Исток моего эгоизма

Если пятница день лентяев, то понедельник – день самоубийц. С самого утра хочется покончить со всем, как Ромео. Или сбежать как в «Графе Монте-Кристо», только не из тюрьмы, а из школы (что, в общем-то, не принципиально). О несправедливости жизни с самого утра напоминает жестокость погоды и водителя автобуса, задерживающегося, как правило, минут на десять. Однажды я решила доспать эти драгоценные минуты, и именно в тот день сработал закон подлости под названием «Жизнь». Мой брат Том успел на транспорт и не подумал снизойти до того, чтобы разбудить меня. До сих пор помню, как отец отказался подвезти, сказав только: «Сама проспала, сама добирайся. А бензин денег стоит». Лучшим вариантом было бы остаться дома, проигнорировать всё и вся, мол, «Не судьба». Директор бы все равно позвонила родителям, и мне бы досталось за прогул, как и за опоздание. Но мой неутомимый мозг идиота и шило в попе дали мне сил дойти эти три с половиной километра пешком, бегом, ползком, кряхтя, напевая любимые «We are the champions», хотя к концу путешествия чемпионом я себя не чувствовала. Когда некое тело упало на порог школы, охранник чуть не перепутал меня с Бимом или Бомом и, скорее всего, выкинул бы взашей. Надо будет как-нибудь спросить у него, как он определил во мне homosapience. Ведь моя форма, которая и до этого не отличалась особой аккуратностью, была наполовину в земле, на четверть в траве и какую-то часть в смеси пота, слюней и нескольких луж. Ещё километр и там бы появилась кровь, неизвестно чья. К тому же я не могла произносить никаких других звуков, кроме мяуканья и нытья только родившегося теленка. Что уж говорить о членораздельной речи. Увидев это зрелище, даже Дарт Вейдер бы сжалился, а Волан-де-Морт бы чаем напоил. Но мой директор вышел на новый уровень зла и заставил тащиться на оставшиеся уроки. Это заставило меня переосмыслить отношение к людям, но далеко в своих суждениях я не зашла, оставаясь на отправной точке, граничащей с эмо и готом, то есть с желанием убить себя или всех вокруг. Наверное, я обычный человек в утро понедельника. Сегодня Фортуна ко мне боком, и долго ждать автобуса не пришлось. Другое дело, что он был заполнен до отказа, и мне пришлось сесть рядом с Юджином-ботаником. Обычно я занимала одинокое место на галерке, закрывая лицо капюшоном, а уши затыкая наушниками, надеясь поспать ещё пару минут. В этот раз я еле пробралась в середину автобуса. Такое ощущение, что здесь собралось всё неузкоглазое население Китая. Но они бы и то занимали места меньше, чем одноклассница Имельда, развалившаяся на два сидения. Юджин тихо сидел и смотрел то на меня, то в окно. Через пять минут его бегающие глазенки за толстыми стеклами очков мне изрядно надоели. Я повернулась к нему и с вызовом спросила: - Шею не сломаешь, птенчик? Я вдруг вспомнила, что не знаю его фамилии, да и сомневаюсь, что Юджин – настоящее имя. В моей голове это прозвище прилипло ещё с первых классов, когда выяснилось, что он сын директора, да ещё и крыса. А звала я так раньше всех кого недолюбливала из-за кузена, которого и звали Юджином. В детстве он натравил своего пса на Фредди, он остался жив, но хвост у него теперь всегда пистолетом. С милым братцем мы не встречались ещё долго, но когда он приехал, мы с Томом были готовы. Сделали дыру в кровати гостевой комнаты, засунули в неё навоз и прикрыли парой досок, чтобы было не так заметно. После, «случайно» закинули его постельное бельё в ядовитый плющ и уронили полуоткрытый чемодан с одеждой в грязь, характерную для нашего округа. Родители до сих пор думают, что у Юджина была просто плохая неделя. Приставка «ботаник» к кучерявому очкарику с огромными ушами, дурацкой походкой и заиканием, была самим собой разумеющимся. Употребив полный вариант при одноклассниках всего пару раз, я прикрепила прозвище к бедняге-сынку директора как минимум до конца школы. Но ему, кажется, было всё равно. Даже сейчас, когда я открыто его принижаю, он не реагирует, не прячет глаз, не смущается, просто с секунду смотрит на меня, пищит что-то под нос и смотрит в противоположную сторону. Мне даже жаль его стало. Пробраться к залу через толпу подростков с увеличенной потливостью – можно определить как новый этап в рыцарском турнире, который мы проходим еженедельно. Каждый понедельник приходится протискиваться в узкий проход, стараясь, чтобы никто о тебя не терся, как от чесотки. Например, меня смущает количество прыщей на лице Юджина-ботаника. И каким бы днем не был понедельник, жить пока хочется. Я оказалась в самом конце очереди. Правильнее было бы затаиться где-нибудь и переждать бурю, но когда огромная бурлящая река школьников несет тебя в своем течении, и ты видишь мистера Хичкока, отмечающего всех прибывших, становится понятно, что шансов найти свой «плот» не остается. В помещении ещё оставалось пара стульев. Когда села я, физрук заканчивал перекличку. - Марлоу! - Я! – крикнул пончик с передних мест. - Стюарт! Тишина. - Уокер! Снова тихо. Хичкок записал в своем журнале, бормоча что-то под нос. - Итак, дети! – директор вышел вперед и приветливо развел руки. Не хотела бы я оказаться в лапах этого чудика с подозрением на педофилию. После фильма «Милые кости» не могу рассматривать любителей усов и подтяжек как полноценную ячейку общества. - Мы здесь! Мы здесь! Два раскрасневшихся потных идиота радостно ворвались в зал и, не извинившись, помчались в мою сторону, где осталось свободное место. Страус упал рядом, а позже был пододвинут другом. Вся левая сторона тела зазудела от прижимавшихся ко мне плеча и ног Стюарта. От него пахло сигаретами, от чего вступил в бой рвотный рефлекс. Я зажала нос. - Спасибо, что почтили нас своим вниманием, - фальшиво проговорил директор, - а сейчас о главном – в столовой теперь нет тараканов! - Что мы пропустили? – зашептал мне на ухо Стюарт. После моих рассказов о нацистских корнях, его обывательский вопрос, звучит странно и по-мазохистски. - Да так, брачные танцы моржей. Вы не много потеряли. - Я вообще не хотел приходить, - проинформировал воздух Стюарт. - Я хотела захватывать мир своим природным обаянием, но решила, что сюда прийти важнее. - Эй, вы, тише! Она меня преследует, как её преследует ПМС. - Привет, Филисити, - заговорил Люк. Стюарт неожиданно притих. - Ой, привет, мальчики. Мне стоило помахать перед её носом флагом Англии или фоткой с принцем Гарри, чтобы перестать быть приведением. Но я этого не делаю, потому что потом от неё или кого-то другого жутко хочется спрятаться. - Как твои дела? – подал голос Стюарт. - Жду результатов контрольной, - прощебетала она. - Кстати, Джерр, Стоун тебя искала. И даже принца Гарри не понадобилось. - Если ты про того боксера в килте, то мне всё равно. - Ты пропустила триместровую контрольную. - Пойду утоплюсь в тарелке с супом в нашей обестараканенной столовой. -...И таким образом старшие классы будут вместе проходить курс полового воспитания. Тишина. Старшеклассники переглядывались, пытаясь осознать сказанное. - А практика будет?! – решилась задать мучащий всех вопрос. Директор выглядел злым. Зато Уокер уже был под стулом. - Джерр, я бы на твоем месте молчал. - Я бы на Вашем, включила практику в эти уроки. Когда делаешь что-то руками - лучше запоминается. Филисити повернулась ко мне и, слащаво улыбаясь, проговорила: - Тебе всё равно ничего не светит. Приблизившись к тебе, любой парень убежит, если ему уже нечего терять. - Это тебе уже нечего терять, Кокс. Даже моя голова пролезла бы в твою дырку. Не в буквальном смысле, ты же понимаешь. Я, наверно, сказала что-то не то, потому что всегда спокойная Филисити вдруг раскраснелась до ушей, встала надо мной и опасно сжала акулью челюсть. Мне стало смешно, но подавать вида я не стала. Не зря так долго тренировала свой взгляд пофигиста. - Да как ты смеешь? Ты, уродина без друзей и нормальной одежды? На тебя просто никто внимания не обращает, вот ты и завидуешь, а сама-то только и умеешь, что гадости говорить! Люк и Стюарт прижались к своим сидениям, бегая глазами в поисках путей эвакуации. Директор, как и весь зал, замолчал. - Почему же? Я прекрасно танцую ирландский танец. Я быстро выбралась из баррикад стульев, не забыв наступить Уокеру на ногу, встала в третью танцевальную позицию и представила свою версию Лепрекона. Дворнику понравилось. *** Весьма огорченная длительностью занятий, я ожидала лишь урок физкультуры, несмотря на то, что идти в раздевалку сегодня сродни самоубийству. Когда, наконец, неизвестная мне мадам закончила рассказывать нам об «удивительной географии Зимбабве», мои пятки уже сверкали за порогом класса. Стараясь не застать никого, напоминавшего Филисити, я ворвалась в раздевалку, где ещё переодевались эмбрионы из пятых классов. От нестираной спортивной формы слегла пованивало, но мне было плевать, всё равно потеть придется. На поле уже собрались мальчики. Горилла-Люк, насупившись, сидел на скамейке и прижимал к себе перебинтованную руку. Он должен спасибо сказать, но вместо этого мысленно простреливает меня в решето. Меня заинтересовало это на минуту, но потом Хичкок свистнул и собрал нас в одну кучу. - Сэр, а почему мы только в футбол играем? Есть же ещё много игр, - поинтересовалась блондинка Фиона. - Потому что футбол – национальная игра Англии, - с излишней гордостью ответил преподаватель. - Было дело, играл когда-то в третьем дивизионе. Так что, я сам бывший футболист. Если соразмерять с его шариком вместо живота, видимо очень бывший. - Но ведь о национальности этой игры нигде не записано, - вставила слово Филисити. Я представила, как её когти выковыривают мне глаза. И вдруг резко захотелось, чтобы покалеченным был не Люк, а она. - Хорошо, давайте сыграем в волейбол. Капитаны... эм... пусть ты, Кокс, и Стюарт. Набирайте команды. Страус неохотно вышел вперед, улыбнулся Филисити и предоставил ей первой выбирать. Забавно, но она взяла в основном своих подружек, и я была спокойна, что меня она точно не выберет. Вскоре нас осталось только трое: я, Юджин-ботаник и Имельда. Филисти долго думала, прежде чем взять... меня. Мстительное дитя питекантропа. ...Спустя 15 минут... - Ты попала, Филис, всё в порядке. - Нет, что ты, он за линию вышел. - Стюарт, ты чертова шлюшка. Будь мужиком! Меня бы не волновал их обмен любезностями, если бы это не происходило после каждого мяча, не важно куда угодившего. К тому очки в основном доставались нашей команде, а мне, как не особому патриоту, хотелось проиграть и получить хоть какое-то удовольствие за день. - Джерр, тебе бы следовало молчать. - Не затыкай мне рот, подкаблучник! - Овца! - Здесь их много, жалкое подобие барана! - Дура! - Подкаблучник! - Джерр, заткнись, я здесь капитан, - взвизгнула Кокс. - А я балерина. А ты, - показываю пальцем на Стюарта, - размазня. Последнее что я помню - это мой не особо меткий бросок в лицо Страуса. Он уворачивается, но кидает мяч в ответ и попадает в голову. Дальше следовал кабинет Хичкока, кровь, льющаяся из моего носа и Стюарт, держащийся за свои бубенчики. - Ждите здесь и только попробуйте ещё подраться. Нас посадили в разные части малюсенького помещения. Такое ощущение, что на моей голове железо ковали. Но от страдальческого выражения лица Стюарта, даже радостно становилось. - Дура... – прохрипел он. - Неоригинальный подкаблучник... Я встала, чтобы найти салфеток на столе физрука, заваленного бумагой. Начала подкатывать тошнота, кровь продолжала хлестать из носа. Край футболки, которым я затыкала свой шнобель, уже был весь в крови. - Прости, - вдруг сказал Стюарт. Мне стало не по себе от перемены его настроения. Я молчала. - Прости, - повторил он настойчивее. - Говорю же – подкаблучник. - Это просто вежливость, - спокойно сказал он. - Вежливость, лесть – одно и то же. - Нет. И правда, зачем ему мне льстить? В суд на него пока подавать не за что. - Тогда прости за твои... колокольчики. Если ты детей не сможешь иметь, то в этом виновата Кокс. Он усмехнулся самому себе, а я всё не могла найти салфетки, хотя уже успела поменять все оценки в табеле успеваемости, который тоже, почему то, валялся здесь. - Меня Гарри зовут, - он протянул руку. Вдруг меня пробрал дикий смех. - Поттер, что ли? Ему было не смешно. - Приятно познакомиться, я – Барак Обама, - я не могла перестать смеяться. У меня наверно сотрясение. Я смогла замолкнуть на секунду только после неожиданной находки в одном из ящиков стола. Подобрав предмет ручкой, я, хохоча, повернулась к Поттеру. - Мне казалось, что такие «бывшие футболисты», носят как минимум семейники в горох. Но чтобы так... Гарри выпучил глаза. Видимо, темно-красные кружевные стринги необъятных размеров с маленькими бантиками привели его в восторг. Рядом с вещью ещё лежала записка «От Кровавой Мэри». Крови с меня на сегодня хватит. - Он же не женат. Думаешь это его? – Поттер подскочил с места и подошел к столу. Из самого нижнего ящика достал долгожданные салфетки и взял находку, насаженную на ручку, из моих рук. - Я давно заметила, что он слишком высоко натягивает свои шорты на урок. А как он смотрит на зады некоторых членоносоцев. - Кого-кого? – он засмеялся. - Трансвестит он, короче. Или просто любит экспериментировать. Поттер все ещё задумчиво разглядывал трусы, подносил к глазам и носу, что само по себе было уморительно. - Их носили! – наконец выдал он. Тут в кабинет зашел запыхавшийся мистер Хичкок. Гарри с небывалой скоростью засунул белье в задний карман штанов. Я отскочила от него подальше и попыталась унять смех. - Ты чего такая довольная, Джерр? – он заправил свою футболку. - Да так, сэр. Мозг отшибло немного, - я улыбнулась на манер Филисити. Физрука это, кажется, отпугнуло. - Оба живы - уже хорошо. Так как директор уехал на совещание, мы с Мэээ... Миссис Стоун, решили, что драка – это ужасно. - Да, капитан, - ответили мы хором. - В любом другом случае вас бы отстранили от уроков или отчислили, но вам повезло. - О да, - Гарри взялся за своё гнездо. - И вы просто получаете неуды по алгебре и, соответственно, физкультуре. С занесением в личное дело. При чем здесь алгебра? - Как в личное дело?! Мне же выпускаться в этом году. Сэр, это же всё она устроила. Я возмутилась: - Не надо было быть амебой бесхребетной. - Заткнись, - бросил он. - Не надо в личное дело, пожалуйста, сэр. Меня же в колледж не примут. - Тебя никто клеветать не собирается, Генри. Это не так страшно по сравнению с последней записью о тебе, Джерр. - «Станцевала на собрании ирландский танец»? Но не стриптиз же! - «Оскорбила нецензурными выражениями одноклассников дважды за день». - Они того стоят, мистер. - Это не вежливо, Надин. Ты же девочка. У тебя такая хорошая мать, а брат первый по успеваемости в своем классе. Что уж говорить об отце, он же в Управленческом Совете. Ты не думаешь, что позоришь их? Мне вдруг стало холодно, а потом как будто кипятком с помоями облили. В голову резко ударило, и я сжала челюсть. Что он может знать о моей семье? А обо мне? Он не имеет права сравнивать меня с теми, кого и не знает толком. Никто не знает, что творится за закрытыми дверями. Увидев мою реакцию, Хичкок отпустил нас. Я молча шла по коридору за Поттером, а он не особо спешил и иногда оглядывался на меня, пока мы поравнялись. Убедившись, что никого нет рядом, он заговорщицки проговорил: - Ты слышала, что он сказал? - О да, я всё слышала, - сухо ответила я. Он немного потупил взгляд, но вскоре исправился: - Что могло означать его «Мэээ...»? - Изображал козла? Или быка? Хотя ему и изображать ничего не надо, и так видно. - Я вспомнил, как зовут Миссис Стоун! У него удивительная способность переходить с темы на тему. Мы прошли через главный холл со стендами. Стюарт подбежал к одному и победоносно ткнул пальцем в чью-то фамилию. «Миссис Мэри Стоун – каб. 201, Математика» Я открыла рот, забывая, что хотела сказать. Некоторые картинки в моей голове сложились в целый фильм. «Брачные игры моржей», о которых я упомянула с утра, имели предсказывающий характер. На следующий день на стенде школы появились чьи-то красные стринги с надписью «Понюхай меня – получи отлично по алгебре».