Легенды Ияра

      Мягко перебирая пальцами струны лиры, Ияр наблюдал за тем, как ректор Академии заваривал чай им двоим. В оранжерее было тихо, лишь тихое пение сверчков в траве и журчание невысоких водопадов в небольшом озере нарушало вечернее молчание. Опустившись в плетёное кресло напротив и поставив поднос с чашками на столик, Ниалл внимательно посмотрел на друга.       — Что за тоскливая мелодия, Ияр? — вздохнул ректор и взял в свои руки чашку с чаем.       — Тебе не нравится? — рыжеволосый мужчина усмехнулся и приподнял бровь, бросив взгляд на него.       — Обычно от тебя можно услышать лишь шутливые песни во внеурочное время, — Ниалл ответно улыбнулся, но как и его глаз, так и глаз Ияра эта улыбка не коснулась.       — Господин ректор, ты тоже не всегда в хорошем настроении бываешь, зна-аю, — лениво протянул музыкант, заиграв на лире другую мелодию, — твоя должность подразумевает часто серьезное лицо, хмурые брови…       — Ты просто переводишь тему, Ияр. Я так и чувствую, как куча мыслей так витает в твоей голове.       — Хочешь, чтобы я рассказал тебе?       — Хочешь, чтобы я послушал? — Ниалл заинтересованно наклонил голову и приложил указательный палец к своим губам. — Неужели влюбился в кого? Надеюсь, не в студентку? Никкаль?       — Ты что? Эта красавица для меня как младшая сестра, — Ияр возмущенно перебрал пальцами струны.       А после совсем остановил свою игру, устремив свой взгляд на чашку с чаем, стоящую на столе, от которой поднимался пар.       — Я уже очень давно перестал верить в любовь, — задумчиво произнес рыжеволосый мужчина.       Положив инструмент на колени, Ияр взял чашку в свои ладони и выпил почти весь немного остывший напиток, после чего вновь взял лиру. Перебрав пальцами струны, он поднял голову и внимательно посмотрел на ожидающего ректора:       — Я расскажу тебе эту историю под подходящую мелодию. Много лет назад, когда я прислуживал Повелителям и развлекал своими песнями…

***

      Много лет назад, когда я был человеком, когда Хаос не поглотил меня, в короткое, но свободное время я часто прогуливался по улицам Ура, с интересом рассматривая торговые палатки и жителей столицы: и людей, и магов. Помнил то напряжение, что буквально росло с каждой минутой, отчего прогулки стали реже.       Однажды я наблюдал за задержанием преступника одной из команд Псов. Совершенно отрешенному, небуйному мужчине заломили руки, прилюдно поставили на колени перед народом, заставляя его голову свисать. Взгляд зацепился за девушку, которая, судя по отличительной нашивке на форме, являлась их капитаном. Половина её лица, как и лиц остальных Псов, была скрыта плотной черной маской.       Неодобрительно покачав головой на такие действия, я уже развернулся, собираясь уходить, пока слуха не коснулся твердый, но мелодичный голос капитана:       — Прекращайте представления устраивать, не собирается господин от нас сбегать. Сам дойдёт, не причиняйте ему боль.       Я замер взглядом на ней, так и провожал глазами, оставаясь на месте, когда команда Псов с преступником отправлялись в тюрьму. За все то время, что он находился в непосредственном подчинении у Повелителей, я неоднократно сталкивался с вышестоящими по должности Псами, которые уже в самом зиккурате лиц не скрывали. Не раз слышал то, как общались они, какие жестокие идеи предлагали.       Видеть сейчас эту девушку, тем более в ранге капитана, было для меня неожиданностью. Псы любили напоказ выставлять всё грязное белье пойманных преступников, собирали целые толпы людей. Никогда я не слышал таких приказов от Псов, будто пойманный ими человек являлся какой-то драгоценностью.       Наши взгляды столкнулись всего на пару секунд, когда капитан обернулась у выхода, бегло осматриваясь по сторонам. Она пристально, будто цепко посмотрела на меня и ушла. Именно из-за её такого относительно человеческого отношения к преступникам я и запомнил её.       Не помню, когда точно произошла наша следующая встреча, но я был в саду с Шамашем и Энлилем, играл последнему на лире его любимые песни. Её звали Иония — именно этим именем назвали её Повелители, когда она неожиданно в тот день появилась с несколькими другими капитанами для доклада. Мне позволили остаться, продолжать играть, думали, что я настолько бесполезен, ни на что другое и не гожусь, кроме как развлекать музыкой.       Она была красавицей. В зиккурате капитаны появились без тех масок на лицах, которые носили на улицах столицы. В тот день её губ коснулась незаметная улыбка, когда мы вновь встретились взглядами. Беловолосая красавица с ровной кожей без изъянов, особенно я запомнил родинку под её глазом: аккуратную, очень выделяющуюся на белоснежной коже.       В свободное время, когда Повелители не нуждались в моей музыке, я вновь стал часто бродить по улицам Ура, по дозволенным коридорам зиккурата. Я искал с ней встречи, случайной, короткой, но хотел вновь увидеть Ионию. Она захватила все мои мысли, стала музой, которой я посвятил несколько своих песен. Но Иония так и не услышала их.       Удача повернулась ко мне лицом спустя несколько недель, когда она вновь пришла в зиккурат с отчетом. В этот раз Повелители собрались в зале, который мне пришлось покинуть. Я ушёл недалеко: скрылся за углом в конце коридора, который вёл к выходу в город. Я ждал её, надеялся вновь пересечься взглядами. Я убрал лиру в набедренную сумку, боясь, что от нервного напряжения, которое захватило моё тело, я попросту порву струны.       Спустя долгие минуты мимо меня прошли капитаны других отрядов, но Иония так и не появилась. Отчаявшись встретиться с ней, я направился обратно к тому залу, где сидели Повелители, и столкнулся с ней. Руки сами подхватили Ионию за тонкую талию. Я так хотел её поцеловать в тот момент, когда она удивленно смотрела на меня в ответ, а губы были раскрыты…       — Вы в порядке, госпожа? — едва слышно спросил я, нехотя выпуская её из своих объятий.       — Да, — она подарила мне милую улыбку, пока её красивые, как и всё тело, пальцы заправляли волосы за уши. — Я искала тебя, бард.       — Меня зовут Ияр, госпожа, — я не мог не подарить ей ответную улыбку.       Сердце колотилось как ненормальное, когда я услышал, что Иония искала меня. Искала не по просьбе Повелителей, не для какого-то дела, она искала меня, потому что хотела встречи.       

***

      — И у вас сразу завязались тайные отношения? — Ниалл подлил чай себе и другу, когда Ияр остановил свой рассказ.             — Мы не были в отношениях. Не в таких, какие я себе всегда представлял, — мужчина отложил лиру на стол и прижался спиной к подушке на кресле. — Я…      

***

      …Я стал играть для Повелителей усерднее, чтобы они оставались довольными и позволяли чаще отдыхать и выбираться в город. В тот день нашей встречи наедине она предложила встретиться через пару лун поздним вечером в самом Уре, в четверг. Я делал всё возможное, чтобы освободить для себя это время, которое хотел посвятить ей одной. Вечером четверга Энлилю себя нехорошо чувствовал, а потому Шамаш отослал меня прочь. Даже моя музыка была бессильна для Повелителя.       Для меня это стало большой радостью, пока для них это было грустным временем. Я сменил свой обычный наряд на другой, более праздничный. Единственный, что был у меня. Я не знал, что она любит, а потому взял с собой лишь свою лиру, надеясь, что музыка Ионии придётся по душе.       В тот четверг была хорошая, тёплая погода. Я впервые увидел её в гражданском, без формы Псов. Она была ещё прекраснее, чем в тот момент, когда я видел её лицо в первый раз. До сих пор помню её светло-зеленое платье, которое так шло её ярко-голубым глазам, сверкающим для меня в тот вечер миллиардом звезд.       Мы решили прогуляться наедине в парке, узнавали друг о друге. Моя лира так и была в набедренной сумке, ни разу не брал её в руки. Взгляд не отрывался от Ионии.       Именно в тот вечер она поцеловала меня. Она была куда решительнее меня, взяла всё в свои прекрасные руки. Эта девушка была для меня особенной. Необыкновенной.       Наши встречи стали частыми, она задерживалась после отчетов Повелителям. И, если была возможность побыть наедине, мы скрывались и не могли оторваться от друг друга, неистово целуясь, будто в последний раз. Иония стала первой девушкой, которая вызывала во мне множество чувств. Огромных, которые поглотили меня с головой. Я влюбился в неё. Так сильно, так безумно, что готов был перечить Повелителям и оставаться, слушать доклады, лишь бы чаще видеть её перед собой.

***

      — Энлиль и Шамаш узнали о ваших отношениях? — Ниалл внимательно посмотрел на Ияра, который поднялся с кресла.             Рыжеволосый мужчина подошел к небольшому озеру, опуская в воду свою ладонь и медленно водя ею из стороны в сторону. Он наблюдал за своим отражением, которое будто миражом сменилось на улыбчивое лицо той самой девушки.             — Нет, никто не узнал об этом, — закрыв глаза, Ияр поднялся и вновь вернулся за стол. — Никто…      

***

      Несколько месяцев мы встречались тайком в коридорах зиккурата, на улицах Ура. А потом в одну из наших встреч начался сильный дождь. Я думал, что мы разойдемся, договоримся встретиться в другой раз, когда появится такая возможность, и будет хорошая погода. Но Иония лишь рассмеялась и взяла меня за руку, повела по закоулкам. Я оказался у неё дома.       В тот вечер я совсем позабыл о плохой погоде, которая накрыла столицу. В тот прекрасный вечер я любил её. Бережно снимал то чудесное платье, которое она надевала в нашу первую встречу, целовал её бархатистую кожу. Я любил её не словами, показывал ей все свои чувства своими действиями. Доводил до исступления и её, и себя. Так не хотел, чтобы заканчивалась ночь, не хотел выпускать её из своих объятий. Слушать бы её нежный голос, её сбитое дыхание всегда.       Но перед рассветом нам пришлось расстаться. Вернувшись в свою комнатку в зиккурате, я не мог уснуть в тот день. Было сложно скрывать улыбку от Повелителей, которая так и норовила быть на моём лице. Не хотел никаких вопросов и расспросов, а уж тем более зная характер Шамаша, который не оставил бы это без ответов.

***

      — Мы не могли увидеться несколько недель: её график был забит патрулями и работой, пусть моё время было более свободным. А потом началась война, в которой мы с тобой встретились, Ниалл, — Ияр грустно улыбнулся, встречая посерьёзневший взгляд ректора.      

***

      Я был трусом. Боялся выйти из шатра, где наказал мне сидеть Шамаш. Та девочка, что просила помощи, которую я отправил прочь… Она была не единственной, что перевернула мою душу с ног на голову. Я видел Ионию на поле битвы, наблюдал за ней, молился Повелителям, молился даже Тиамат, лишь бы моя красавица была в порядке, осталась жива.       — Почему ты здесь сидишь? — спросила она меня, когда ворвалась в шатёр, где мы были с ней наедине.       — Не ходи туда, молю тебя, — я лишь крепко вцепился в неё, прижимая к себе, совсем не в силах скрыть свою дрожь в теле. — Я боюсь за тебя, Иония.       — Это мой долг, Ияр, — она лишь обхватила моё лицо своими ладонями, испачканными в чужой крови и подарила поцелуй, который оказался последним для меня. Прощальным. — Будь осторожен.       — Вернись ко мне, Иония, только вернись, умоляю тебя, — я продолжал шептать, водя рукой по её волосам, по плечам.       Но она подарила мне свою мягкую улыбку, захватила запасы, за которыми сюда и зашла. И ушла обратно за пределы шатра, вновь окунулась в эту кровопролитную битву.       Когда я нашел ту девочку мертвой, обнимающей ту самую птицу, часть моей души умерла. Я не позволил ей остаться в безопасности рядом со мной, отправил в шатер, куда принимали раненых. А потом я бродил среди лежащих тел и боялся одного: увидеть среди мертвых мою Ионию.       Мне было страшно обнаружить её бездыханное тело, не увидеть вновь чудесную улыбку, которую она дарила мне. Не заглянуть в ясные глаза, что лучились нескрываемым счастьем, когда мы смотрели друг на друга.       Я нашёл её в шатре для раненных. Иония лежала с обмотанным бинтами лицом, но была без сознания. Я не мог подойти к ней. Так хотел взять за руку, дать понять, что я был рядом. Но было слишком много людей, было суетно. Пришли Шамаш и Энлилем, которые погнали меня прочь.       Через пару дней, тайком, я навестил её в больнице, когда меня отпустили из-за плохой игры. Я не мог сконцентрироваться. Я пробрался в её палату…       Иония потеряла зрение. Её глаза были завязаны тугой повязкой. Она сидела на постели, крепко обнимая себя за согнутые ноги в коленях.       — Иония… — я подошел ближе, опускаясь перед ней на колени.       Хотел взять за руку, но она не позволила даже и прикоснуться к себе. Я лишь смотрел на её поджатые губы, на то, как пропитывалась влагой повязка от слёз, что текли из её глаз.       — Кому я теперь буду нужна такая? — прошептала она. — Я не смогу быть Псом дальше, не смогу выполнять свою работу… И тебе, здоровому и красивому, зачем нужна такая калека? Беспомощная… Как мне жить дальше, Ияр? Уходи.       — Ты мне нужна, зрячая ты или нет, ты нужна мне, Иония, — я взял её за руку, коснулся пальцев губами.       Но она выдернула ладонь из моих и отодвинулась к стене, качая головой.       — Уходи!       Иония начала кричать, и мне не оставалось ничего другого, только уйти. Я обернулся в дверях, чтобы вновь взглянуть на неё. Моя красавица была в отчаянии, и я ничем не мог ей помочь. Лишь послушаться и уйти.

***

      — Она до сих пор живёт в Уре? — Ниалл положил руки к себе на колени, наблюдая за Ияром.             Мужчина взял в руки лиру, перебирая пальцами струны, создавая печальную мелодию, что сейчас описывала всё, что творилось в его душе.             — Иония умерла через несколько дней после нашей последней встречи, когда я навещал её, — тихо произнес Ияр, отводя взгляд в сторону. — Она не смогла вынести предстоящей тяжелой жизни, той ноши, что свалилась на её хрупкие плечи. Иония покончила с собой, спрыгнув с крыши. Я так и не смог узнать, кто помог ей туда подняться. Всем было наплевать на её жизнь, но не мне.             Ияр замолчал, продолжая наигрывать мелодию. Сверчки давно скрылись в густой траве, переставая подпевать его песням. Когда музыка стихла, струны замерли безмолвно, Ияр поднял голову, посмотрев сквозь купол оранжереи на ночное небо, что сверкало миллиардами звезд, и грустно улыбнулся, скрывая от своего друга заслезившиеся глаза:             — Я так ни разу и не сказал ей о том, как сильно я её полюбил. Всей своей душой, всем своим сердцем.