулся к своим людям. – Этот мелкий балбес был лучшим следопытом в десяти полках. Никогда не видел ничего подобного, – он улыбался, но ружье не опускал. – А теперь ты стал самым известным дезертиром во всей Равке. – Просто пытаюсь выжить. – Оставьте свою лирику для другой встречи. Тошно смотреть. – я посмотрела на Лученко и в презрении скривила губы. – Надо же! Какая у тебя компания Оретцев. Я тебя помню. Ты всегда таскалась за Дарклингом. – Меня перекосило ещё сильнее. – У тебя всегда были сомнительные комплименты для девушек. Я тоже тебя помню Склизкий паренёк, жаждущий затащить меня в постель. – Лученко отвернулся от меня и решил продолжить свой диалог с Малом. – Мы оба пытаемся выжить, брат, – он указал на Алину – Не припоминаю, чтобы такие барышни в твоем вкусе. – Такой же пехотинец из Первой армии, как и мы с тобой. – Как и мы, значит? – Лученко ткнул в неё стволом. Резко захотелось всадить кинжал ему между глаз. – Сними шарф. – Воздух сегодня прохладный… – попыталась увильнуть та. Он снова ткнул в меня ружьем. – Давай, девочка. Я покосилась на Мала. Он явно обдумывал наши варианты. Мы стояли на близком расстоянии. Алина не успеет нанести удар разрезом, до того, как ополченцы успеют пару раз выстрелить. Можно ослепить их, но, если начнется перестрелка, что произойдет с гришами в лагере? Моё оружие не сильно помогает, пока я не знаю сколько людей у него есть ещё. Если до десятка, то мы с Малом вполне бы справились, но что-то мне подсказывает что больше. Иначе гриши бы тоже тогда справились. Алина резко стянула шарф, а Лученко присвистнул. – Наслышан о твоей компании, Оретцев. Похоже, мы поймали святую, – он склонил голову набок. – Почему-то я представлял ее себе повыше. Связать их. Мы втроём переглянулись. Нужно было действовать. Пока наши руки не связаны, но незнание числа противников существенно сбавляло мою уверенность в победе. Я вытянула руки и позволила женщине связать их веревкой. Выбраться всё ещё возможно. Нужно, чтобы нам показали сколько их и в каком состоянии гриши. Так план не составишь. Разве что неудачный. Видимо на сегодня лимит моего везения исчерпался. Мал вздохнул и последовал моему примеру. – Можно хотя бы рубашку надеть? – спросил он. – Нет, – ухмыльнулась та женщина. У бедняги вкус конечно так себе. – Мне так больше нравится. – Лученко рассмеялся. – Забавная штука жизнь, не так ли? – по-философски произнес он, пока нас вели в лес под прицелом. – Я всегда мечтал о том, чтобы мой чай подсластила щепотка удачи. Теперь я в ней утопаю. Дарклинг опустошит казну, чтобы ему доставили под дверь вас двоих. И думаю, что и от бывшей союзницы он не откажется. А может я подарю тебя ему как бонус за удачную сделку – Ты собираешься просто вручить меня ему? – спросила Алина. – Как глупо. – Какие громкие заявления от девчонки, в чью спину направлено дуло. – Алина, чего ты ещё ждёшь от этого наивного дурака. – хмыкнула я. Даже обидно, что именно такой дурак нас поймал. Я сбежала из Ледового дворца, а теперь какой-то червяк ведёт меня под дулом пистолета. – Поаккуратнее со словами девочка, могу и пристрелить. – Давай. И во время сделки Дарклинг тебя и убьёт. – Блеф. – А ты рискни и проверь. Я, может и предательница, но он пожелает видеть меня живой. Дарклинг, знаешь ли, любитель сам совершать расправы. Думаешь, Фьерда и Шухан не готовы заплатить большой куш – или даже одарить целым состоянием, – чтобы заполучить в свои руки заклинательницу Солнца? Сколько у тебя людей? Лученко бросил взгляд через плечо и погрозил мне пальцем как учитель. Что ж, попытка не пытка. – Я просто хотела сказать, – невинно продолжила я, – что ты мог бы продать Алину на аукционе по высочайшей цене, накормить всех своих людей и осчастливить их до конца жизни где-нибудь за границей. – Мне нравится ход ее мыслей, – отозвалась женщина с пучком. – Не жадничай, Екатерина, – ответил Лученко. – Мы не послы и не дипломаты. Награда за голову девчонки купит нам пропуск через границу. Может, я сяду на корабль в Джерхольме. Или, может, буду резвиться с кучей блондинок до конца своих дней. Отвратительный образ Лученко, резвящегося с толпой фигуристых фьерданок, вылетел из моей головы, как только мы вышли на поляну. Всех гришей согнали в ее центр и замкнули в круге из тридцати вооруженных ополченцев. Толя истекал кровью – видимо, от сильного удара по голове. Хэршоу в момент нападения стоял в дозоре, и мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что в него стреляли. Он стоял бледный, на подкашивающихся ногах, держался за рану в боку и тяжело дышал под жалобное мяуканье Накошки. Плохо дело. Тихо у нас точно не выйдет от них избавиться, а шуметь нельзя. Ведь тогда и Дарклинг явится по наши души. – Видите? – сказал Лученко. – С такой неожиданной удачей мне не нужно беспокоиться о высочайшей цене. – Отпусти их. Если сдашь нас Дарклингу, их будут пытать. – Алина пыталась воззвать к совести Лученко. Бесполезно. Он уже отрёкся от своих идеалов. – И? – Живые пленники стоят гораздо больше, чем трупы, – смиренно произнесла она. – Хотя бы развяжите меня, чтобы я могла позаботиться о ранах своих друзей. – Не делай этого, – сказала Екатерина. – Пусть один из ее кровопускателей позаботится о них. – Она ткнула меня в спину и погнала в группу к остальным. – Видите этот ошейник? – спросил Лученко у своих людей. – Мы взяли заклинательницу Солнца! – Последовали громкие восклицания и улюлюканье, издаваемое другими ополченцами. – Так что начинайте думать, как потратите все деньги Дарклинга. – Толпа радостно завопила. – Почему бы вам не потребовать за нее выкуп у Николая Ланцова? – это была моя единственная идея. Если бы Лученко согласился мы бы убили двух зайцев одним выстрелом. Нашли бы принца и освободились. – У Ланцова? – переспросил Лученко. – Если у него есть мозги, он отдыхает далеко отсюда в обнимку со знойной красоткой. Если он вообще жив. – Он жив, – сказал я, сама не донца веря в это. Слова о знойной красотке я старательно игнорировала. Лученко сплюнул. – Мне без разницы. – А твоей стране? – спросила я. – А что эта страна сделала для меня, девочка? У меня нет ни своей земли, ни жизни, только униформа и пушка. И неважно, кто на троне: Дарклинг или очередной бесполезный Ланцов. Самое ужасное в Лученко то, что я могу его понять. Он прав в своем гневе, хоть и аморален. Я и сама не лучше его. Впрочем, понимание не спасёт того от смерти. – Я видела принца, когда была в Ос Альте, – встряла Екатерина. – Вполне недурен собой. От раздражения у меня даже скрипнули зубы. Мелькнула подлая мысль, что Николай бы даже не взглянул на эту мышь. Пришлось заставить себя не ляпнуть что та, не в его вкусе. Но это лишнее. Скажу, и у них будет рычаг давления на меня. – Недурен? – раздался другой голос. – Да он чертовски красив! – Лученко нахмурился. – С каких это пор… – Он невероятно смел и чертовски умен. – Теперь голос будто доносился откуда-то сверху, а сердце моё замерло. Лученко вытянул шею, вглядываясь в кроны деревьев. – Превосходный танцор, – продолжил голос. – О, и стрелок что надо! – Кто… – Лученко так и не закончил предложение. Раздался выстрел, и между его глаз появилось маленькое черное отверстие. Я не могла поверить своим ушам. – Невозм… – начала Алина. – Даже не смей это произносить, – буркнул Мал. Голос спрыгнул на землю, и от узнавания вся я вскинулась ему навстречу несмотря на хаос вокруг. Николай обернулся в мою сторону со своей ухмылкой Штурмхонда, и я даже не стала сдерживать свою радость, искренне улыбаясь ему в ответ. – Здравствуй, ведьмочка. – Что-то внутри меня грохнулось. Наверное, это было моё собственное сердце. Не было сил даже ругать себя за это. Он всё-таки жив. И здесь с ней, а не со знойной красоткой на берегу моря или на борту своего корабля. – И тебе не хворать, князёк. – Выдавила я из себя кое-как. Я дала себе ещё секунду на переглядки с ним, прежде, чем вступить в бой.