Идёт расшифровка файлов...

      «Стараюсь, капитан...»       Со дня, как Чёрный стал новым медиком, прошло около недели. За это время произошло больше, чем при обычных обстоятельствах на корабле. После общего упадка экипаж начал вскоре работать быстрее и усерднее, выполняя свои обязательства в срок. Каждый чувствовал свою ответственность за необходимость закончить миссию и обезопасить ближнего. С Голубым простились по-тихому. Те, кто нашли в себе силы, сказали пару добрых слов о погибшем. Другие же силились достоять до конца прощания. Многие увидели смерть впервые.       Белый распорядился поместить Голубого в одну из спасательных капсул, поскольку она была снабжена всем необходимым, чтобы тело уцелело за время путешествия. Всей подготовкой перед помещением в капсулу занялся Чёрный. Ведь даже при общей медицинской подготовке экипажа никто более не имел должных навыков обращения с... Трупами.       В своём новом втором кабинете Чёрный, сутулясь от усталости, битый час пытался сформировать отчёт. Пребывая на посту учёного, он в меньшей степени заботил себя отправкой данных капитану, оставляя на полях своих наблюдений лишь краткие заметки и отзывы по мере изучений. Теперь отвертеться было невозможно. Работа требовала еженедельного масштабного отчёта по ситуации с каждым членом экипажа, включая любые болячки или нарушения в функционировании организма, а также то, с чем следовало бы разбираться по своей дисциплине Красному. И это при том, что у Чёрного всё ещё оставались неотлагательные дела в других помещениях научного центра, которые не меньше требовали его внимания.       Услышав негромкий шум открывшейся двери, Чёрный вздрогнул и не попал по клавише на клавиатуре. То ли паранойя сыграла с ним злую шутку, то ли сказалась усталость, но в вошедшем он увидел Красного. Всё-таки цвета частично похожи.       — Что ты здесь делаешь? — Чёрный прокашлялся, посчитав свой тон слишком грубым. Окинув взглядом пришедшую Розовую, он отметил, что в этот раз ни Коричневый, ни сам капитан не сопровождали её. Хотя после недавнего инцидента с Белым это казалось странным. Можно сказать, не в характере капитана.       — А ты? — протянула в ответ Розовая своим до того дружелюбным звонким голоском, что у учёного-врача сводило запломбированные зубы.       Не дожидаясь приглашения, и тем более ответа Чёрного, Розовая прошла вперёд и начала осматриваться как у себя в каюте. Во врачебном кабинете появилось немного больше вещей, но в остальном предметы, напоминавшие о Голубом, так и лежали на своих местах. Создавалось ощущение, будто прежний врач никуда и не уходил, вскоре он выйдет из соседней инфекционной и в своём обычном ободряющем тоне пожелает всем доброго утречка. Всё потому, что учёный из личного уважения не стал притрагиваться к тому, что возвёл прежде для себя его коллега. Разве что пыли поубавилось, даже грамоты и статуэтки за былые заслуги блестели так, как прежде никогда. Отчего-то в груди у Розовой защемило.       — Я вообще-то тут работаю, — попытался напомнить о себе владелец кабинета. Он стукнул по кнопке Enter, убедился, что на мониторе высветилась плашка «Отправлено», и отъехал от стола на стуле. Посмотрев на гостью, с ноткой грусти он добавил, — у тебя могут быть неприятности.       — Мне всего лишь нужно знать, как дела у Синего и Фиолетового. Они хорошо ко мне относятся, поэтому если я могу что-то сделать...       — Помимо сертифицирования на корабле, у тебя есть медицинское образование?       — Нет.       Чёрный театрально развёл руки в стороны, мол чем может помочь человек, что не в силах даже ассистировать. Розовая и сама всё прекрасно поняла, оттого и голову потупила, да так шумно шмыгнула, что переиграла даже с драматизмом. Не плачет ведь? Учёный цыкнул, припоминая, что его руководство по общению с людьми осталось в другом кабинете, и сейчас ничем не поможет.       — Не плачь, а то тушь потечёт, и будешь как...       — Я не пользуюсь тушью, — от таких плоских представлениях о своём поле Розовая даже бровь дугой подняла. Жаль только, что собеседник её не видел, — и вообще, панда это ты!       Выдавив из себя неестественный почти металлический смешок, Чёрный нажал переключатель на чайнике. Вроде, пронесло. Ему нужен был перерыв немедленно, пока мозг внутри черепной коробки не начал плавиться от печатания документов. Чутьё подсказывало, что уже скоро по времени заглянет Зелёный. Охранник в последнее время бывал в лечебнице намного чаще других. Дело состояло в ухудшении самочувствия. Сам Зелёный смахивал это на усталость, однако скрыть правду от врача невозможно. Стресс оказал бы совсем иное влияние на организм, а вот показания при осмотре врать не могли. Всё куда серьёзнее и сложнее, чем мог бы представлять заболевший. Настолько, что ни ему, ни капитану корабля пока что знать о деталях не требовалось. Утаивание этой информации давили на Чёрного ещё сильнее. В конечном итоге, ему не удавалось даже выспаться по-человечески. Сначала работа, затем мучительные мысли в капсуле для сна, мешающие погрузиться в более, чем дремоту. И так день за днём.       — Знаешь, я только что отправил отчёт капитану, — Чёрный с досадой посмотрел на перелившийся на стол чай. — Могу сказать и тебе, что Фиолетовый уже приходил в себя.       — И ты говоришь мне об этом только сейчас, — воскликнула Розовая, — я должна его увидеть!       Она уверенным шагом направилась в сторону палаты, где до сего времени отлёживался её напарник. Розовой хотелось высказать Фиолетовому всё, что она думает. Кроме того, о том, как сильно ей пришлось переживать всё это время и места себе не находить. О том, как вина грызла изо дня в день и раскаяние за случившееся было тяжелее, чем обязательства на корабле. Сказала бы, но Чёрный преградил путь у самой двери.       — Сейчас нельзя. Пусть отдохнёт, он ещё слаб, но жизни его ничего не угрожает. А вот что касается Синего...       — Что, что с ним? Ну говори сейчас же! — в отчаянии Розовая начала размахивать руками, чем, впрочем, не произвела должного пугающего эффекта на учёного.       «Стоит ли говорить, что Белый запретил предпринимать задуманное?» — Чёрный ломался в выборе, смотря куда-то в стену сквозь Розовую. Последний шанс мог легко ускользнуть, стоило подобрать неверное слово. В который раз про себя он рассердился, что забыл руководство по общению в другом кабинете. Бросив кости в голове, Чёрный уже решил: чётное — расскажет; нечётное — солжёт. Какая абсурдная идея, сразу же осознал он.       — Только не перебивай, пока я говорю, — Чёрный начал внезапно и мрачно, чем встревожил Розовую, — потому что это очень важная, но секретная информация. Мне трудно говорить об этом, но лечение Синего не даёт никаких результатов. Я перепробовал много методов, но с каждым днём не могу никуда продвинуться. На Земле всё могло сложиться иначе, но здесь мои возможности ограничены. То, что происходит с моим братом, весьма необычно. И потому я волнуюсь ещё сильнее. Я пытался достучаться до капитана, что нужно увеличить дозировку, но он запретил мне заново калибровать машину для лекарств, потому что в прошлый раз внутри полопались все пробирки с важными компонентами. Но я уверен, если бы можно было увеличить показатели, запрограммированные машиной, в десять раз...       — Я уж переживала, что что-то серьёзное! Ничего, я попробую вернуть настройки вручную.       В другой ситуации Чёрный бы весь съёжился от злости, настолько непозволительно для него перебить собеседника на полуслове. Но ответ перекрыл неприятные нюансы и вселил в его утомлённую душу надежду. Удивительно, как всё оказалось просто. Даже без дурацкого справочника и заранее подготовленной речи, всего-то стоило отключить мозг и воззвать к чувствам.       — Где это находится?       — В комнате для анализов справа, но разве тебе не нужны инструменты?       — У меня всегда всё важное с собой, — с гордостью ответила Розовая, похлопав себя по набедренной сумке и ремню с несколькими замысловатыми для учёного предметами.       — Тогда я закрою дверь. На всякий случай.       В лечебнице закипела работа. За закрытыми дверями Чёрный безустанно расхаживал по кабинету под монотонное жужжание какого-то механического прибора своей коллеги. Иногда он порывался заглянуть в маленькую комнатку и посмотреть, как идут дела, но в своих задачах понимал значительно больше, чем калибровке доступных под его распоряжение машин. Изменение заданных параметров вручную могло серьёзно караться. Разумеется, только если кто-то ещё узнает о замысле. На этот счёт Чёрный был спокоен. Он собственноручно проверил всё помещение и убедился, что камера находится только снаружи и едва ли захватывает вход. В том, что Розовая не проболтается, он был уверен отчего-то так сильно, что сам поражался своей хладнокровности.       — Ну как, уже готово? — выпалил в очередной раз учёный, заглядывая в комнату для анализов.       — Нет, — Розовая устало вздохнула, разминая затёкшую шею и вновь склонилась над хитроумным устройством, — и если ты не перестанешь маячить перед глазами, то я закончу к дождику в четверг.       — Если только метеоритному...       Повисло молчание. Розовая с трудом открутила один из предохранителей и отбросила тяжёлый инструмент в сторону. На всю комнату раздался противный непрекращающийся писк. Пока Чёрный мялся в проходе, выдавая свою тревогу, Розовая судорожно искала на задней панели заветный переключатель.       — Плохо дело, — констатировала она, когда тугой переключатель поддался её пальцам, и звук смолк, — кто-то уже вторгался в систему. Ты вообще в курсе, что кто-то уже калибровал аппарат?       Разгадав нехитрый замысел в действиях сообщника, она упёрла руки в бока. Тот устало прислонился к стене и хранил молчание. Тогда Розовая решила действовать первой:       — Хочешь сказать, что ты уже самостоятельно производил настройку химической станции, но всё равно позвал меня? Я уже не говорю о том, почему это устройство находится в таком неподходящем помещении, — она подняла голову к потолку и дала ещё одно меткое заключение, — а, нет, теперь знаю.       Чёрному совсем поплохело от искусного нападения инженера. Скрывать некрасивые и неотполированные до идеала детали плана не имело никакого смысла. А вот сохранить остаток доверия хотя бы с кем-то на корабле, заручиться поддержкой ближнего, это было необходимо в накалявшейся миссии. Теперь учёный разглядел в Розовой потенциал. Мыслящий и непредвзято действующий союзник в этой борьбе ему был просто необходим. Только бы удержать.       — Ты, пожалуй, знаешь, что моего брата нашли в таком состоянии при ещё более странных обстоятельствах, но имеешь ли представление о скрытых капитаном деталях этого дела? — заметив заинтересованность теперь уже в более скованной позе Розовой, он продолжил более медленно и спокойно, зная, что даже камера из кабинета напротив не записывает звук, а двери плотно закрыты. — Да, это я настраивал машину, вернее, микрохимическую станцию-11, как вы её там называете. И это я настоял на том, чтобы МХС-11 была размещена здесь. Несмотря на то, что у меня был доступ к целой лаборатории, где я мог развернуться с моими наблюдениями всецело. Отвечу тебе так, болезнь Синего это не то, о чём ты когда-либо могла знать даже в рамках своего пребывания здесь. Вирус, взявший его тело под контроль — да-да, именно вирус, причём очень опасный — не поддаётся лечению. Только увеличив дозировки веществ десятикратно, я могу добиться продвижения в его лечении. Наш капитан глуп, но он знает, что одна такая ампула, — здесь Чёрный указал ладонью на откалиброванное устройство, — всего одна доза убьёт любого здорового человека. Но не человека, потерпевшего такую, не побоюсь этого слова, мутацию. Лишь благодаря экстренным и даже опасным методам, я смогу вывести опасные токсины из его организма. Ты правильно заметила. Я выбрал это место неспроста. Здесь, утаившись от угнетающего взора Зелёного, только так я могу спокойно заниматься своими исследованиями, нет, спасением. Ведь и у тебя есть братья, значит, не будешь ли ты препятствовать моему желанию спасти своего единственного?       От хлынувшего потока информации Розовая схватилась за голову, хотя её гудевший лоб и скрывало стекло. По большей части слова Чёрного были ей непонятны, и вся та правда или ложь полились на неё так неожиданно, что она поняла, что не знает ничего о том, что происходит в кругу маленького экипажа на гигантском для их размещения корабле. Но кое-чему она верила безоговорочно: капитан что-то скрывал. Даже оставаясь с ним наедине, она всегда чувствовала дистанцию и отстранённость Белого. Он всегда держался особняком в общении с другими, но с ней — никогда. Розовая помнила его иным до начала этой злополучной миссии, которой брат посвятил себя целиком на много лет. А теперь, наконец получив возможность участвовать вместе с ним в операции, поразилась изменениям души Белого. Бедный, бедный её ░░░░, что же с ним произошло за время отсутствия? Быть может, заручившись помощью Чёрного, она сможет разгадать тайну. И, возможно, тоже сможет спасти кого-то важного для себя. Протянув руку вперёд, она сделала шаг навстречу отлепившемуся от стены учёному.       — Ты ведь уже долго работаешь с Белым?       — Он работал здесь учёным, когда я числился в другой компании. И уже тогда был упрямым бараном.       От этих слов Розовой стало намного легче на сердце, что даже уголки губ её разошлись в улыбке. Она жалела о том, что этого не видит Чёрный. И что она не видит его лица. Быть может, разделение одинокой участи тоже разгладило его лицо.       — Кажется, теперь всё работает как надо.       Розовая хотела сказать что-то ещё, но послышался звук открывающейся двери. Чёрный тут же выскочил из комнаты для анализов, но никакого проникновения извне не обнаружил. Облегчённо выдохнув, он подозвал жестом и свою коллегу, которая тут же радостно взвизгнула. Фиолетовый уже пришёл в себя и стоял на своих двоих на входе в лазарет. Тут ему было уже не избежать крепких объятий Розовой, которая довольно быстро сократила расстояние между собой и напарником. Расчувствовавшись, она не сразу сообразила, что пока что такие приветствия могли навредить ещё ослабевшему инженеру.       — Уже проснулся, значит. Как себя чувствуешь? — Чёрный на глаз оценил состояние больного как удовлетворительно-положительное, а потому не стал запрещать дальнейшее общение.       — Ура, ты выздоровел! — воскликнула Розовая и тут же опомнилась, — О нет, ты выздоровел...       Хмыкнув, Чёрный уже хотел возвратиться к своим побочным обязанностям, как он сам их категорировал, но кое-что резануло его слух и вынудило задержался.       — Красный был здесь? — не обращая внимание на реакцию Розовой, вдруг выпалил Фиолетовый. Голос у него был особенно встревоженным, что заставило Чёрного снова похолодеть внутри и ощетиниться. При мысли о психологе, всё остальное растворялось в воздухе.       Учёный знал, что эта личность не так глупа, как хочет казаться. И потому, приняв командование в медицинском секторе, помимо научного, стерев пыль с былых наград его прошлого коллеги Голубого, он дал себе обещание быть осторожным с Красным. И не подпускать его близко к себе.

> перехват администрирования... > редактирование файлов... > начало сессии... … ...

Неделей раннее.

      Несмотря на то, что с трагедии прошла уже неделя, Чёрный не мог прийти в себя. В медкабинете многие вещи напоминали о Голубом, но избавиться от них или перенести на склад было по меньшей мере кощунством. Такого он, как коллега, позволить себе не мог. Хотя освоился на новом месте Чёрный достаточно быстро, привнёс что-то новое в помещения, навёл порядок и разложил все по своим местам. На его взгляд стало чуть более просторно. В этом ритуале ежедневной небольшой уборки был способ абстрагироваться ненадолго и позволить себе сгладить чувство вины, возникшее из ниоткуда. Чёрный не считал, что занимает чужое место, но тогда почему ему комфортнее оставаться в холодной научной лаборатории, чем здесь? Времени поразмыслить над правильностью решения о взятии новой должности было предостаточно, пока он в порядке очереди протирал пыль со стола и полок, а затем отправлял отчёты, выжимавшие последние соки. Получалось кратко, сухо и не так содержательно, как хотелось бы. Он знал, что Белый недоволен его работой. Но Чёрный и сам ожидал от себя большего. Только сейчас почти все силы были брошены на борьбу за жизнь брата, а не должное выполнение третьесортных поручений. Неужели на этом корабле могло быть что-то важнее жизни?       Чёрный уже отправил свой очередной недоотчёт капитану, чем хоть немного порадовал себя. Теперь долгов за его душой меньше. Прежде чем уходить в инфекционную, он взял небольшую лейку с полки и направился к напольному горшку. Верил ли он в то, что перед ним неведомое растение? На вид обычная палка, только толстая и гладкая, немного расщепленная на конце. Уверяя себя в абсурдности происходящего, Чёрный продолжал поливать это чудо по установленному графику. Ведь Голубой говорил всем, что это космическое растение, которое однажды может расцвести.       Отстранившись, он поставил лейку позади себя на стол и пригляделся. Почудилось, будто что-то изменилось в этой палке. То ли цвет другой, то ли этих крошечных отростков на верхушке раньше не было. А присматривался ли он раньше вообще? Паранойя то была или нет, но Чёрный не успел рассмотреть более детально растение, а потом забыл и вовсе. Помешал неожиданный визит.       — У кого работы нет в такое время? — недовольно буркнул он, не оборачиваясь. Насторожился, почуяв неладное, и уже пожалел о своём вопросе.       — Здрасьте, уважаемый врач, — Красный глупо почесывал рукав костюма, пытаясь отодрать какое-то небольшое пятно, — могу я видеть своего дорогого друга?       — Ты не мог дождаться хотя бы обеда? У меня тут дел, в отличие от тебя, полно.       — Но я так волнуюсь о своём товарище, что не могу ни на чём сосредоточиться. Пожалуйста!       Чёрный скрипнул зубами и сделал паузу. Оставаться наедине с Красным казалось сущим наказанием. А ещё дурное предчувствие значительно увеличивалось в радиусе появления треклятого психолога. Подозрения насчёт скверного характера и поступков были всё ещё свежи в памяти, а потому следовало оградить себя как можно больше от влияния Красного. Однако, если откажет сейчас в визите, не будет ли это выглядеть сомнительно? Чёрный кристально точно видел натуру Красного: этот коршун вцепится за любую удобную мелочь для себя, чтобы обернуть ситуацию в лучшую сторону. Такие люди только и ждут, когда их противник оступится, а сами стараются занимать более безопасную позицию. Теперь выбора не остаётся. Придётся играть на чужих условиях.       Не без выраженного раздражения вздохнув, Чёрный указал пальцем на противоположную от входа дверь.       — Только быстро.       — Ура, спасибо, лучший врач!       Лучший врач, да как он смеет принижать достоинство и вклад Голубого в общее дело. Чёрный был готов вцепиться прямо здесь в шею Красного, пока нет свидетелей. Плевать на камеры, наверняка у Зелёного более важные дела, чем следить за ним изо дня в день. Не позволял себе по другой причине. Прямо сейчас за смежной дверью в инфекционной лежит Синий.       Усевшись назад за стол, Чёрный угрюмо посмотрел на дверь, ведущую к палате, где на одной из коек лежал Фиолетовый. Он лишь надеялся, что Красный не наделает глупостей. Безжалостная хладнокровная змея.       Красный без труда нашёл за одной из белых штор койку Фиолетового. Он взял один из металлических табуретов у входа и поставил рядом, чтобы наблюдать за шевелениями друга. Красный уже рассчитал время наперёд. До пробуждения инженера оставалось совсем немного времени, а сам он, оставаясь полускрытый шторой, мог наблюдать за пробуждением. Но даже это время тянулось достаточно долго и нудно. Взгляд подолгу не задерживался ни на чем в комнате. Изучая внутреннее убранство, Красный услышал тихое шуршание простыней и повернулся.       Как он и думал, Фиолетовый пока что не замечал чужого присутствия. О боли его тело позабыло, а вот слабость до конца не ушла, поэтому больной не спешил подниматься. Двигая руками, а затем ногами, он повернул голову набок. Красный отметил, что инженер стал более бледен, чем обычно. Не открывая рот и не двигаясь с места, он смотрел за тем, как Фиолетовый уже постепенно привстал на койке и крутил головой, пока, наконец, не встретился взглядом. Теперь уже кровь окончательно покинула лицо Фиолетового, и он медленно вернулся обратно на подушку.       — Вот и проснулась наша спящая красавица, — Красный намеренно лишил свой голос искажения эмоциями, чтобы узнать, что именно на душе у Фиолетового.       Как и думал, глаза Фиолетового блеснули, зрачки заметались. Тревожность налицо.       — Там... В электрощитовой... — язык больного всё ещё заплетался, но большая часть слов всё равно имела смысл, — Мы в опасности!       «Психолог» уже давно знал правильный подход к слабохарактерному инженеру. Большинство его «недугов» лечилось простым поцелуем. А такие пустяки как страх или ложь не были трудным случаем. У каждого человека есть точка, на которую нужно уметь правильно надавить. И только используя чужие слабости правильным, аккуратным способом (чтобы не разрушить хрупкую психику людскую), можно построить правильные отношения и добиться желаемого. Вот и сейчас поцелуй как нельзя кстати сгладил острые углы нервозности бедолаги Фиолетового, которому, очевидно, больше летать будет нельзя. Ведь по предписанию Красного он будет сослан после миссии в более спокойные места, где сможет заняться более обыденной и подходящей для него работой. Туда, где его больше никто не найдёт. Кроме Красного, конечно.       — Бояться больше нечего, — сказал Красный, отстраняясь от Фиолетового.       — Больше... нечего, — повторил Фиолетовый как в полусне и медленно закрыл глаза. Его губы какое-то время ещё шевелились, но не могли изречь ни звука.       Ещё одним препятствием на его пути меньше. Красный поднялся с табурета и ещё раз бросил небрежный взгляд на инженера, покидая палату. Удивительно, как мало нужно некоторым людям в жизни. Лишь только быть любимыми. Или, по крайней мере, довольствоваться иллюзией этого.       «Это даже не грустно, а жалко...» — отметил про себя Красный, прикрывая за собой дверь.       — Всё в порядке? — спросил Чёрный, когда Красный вернулся. Этим вопросом он не пытался высказать любезность, а давал всего лишь шанс на спасение. Себе или этому лжецу.       — Думаю, вам о здоровье известно больше, — парировал Красный, постучав пальцем по своему шлему, — я всего лишь помогаю в решении некоторых проблем вот здесь. Уж присмотрите за ним.       — Непременно.       Наконец, тишина. Чёрный посидел некоторое время в одиночестве, затем поднялся со своего места и заглянул в дверное окошко, через которое виднелась палата. Зайти внутрь он не решался. Простоял ещё немного у двери и прислушался к звукам. Ни единого. Рука его уже легла на ручку, но соскользнула от слабости — не физической. В конечном счёте он сдался и вернулся на своё место, но уже не мог закончить начатую работу.       Смахнув со стола недавно разложенные вещи, он остался сидеть, отвернувшись всем телом от двери.

> окончание сессии...

***

      — Брат, подумай ещё раз!       — Я сказал уже несколько раз, нет. И, повторюсь, на борту запрещено называть меня братом. Только капитан.       Белый активно наводил бардак в своей каюте, разбрасывая всевозможные бумаги в поисках единственно нужных документов. Некоторые из найденных ценных экземпляров складывал в маленький узкий чемоданчик из крепкого металла. Теперь он был уверен, что оставлять такие предметы на корабле слишком небезопасно. Нужно забрать их с собой. На Земле эти документы будут в куда большей безопасности, чем в космосе, где один неизвестный саботажник мог получить к ним доступ. Именно поэтому бумаги, а не электронные носители. Такая информация не могла ни храниться, ни передаваться в электронном виде. Электроника стала слишком небезопасна. Перехватить и прочитать даже этот текстовый документ мог какой-нибудь хакер. Куда более трудно достать маленькую тщательно спрятанную бумагу. Ведь для этого требуется пройти сквозь него, Белого, и убить, если то потребуется. А уж защищать информацию ██0—███ он решился своей жизнью, и не отступит до самого конца.       Что касается конца, то Белый чётко видел. Он приближался.       — Почему ты всегда такой? Не принимаешь ничьей помощи, — Розовая всё ещё пыталась воззвать к сердцу Белого, но тот продолжал копаться в бумагах и уже разгребал сейф. До того ей стало обидно, что голос сам собой повысился до крика, — ответь мне, почему?!       За всю свою жизнь Белый впервые слышал, чтобы с̶е̶с̶т̶р̶а Розовая поднимала на него голос. Выпрямившись как струна, он резко обернулся. Гордость его была задета. Но помимо гордости кое-что ещё.       — Потому что я капитан, — сухо повторил он и этим окончательно очертил пропасть между собой и Розовой. — А теперь довольно!       Розовая отшатнулась и замолчала. Она ещё не покинула D1.E, но чувствовала, что падает. В костюме ей не хватало воздуха и хотелось избавиться от всей этой чепухи. Не хотелось скрываться хотя бы в конце. Но одинокая борьба не даст ничего. Где же её поддержка, где Фиолетовый, ведь он её напарник? И как же их обещание с Чёрным. Она отстранённо следила за тем, как в чемодане на кровати росла кипа бумаг. Конец не пугал Розовую, она смирилась с этим уже давно.       Новость о пробуждении главного инженера быстро добралась до всех членов экипажа, которые изрядно распереживались от череды страшных происшествий. Белый был в курсе быстрее, чем Розовая успела понять, что для неё наступило окончание путешествия. Конечно, счастье за безопасность Фиолетового перекрывало все другие чувства, но несправедливость глодала душу. Если теперь всё хорошо, то почему никто не пришёл попрощаться? И почему она покидает борт в такой спешке. Больнее всего прощаться тогда, когда не успел сделать всё задуманное. Будь больше времени, она обнимет каждого своего друга и даже тех, кто не шибко жаловали её внимание. Может быть, Коричневый тоже рад от того, что больше некому досаждать ему. Но даже с присквершейшим характером, как он мог не сказать пару слов перед её отбытием? Да хотя бы о том, как он доволен, что теперь будет обедать в тишине без её болтовни!       Белый достал папку с отчётами Фиолетового и бегло прошёлся глазами по нескольким графам на последней странице. Отлично, обследование капсул проводилось совсем недавно, как он и распоряжался. В целях безопасности и внутренней нарастающей паранойи, капитан просил делать проверку капсул с некоторой периодичностью, даже если те не нуждались ни в какой проверке и не распечатывались с самого погружения на борт.       По правде, ему было страшно. Не как за члена своей команды (большая цель требовала больших жертв), но как за более близкого человека. Сомнения перевешивали здравый смысл, но иначе нельзя. Внутренняя борьба и так продолжалась слишком долго, все «за» и «против» заняли места на своих чашах весов. На борту предатель, миссия под угрозой, однако возвращаться на Землю без результатов сродни самоубийству. Белый не был готов подписывать смертный приговор Розовой и всему эксперименту, подготовка к которому длилась долгие годы. Именно поэтому он сложил в чемодан ещё несколько ценных бумаг, молясь на благосклонность штатного руководства. Связь с Землёй всё ещё не возобновилась, и Белый надеялся, что всё вернётся в норму, когда корабль D1.E преодолеет █01.0▓, но до того времени оставалось ещё несколько месяцев. Сроки слишком велики.       — Ты готова идти?       — Уже давно готова... Капитан.       Единственный вариант для всей катастрофической ситуации, который Белый считал верным — отправить Розовую обратно с отчётами и кое-какими бумагами в целях безопасности. Или убеждал себя считать правильным. Уже будучи в безопасности Земли и под покровом штата, Розовая сможет рассказать о всём том, что творится на корабле. Или же попытается сказать, если успеет. Белый уверял себя весь короткий путь — так ему показалось, хотя путь до капсул на самом деле был очень долог — что всё завершится хорошо. Если не для них в космосе, то хотя бы для Розовой. Для его сестры.       Разумеется, как капитан он уже предельно точно объяснил, что говорить не следует. Во всём остальном информации казалось достаточной для того, чтобы запросить подкрепление. А если и нет, то пусть корпорация знает, что с ними случилось. Во всяком случае, дело сможет жить, вот в этом непробиваемом чемоданчике, где собраны все сведения, которые можно будет использовать в дальнейшей разработке. Если план завершится крахом, то его отполируют, найдут нового капитана и соберут новую, более подготовленную и подходящую команду. Что стоят жизни нескольких людей для всего человечества?       — Вот мы и здесь, — как можно увереннее произнёс капитан, оглядывая мрачный стык, массивные круглые двери и пульты управления.       Капсулы, как он и рассчитывал, находились в полном порядке. Каждая из десяти не распечатывалась до сего времени. Да, десяти, ведь изначально одиннадцатый человек на борту не планировался. Белый не волновался на этот счёт, ведь среди числившегося в документах экипажа всё ещё был Синий, которому капсула уже не понадобится. Конечно же, ассистента всё равно приходилось держать в инфекционной и тратить энергию и внутренние ресурсы на поддержание. И хоть Белый уже запретил Чёрному использовать особенные образцы лекарств, но на большее рассчитывать не мог. Ведь если скажет прямо, что Синим следует пожертвовать, то учёный придёт в ярость. Что этот человек может знать о жертвах? И потому капитану остаётся продолжать довольствоваться растратой лекарств на Синего, делая вид, что он верит в исцеление.       Нет, он уже не проснётся. Белый знал это лучше, чем что угодно из той чертовщины, что творилась вокруг. И Чёрный, знавший о миссии больше всех остальных, тоже это понимал. Но почему-то не принимал всерьёз. Это раздражало как нельзя больше.       — Прости, я задумался, — пробормотал Белый, отворачиваясь к пульту. Скажи, как залезешь, я всё подготовил заранее.       Прощание оказалось не таким болезненным, как он предполагал. Это даже обрадовало Белого. Или он просто начал сходить с ума и искать нечто положительное в своём провале. Отсчитывая в мыслях секунды, он отвлекал себя от наступления разлуки. Может быть, ей суждено стать вечной.       Розовая ещё раз взглянула вокруг. Огромный пустой зал и ни единой души, кроме неё и капитана. Неужели никто действительно не пришёл попрощаться? По сердцу словно резанули ножом. Она опустилась в капсулу и уставилась на потолок над собой. Это не так, просто остальные оказались слишком заняты. При других обстоятельствах каждый пришёл бы сюда и поддержал Розовую. Но сейчас, похоже, экипажу не до неё.       — Я готова, капитан.       — Отлично. Я уже вбил координаты колонии ⍰⍰⍰. Как только прибудешь на место, то не забудь сразу же попросить встречи с командующим. Расскажешь всё, что я сказал. Приложи документы. После тебя доставят домой. Скорее всего, они временно заключат тебя под стражу. Свяжись с отцом, он поможет… — обычно немногословный Белый пытался озвучить все мысли, что роились в его голове, но потом сдался, — что касается отсутствия других, они...       — Я знаю, они слишком заняты, ничего страшного.       — Да, заняты... Спасибо.       Белый набирал последние команды на пульте управления, но старался оттягивать этот миг как мог. Оставалась последняя кнопка. Уставившись с болью на желтый треугольник, он медлил. Рука казалась тяжёлой и инородной, такое простое действие стало неподвластно телу.       — До свидания, капитан, — помогла ему Розовая завершить начатое. — Буду ждать успешного окончания миссии на Земле.       Он зажмурился и ударил по жёлтой кнопке. Капсула закрылась и послышался скрипучий металлический голос:       «Проверка состояния... Успешно! Проверка блоков питания... Успешно! Сканирование капсулы... Успешно! Устройство ЕК—10 готово к транспортировке. Пожалуйста, покиньте зону до начала посадки. Внимание! Вам следует немедленно покинуть этот сектор.»       Белый отошёл от пульта и направился к выходу. До погрузки оставалось две минуты, за это время капсула преодолеет путь отсюда до сектора, в который у Белого уже нет доступа. Он то и дело оглядывался, пока шёл таймер. Створки капсулы затворялись, сверху ещё одни. Баллонов внутри должно было хватит на путь не то что до Земли, а куда дальше, а скорость прибытия этой модели транспорта поразительна. Они преодолевали огромное расстояние за меньшее количество времени, чем даже современные корабли, до которых D1.E ещё было далеко.       «Внимание! Вам следует немедленно покинуть этот сектор.»       Готовая капсула двинулась по рельсам по тёмному тоннелю, пока наконец не скрылась из поля видимости.       — Прощай, сестра.

***

      На обеде сегодня обстановка велась достаточно оживлённая, разговорились даже те, кто последнее время переживали не лучшие времена. Выздоровление Фиолетового оказало чудодейственный эффект на команду, а он сам находился в приподнятом настроении духа. Быть в центре внимания оказалось гораздо приятнее. Уминая свой обед, он то и дело хвалил стряпню Оранжевого, который даже подивился разговорчивости инженера.       За всем этим можно не сразу заметить, что один только Красный, обычно местный заводила, сидел мрачнее тучи. Его будто подменили. И если бы не радость от возвращения Фиолетового, то другие наверняка заподозрили неладное, но сейчас психолог не попадал в поле видимости. Пользуясь своей заметностью, он то и дело всматривался в дверь, ожидая пришествия кого-то. Когда двери распахнулись, он почти что вскочил, но тут же нахмурился. Всего лишь верный пёс командира.       — Привет, мой дорогой надзиратель, — подлетел Красный с певчим голосом к Коричневому, стоило тому только приступить к обеду, — ты не видел Розовую? Она должна была зайти ко мне сегодня на плановую беседу перед обедом, но так и не появилась.       — Сегодня утром она опять сбежала от своих прямых обязанностей, — последние слова Коричневый особенно подчеркнул и пожал плечами, — но позже я видел её с капитаном. Скорее всего, её ждёт очередное наказание.       Жёлтый громко прокашлялся, пытаясь обратить на себя внимание, но сидевший рядом Зелёный продолжал ковырять овощи в тарелке. Тогда уборщик ткнул его в бок. Зелёный поднял голову и будто что-то вспомнил.       — Я немного услышал, о чём вы говорите. Не хочется подрывать авторитет капитана, но... — охранник замешкался.       — Не хочешь — не говори, — буркнул пилот и заместитель Белого.       Красный тут же бросил Коричневого, который этому был несказанно рад, и переметнулся к Зелёному. Взяв того под руку, он кивнул Жёлтому, явно недовольному происходящим, и ласково добавил:       — Я отвлеку твоего милого ненадолго.       Зелёный крайне смутился и потому даже не попытался сопротивляться. Отойдя к дальнему столу, где их уже никто не мог слышать, Красный шикнул в нетерпении:       — Говори же, что случилось между капитаном и Розовой? — затем он решил, что ведёт себя слишком подозрительно и добавил ещё. — У нас сегодня действительно важное дело, поэтому я удивлён, что моя пациентка не пришла.       — Я наблюдал за камерами. Капитан и Розовая прошли к отсеку запуска капсул. Около ангара они задержались и стояли довольно долго что-то обсуждая. Потом продолжили путь вне зоны моей видимости.       Зрачки Красного сузились, благо сейчас его шок скрывало стекло шлема. Как нельзя кстати здесь можно было похвалить меру предостережения в виде шлемов. Играть на публику получалось гораздо легче. Но сейчас Красный не играл. Пульс в его висках барабанил, около живота неприятно закололо, а потом из желудка поднялось неприятно чувство прямо к горлу. Стараясь удержаться в стоячем положении, он тяжело облокотился рукой на стол.       — Тебе плохо, съел что-то не то? — проявил внимание Зелёный, но тут же отскочил, поражённый реакцией Красного.       — Я убью его!       Все в столовой замолчали. Не иначе, слова принадлежали Красному. Обычно дурашливый, сейчас он был в ярости, чем испугал остальных. Охранник, стоявший единственно ближе всего к психологу, дотронулся до дрожащего плеча, но после этого словно сработал пусковой механизм. Красный молнией вылетел из столовой, крича что-то на бегу в исступлении.       Коричневый среагировал, как и всегда, скоро, и побежал следом, приказывая остановиться. Это единственное, что пришло в голову в такой напряжённый момент. Он не имел понятия, как обычно действуют на его месте в таких ситуациях, ведь для решения конфликтов на борту и предполагался психолог. Но сейчас ему следовало успокоить Красного как можно скорее. И догнать.       Пытаясь докричаться до безумца, он петлял за ним по коридорам. Красный выкрикивал на бегу самые грязные ругательства и, кажется, достиг бешенства. Впереди показался кабинет капитана. Если Красный собирается продолжать действовать необдуманно, его придётся обезвредить.