Во имя долга

Осень только начинала давать о себе знать, золотя листья на деревьях, а люди уже с первыми лучами солнца и до момента, когда оно скрывалось за горизонтом, готовились к зиме. В это время каждому двору не хватало рук, чтобы утеплить и укрепить свои дома, приготовить запасы корма для скота, собрать урожай для общей казны. Главы семей забывали бабьи сплетни и шли за помощью к пришлым мужчинам, которые с радостью брались за любую работу и были рады выделенному им углу, где они смогут провести зиму. Осень приносила с собой прохладу и укорачивала дни, забирала минуты жизни на воздухе, под открытым небом. Пятеро братьев стояли в родительской комнате, которую так никто и не решился занять. Натан не мог понять причину скорбных лиц братьев, их бессилие и нежелание ничего делать. Сам он старательно разжигал камин, задыхаясь от дыма и нахлынувших воспоминаний. Мужчина помнил, как семнадцать лет назад увидел новорожденного брата, улыбающуюся мать и уставшего, осунувшегося отца. Натан забыл это, скрыл в уголке своей памяти и не вспомнил бы, если бы не видел сейчас Матиаса, который был словно отражением их отца. - Не трудись над огнем, Натан. Когда придет наш гость, тепло и свет перестанут существовать, - проговорил старший брат и подошел к окну, ожидая, когда само зло покажет свое лицо. - Мир спокойствия и радости перестанет существовать для тебя: безмятежная радость и твое неведение исчезнут в тот же миг, как холод наполнит комнату. - Мати... Радан осекся, почувствовав, как его кожа начинает покрываться мурашками, легкая дрожь пробирает тело, хотя привычного леденящего страха еще не было. Он посмотрел на братьев, желая понять, чувствуют ли они то же самое. Но никто из них не пошевелился, все стояли, погруженные в свои мысли, и только Натан неотрывно смотрел на Матиаса, ожидая ответов на свои незаданные вопросы. В ту же секунду все почувствовали, как комнату наполняет что-то страшное, чужеродное. Кошмары из детских снов выползали из-под родительской кровати, но больше не было Агны, чтобы загнать их обратно и уберечь своих детей. Холод усиливался с той же силой, с какой гас огонь в камине. Студеный, как талая вода по весне, пробирающий до костей ужас перехватывал дыхание. - Матиас, - прошептал Натан в темноте, как когда-то в детстве, спасаясь от своих кошмаров, прячась за старшего брата. - Какая редкая картина - вся семья в сборе, разве что не хватает ваших родителей, - проговорил молодой мужчина, заходя в комнату. - Ваш запах навевает приятные воспоминания, - добавил он, глубоко вдыхая воздух. - Все здесь. Я так хорошо помню, как семнадцать лет назад чувствовал ваше сопение за стеной, ощущал ваш сладкий запах. Семнадцать лет... Как быстро они пролетают для людей. А ведь это целая вечность, семнадцать вечностей. А вы только тем и заняты, что выращиваете себе еду, собираете ее и едите - и так по кругу, не замечая, как за окнами мелькают года... - Кровьюпитающийся, - прошептал Натан и не узнал свой голос. - Это Кровьюпитающийся! - закричал он, хватаясь за свой меч. Матиас положил руку на плечо брата, удивляясь, какая теплая у него одежда, хотя прекрасно знал, что тело Натана больше похоже на лед. Он не хотел говорить, своими словами они только раззадорят вампира. Мужчина понимал, какой шок испытывает его брат, но решил не подготавливать того к этой встрече - такое невозможно описать так, чтобы тебе поверили. Все это нужно прожить самому. Радан сделал несколько шагов вперед, не понимая, хочет ли он тем самым загородить собою братьев или приблизиться к Лусиану. Он вновь разрывался между здравым смыслом, долгом и желанием, которое заставляло сердце учащенно биться. - Сколько шуму. Посмотри, как спокойна твоя семья, - Лусиан смотрел на Натана и, казалось, таким взглядом мог вытянуть все силы. - Хотя нет, мы ведь не знаем спокойна ли твоя семья, - вампир прошел мимо Радана. - Может, твоя жена сейчас плачет, вместе с твоими детьми? Они оплакивают отца и ищут утешения в ком-то другом? Зачем ты оставил их? - Не слушай его, - проговорил Милош, чем привлек к себе внимание. - Какой большой и сильный, - Лусиан был немного выше плеча Милоша. - А как же легко я могу иссушить тебя. Но у нас ведь договор, помнишь? Ты помнишь... Это помнишь, хотя многое стараешься забыть. Жить одному, смотреть только впереди себя, защищать только себя, бездумно размахивая дубиной. Согласен, легче жить, когда ни к чему не привязан, легче оставлять позади себя трупы родных. Но ведь сейчас что-то изменилось, да, здоровяк? - Лусиан улыбнулся. Милош не шевельнулся, хотя внутри него бушевала буря. Вампир был прав. Он хотел схватить меч, и не важно, чья голова полетит от его удара. Драться, защищать себя, идти вперед. Но теперь есть девушка с огненными волосами и пожаром внутри, ради нее он готов остановиться, готов любить, чтобы познать боль. - Удивительно, чувствую себя как в кругу семьи. Мы ведь все как братья, да, Матиас? Нас с тобой объединяет куда более крепкий союз, чем братские узы. Мы храним одну тайну, - тихо проговорил Лусиан, подойдя к старшему брату. - Никогда не забывай это, Матиас. Я знаю все. Я теперь твой новый завет. Твое сердце бьется до тех пор, пока я не решу остановить его. Матиас замер, не веря своим ушам. Он ведь спас свою девочку, укрыл навсегда, лишаясь ее, в надежде, что она будет жить. Договор не был заключен, Рада должна быть в безопасности. Неожиданно Лусиан оскалился, обнажая клыки, его ноздри задрожали, а взгляд стал хищным. Вдохнув воздух, он быстро обернулся и прошипел, смотря, как капля крови падает на пол. - Какая растрата, Радан, - прошептал Лусиан и поймал новую каплю, стекающую по запястью юноши. Четверо сильных, взрослых мужчин смотрели, как вампир проводит языком по руке их брата, а затем впивается в рану. Натана стала бить крупная дрожь из-за ужаса от увиденного, сильный спазм скрутил мужчину пополам, тошнота подступала, и он был не в силах ее сдержать. Милош не шевелился, внутренне содрогаясь от покорности младшего брата, от бездействия их самих. Только Ионел с силой сжимал рукоятку мяча, кусая губы и проклиная себя за то, что не может помочь Радану. - Ты хочешь сегодня иссушить меня? - тихо прошептал юноша, наклонившись к вампиру. Лусиан со стоном оторвался от такой желанной пищи, его разум туманился от вкуса крови и запаха Радана. Он был мертв с рождения и только рядом с ним начинал чувствовать вкус жизни. - Если бы ты знал, какой он сладкий, - проговорил Лусиан, смотря на Ионела. - Сладкий и покорный. Ты ведь тоже его хочешь, заботливый старший братик? Так слизни каплю с пола. Это все, на что ты можешь надеяться, потому что он мой. Матиас не успел перехватить брата, который в несколько быстрых шагов пересек комнату. Меч летел так быстро, что в сумраке его невозможно было услышать. Сталь не разбирает, кто свой, а кто чужой, ей нужна плоть, чтобы разрезать ее. Лусиан с силой оттолкнул Радана, уберегая его от встречи с мечом, сам же он легко уклонился. Взгляд, с которым повстречался Ионел, был смертельнее любого оружия. Мужчина не успел вдохнуть, как вампир с силой ударил его о стену, выбивая остатки воздуха. Три меча коснулись белой кожи вампира, Лусиан улыбнулся и еще сильнее сдавил шею Ионелу. - Мы можем решить все сейчас, Матиас. Я предлагаю отличный обмен: моя голова и свободная жизнь Радана на голову твоего брата. Поверь, все останутся только в выигрыше. - Убейте его, - прохрипел Ионел, тщетно пытаясь разжать руки вампира. - Лусиан, отпусти его, - сказал Радан, удивляясь своему спокойствию. Вампир разжал руки, позволяя воздуху наполнять легкие Ионела. Мужчины так и стояли, направляя мечи на врага, но никто не решался сделать первый шаг, все смотрели на Матиаса. Мужчина с силой отбросил меч в сторону, разрывая тишину чужеродными звуками. Он знал, что шанс убить вампира был выше, чем когда-либо будет, но что может навлечь на них его смерть? Матиас не думал о себе, его неотступно преследовал взгляд Марийки, которая прижимала к себе головки детей, стараясь укрыть их. Защитить своих детей и его Раду. Сколько они все проживут в безопасности, если совершат убийство Кровьюпитающегося? Вампир быстро покинул комнату, унося с собой холод, но страх так и остался с братьями. Кошмары снова выползали из темных углов, но никто не пошевелился, чтобы разжечь огонь, который светом и теплом помог бы прогнать их. Мир покачнулся, все иллюзии были разбиты. Вместе с кровью Радана вампир вытягивал надежду у всей семьи.