Исток моего эгоизма

В шахматах это называется «цугцванг», когда оказывается, что самый полезный ход — никуда не двигаться. Господин Никто

Если бы Поттер был умнее стафиллококковых бактерий, миру бы грозила большая опасность, чем от глобальной эпидемии. Главное, чтобы глупость не распространялась половым путем, ведь тогда следующие поколения тоже станут идиотами. Хотя бы мои глаза не узреют этого. Ведь если я буду видеть его улыбочку каждый день с той же периодичностью, что и сейчас, рискую выколоть себе глаза. Стало интересно отчертить границу его внимания, вспомнить, когда всё началось, есть ли темпы увеличения и уменьшения. Хотя самым главным вопросом было: На кой черт?! Его ответ, связанный с глубокой душевной связью, как косы аватаров, не впечатлил бы даже медсестру мисс Гриффитс, считающую, что инфузория-туфелька – новая модель сапог от Гуччи. Поттера надо было сразу скинуть вниз, оставить умирать под окном, чтобы отца забрали в медвежатник с наэлектризованной проволокой. Я смотрела на темный потолок своей комнаты, лежа на мягком ковре. Старалась умереть от жуткой боли внизу живота. К тому же я уже два дня ничего не ела, даже ночью. Было странно спускаться вниз на «семейный ужин». Какой-то клеткой разума, сохранившей чувство страха, я подчинялась и выбирала моменты наибольшего затишья в доме. Брат приносил мне бутерброды и чай пару раз. Мать не стучалась, опасаясь наступить на капкан, который я, конечно, всегда держу под дверью. Самой сложно признать, что я ждала прихода Поттера. Нет, я не Нострадамус, чтобы предсказывать его действия, которые он, наверное, сам и не осознает. Но даже его высказывания а-ля «У меня в пупке фасоль», глупая улыбка и фальшивый интерес внесли бы больше разнообразия и жизни в простое существование среди темных стен. Говорят, что твердая непоколебимость может сломаться, упав, как хрустальная пепельница. Может, поэтому я снова начинаю размышлять, как показывал Шекспир, слушать песни, понимая слова? Может, поэтому я сейчас медленно разлагаюсь на своем полу, глажу фиолетового лысозадого Гитлера и жалею, что не пустила Поттера в комнату? Он мог бы выдать очередное гениальное предположение о половой жизни учителей и их опыте в этом плане; покрасил бы мои стены в цвет своих волос; объяснил бы тему по алгебре; издавал бы те же звуки, что и рожающая слониха. Черт возьми, все это было бы куда интереснее размышлений об этих возможностях. Говорят, что мечтания приведут вас в Ад или в Голливуд. Но проблема в том, что мне путь в «жаровню» уже заказан, как и путевка в страну Одиночество. И мне совсем не хочется двигать с места. Вот бы просто лежать, слушать голос Джима Моррисона, медленно сливаясь с чистой и недосягаемой гармонией души. Надо перестать думать, как в любовных романах о депрессивных подростках. В комнату стучат. Я не откликаюсь. Кто-то кучерявый подходит ближе и наклоняется ко мне. - Ди, - зовет он, - ты к Кобейну собралась? - Проблема всего лишь в ружье, - тихо отзываюсь я. - Проблема в тебе. Он прилег рядом, положив на столик большую тарелку с едой. Я мельком посмотрела на его лицо. Отек с глаза почти сошел. Ему досталось меньше. - Мама волнуется о тебе. - Я бы на её месте волновалась по другому поводу. - Ди... – осадил брат. - Ты же знаешь, что не всё так просто. Сейчас кризис, проблемы, а тут ещё ты со своим половым созреванием. - Малыш, ты, кажется, забыл, кто из нас старше. - Старший ребенок – просто черновой вариант родителей. Я показала ему язык и отвернулась. Он говорил эту фразу с пяти лет, каждый раз, когда я начинала указывать на моё старшинство. И каждый раз я понимала, что он прав, и это как ножом саднило легкие. Ведь все убеждены, что сердца у меня нет, а значит, его нельзя выжечь. Такую вероятность очень близко рассмотреть не удавалось. - Давай сюда свои бутерброды. Он приподнял и подал мне тарелку с кашей и курицей. - Мама приготовила, - пояснил он. - Ты уже принимаешь меня за африканского аборигена. Где вилка, умник? Он достал её из заднего кармана джинсов. - Я-то думал, что мне так в задницу тыкается. Твой кот вроде не... О, боже! Ты что с ним сделала?! Он отпрыгнул от моего личного Гитлера, встал перед ним на четвереньки и вылупил глаза на меня, ожидая ответа. - Это все Поттер, - бесстрастно сказала я. - Сошел со страниц? Я верил в это, когда мне было восемь. Но, Ди, я вырос! - Было бы лучше, если бы это был «тот самый Поттер»... Но это просто Стюарт. - Какой Стюарт? Та, что в Сумерках играет? - К сожалению, он умеет улыбаться, - запустила немного каши в рот. - Его зовут Гарри, кажется. Он из двенадцатого класса. - Блондин такой? Ещё сохнет по Кокс? – брат расслабился, даже заинтересовался. Иногда его осведомленность меня пугает. - Надеюсь, что когда-нибудь у него что-то отсохнет совсем, нечего планету заражать, - я выдержала паузу. - У него ещё взгляд такой одутловатый. - И с чего это он на Фредди глаз положил? Томас попытался погладить серо-фиолетовую шерсть кота, но тот увернулся, мяукнув, и пришел ко мне. - Черт его знает, - пожала я плечами. - Зоофил какой-то. Надеюсь, далеко это не зайдет. Томаса вдруг осенило: - Так это он с тобой ковер напачкал? - С чего ты взял? - Я не дурак, Надин. Там были несколько следов, это понятно, но они же разные по размерам. У тебя же четвертый*. Второй след был чистой семерочкой*. Мой брат – сапожник? - Это был электрик. - С каких пор у нас электрики в городе есть? Почему же он свет в подвале не починил? А розетку в гараже? - Не знаю. Я думала только о ковре. - И вазе. - И вазе, - повторила я, жуя курицу. Томас снова прилег на ковер, о чем-то думая, прикрыл глаза. - Как в школе дела? Мы с братом редко разговаривали. Не привыкшие к семейному теплу и какой-либо близости, мы обходились «Привет», «Пока», «Я старше». - Кто-то выложил порнографию на сайт города. Ты видела? – снова заговорил он. Я сунула большой кусок курицы в рот, стараясь сделать самый невозмутимый вид. - Ага, слышала. А что там такого? - Просто писанина эротического характера. Очень эротического. Прям как та книга, которая сейчас продается лучше Гарри Поттера. - И что? Кто её написал-то? - Не уточнено, но там в самом конце, я видел, были инициалы М.У. + Х. Я закашлялась. Вот этого мы с Поттером и не заметили. - Весело. А ещё что-нибудь видели? - Да. Бумажки какие-то. Первое куда интереснее. Ещё когда мы врывались в дом Томпсона, я думала, что эти раскопки надо выкладывать раздельно, чтобы обратить внимание на важность обоих объектов, несмотря на то, что предназначение бумаг отца было для меня как тригонометрическое уравнение. - Извращенцы. - Да ладно тебе, - брат толкнул меня в плечо, на котором ещё был синяк. Я вскрикнула и закашлялась кашей. - Ой, прости, - он опустил глаза, видимо, вспомнив события, произошедшие две недели назад. Пока я доедала, брат вспомнил про мой двухсотлетний компьютер, присел за стол и открыл браузер. - О, Ди, у тебя сообщение в Фейсбуке. Ого, от твоего одутловатого электрика. Мне зачитать? Мне должно было быть всё равно. Но я откинула тарелку, выплескивая немного каши на пол, подбежала к устройству и уставилась в экран. Поттер настолько был идиотом, что мог и написать что не надо. Я рисковала быть раскрытой. - А ну-ка отойди, Том. Я быстро. Я открыла сообщение, удостоверяясь, что брат не видит. Поттер отправил его давным-давно, как раз перед тем, как у отца произошел окончательный сдвиг крыши. «Джерри, привет. Я знаю, что ты не добавишь меня в друзья. Но сейчас не об этом. Я нашел парный документ с тем, что у тебя дома искал отец. Это будет бомба! Ответь. Это не надо так оставлять, Джерри :)». Сообщение не несло в себе ничего нового, однако то, что Поттер нашел меня в Фейсбуке, выглядело очень странно. Я не заходила туда почти три месяца, и никто в школе в школе не знал не то что о моем существовании, об этой странице. Иначе стали бы писать всякую хрень. Том же не увлекался подобным. Выходит, Стюарт следил за мной? «Или просто случайно нашел. Уйми свою манию величия», - решил все за меня внутренний голос. Не знаю зачем, но я набрала ему ответное сообщение: «Иди нахер...». Я была зла, вот и всё. - Ты есть ещё будешь? – спросил брат. - Нет, - покачала я головой. - Спасибо, Том. Он кивнул и ушел. А я снова повалилась на пол, лишь переключив диск на проигрывателе. *** Я очнулась, когда окно, открытое на экране компьютера, «чирикнуло» о новом сообщении. Было изначально понятно, кто же мне писал. «Гарри Стюарт: «Чудеса случаются. Звоним в Ватикан! :)». Н. Джерр: «Папа Римский заколет тебя :) :)». Гарри Стюарт: «А тебя, надеюсь, луком закормит :):):)». Н. Джерр: «Чесноком, дубина». Гарри Стюарт: «Когда я был Эстонии, то был в музее пыток». Н. Джерр: «И зачем тебя выпустили?». Гарри Стюарт: «Сказали, что в этом мире я принесу больше добра, если свяжусь с тобой». Н. Джерр: «Водородная бомба приносит больше добра, чем ты». Гарри Стюарт: «Твои прекрасные губки созданы не для таких сложных терминов :)». Н. Джерр: «Зато мои прекрасные пальчики созданы, чтобы выцарапать тебе глаза. Или самой себе... или засунуть их тебе куда-нибудь». Гарри Стюарт: «Не знал, что ты любишь такое...». Я изогнула бровь, не отворачиваясь от экрана и вскинув руки над клавиатурой. Мало того что его интеллект ограничивался аналом, так он ещё на меня это решил распространить. Н. Джерр: «Иди-ка ты...». Гарри Стюарт: «К тебе? Или ко мне? У меня пусто. Предков нет, Джерри!!!». Н. Джерр: «...дрочить на Кокс». Гарри Стюарт: «Так купи мне салфетки! :)». Я пожалела, что думала о его возвращении. Как бы все не казалось веселее, близость данного индивида была сродни глисту в кишке. Отвечать дальше уже не хотелось. Как бы ни вопила моя гордость, а-ля Мистер Дарси, было понятно, что я не остановлюсь, стоит написать хоть слово. Бегство – неплохой уход от конфликта. *** Мне приснилась длинная очередь. Сначала я стояла как обычно, особо не интересуясь, куда она ведет и зачем мне это надо, ведь когда-то я дошла бы до цели. Но прошел час, два, я протоптала землю под ногами, и вскоре решила пройти вперед. Худосочный светловолосый мужчина преградил мне дорогу рукой. Собралась я только возмутиться, как увидела второго человека, низкорослого и нахмуренного. Рядом с ним, под руку со стариком, стояла красивейшая женщина. Я открыла рот в изумлении, а когда они заговорили, готова была свалиться замертво. Но что-то мне подсказало, что я уже мертва. - Дорогая, ты видела, что эти итальяшки сделали с моей прелестью, Колизеем? Раньше там боролись воины, а теперь все воспевают Рассела Кроу**. - Милый мой, ты говоришь это каждый день. К тому же, он совсем не плох, - ответила женщина. - И ты, Брут! – он всплеснул руками. - Вот придет он к нам, я лично всажу в него свой клинок. - Успокойся, Гай, люди же смотрят, - шепнула она. - Ну, что Вы, Клео, продолжайте, всё в порядке. Продолжайте. Это интереснее, чем слушать про всех собак того англичашки, - сказал подошедший коренастый мужичок в треуголке. - Иди лягушек ешь! – рыкнул Цезарь. - А тебе, «Клео», я ещё Марка Антония не простил. Набравшись мужества, я решила пройти дальше, но тот наркоман с немытыми волосами стоял на своем. - Девочка, тебе еще рано, - пробубнил он. Горло сдавило от вырывающегося глухого крика. - Я вас знаю... - Меня знают, - ухмыльнулся он. - Девочки-подростки вроде тебя воздвигают меня в идолы и дрочат по ночам. Отсюда на это забавно смотреть. Я поняла, что не ошиблась, когда в черепе депрессивного кумира увидела дыру. У Цезаря на спине из кровоточащей раны торчал клинок. Как меня сюда занесло? - Ааа... ээээ... Мистер, куда очередь-то? - За смыслом жизни... – привычно уныло ответил он. Действительно. Куда ещё могут выстраиваться мертвые наркоманы, диктаторы, шлюхи и я? - А кто ещё здесь? - Спроси у Ким Чен Ына***, - буркнул Кобейн. - Он рядом с Каддафи***. - Ты же меня не пускаешь дальше! Он цокнул языком и не ответил. Они все такие раздражительные? - А вы чем согрешили, милая леди? – поинтересовался Наполеон. - Я англичашка. - Но не еврейка! – донеслось из середины очереди с немецким акцентом. - Адольф, хэнде хох! – истерически прокричал усатый грузин. - Художника обидеть может каждый!**** – взвизгнул с акцентом в ответ. Прозвучал грохот от взрыва бомбы. Все остались на местах, но я упала на землю, ухватив за руку преспокойного Курта. - Джерри! Ты здесь! – быстро прошедший звук бомбы был более желанным, чем немелодичные нотки голоса Стюарта. - Нет, меня нет, - я попробовала спрятаться за тощими ногами Кобейна. Он был не против. - Ты тоже встала в очередь за салфетками? Пойдем со мной. Мне Чингисхан место занял, - как обычно весело зазывал он. Кажется, я начала биться головой об землю. - Ну, ты чего? Они довольно милые, Джерри, - Поттер ухватил меня за руку и потащил за собой. Я яростно хваталась за грустного музыканта и Наполеона, но все равно пошаркала ногами за слабоумным однокашником. - Привет, Клео! Аве, Цезарь! Гутен таг, мистер Гитлер, не бейте особо Иосифа. Милые усики, кстати. Бог мой, Стив, а Вас за что? - У них аллергия на яблоки... – ответил Джобс. Кто такие "они", оставалось вопросом. - Ну, удачи! – помахал Поттер, таща меня за собой. На нем была школьная приглаженная форма, а на светлой голове тонны геля для волос с цветочным венком. Вместо туфель были объемные тапочки с глазами. Ногти были аккуратно подкрашены и подпилены, как любила Кокс. Её, кстати, я здесь не заметила. - Ох, Джерр, ты такое пропустила! Тут один музыкант устраивал оргию. Наша миссис Стюарт была на вершине, богом клянусь. Хотя ты можешь почитать, Кровавая Мэри всё записала. - Кровавая Мэри? Кто? - Уэззер, дурочка. Пассия нашего любителя широких трусилей. - Хичкока что-ли? Поттер, он занят. - А инициалы ты забыла! И это я ещё идиот, - он залился истеричным смехом и успокоился только когда мы дошли до высокой стены. Парень задумчиво осмотрел все, понюхал и лизнул, а потом постучал по ярко-красным камешкам, прям как Хагрид. Во всем этом для меня не было ничего странного. Моя эмоциональность оставалась за кадром. - Ну, открывайте уже! Нам срочно надо! – он стукнул с громким грохотом и зачем-то схватился за промежность. - Нет! Не надо нам ничего! – я потянула Гарри за собой, хотя пыталась отвязаться от него. - Я хочу к Гитлеру! Пусти! А он все продолжал колошматить по стенам, совсем не обращая на меня внимания. Я чувствовала себя так, словно мою голову накрыли железным ведром и били палкой, всё били, били и били. А на самом деле кто-то силился выбить мою дверь, защищенную только хиленьким замком. В ритме со стуком отец визгливо щебетал: - Надин, девка ты еврейская! Выходи оттуда. Поди, наркотой накачалась и лежит довольная. Он был зол, потому что я не поделилась? - Я повторяю! – папка ударил в стену. - У нас у всех будут неприятности из-за тебя! Глаза слипались, губы пересохли. За окном было совсем темно, наверно, время приближалось к десяти часам. С наступлением зимы темнеть начинало раньше. - Детка, - пискнула мать за дверью. - С тобой всё в порядке? Они правда верят, что я достала где-то кокс? Ох, если бы всё было так хорошо. - Я здесь, - как будто издалека проговорил мой голос. Им этого не хватило, и пришлось встать. Как только «врата ада» открылись, отец схватил меня за плечо и поволок вниз. Синяки там ещё не зажили, было больно. Голова шла кругом и гудела. Меня кинули на диван. - Давай, красотка, рассказывай, что случилось? – отец встал надо мной так, что мое лицо почти упиралось в складки жира на его животе. - Давай, «красавчик», объясняй ситуацию, - в последнее время многие считают меня оператором в будке Дьявола. То-то, я в очереди к нему стояла. - Хорошо, - он потер усы и начал ходить взад вперед. - Только что приходил детектив из Лондона. Ему явно кто-то что-то про меня наплел. - Он спрашивал про меня? Я всегда знала, что у меня криминальное лицо. - Пока нет, но... Но! Но! Твоя мамаша, - он показал на неё пальцем, - нашла интересные вещицы в кустах... Наркотики? Может их кто-то подкинул? Счастье есть? Или это яд в качестве намека? -...Письма. Из школы, - он взял горстку белых конвертов и, лизнув палец, стал их перебирать. - Какого хера они в кустах?! Писем твоего брата там нет...! - Потому что он болел. - ...А твои, оказывается, приходят раз в два дня! Я заметила в углу большой черный мусорный пакет, как от трупа. Отец взял его двумя руками и кинул мне в ноги. Достав одно письмо, он зачитал: «Ув. мистер Джерр! Ваша дочь не появлялась в школе две недели», второе: «Мистер Джерр, ваша дочь Надин дерзила учителю и почему-то принесла на урок кактус!». Этот самый поттеровский кактус в маленьком горшке на подоконнике. В ту же секунду по велению лапы отца он оказался разбитым на полу. Как жаль, что мне было плевать. - Ты позоришь нас! «А ты будто не позоришь?!» - Как из тебя вообще могло вырасти такое?! «В этой семейке даже черепашка начала бы есть собратьев». - Твоя мать - медсестра, я госслужащий, а твой брат - любимец учителей! «Мать подделывает справки. Ты воруешь бюджетные деньги. Брат... он мой брат. А я кто?». - А ты ничтожество! – подсказал отец. - Тебя в роддоме подкинули нам! Увидели в тебе ген этих еврейских аборигенов, а убить побоялись. А надо было как в Спарте! Из всех ругательств я не находила ни новизны, ни обиды, это меня бы хоть как-то встряхнуло. Сейчас мне просто хотелось упасть. Выясняют отношения с игуаной пусть зоологи, мне хватает Поттера. - Я пошла, - этот гениальный метод пришел в сознание незаметно и захватил все бытие. Надо было только встать, открыть дверь и уйти, не слыша криков и мяуканья кота, не замечая расстояния и босых ног. Просто идти, так сложно? - Я пришла, - сказала себе под нос, сидя на автобусной остановке. Какая-то часть Курта Кобейна из сна вышла в реальный мир и породила эту громаду мыслей в голове. Все было бы проще, будь я поэтом. Этот придурок меня задолбал, Чтоб у него разорвался анал. Пусть он страдает, пусть он кричит. За то, что в окно по ночам мне стучит. Не будет болтать, мне нервы трепать. Хотя на него мне конкретно насрать! Пока ветерок обдувал голые стопы, на которых уже была пара ссадин, я пыталась обхватить руками плечи, то ли защищаясь, то ли согреваясь. Я давно перестала искать связь в своих действиях. Просто моя интуиция временами подкидывает нужные ответы. Или это записки Бога из Рая? Нет. Я в руках Аида. - О! Джерри! Только бы сон не стал реальностью. Только не опять. Где тогда Цезарь? - Ты чего здесь делаешь? – спросила я у Уокера. - Ну, я спортсмен. - Ты знаешь, что чем больше голова, тем меньше мозг? - Я спортсмен, мне-то что? – «ночной путник» присел на скамейку рядом со мной. Он не высказал удивления насчет моего вида и местонахождения. В его взгляде явно читалось «Она все равно странная». - Люк, я бы сказала, что рада видеть тебя, но врать нехорошо. Он покачал головой, молча, порылся в карманах. Выгреб оттуда две пустые пачки сигарет, несколько фантиков из-под жвачки, спички, а самым последним нашел шоколадный батончик. Разорвав упаковку, половинку он отдал мне. - Я не очень понимаю, о чем ты говоришь, - честно сказал он. Я откусила от батончика и повторила первый вопрос: - Что ты здесь делаешь? - У меня пробежка. И чего ты такая агрессивная? Я помочь хотел. - Адресом ошибся, - я не могла убрать горечь и раздраженность из своего голоса, или они стали частью меня, - И вообще, ты глухой, что ли? - Мне зарядили мячом как-то в ухо. А потом, кажется, продуло. - Мозги тебе... выдуло, - устало проговорила я. - Ты знаешь, что бывает, если уделять время только железу? – он промолчал. - К тридцати годам, когда тебя не спасет никакая диета, ты ожиреешь, наделаешь с какой-нибудь простушкой детей и не свалишь отсюда никогда. А в конечном итоге станешь моим папашей. - Так у тебя в семье проблемы? Из дома ушла? – он и правда не имел иронии и сарказма, не только потому, что не понимал, о чем я. - Если я здесь, то куда мне сбегать? Тут как будто есть купол. Он никогда меня не выпустит. Так что, спрятаться в кроличью нору? - И куда ты теперь пойдешь? - парень начал облизывать пальцы после батончика, не высказывая эмоций или какого-либо личного отношения к происходящему. Я что, так со стороны выгляжу? К нашей остановке подходила какая то тень. Это мог быть отец, но фигура была худее и меньше ростом. За триста метров я разглядела брокколи-голову брата. Он нес небольшой рюкзак и пакет. - Я пришел за тобой, - осведомил меня он. - Я не вернусь. - Не хочу там оставаться... Уокер молчал, вглядывался в темную улицу. - Иди к своим друзьям. Молодец, хоть вещи какие-то взял. Я вспомнила про почти растаявший батончик у меня в руках. Не думая, повторила жест Люка и облизнула пальцы. - Тут и твои немного. Только пара джинсов и кофта. - Уже можно бомжевать. - О, и вот еще,- брат достал пакет из кармана и показал осколки вазы с тем самым кактусом. Я невольно улыбнулась. - Я, наверное, пойду к Смитам. Но ты... у тебя же нет друзей, и... – брат покосился на Уокера. - Я большая девочка. Хоть я ещё не могу легально пить, прознать быт бездомных не грех. Когда-нибудь опишу это в своих мемуарах. - Все равно, Ди... – Том чуть не хныкал. «Спортсмен» неожиданно подал голос: - Ты можешь пожить у Гарри. Его родители свалили на какое-то время. - Нет уж, - отрезала я. - Бродяжничество предпочтительнее сексуальных домоганий недоразвитой антилопы. Люк хихикнул. - Что делает с людьми гордость! – и он просто встал и продолжил свою пробежку, напевая что-то под нос. Я вдруг почувствовала себя мистером Дарси*****. - Томми, иди уже. Здесь холодно. Брат кивнул, оставил мне сумки и заспешил на другой конец улицы. Я осталась одна в темноте, наедине с мыслями, тишиной и крысой на окраине бордюра. Ну к черту, надо валить. _______________________________________________________________________ *Четвертый размер ноги в Велибритании - 37 у нас. Седьмой у нас - 41. **Рассел Кроу - актер, получивший Оскара за роль в фильме "Гладиатор". ***Ким Чен Ын - северокорейский диктатор. Каддафи - ливийский диктатор. ****"Художника может обидеть каждый!" - перед Первой Мировой Гитлер не поступил в художественное училище. *****Мистер Дарси - один из главных героев романа англичанки Джейн Остин "Гордость и предубеждение".