Плесень

Февраль. Первый год от начала повествования. Чидзуру и Аджисай 14 лет. Ханаби - 13, 5 лет. Изуру Кира тратил много времени на то, чтобы новички из его взвода хорошо осваивали благородное искусство кендо, потому что иначе никто из его сорока подопечных, бывших крестьян, не годился бы даже на то, чтоб служить в охране поселка. Если эти "недотепы" и на четвертый месяц тренировок не всегда могли выпустить чакру из своей сабли, а некоторые будущие "самураи" так перенапрягались в процессе, что чуть сознание не теряли, то как таких стражников можно было бояться, а его самого, их командира, уважать? Крестьяне - вот и весь разговор. Второй проблемой Киры была команда, которую он легкомысленно взял, надеясь на боевые задания и прибыль с найма, а приходилось сидеть в этой дыре, да и учить молодежь. На миссии спавшим у его очага вповалку девчонкам определенно было рано, да и сами они как-то не стремились приобрести военный опыт. А вот просяную кашу лопали каждый день за обе щеки, и с этим надо было что-то делать. Спасение Изуру Киры заключалось в книге по педагогике, в которой говорилось, что преподаватель группы не может уделить равное внимание всем, поэтому неплохо было бы найти для каждой девушки из его команды личного учителя. В учебнике объяснялось, что сенсей, в отличие от командира, ответственного за весь отряд, не только наставляет своего ученика, но обычно и подкармливает выбранного студента. А вот это и нужно было Кире: чтобы его плодожорки, растущие организмы в подростковом возрасте, обходились несчастному лейтенанту армии как-нибудь подешевле. Учитель, которому могла бы приглянуться одна, а то и две девочки по цене одной, был найден без долгих раздумий. Выбор пал на Цунаде-саму. О смотринах своих подопечных Изуру предупредил заранее, объяснил, как себя вести, и раздобыл для девчонок гражданскую одежду, в которой они казались бы не такими заброшенными. А уж для их воспитанниц, уставших от военки, она и вовсе казалась праздничной и особенно торжественной. Кира Изуру не ожидал от набранных в отряды с деревень подростков сколько-нибудь приличного поведения. У них же не было того воспитание, которое было принято в его семье. Но лейтенант надеялся, что та пафосная атмосфера, с которой вся его команда ждала похода в гости к великой куноичи, заставит девчат вести себя в чужом доме благопристойно и почтительно. И в один из свободных вечеров Цунаде-сама соизволила принять гостей: Изуру и его девчат. Ханаби первым делом восхитилась тем, что дом госпожи был высокий и крепкий, в отличие от тех мест, где приходилось жить Хьюге в Стране Воды. Да и хозяйство у Сенджу было большое, а когда девчонки прошли, минуя хлев при усадьбе, в сам дом, то будто в сказке очутились, настолько много там было дорогих городских вещиц, которые, несмотря на тяжелые условия, в которых жила вся страна, помогали создать атмосферу уютную и приятную. На пришедших к ней девушек хозяйка поглядывала со снисхождением, но благосклонно. Цунаде приказала принести теплой воды, чтобы умыть они могли руки и лицо, и когда это было исполнено, госпожа пригласила подчиненных Изуру к столу, где команду Киры ждала вареная рыба, а еще лапша на жирном бульоне. Чидзуру потянула ноздрями приятный запах и ахнула. Домашняя еда! Генинки пробовали да нахваливали. Сначала Кира будто и не собирался говорить с Цунаде о своих ученицах и отдавать их ей в наставничество, а только потом, как бы между делом, нахваливал то одну, то другую свою подчиненную. Цунаде поддерживала игру. Женщина пила зеленый чай, слушала, мало говорила, потому что убеждать пришли ее, да присматривалась. А лейтенант сначала расточался на комплементы хозяйке, да так приторно, что у слышавшей все это Чидзуру, несмотря на дивный обед, от оскомины зубы свело. Рыжая думала, что такую эффектную женщину похвалами уж точно не удивишь. А потом их начальник понемногу начинал рассказывать про каждую из оказавшихся за столом девчонок. Однако эффект выходил противоположным. То, что у девочек все тело было в печатях, нанесенных чакрокраской, и то, что все они оказались уже опытными призывательницами, Цунаде наоборот сильно расстроило. Ей бы хотелось, чтобы о призывах подростки знали поменьше... Сенджу недовольно повела головой и сказала, что девочки "прекрасно образованы", так зачем же она нужна? Кира не мог ей сказать правду, не мог раскрыть, что в ученичестве у Цунаде больше его интереса, чем потребность самих ребят, которых он и привел в "гости к госпоже", чтобы Сенджу-сама могла одновременно "всех посмотреть" и выбрать себе студентку, какая приглянется. Изуру бы хотел разделить с не испытывавшей недостатка в деньгах Цунаде траты на команду, которая пока ему самому выгоды не приносила. Но вместо этого Кира продолжал рассказывать о том, какие замечательные у него ученицы. Цунаде даже ухом не повела. Не интересны ей начинающие мечницы. Чидзуру это почувствовала по ее тону, и девчонку это оскорбило. Она весь прошлый месяц обучалась особому быстрому удару, при котором, как говорят, противник даже ручные печати сложить не успевает. И ей было сложно. И для чего? Чтобы эта баба высокомерно посмотрела на унижающегося перед ней командира ее отряда, а потом улыбнулась ему, и, будто не замечая позорного положения, в котором оказался их мастер, предложила Кире добавки? Про Кидо Изуру даже не рассказывал: рассказывать-то было нечего. Ханаби была к нему неспособна, а близняшки достигли в нем успехов... прямо скажем совсем скромных. Чидзуру не могла, глядя на Цунаде, не думать о том, как такая бабуля умудрялась при возрасте за пятьдесят выглядеть на немного за тридцать, а пышные формы знаменитой куноичи и ветерана великих войн не то смущали, не то невольно вызывали зависть у худосочной девчонки. Хозяйка невольно будила в ней подростковые комплексы. И видно то пристальное внимание, с которым Чидзуру разглядывала Сенджу-саму при их первой встрече, не осталось незамеченным: Цунаде вдруг попросила рыженькую девицу отвлечься от бульона и выйти на середину комнаты. А Кира в этот момент взял и выдал тайную мечту Чидзуру: выучиться шосену. Юная куноичи до корней волос покраснела. - Мечта-то хорошая, только вот девушек со здоровыми сосудами чакры пруд пруди. - Бросила в ответ Цунаде. Тут Чидзуру поняла, что это клан Хьюга, где она воспитывалась, в обмен на свои сенсорные способности потерял все остальное, и там она, привезенная издалека, казалась особенной, а для нормальных людей она - просто крестьянская девочка с непомерными амбициями, которую учить медицине слишком дорого. От понимания этого Чидзуру еще больше занервничала и теперь злилась на наставника, так легко выболтавшего ее заветную тайну, над которой Цунаде-сама только посмеялась. То, какая вторая близняшка умная, раз она осваивает техники барьера (тут Чидзуру чуть слюной не захлебнулась от зависти, у нее-то так не выходило), какие печати рисует Аджисай, когда ее не задалбывают тренировками с мечом, совершенно не волновало Цунаде. Она видела чакрохудожников и сильнее, и моложе, только все такие мастера, если они происходили из простых семей или провинциальных кланов, рано или поздно или приходили к мысли о том, что совершенствоваться они могут только в Корне, а те, кто не решался туда пойти, навсегда оставались на своем низком уровне, несмотря на то, что им когда-то сулили большие перспективы. Учиться на чакрохудожника высокого класса было не дешевле, чем на медика. "Только разве это счастье - всю жизнь рисовать в Корне свитки для Эдо Тенсей? - Размышляла Сенджу. - Зато это сложно, и такое занятие - работа для настоящего мастера. Это рыжуха - глупенькая, глазищи свои фиолетовые аж вытаращила да, как от боли, губу прикусила, значит, не может, как сестренка". - Поняла куноичи. Тут и выяснять было нечего. Для улиточной хитрости Цунаде вся команда Киры была как на ладони. Несмотря на то, что лейтенант нахваливал именно Аджисай, Сенджу попросила подойти Чидзуру. Счастливый наставник толкнул девочку в бок и повелел повиноваться. Цунаде смотрела ей в лицо долго тяжелым, пристальным взглядом, под которым девчонка слегка дрожала и вспомнила, что Цунаде не только добрая хозяйка сегодняшнего вечера, но и могучий джонин, а для рыжей верхом шинобского мастерства было сделать свиток-сумку да прочакрить саблю. - А глазки-то у тебя красивые, только не настоящие. - Певуче произнесла Цунаде, буквально повторив то, что когда-то вождю племени Хьюга сказал городской врач, к которому водили маленькую Чидзуру. Девушка кивнула головой, автоматически соглашаясь, и ничего нового о себе не услышала. В каком-то смысле для Чидзуру сегодняшний вечер уже прошел не зря, ведь теперь она услышала мнение относительно своих "странных глаз" не только от рядового сотрудника больницы, а от той, кого считали светилом медицины. Только вот выходило, что с мечтами теперь можно было окончательно попрощаться. - Таких девчушек мильон в каждом селе. Даже и поумнее тебя. - Сказала Сенджу, которая по поведению Чидзуру судила и об ее интеллекте. - И амбиций у них поменьше твоего. Затем Цунаде встала со своего места, сама подошла еще ближе, пощупала мускулы рыжей, которая от таких внезапных "проверок" не знала, что и думать. - А ты крепкая. - Сделала вывод Цунаде. - Только ты не такая, как мне надо. Да и силенок у тебя тоже пока маловато. Качаться тебе нужно. А образование ни к чему. Ни у меня, ни у кого еще. Только голову свою рыжую забивать. Как говорится, это не для тебя. А если будешь стараться и совсем окрепнешь, может, и возьмет тебя какой-нибудь сильный джонин в команду. А пока... всего в тебе хорошего, что руки крепкие да мордашка смазливая парней цеплять. Кира посмотрел, какими глазами глядит Цунаде на Чидзуру, разочарованно вздохнул и понял: "Не возьмет". А вот рыжая девушка решила спросить. Она не могла не узнать у Цунаде ответ на вопрос, который не давал ей покоя: - А как же тренироваться, когда с едой плохо? - Спросила Чидзуру. Рыжая нечаянно выдала настоящую причину визита лейтенанта Киры. Сенджу не ответила. Она взяла со стола два яблока, рассовала генинке по карманам и велела идти к сестре. "А два яблока, наверно, надо на всю жизнь растянуть", - подумала Чидзуру, которой все-таки хотелось стать студенткой Сенджу, чтобы та ее учила медицине да еще и кормила каждый день, как сегодня. А в итоге ей досталось всего ничего и то благодаря одной лишь наглости. - А про медицину забудь, ясно. - Посоветовала Цунаде. - Конкурентов тьма тьмущая. Всем хочется в кабинетах больных принимать, а не на миссии в глушь какую-нибудь ездить. Рыжая набрала в грудь побольше воздуха и на выдохе торопливо спросила еще раз: - А к вам тоже много желающих приходит? - Много... - Махнула рукой Цунаде. - Да только я их всех гоню в шею. - На Киру было жалко смотреть. - Не беру я учеников. А ты оставайся лучше с сестренкой. Вы вместе так хорошо смотритесь... Даже жаль, что я близнецами не интересуюсь. Тут Изуру Кира понял, что его не выгнали только потому, что Цунаде-сама была хлебосольной хозяйкой. А госпожа Сенджу продолжала говорить, что белоглазых она тоже видала в своей жизни, и для нее это не диво, только она сама может поставить диагноз, и для этого ей не нужен живой рентген-аппарат, который еще маленький и бестолковый, и его всему нужно учить. - Знаете, Кира-сан, если вы хотите держать у себя девушку, которая видит через преграды, дело ваше, только я бы не стала. Мы не сработаемся. - Сказала она. Ханаби в тот день очень устала на тренировках, оттого ее внимательность была уже не та. По привычке клевать носом во время "важных взрослых бесед" Изуру с кем-то было в характере Хьюги, только теперь этому мешало страшное ки Цунаде. Она такую чакру чувствовала только от чакрозверей, а с ними хочешь не хочешь, а будешь настороже, потому что никогда не знаешь точно, чего у них на уме. Стремно было Ханаби: вроде и дом теплый, вроде и кормят вкусно, чего еще надо, только Цунаде она боялась, и, узнав, что белоглазые Сенджу даром не сдались, вдруг успокоилась и в каком-то смысле обрадовалась. С ее нынешним наставником было легче. Она прижалась к его плащу и почувствовала себя увереннее, и как-то прошел ее глупый, почти детский страх, что перед ней не красивая женщина-врач, ветеран войны, а страшное существо с чакрой призывных животных. Ханаби мучило чувство, что кормит ее яствами не Цунаде Сенджу, а Великая Улитка. К такой она бы и сама на работу не пошла бы, чтоб всю жизнь ее не бояться. Но сегодня после многочасовых тренировок чувства Ханаби были притуплены, а значит, и страх тоже. Изуру был взрослый воин и был при мече, значит, он сможет их всех защитить. Кира тем временем не отчаивался и выложил на стол свой последний козырь. Цунаде была так уверена, что девочки у него самые обычные, что Изуру решил ее убедить в обратном. Ну и что, что ученицы у него бесстихийные, зато образованные. Ханаби почувствовала, что в Великой Улитке едва проснулся интерес и тут же угас. Зачем ей мутантка и две близняшки даже грамотные? Она же не Орочимару. Только любопытство Цунаде тоже хотелось удовлетворить. - И эта тоже? - С сомнением спросила женщина, глядя на рыженькую, которая до того не блистала интеллектуальными техниками. - Да. - С гордостью произнес Кира, как будто это он взял трех необразованных крестьянских девочек и сам семь лет с ними мучался. Цунаде решила немного развлечь себя и задала каждой несколько школьных вопросов. Девицы часто ошибались, отвечали сбивчиво и не очень уверенно. Видно было, что за почти полгода в поселке, где занимались они в основном физической работой, девчата многое позабыли. А после тренировок вечером у всех троих плохо варила голова. Никто же не думал, что Кира из их навыков устроит цирковое представление для Цунаде-самы, только бы она кого-нибудь из них взяла. Также Цунаде, которая ценила себя очень высоко, решила, что девочки просто взволнованы, ведь спрашивал их не деревенский учитель, а великая куноичи. Однако, судя по ответам, дети в школу все же ходили, хоть и рыженькой, и белоглазой это было явно лишнее. Но Цунаде решила, что родители сами выбирают, как воспитывать детей. Наконец, гостьба подошла к концу. У подростков сложилось хорошее впечатление: их накормили, обо всем расспросили, к ним были внимательны и дали фруктов в дорогу, а с наставником и вовсе было спокойно даже Чидзуру, которой в лицо сказали, что врачом она никогда не станет. *** Об этих смотринах рыжая как-то раз рассказала Кимимару. А тот огорчился. Сильно огорчился, так, что принялся на чем свет стоит ругать командира ее группы, хотя ничего плохого не случилось. - Да что на тебя нашло? - Спросила Чидзуру. - Кира-сама ничего плохого не сделал. И вообще, если б не он, я бы в общаге загиба... - Пошли. - Решительно сказал Кимимару. - Посмотрим, как Кира-сама ничего не сделал. Только подождем, когда стемнеет. Ребята дождались темноты. Потом заново пробирались к дому Цунаде. Ничего необычного Чидзуру не увидела. Все точно такое же, как и при свете дня, только теперь они были непрошенные гости. Кимимару быстро зашагал к стоявшему рядом с домом хлеву, мимо которого вся команда Киры прошла в жилище Сенджу, ведь сам хлев был построен на небольшом отшибе. - Смотри! - Показал Кимимару, а Чидзуру приблизилась, чтобы увидеть. - Что это?! - В удивлении воскликнула девушка. - А это - Тонтон. - Бросил в ответ Кагуя. В хлеву обитало странное животное, зверь, который не был похож ни на одно из существ, виденных Чидзуру раньше. Первое, что заметила девчонка, было то, что зверь не ходит, а как бы ползает на культях. Это что же должно было случиться с животным, чтобы оно потеряло все четыре лапы? Вот правильно им Кира-сама говорит, чтобы с поселка никуда ни ногой. Здесь в округе неразорвавшихся и испорченных взрыв-печатей до жопы. Чидзуру попыталась тихонечко позвать эту тварь. - Она тебя не слышит. - Произнес Кимимару. - И не видит тоже. - А что с ней случилось такое, она под взрыв-печать что ли попала? - Спросила дрожащим голосом Чидзуру. - Зачем взрыв-печать? - Прошептал Кимимару. - Люди. Точнее твоя ненаглядная Цунаде-сама. - Она ставит опыты на животных? - В ужасе спросила Чидзуру, вспомнив, что Сенджу-сама - полевой хирург. - А с чего ты взяла, что перед тобой животное? - Кимимару в полутьме не видел лицо своей подруги, а только мог догадываться о том, как его исказил страх. - Тонтон - человек. Ну, была. - Пояснил юноша. - Это же имя для... - Только и выговорила дикарка. - Верно. Для свиньи. - Закончил за нее Кимимару. - Есть такое наказание для провинившихся куноичи. Их превращают в таких "свиней". Чидзуру уже поняла, почему зверь не стоял, а ползал. Цунаде произвела над Тонтон операцию: ампутировала руки до локтя и ноги до колена, чтобы получились "лапы". Но это сначала. Лицо Тонтон даже в полутьме сумерек уже не было похоже на человеческое. Чидзуру вспомнила, что Кимимару говорил, что Тонтон ничего не слышит и ничего не видит, и стала приглядываться сама. И, присмотревшись, заметила, что ушей-то у этой твари и вовсе нет, ни звериных, ни человеческих. Значит, Сенджу-сама и их отрезала. А то, что она поначалу приняла за звериные глаза-щелки, на самом деле оказалось бельмами. Во время превращения в свинью Тонтон ослепили. - Нос ей тоже отрезали, видишь? - Наклоняясь к уху, продолжал рассказывать Кимимару леденящие душу подробности. - Чтоб на свиной пятак было похоже. И груди у нее тоже теперь нет. Зачем "свинье" человеческая грудь? - Кимимару помолчал. - Нам вот не видно, только внизу ее тоже, наверное, форменно изуродовали. Знаю я, как эти мясники любят "куноичи наказывать". - А у "Тонтон" есть семья? - Сквозь слезы спросила Чидзуру. - А я почем знаю? - Произнес Кимимару. - Семьи-то, может, и нет уже, а есть слухи, что Сенджу-сама не одну Тонтон наказала. Говорят, что Цунаде весьма позабавил факт, что свиньи всеядны. Вот она и решила проверить, всеядна ли ее "свинка"? Так, что однажды выпал для Тонтон счастливый день, побаловали ее мясцом. Рассказывают, что нажралась она тогда до отвала. А вот семьи у Тонтон больше нет. - Да это же не жизнь! - Чидзуру трясло не то от ужаса, не то от рыданий или того, что она сейчас собиралась сделать. Девушка достала кунай. - Ты что удумала?! - Воскликнул Кимимару. - Ты ее убьешь, а завтра сама на ее месте окажешься?! А ты не думала, что Сенджу-саме, может, надоела ее старая любимица, а "молодая свинка" повеселее будет? Кагуя выбил у нее из рук нож, а затем девушка почувствовала резкий удар под очаг чакры и обмякла в руках друга. - Извиняй. Ты мне живая нужна, - сказал Кагуя. - Посмотрела на это блядство - и хватит. А от обострения сострадания я тебе сдохнуть не дам. Он с легкостью подхватил Чидзуру на руки и на скорости шуншина покинул владения Сенджу. Когда девушка пришла в себя, она спросила: - Почему ты меня унес?! Тонтон убить надо, чтоб она больше не мучилась! - Потому что Тонтон - частная собственность госпожи Цунаде. Еще раз объясняю: убьешь ее, и на ее же месте окажешься! - Ответил резким голосом Кимимару. - Значит, тебя нельзя держать в клетке, при том, что тебя не уродовали, не рубили руки... - Тут Чидзуру замолчала, а потом продолжила на тон тише, - и остальное тоже... А ей, значит, можно до конца жизни жить в хлеву?! Она, может, десять лет так промучается! - Воскликнула юная куноичи, и в этот момент даже самое страшное наказание, которое можно получить в клане Хьюга, когда тебя оставляют на растерзание чакрочайкам, показалось девушке весьма гуманным. Кимимару помрачнел. Подруга невольно задела его за живое. - Я не хочу в клетку во второй раз из-за твоей глупости. Ни в клетку, ни в хлев, чтобы меня четвертовали, тем более из-за чужого человека, которого я даже в человеческом облике-то не видел. - А что, если всем рассказать? - Воскликнула рыжая. - Экая ты бестолочь. - Сказал Кагуя. - Все и так знают. Одна ты не в курсе со своим дебильным начальником-самураем. - Да почему тогда всем плевать?! - Спросила Чидзуру. - А никто как-то не спешит занять место Тонтон, знаешь ли... Одной тебе неймется. - Бросил в ответ Кагуя. - А еще Цунаде - врач и великая куноичи. А специалисты здесь нужны. Цунаде раненого может на ноги поставить, а Тонтон все равно, что мертвая. Поэтому ей не нужно ничего скрывать. Она кого-то так наказала, и это - ее дело. - Я, когда вырасту, тоже джонином стану и ее на дуэль вызову! - Пообещала Чидзуру. Тут Кимимару не выдержал и рассмеялся. Потом понял, что это неуместно, и резко замолчал. - Прости. Станешь ты джонином. Если только подставляться не будешь. Но для Чидзуру все было ясно: ее друг в ее слова ни на один сен не верит. С того дня девушка не расставалась с кунаем. Конечно, вряд ли Цунаде-саме пришло бы в голову мучить ее также, как Тонтон, но вот сколько вражеских шиноби практикуют такую пытку и при случае не откажутся от удовольствия позабавиться с молодой куноичи, если захватят ее живой?