Идёт расшифровка файлов...

      [> Восстановление доступа к файлам... 

> ...идет развёртывание документов... 

... 

... 

[Внимание: часть документов не удалось восстановить. Повторить попытку?]   

        В столовой стало слишком душно, и дело не в скафандрах. Причина была в тяжелой тишине, нависшей над экипажем густым смолистым облаком. Одна маленькая искра, и всему суждено вспыхнуть. От паники среди собравшихся ситуацию отделял лишь один крошечный случай. Все переглядывались и хранили молчание. К счастью, тёмные стекла шлемов могли скрыть ужас, исказивший лица членов экипажа. Далекий звук ругани Красного все ещё было отчетливо слышно, в то время как бранившийся быстро удалялся по коридорам. Топот быстрых шагов Красного и Коричневого, отправившегося в погоню, постепенно затихали где-то совсем далеко от столовой. У Фиолетового появилось непреодолимое желание броситься за ними, возможно остановить двух безумцев. Возможно, крепко обнять Красного и больше не отпускать. Может быть, инженер бы так и поступил, если бы со своего места не подорвался... Оранжевый.       Оранжевый вскочил со своего стула как напружиненный, а дрожь в голосе выдавала панику, пока он говорил, обращаясь ко всем остальным:         — Он правда хочет убить капитана? Разве мы не должны остановить Красного?       — Отставить панику. Его жизни ничего не угрожает. Красный не сможет попасть в кабинет, Коричневый этого не допустит, — как можно уверенней сказал Зелёный и нахмурившись, пронзил вилкой несчастный кусок мяса, который, возможно, должен был быть котлетой.            Все с недоумением уставились на охранника, который пытался прожевать пищу. Это сложно сделать, когда по консистенции пища больше похожа на резиновый сапог, чем на пригодное к употреблению блюдо. Новая степень безразличия к ситуации со стороны Зелёного поразила всех, но ни один не нашелся, что возразить. Даже когда Жёлтый встал со своего места и направился в сторону кухни, никто его не остановил. Уже через минуту Жёлтый вернулся обратно. Он поставил перед своим другом стакан с водой и медленно вернулся на своё место за столом. Остальные смотрели на это так, будто наблюдают за немым спектаклем. Наконец ненужное шоу прервал Фиолетовый. Всё это время в его голове велась борьба между решениями рациональными и эмоциональными. Нетрудно догадаться, какая сила перевесила оппонента.           — Я остановлю Красного! Я... — голос Фиолетового отрезвительного подействовал на Оранжевого, тот резко вздрогнул и с опаской взглянул на Зелёного таким взглядом, что был способен прожечь дыру, если бы не защитное стекло на глазах.          — А ну все заткнулись! — рявкнул охранник, резко поднимаясь с места.           Если Зелёный и раньше не отличался дружелюбием и приятным характером, то теперь он поразил всех. Неожиданный всплеск эмоций охранника заставил Фиолетового резко потерять волю к отстаиванию своей позиции. Другие же просто недоумевали, что произошло за минувший день с Зелёным? Всё это была горькая ошибка: в ту же секунду, когда с криком Зелёный подскочил на ноги, он почувствовал укол в районе сердца, и невероятная вспышка боли пронзила всё тело. Яркий свет загорелся перед глазами и в тот же миг сменился полной темнотой. Ноги больше не слушались Зелёного, и он, подкосившись, рухнул на пол, зацепив с грохотом стул. Бедняга потерял сознание.          Фиолетовый сразу же оставил свои грандиозные идеи и упал на колени перед охранником, пытаясь привести того в чувства. Вместо какой-либо помощи он просто панически размахивал руками, пытаясь придумать, что следует сделать в такой нестандартной ситуации. Нужно было как-то заставить очнуться Зелёного, но мешал громоздкий шлем. Обеспокоенный Жёлтый тоже сразу присел рядом с телом на полу и дрожащими руками помог освободить Зелёного от этого бесполезного обязательного атрибута всех членов космического корабля.          — Он... умер? Что с ним? Воды! — Оранжевый остался стоять, хотя ему и пришлось облокотиться на стол для удержания равновесия. Он взял в руки стакан воды и, окончательно растерявшись и потеряв остатки самообладания, начал жадно пить.           Бесшумно вздохнув, Жёлтый поправил пальцем кудрявую прядку волос, спадающую на глаза Зелёного, и взял в руки планшет. Он печатал сообщение с очень большой скоростью, привыкнув изъясняться с остальными при помощи письма. Фиолетовый склонил голову над планшетом, когда Желтый закончил печатать и повернул голову к остальным, в ожидании.          — Это уже случалось?! Но почему Зелёный не обратился к.., — на этом моменте Фиолетовый запнулся, прекратив читать, а сердце защемило от боли недавней утраты. Он взял себя в руки и закончил, — ...к Чёрному.          Как и ожидалось, никто ничего не ответил. Все были слишком поглощены ужасом происходящего на корабле. Уборщик, повернувшись к Фиолетовому, лишь развел руками и начал предпринимать попытки поднять Зелёного. Ничего не выходило, потому что Зелёный был намного крупнее него самого. Фиолетовый отодвинул Жёлтого в сторону и попытался за плечи приподнять Зелёного, к нему быстро присоединился Оранжевый, который тянул грузное тело за ноги. После нескольких таких проб, Фиолетовый и Оранжевый быстро поняли, что их сил не хватит, чтобы дотащить тело до кабинета Чёрного, который даже не явился в столовую. Раньше выходку Чёрного могли посчитать просто бестактной, но с его стороны поступать в такой ситуации подобным образом было очень рискованно.         Пока экипаж размышлял, что делать, Оранжевый предпринял попытку дозвониться до Чёрного. Никто не был удивлён тем, что обратного ответа он не получил. Тогда все вместе начали пытаться связаться с Коричневым по связи корабля. Ко всему прочему Фиолетовый написал со своего устройства Коричневому несколько сообщений, в надежде, что хотя бы одно будет в ближайшее время развёрнуто адресатом. К тому же неизвестно, что сейчас происходило в кабинете у капитана. И все эти громко роящиеся мысли в голове не придавали уверенности. Пришла лишь осознанность, что вся эта миссия — это начало конца.    

*** 

        Красный уже не бежал со всех ног, оторвавшись от преследователя, э͠то̛й́ ̛шавки ка̷п́и͝т̕а͘н͡а. Размашистыми тяжелыми и уверенными шагами, Красный приближался к заветной двери как хищник, загнавший добычу в угол. В то же время дверь казалась ему недостижимой целью. Коридор правда всегда был таким длинным? А эти стены, почему они вдруг начали сужаться? Стоило моргнуть, и пространство вокруг восстанавливало свою структуру, переставало сдавливать, но вскоре стены снова начинали двигаться. В голове у Красного был безумный ураган острых мыслей, металлических ножей причин и следствий, раскалённых до красна обид. По центру этого апокалипсиса внутри бури стоял он сам, окруженный прослойкой тишины и пустоты..          «Она погибла? Нет! Убил? Да.»          Остановившись у конечной точки, Красный на секунду засомневался, стоит ли ему самому открыть эту дверь? Сомнения исчезли сразу же, когда он заметил, что дверь вовсе не заблокирована. Отлично, так даже проще. Тяжёлый вдох, да так что легкие наполнились жаром. Вся ярость улетучилась и ураган стих, стоило ему войти в незапертый кабинет. На глаза сразу попались огромные мониторы над столом по центру комнаты, показывающие всплывающие сообщения об ошибках на том месте, где раньше шла полоса показателей энергосистем и уровня жизнеобеспечения космического комплекса. В середине комнаты среди всех этих мониторов сидел Белый. Ровно, как на каком-нибудь важном собрании, несмотря на угрожающие сигналы компьютеров. Хотя он всегда следил за своей осанкой, сколько Красный его помнил. Такой идеальный, такой... хладнокровный. Только сейчас в его движениях не было той прежней элегантности, лишь отстранённость.            — [КОНФЕДИЦИАЛЬНЯ ИНФОРМАЦИЯ] она... — голос был осипшим и слабым, и закончить фразу Красный не мог. Слишком больно даже произнести это, не то, что осознать. Но Белый всё понимал.          Белый сделал неопределённый жест, подняв руку, словно собираясь достать что-то в ящике из-под стола, и Красный внезапно как-то инстинктивно напрягся. В этот момент семейную встречу прервал Коричневый, шумно ворвавшийся в кабинет и готовый ко всему. Он застыл в пороге, услышав голос Белого:          — Она.. не погибла. Она стала новой звездой.          — НЕ ГОВОРИ ЭТОГО. НЕТ! — Спокойный тон Белого разил Красного не хуже удара кнутом, и оцепенение спало с его сознания. Красный начал крушить кабинет своего брата. Всё, что попадалось на его пути, сметалось.            Коричневый прижался спиной к стене. Он пытался взять себя в руки и остановить обезумевшего психолога. Как главный помощник и опора капитана он держался до последнего, несмотря на все те ужасы, что им пришлось пережить за время их экспедиции. Синий, Голубой, Розовая — они были одними из самых невинных и добрых людей среди всех. Каждый хотел лишь помочь и никогда не вредил окружающим. От них веяло теплом. И вот их нет. Каждый стал жертвой несчастных случаев... нет, всё же это были убийства. Коричневый мог лишь попытаться принять правду, свалившуюся на его плечи необъятным снежным комом. К тому моменту Красный уже начал с натужным криком опрокидывать шкаф с документами, и Коричневый понял, что до сих пор не попытался остановить своего коллегу. Коричневый следил за тем, как Красный продолжал разрушать кабинет капитана, а тот невозмутимо оставался в своём кресле. Только назойливый звук планшета вынудил Коричневого прервать свои наблюдения. Что там... Зелёный? Неужели.          — Бел... Капитан, Зелёный потерял сознание в столовой и не приходит в себя. Чёрный не отвечает. Что делать? — Коричневому сложно было составить предложение, но он понимал, что сейчас каждая минута на счету.           Ответом была тишина. Пять, десять, пятнадцать секунд. За всё время Красный успел разрушить значительную часть кабинета и теперь сидел в углу на кипе бумаг, тяжело дыша.          — Капитан, чёрт возьми!           — Действуй от моего имени и окажи необходимую поддержку Зелёному. А теперь ступай, нам с братом нужно время, — с этими словами он встал со своего кресла и подошёл к Красному, сев на пол напротив него. Тот молчал.  Было странно видеть, как Капитан сидит на полу в своём белоснежном скафандре перед своим подчинённым.          Коричневый коротко кивнул в ответ и двинулся прочь из кабинета. Ему не хотелось оспаривать приказ и ещё дольше смотреть на красное уведомление о чрезвычайной ситуации. Он пытался придать своей походке резкости, выбросить это из головы. Но ничего не выходило. Однажды он уже испытывал это чувство огромной пустоты от потери дорогих ему людей. После чего закрывшись в себе, Коричневый пообещал держаться на расстоянии и не привязываться к людям. Не сдержал. Неконтролируемые капли слёз обжигали лицо, в шлеме стало сложнее дышать, но Коричневый не снял его. Мозг пытался найти хоть какое-то оправдание, сделать не так больно.            «Ваша жертва не будет напрасной» — повторял голос в голове снова и снова. Однако знание недоступной ранее информации перечеркивало эту мысль. Всё было зря.     

*** 

        Когда Коричневый подошёл к двери столовой, он сначала остановился и попытался привести дыхание в норму. Выходило плохо, но сейчас не время впадать в уныние, экипажу нужен тот, на кого они могут смотреть и понимать, что ситуация под контролем, даже если всё не так. Прежде нужно помочь Зелёному. Напуганные члены малочисленного экипажа оставались внутри столовой, когда Коричневый сделал ещё пару глубоких вдохов и вошёл.          Фиолетовый с Оранжевым невольно подёргивались от каждого звука. Похоже, вся эта ситуация окончательно выбила их из колеи и сдерживать страх было невозможно. Жёлтый будто вовсе не заметил Коричневого, продолжая обмакивать лицо Зеленого салфеткой смоченной водой.  Коричневый тоже не проронил ни слова. Он взял в руки рацию Фиолетового, небрежно брошенную на стол, и попытался связаться с Чёрным, чтобы тот был готов оказать помощь. Но никто не ответил.          — Мы уже пытались связаться с ним, но он не отвечает. Может, с Чёрным тоже что-то случилось?! — эти слова инженера заставили повара ещё больше трястись.          Коричневый наспех сделал вывод в своей голове, что, похоже, весь их рассудок находился в критическом состоянии. Нет смысла пытаться кого-то успокоить. Всем уже должно быть известно, что, к сожалению, никто не поможет. И речь даже не о персонале корабля D1.E. Зелёный был очень крупных габаритов, поэтому действовать пришлось Коричневому. Сначала он подошёл к Фиолетовому и Оранжевому и взял каждого за плечо, а потом, сжав, немного встряхнул.            — Придите в себя, сейчас не время жалеть друг друга. Нам всем нужно действовать сообща, чтобы выжить. И только мы сейчас можем помочь ему получить медпомощь. Даже если нам неизвестно, почему Чёрный не выходит на связь, в его кабинете есть всё, чтобы мы могли самостоятельно привести Зелёного в чувства, — с этими словами он указал на Зелёного и наклонился к нему. Приложив руку к его шее, Коричневый стал ждать. Пульс есть. Значит и надежда... — Помогите поднять его.          Задача действительно сложная, но не невыполнимая. Единственный, кто был одного роста и примерного телосложения с Зелёным, это как раз помощник капитана. Вместе они все смогли поднять Зелёного и медленно понесли в сторону медотсека. Коричневый тащил Зелёного на своей спине, а Фиолетовый помогал ему в этом, придерживая тело Зелёного сзади, чтобы тот не упал. Желтый туда-сюда сновал под ногами, чем не особо помогал, но вряд ли он был способен помочь сейчас. Все шли в полной тишине под постоянные причитания Оранжевого. Он повторял снова и снова: «Хочу домой, я хочу домой.»          Никто ещё не знал, в чём причина такого поведения Чёрного, жив ли он вообще. Путь был долгим и трудным, потому что липкий страх делал время ещё большей пыткой, чем раньше. Коричневый взмок в скафандре, пока тащил Зелёного на своей спине, как бы ему ни пытались помочь остальные, было тяжело морально и физически. Колени помощника капитана подкашивались, голени налились металлом. Он поднял голову и медленно прислонился к стене, чтобы аккуратно спустить с себя тело Зелёного. Все как по команде тоже остановились и подняли головы.   

«ВИРУС УЖЕ НА КОРАБЛЕ, СВЯЗИ НЕТ. ЭТО КОНЕЦ» 

 

      Огромными размашистыми буквами чёрной защитной краски вдоль всей стены перед медотсеком были выведены страшные слова. Страшными они были потому, что все понимали, кому принадлежит этот небрежный и корявый почерк. От гипнотической надписи было трудно отвести взгляд, и Коричневый пытался перевести дыхание, пока соображал, что делать дальше.          Жёлтый ещё долго пытался «поддеть» щель высокотехнологичных дверей. Конечно же у него ничего не вышло. Желтый медленно скатился вниз по стене и обхватил колени руками. Оранжевый с Фиолетовым тоже выглядели отрешенными, но держались на ногах, хотя уже и не смотрели в сторону двери или надписи. Коричневый силился сказать хоть что-то.          — Коллеги, я понимаю, что вы... что все мы напуганы неизвестностью. Но сейчас нам в первую очередь нужно позаботиться о нашем товарище. Давайте отнесем Зелёного в его каюту, — эти слова давались очень тяжело, но они были нужны, чтобы привести остальных в чувство.          Собрав последнюю волю в кулак, все вместе взяли тело Зелёного вновь и понесли уже в его каюту. Ноша казалась неподъемной.          Когда они дошли до каюты и уложили Зелёного в капсулу, рация Коричневого издала писк. Помощник капитана отошёл в сторону, все ещё измождённый. По ту сторону был капитан.          — Коричневый, где вы сейчас? Я только что получил результаты анализов от Чёрного. Срочно поместите Зелёного на карантин и покиньте как можно быстрее. Ни в коем случае не снимайте шлем. Вы меня слышите?! Повторяю, ни в коем случае не снимать защитный шлем с головы Зелёного. Как только сделаете работу, срочно приходите обратно, я жду вас вместе с Красным, — голос Белого был резкий и... взволнованный? Впрочем, какая разница.          Коричневый бросил апатичный взгляд на тело Зелёного в спальной капсуле. Они сняли шлем с головы охранника ещё в ту минуту, когда тот потерял сознание.           — Вас понял.          По команде Коричневого Оранжевый с Фиолетовым неуверенно встали и направились к выходу. Жёлтый неподвижно сидел на краю капсулы и гладил руку Зелёного своей ладонью, вглядываясь в побледневшее лицо охранника.          — Стой, нельзя. Он заражен. Ты понимаешь? Мне было приказано изолировать его. Так что давай, нам нужно уходить, — Коричневый понимал, как абсурдно сообщать это сейчас, но всё-таки взял Жёлтого за руку, чтобы оттащить от охранника. Но тот не сдвинулся с места. Коричневый потянул сильнее. Казалось бы, такой миниатюрный человек не должен быть таким сильным, чтобы оставаться неподвижным. Это было странно, но не так волнующе, как всё остальное.          — Хватит упрямиться, сейчас нет на это времени! — в помощнике капитана начала закипать злость, — Ты вообще понимаешь, что здесь происходит?! Розовую и Голубого убили, судьба Чёрного неизвестна, а Зелёный, и похоже, что и Синий, были заражены неизвестным вирусом! Почему ты сопротивляешься?!  — он уже не просто злился, он кричал.  Постыдная ошибка для того, кто должен оставаться сдержанным до конца.          Жёлтый лишь медленно встал после всей это тирады и подошёл к столу. Он начал копошиться в стопке бумаг и что-то делать, пока помощник капитана продолжал распинаться перед ним. Коричневый начал ходить взад-вперед по комнате, потеряв своё самообладание. Спустя минуту он пришёл в себя и посмотрел на Жёлтого, который положил ему в руку что-то маленького и лёгкое. Жёлтый не стал дожидаться ответной реакции и сел обратно около тела Зелёного.          Эта сцена поразила Коричневого. Удивительно, ведь уборщик не произносил ни слова, но при этом умел объясняться. Бросив тяжёлый прощальный взгляд, Коричневый вышел из каюты. Снаружи уже дожидались Оранжевый и Фиолетовый. Восприняв их безмолвную остановку за вопросительность, помощник капитана ответил им:          — Жёлтый остаётся здесь присматривать за Зелёным. Пошлите, не будем терять времени.          Коричневый первым пошёл вперед, за ним двинулись и остальные. Точнее, только двое из оставшихся под его опекой: повар и инженер. В своей руке Коричневый сжимал маленький цветок из бумаги, сложенный руками Жёлтого. Что бы ни случилось, сегодня все они получат правдивые ответы на свои вопросы. Возвращался в столовую помощник капитана уже уверенно.   

> !обнаружен недостающий файл 

> [Внимание: документ нуждается в редактуре]   

      Чёрный стоял в маленьком помещении молча, наблюдая за неподвижно лежавшим братом. Он часто любил вот так стоять и просто смотреть на него, ещё там, дома. Казалось, что та жизнь была очень давно. Да и была ли? Была. Точно. Но сейчас это не имело никакого смысла. Зачем ему воспоминания из прошлого и планы на будущее. Если прямо сейчас, в настоящем, его брат обречен быть прикованным ко всем этим приборам посреди необъятного космоса.            С каждым днём надежда на пробуждение угасала. Даже несмотря на помощь от Р̷⸘з҉ ⸘в͝ой со сменой дозировки лекарств, результат учёного не обнадеживал. Неужели нужно больше? Но у него почти закончились растворы. Их хватит в лучшем случае ещё на месяц. А что потом? Придётся принять, что надежды давно уже нет и все они были обречены с самого начала миссии.           Если бы Чёрный только знал, что безопасней будет держать брата на расстоянии — он бы это сделал. Или вообще не соглашался на эту [УДАЛЕНО] миссию. Амбиции. Желание доказать себе, что он лучше многих. Жажда сокрытого. Всё это стало решающим фактором, чтобы принять предложение для участия в экспедиции.            Сейчас он стоял с планшетом в руках и смотрел на анализы Синего. Они превышали норму обычного человека в десятки раз. А это означало одно — возможно, что его брата уже нет. Нет. Нет! Если это увидит Белый, он сразу поймёт в чем дело и прикажет избавиться от него. Выбросит. Но Чёрный не позволит. Никогда.            — Брат, ты не можешь оставить меня одного. Слышишь? Я не могу потерять тебя. Не позволю им навредить тебе... Никто не потревожит, брат. Мы будем здесь. Вместе. Всегда, — он сжал ледяную и неестественно синюю руку брата, обрамлённую вздувшимися венами. Потом, бросив планшет на стул, аккуратно поправил чёрные короткие волосы, закрывающие глаза на застывшем онемевшем лице. Кажется, так Чёрный стоял слишком долго. Но опомнившись, отошел.            «Пора действовать.»          Чёрный вышел из медотсека впервые за несколько дней. Он направился в кладовую, где хотел найти специальную краску, необходимую для ремонтных работ. Вряд ли кто-то вообще вспоминал о канистрах с чёрной краской до этого, но сейчас это было то, что нужно. Вернувшись к двери, ведущей в кабинет врача, учёный остановился.          — Что я вообще делаю. Я могу убедить Белого помочь мне. Нет. Ему плевать. Розовая рассказывала, почему она не попала на эту миссию и как ему всё равно на просьбы своей родной сестры. Что уж говорить обо мне. К чёрту. Всё решено. Мы останемся здесь. Вместе. Навсегда, — повторяя себе под нос навязчивую идею, Чёрный принялся реализовывать задуманное. Медленно и расчётливо, он выводил одну букву за другой, преисполненный тех же чувств, что и преступник, готовый к встрече с висельницей.   

«ВИРУС УЖЕ НА КОРАБЛЕ, СВЯЗИ НЕТ. ЭТО КОНЕЦ» 

        Закончив работу, Чёрный бросил грязную кисть на пол рядом с собой. Белую поверхность пола покрыли тёмные пятна. Полюбовавшись своей работой еще немного, он зашёл обратно в кабинет. Затем взял подготовленные инструменты со стола и начал вскрывать электрический щиток двери. Хоть у него и не было навыков в программировании, но ломать вещи он был мастак. Поэтому он смог выкорчевать из щитка заблокированной двери провода так, что даже ключ-карта капитана и грубая сила были бессильны перед бездушным толстым слоем металла. Теперь точно всё, назад пути нет.           Учёный уселся за свой стол, взял ручку и склонился перед листом бумаги. Чёрный медленно и вдумчиво набрасывал слова, на этот раз работая над своим почерком исправно. Потом Чёрный покосился на открытый дверной проём, ведущий к медицинским машинам. Слова... Какими они должны быть, последние слова, адресованные брату? Хоть Чёрный и был умён, но писать такие простые вещи ему всегда было сложнее всего.          Закончив свои пытливые наброски на бумаге, он вернулся к медицинской койке брата, по которой цеплялись и ползли к бессознательному бледному телу клубки проводов. Маленький красный индикатор продолжал гореть над изголовьем кровати, немного утешая боль Чёрного. Он присел около Синего, вложив под его руку сложенный пополам лист бумаги. Последнее признание и раскаяние, предназначение которого в освобождении.            Все ещё держа в руке кофе, Чёрный смотрел то на своего брата, то снова на чашку, выбирая из двух зол меньшее. “Аромат” ужасный, но он уже давно стал привычным за долгие годы работы в лаборатории. Рядом валялись несколько пустых колб из его запасов, а их содержимое давно растворилось, смешавшись с напитком.          — Я выбираю быть вместе.          С этими словами самому себе (а может Синему?), Чёрный залпом выпил содержимое своей последней чашки.