Пепел

На выходные к маме Ирина поехала одна. Сашка, как обычно, отвертелся от семейных сборищ, что в последнее время стало уже традицией. Ну правильно, университет, учеба, тусовки, новые друзья и подружки — что ему дома сидеть… Ира вздохнула. Сын взрослеет, никуда от этого не денешься, в общении и материнском внимании нуждается все меньше, все больше тяготеет к свободе. Ну хоть глупостей пока никаких не творит, после той истории с ложным похищением как-то присмирел, даже пытался помочь ей вернуться на службу… Ирина толкнула дверь кухни, где, несмотря на поздний час, все еще горел свет.       — Мам, ты чего не спишь? Антонина Петровна попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. А Ира, нахмурившись, смотрела на стопку высыпавшихся из фотоальбома карточек. Взяла одну, покрутила в руках и тут же засунула обратно в альбом — белой стороной вверх.       — Что-то случилось? — бросила резко. Мать вздрогнула, неловкими движениями принялась собирать снимки.       — Сережа звонил, — сказала после паузы, поспешно вытирая выступившие слезы. Лицо Ирины окаменело.       — И какого черта ему надо? — осведомилась непримиримо и грубо.       — Ир, ну нельзя же так! Он ведь твой отец… Полковник скрестила руки на груди.       — Отец? Да где этот отец был столько лет! Как смылся, так от него не было ни слуху ни духу! Хоть бы раз поинтересовался, что с нами! Как свалил к этой своей… — едва сдержалась, чтобы не выругаться, — так и носа не показывал! Тоже мне, отец!       — Ириша…       — Ну что, скажешь, я не права? — с пол-оборота завелась полковник. — Променял семью на какую-то безмозглую малолетку, а сейчас, значит, вспомнил про нас? Интересно, с чего бы? Что, эта его женушка обобрала его до нитки и сбежала?       — Ириша, он очень болен, — тихо произнесла мать, теребя бахрому на скатерти. — Я понимаю, ты на него очень обижена, но так же нельзя… Все-таки родной человек…       — И что хочет этот родной человек? — холодно поинтересовалась Ирина. — Денег на лечение? Помощи? А его молодая женушка о нем что, не заботится?       — Ира, это жестоко! — с упреком заметила Антонина Петровна. — Все-таки столько лет прошло… Он звонил, прощения просил… Хочет, чтобы я приехала, хочет тебя увидеть… Ирина ничего не ответила, кусая губы. Резко выдохнула, покосилась на часы.       — Мам, иди спать, — сказала устало. — Время позднее… Однако сама она до утра так и не смогла сомкнуть глаз. Крутилась с боку на бок, смотрела в потолок, даже воровато курила в форточку, и лишь с рассветом забылась тяжелым сном — но почти сразу же настойчиво затрезвонил будильник.