Плесень

Чидзуру несколько дней ходила сама не своя после того, что увидела ночью на страшном «свидании» с Кимимару. Страх перед Цунаде, которая изувечила кого-то, «превратила» человека в свинью, не оставлял ее. Еще Чидзуру вспоминала, как Сенджу на «смотринах» выбирала себе личную ученицу: как мясо на базаре. Рыжая девчонка, в конце концов, даже была рада, что она, такая бездарная, не понравилась единственной лекарше на весь поселок – Цунаде по прозвищу Великая Улитка. А теперь ее волновало другое: как не попасться в лапы такой куноичи? Из страха перед такими джонинами и родилось желание девушки стать сильной. Вот только как? Продолжать заниматься тем же, чем раньше? Всю жизнь тягать гантели? От этого сильнее Сенджу не станешь. Чидзуру подозревала, что свою силу Цунаде не физической подготовкой заработала. Рыжая решила, что нормального учителя она в этом захолустье не найдет, а ее командиру, Кире Изуру, самому учиться надо. Но он хотя бы ее и сестру поддерживает. Аджисай о ночных приключениях с Кимимару она не рассказала: не хотела, чтобы сестра себя накручивала, только близница и сама все понимала, чутьем догадалась, что вся группа Киры избежала чего-то очень жуткого. Сенджу, судившая людей только по их полезности и способностям и не желавшая тяжело работать с учеником, доводить его до высокого уровня, а искавшая в студентки уже сложившегося мастера, произвела на Аджисай отталкивающее впечатление. А Изуру, который познакомил троих девчонок с конченной куноичи, чувствовал себя виноватым и думал, что он обязан и выпутать своих учениц из этих сложностей и проблем. Их группа на "смотринах у Цунаде" ничего не добилась, а Сенджу своим высокомерным отношением, возможно, снизила и без того невысокую самооценку у этих подростков, разочаровала их в желании стать замечательными шиноби. И теперь, когда Изуру учил близниц Кидо, он таким образом пытался своими силами скомпенсировать им сорвавшуюся практику у Великой Улитки. Самурай старательно обучал подопечных девочек тому, как можно парализовать цель с помощью кидо, но обездвиживающая техника работала только на гражданских или учениках кадетской школы. Кто был поопытнее, легко мог освободиться от этого наваждения. Ударные техники, которым учил Кира, тоже не были рассчитаны на битву с сильным противником. Чидзуру считала, что к такому сражению командир их и не готовил. Рыжая девушка концентрировала желтую чакру в руке и формировала из нее «энко-сен», "щит круглого веера", технику для будущих чунинов, а сама думала, что даже идеальное кидо не остановит Цунаде в ярости, а только раздразнит. Чидзуру собиралась скомбинировать щит энко-сена с одной техникой, которую она уже знала. Всех новобранцев с самой первой тренировки в отряде учили проводить свою чакру через оружие. Только для дуэли с Цунаде этого явно недостаточно. Чидзуру сама это понимала. А еще она не могла подолгу применять этот самый "энко-сен": выматывалась и уставала. В такие моменты она чувствовала, насколько она далека от своего "наивного командира", ведь щит из чакры даже не был самой сильной его техникой. Зато Изуру хотя бы с нею занимался. Сравнивая Цунаде и Изуру, рыжая близняшка ничего не понимала. Про Киру по поселку ходили слухи, что он – аристократ. Сенджу вроде как тоже была из благородных, но людьми они были совершенно разными. Великая Улитка была ветеран Второй Мировой войны шиноби, а Чидзуру – просто девчонкой без боевого опыта. Цунаде выжила в какой-то там крупной битве. Так рассказывал Изуру, когда рыжая, пользуясь неопытностью сенсея, вытягивала из самурая сведения про их несостоявшуюся покровительницу. В тот день она дала себе зарок: для начала стать равной по силе Изуру. Он не был великим воином и сразу проиграл бы Цунаде, случись между ними ссора. Только Кира как-то дослужился до лейтенанта армии. А у Чидзуру таких достижений не было. В общем, с учебой не заладилось. Девушка на своей шкуре поняла, что изучать кидо - дело долгое и трудное, и ученику нужно запастись терпением и не ждать быстрых результатов, а на то, чтобы оттачивать мастерство в самурайских приемах и целой жизни может не хватить. С другой стороны, кидо было доступно бесстихийной девчонке, и ее успехи в этом искусстве зависели только от ее упорства. Кендо в ее отряде изучали мало: показали два-три приема, несколько основных ударов мечом, и все. Начальство считало, что для рядовых этого достаточно. Все время тренировок тратилось на то, чтобы отточить эти нехитрые удары до автоматизма. Только Чидзуру видела, что с таким обучением далеко не уедешь, а Цунаде, чтобы быть сильной, не нужен меч. А еще было обидно, что членам отряда Изуру не выдали нормального клинка, а те жестянки из чакро-железа, конечно, лучше, чем ничего, да только по-настоящему сильные техники доступны не штампованным болванкам, а славным самурайским мечам, которые офицеры заказывают за большие деньги у кузнецов, когда получают звание, часто влезая из-за этих самых мечей в крупные долги. Чидзуру оставались призывы. Это искусство шиноби было ей хорошо знакомо еще с детства, и девчонка мысленно поблагодарила приемных родителей за то, что те помогли ей со специализацией и научили заключать контракты с чакро-птицами. Даже имя рыжей и фиолетовоглазой мутантке дали в честь журавлиного призыва. Неясно, правда, было, чем Чидзуру собиралась расплачиваться за новые контракты, которые не были клановыми. Только выбора не оставалось: Чидзуру все поставила на договор с волшебной многоголовой собакой-людоедкой из легенд. Оставалось такую найти. Только никаких собак поблизости не было, а одной или с Ханаби отправляться на поиски было страшно, ведь Страна Тумана вовсе не безопасное место. Когда Чидзуру совсем отчаялась, ей помогла Хана, которая могла видеть на десять километров вперед. И ребята отправились на разведку. Им важно было отойти от поселка подальше, углубиться в чащу, чтобы таким нехитрым способом увеличить Хьюге дальность обзора. Вдохновленная Чидзуру тогда бежала, сколько хватало сил. Да и мысли о том, какая Цунаде "замечательная" женщина, придавали ей сил. Наконец Ханаби почувствовала источник чакры огромной силы. Это был либо джонин, а то и несколько сильных шиноби, либо стая чакро-зверей. Чидзуру это в любом случае было интересно. Если поблизости чакро-зверь, то рыжая девчонка на шаг приблизилась к своей мечте, а если это были джонины, то куноичи было очень интересно, кто они и что забыли в этой глуши? Чидзуру и Аджисай от нетерпения перешли на мерцающий шаг. Техника эта не всегда им удавалась, и к тому же после нее сильно болели ноги, а сами девчонки опять чувствовали себя вымотанными и уставшими. Хана благодаря бьякугану все равно увидала все первой. - Лебеди! – Воскликнула она. – Прелесть-то какая! В утренней дымке танцевали несколько пар прекрасных птиц. Скоро все, затаясь, увидели то же, что и Хана. Никто не думал, что разведка пройдет так успешно. На следующий день ребята решили подобраться поближе, приманить пугливый призыв и попытаться заключить с ним договор. Одной Чидзуру было страшно идти в "экспедицию", поэтому с девчонкой отправилась сестра-близница, Аджисай, и Ханаби. Мальчишкам тоже захотелось посмотреть на невиданный чакропризыв, а все потому что Ханаби не утерпела и растрепала пацанам, какую красоту она видела пару дней назад в этих краях. К счастью, ее не выдали, но взяли с нее слово взять их с собой. А как Ханаби могла удержать язык за зубами, когда ее приключение с Чидзуру оказалось самой крутой ее поисковой миссией в жизни! Это ж не приблудившуюся корову в лесу искать! Хана чесала затылок и думала: может, лебединый призыв нужен не одной только Чидзуру? Может, он ей тоже пригодится? А Чидзуру не жадина и поделится договором. Это было бы справедливо, потому что Хана чакро-лебедей первая увидела, а еще потому что Хьюги были щедры с приемной девочкой. Так почему бы рыжей не отплатить Ханаби добром? Чидзуру сжала волю в кулак и точно решила заключать контракт с этим новым диким призывом. Иначе, если она будет разбрасываться возможностями, ей всю жизнь придется бояться Цунаде. Только без своих приемных родителей она договоры с чакро-зверями еще сама ни разу не заключала, поэтому готова была взять Ханаби в качестве моральной поддержки и даже поделиться с ней контрактом, если у них все получится. Взяли ребята еды на сутки для похода, собрали спальники и отправились искать чакрозверей там, где Ханаби "видела" своих лебедей. Собирались ребята под покровом ночи. Сначала всем участникам готовящегося похода нужно было незаметно улизнуть после работ в трудотряде. Сделать это оказалось просто. Вечера были теплыми, поэтому молодежь не особо торопилась в душные общаги с зарешеченными окнами. У генинов было еще несколько часов до самой темной ночи, когда можно было нарваться на неприятности, попавшись самурайскому патрулю. А ребятам хотелось развлечься: погорланить вечерами скабрезные песни про Анко, которую они считали своей надсмотрщицей. Только петь гадости надо было потише, а не то получится, как в прошлый раз... Ханаби тихонечко свернула с широкой тропы. Так поступали многие. После сбора батата генины собирались в большие компании, чтобы весело провести вечер. А еще разбредались по темным углам влюбленные, поэтому до странного маршрута, который выбрали Чидзуру, Ханаби или Аджисай никому дела не было: ну ищет подружка своего приятеля. Чего такого? А между тем "юная развратница" на самом деле собиралась в поход. Без Ханаби Чидзуру и не решилась бы на такое непростое дело. Во-первых, патрули Третьего Отряда не дают по ночам шляться в опасную чащу и сторожат тренировочную базу, поэтому лучше им не попадаться, не то разные случаи бывали... И Чидзуру это знала. А еще знала, что возле городка и полигона полно неразряженных ловушек. Между ребятами ходили страшные истории, что ни у кого, даже у капитана Третьего Отряда, полной карты этих ловушек нет, потому что ставили их и меняли по несколько раз и не все сразу, а постепенно. Какие-то старые механизмы, которые должны быть или разряжены и убраны, или давно заменены, так и остались брошенными и ненайденными. Разными путями приходили ребята на поляну в северном конце поселка, где под покровом сумерек договорились встретиться. Хане и близняшкам добраться до нее было совсем просто. Надо было просто не возвращаться в общежитие. Все равно они решили всю ночь не спать, а выслеживать дикий призыв. А о том, что случиться утром, никто и не думал. Ну, вернуться они, не выспавшиеся, будут плохо работать, а еще им влетит от вечно злой, как собака, Анко Митараши. Но что в этом нового? Как будто в первый раз! Насобираться батата они еще успеют! Они каждый день на этом несчастном поле впахивают, а вот незнакомый призывной зверь - диво-дивное, которое нечасто увидишь. Конохомару собраться на такую охоту было сложнее. Мальчика "навстречу приключениям" увез из Конохи Асума, которому как джонину полагалось хорошее жилье. Конохомару в квартире дяди было гораздо удобнее и уютнее, чем в общаге, но пацан по-подростковому завидовал "свободе" и безнадзорности своих ровесников из поселка и не подозревал, что они-то завидуют ему сами, потому что Конохомару не сирота, потому что дядя его любит, потому что он как родственник джонина живет в хороших условиях: в доме, где лучше и безопаснее, чем в общежитии для генинов. Только доброе отношение дяди, которому не плевать на своего племянника, могло помешать юноше в предстоящей охоте. Асума, если поймет, что Конохомару не вернулся в срок, сам пойдет его искать в наполненные ловушками со взрыв-печатями заросли. А может и поднять своих подчиненных, сенсоров. И начнется большой переполох, из-за чего парень невольно "подставит всю команду". А раз так, то Конохомару решил сразу договориться с дядей. Оставалось придумать правдоподобную версию, которая бы успокоила Асуму. В поселке было смертельно скучно. И Конохомару не подыхал с тоски в этом захолустье только потому, что почти каждый вечер умирал от усталости после работы на бататовых полях. Батат он ненавидел всей своей молодой душой и считал, что "наелся" его на всю жизнь. Наверное, похожую скуку в поселке из одно-двухэтажных домиков чувствовали и остальные ребята, участники похода, и это она заставляла подростков идти на риск. Например, у себя на родине Конохомару бы ни за что не отправился ночью в страшную чащу охотиться за дикими призывами. "Ну вот приеду я в Коноху, что пацанам-то рассказывать? Что целый год сначала картошку сажал, потом за ней ухаживал, а затем собирал? Вот и все "миссии". Очень интересно!" - Переживал юноша. Он за все это время успел только на грядках заебаться! Техник новых он не выучил, ни одного живого бандита не встретил, хоть и ходили слухи, что здесь может быть опасно... Он даже на тюнинский экзамен еще не записался... А все потому, что нужно разрешение дяди, а Асума-сан не хотел, чтобы мальчик торопился с военной карьерой. Другого образования здесь нет. Школа третий год стоит заколоченная. Так местные говорят. Даже парты из нее давно уже вынесли. Да и какой бы она была в таких условиях? Для школы нужны учебники, тетради, мел, гражданские учителя, которые почему-то должны поехать в эту срань, а не то получится как у знакомых девчонок, которым "преподает" молодой лейтенантик. "Он им и командир, и учитель сразу по всем предметам. А у самого молоко на губах не обсохло". - Так думал Конохомару. Он вспоминал оставленного в Конохе учителя Эбису, и с Изуру-саном опытного и эрудированного педагога даже сравнить было нельзя. "Лейтенанту Изуре просто надбавка нужна. - Решил парень. - Вот и взялся он троих девчонок обучать своим странным техникам, хотя никакого опыта преподавания у него нет." У девчат что-то получалось, только не верил Конохомару этому самурайскому искусству. Да и какие из его знакомых девочек онна-бугейся?! Он же их знает, как облупленных! А Чидзуру и Ханаби и вовсе "улучшенно-геномные", а из таких самураи не получаются. Это Конохомару знал накрепко. Живут геномные в своих закрытых кланах, и что там происходит никто толком не понимает. Хьюги охотятся в лесах, где снег и холод, и оружие из костей делают, а еще сестер трахают... Дикари... А Абураме в болотах сидят, подселяют к себе жуков в тело и мертвечину жрут. А Учих и вовсе стороной обходить надо. Именно из-за того, что Хьюги дикие, девчонки из их клана так быстро и легко освоились в поселке, и им нормально, когда до всех остальных начинает очень быстро доходить, какая здесь жопа. А самого Конохомару здесь учит и тренирует дядя, но с таким же успехом Асума мог бы заниматься с мальчиком и в столице. Он заметил, что в этих местах вообще стараются не задерживаться, чтобы не подхватить туберкулез из-за влажности и того поганого грибка, который может вызвать болезни легких. Романтизированное представление о жизни в поселке разбилось у мальчика вдребезги. А еще здесь было ничего нельзя. Нельзя, например, отправиться ночью без взрослых в лесную чащу. "Нет уж, - подумал Конохомару, - приеду домой, так хоть призывом новым похвастаюсь. Ханаби же обещала провести нас мимо постовых. - По лицу парня расплылась улыбка. - Она слепошарая, а лучший сенсор из здешних генинов. Хана... Она-то мне и поможет!" - Дядя, - позвал юноша. Асума отвлекся, поднял голову от свитков с печатями и деловых бумаг. - Я с девчонкой сегодня погулять договорился. - Сочинял на ходу племянник. Мужчина выставил руку с высоко поднятым вверх большим пальцем. - Она здешняя, в смысле работает тут, в поселке, уже долго... - Дядя в ответ уважительно кивнул. - Она это... такая... глазастая! - Описал свою "любимую" Конохомару так, чтобы Асума точно понял, о ком речь. Парень волновался, что его все-таки не отпустят. - Видал такую... - Задумчиво произнес старший Сарутоби и выпустил несколько колец дыма из трубки. Конохомару наблюдал за реакцией родственника и все никак не мог понять, одобряет ли его выбор дядя или расстроен, что мальчик выбрал геномную. А парню важнее всего было, чтоб звучало "реалистично". Мол, полюбилась ему девчонка одна из трудотряда, и все тут. Вот и пригласил он эту геномную погулять после всей этой мороки на картофельных полях. Чего плохого в том, чтобы побродить по вечерним улицам? - Чтоб в одиннадцать был здесь! - Объяснил Асума. - Не очень-то хочется потом позориться, тебя с девкой этой из управы вытаскивать. - Этого не будет, дядь. - Пообещал юноша, но вовсе не потому, что точно решил последовать совету родственника, а оттого, что был искренне уверен, что их с Ханаби никогда не поймают. - Если "загуляетесь", то веди ее к нам. - Посоветовал джонин. - Твоей знакомой незачем в управе ночевать. А Конохомару, если и был в чем уверен, так это в том, что Хана с полицией точно не столкнется: заранее караульных почует. Не то, чтобы Хана была юноше совсем не интересна. Скорее наоборот. Он однажды даже подсматривать за ней к траншее бегал. Вообще-то ему было все равно за кем, но получилось, что за ней. Если идти от поселка к чаще, то можно наткнуться на длиннющую траншею. Находилась она далеко от домов, но путь туда знали абсолютно все жители небольшого городка от самураев в черных кимоно с пристегнутыми на боку саблями до недавно приехавших сюда генинов вроде него. Траншея была не боевая, а санитарная. Ее уж точно ни с чем не спутаешь. Над нею на протяжении всей длины были закреплены деревянные козлы, сидения, сооруженные из бревен. Однажды Конохомару пробрался к клоаке с другой стороны, да и стал ждать, но смрад стоял такой, что слезы сами из глаз текли. Наконец, он увидел накоротко стриженную каштановую девичью голову и мелькнувший у него перед глазами тощий зад с белыми ляжками. В этот момент Конохомару почувствовал, что получил, что хотел: сумел подсмотреть за девчонкой в соблазнительно спущенных по колено хантако, только никакого удовольствия от этого не ощутил, потому что от смрада санитарной траншеи чуть не задохнулся, пока в "засаде" сидел. Тут все пошлости из головы вылетят! План Конохомару имел один недостаток: мальчик чувствовал, что не успеет вернуться в срок, когда заканчивается время всех свиданий и костры гаснут, и даже парочки расходятся по домам. Ловить дикий призыв - дело долгое и сложное. У Конохомару заскребли на душе кошки: выходило, что он намеренно обманывал дядю. И их с Ханаби "алиби" обязательно раскроют. И ей-то ничего не сделают, потому что родня далеко, а вот ему сильно влетит.

***

- Сбежал от своего дяди, да? - Спросила его Чидзуру. - Ага... - Выдохнул запыхавшийся Конохомару. - Еле свалил от него. - Наплел, что у меня вон с нею свидание. - Парень показал рукой на Ханаби. - Чего?! - Взвизгнула от неожиданности девчонка. - А меня, значит, спрашивать не надо?! Ты б, "друг", поинтересовался сначала, нравятся мне, такие, как ты, или нет! - Да я просто соврал... - Буркнул в ответ Конохомару. - Если он спрашивать будет - еще лапши на уши навешаю... - Вот же дебил! Это - самая тупая ложь, которую я слышала! - Раздраженно произнесла Ханаби. - Ты вот ему соврал, а твой дядя, может, меня на тебе уже женил! Блин, как будто не знаешь, что взрослые... они все такие. - Совсем осунулась Хана, так что на мгновение забыла и о призывах, и о походе, и о приключениях, а стала нервничать из-за того, что Асума станет писать письма о сватовстве в ее клан. А ей потом с родней объясняться, только потому что Конохомару не придумал отмазку получше. - Слушай, если у меня от твоего длинного языка проблемы начнутся, я ж тебя первая сдам! - Пообещала она. - Скажу, что неправда это все про встречу, а где дорогой племянничек Асумы-самы был, того я и знать не знаю. Может, тебя надо в опиумной курильне искать, а? Конохомару представил реакцию дяди сначала на его разоблаченную ложь, на всю эту затею с призывом, а потом еще и на фантазию Ханаби, и ему стало жутко. Асума его точно убьет. Только возвращаться без нового заключенного призыва было обидно, раз уж он собрался идти, а если все получится, то дядя наверняка его простит, потому что победителей не судят. Так размышлял Конохомару. Ребята углубились в лес. Хана стала их невольным проводником, а Сарутоби подумалось, что хорошо, когда твоя знакомая такая вот геномная. Они быстро свернули с крупных дорог, чтобы не попасться самураям, которые бы отправили их до утра в полицейскую управу. А если бы это случилось, то их всех ждала бы выволочка от командира, потом от Анко, а некоторым еще досталось бы и от родителей. В лесах было расставлено полно ловушек, но Ханаби вела их тропами, которые знали, пожалуй, только те шиноби, которые сами устраивали здесь западни, ведь должны же они были как-то выбраться из леса. Вот этот путь и видела Ханаби. Пробирались они долго, и у Конохомару отлегло от сердца только тогда, когда Хана всех обнадежила, что ловушки закончились, да и сторожевые самурайские пункты давно позади. Аджисай от таких вестей наоборот стало страшно: ведь в случае чего никого не дозовешься, а безопасную дорогу домой знает только одна Ханаби. Чидзуру постаралась успокоить свою сестру, ведь, если договориться с призывом не получится, то они всегда смогут удрать из жуткого леса на чакро-соколах. Только про то, сколько это будет стоить, рыжая девчонка ничего не сказала. Лагерь свой ребята разбили у воды, в зарослях. От озера холодило. Ханаби сказала, что она именно там в первый раз издалека увидела прекрасных диких чакро-птиц. Только почему-то сейчас озеро было пустое, а гнездовье так хорошо спрятано, что найти его в сумерках - сложная задача. Особенно, когда до этого целый день собирали батат и еще пробирались через ловушки. Аджисай так и вовсе начала сомневаться, что они хоть что-то увидят. - Ребята, а может зря мы все это затеяли? - Сказала она. - Вернуться бы нам, пока нас не хватились! Мне вот не хочется за сестру в полиции оправдания придумывать... прямо, как в тот раз. Чидзуру только фыркнула, покраснела, шикнула на сестру и ответила: - Можешь сваливать тогда, здесь никто никого не держит! Чидзуру знала, что Аджисай ее не бросит да и побоится возвращаться одна через чащу без Ханаби, так что, если пропадать, то уж вместе с сестрою, а не поодиночке. Лежать в засаде на сырой земле было холодно. Да и паразитов так подцепить легче легкого. Вот и захватили ребята с собой спальные мешки. И легли вповалку. Кимимару не выдержал первый: заснул оттого, что весь продрог за ночь. Чидзуру сначала пыталась растолкать дремавшую Аджисай, а потом поняла, что выслеживать призыв, который вообще мог здесь не появиться, было безнадежной затеей. Аджисай захрапела еще когда и полуночи не было. Да и у самой Чидзуру от усталости стали слипаться глаза. А спать было нельзя. Девчонка поняла, что в таком состоянии она не боец... Она прикрыла глаза, не на совсем, только на секундочку... Приснилось рыжей, что стоит она перед пустой корзинкой батата, в которую почему-то ничего не могла собрать за день, а командир Анко ругает ее, такую бесполезную, на чем свет стоит, и обещает в наказание отправить ее в чащу разряжать ловушки. Спальник Конохомару оказался совсем рядом с местом, где улеглась Ханаби, и юноша подумал, что ничего неприличного в этом нет: оба они в мешках от ночного холода да и в одежде к тому же. Единственное, что могло вызвать у парня приятное томление, так это то, что слышал младший Сарутоби горячее дыхание Ханы. От нее пахло травами, землею, сладким картофелем и потом. Ребята замерли, боялись спугнуть прекрасных чакро-птиц, которые вот-вот должны были появиться. Конохомару точно думал, что не уснет и первый увидит чакро-лебедей, потому что с ним девочка-сенсор, а ждать рядом с ней ну очень волнительно. И Конохомару считал это плюсом, думал, что при такой красавице рядом точно не уснет. Однако то ли Анко его умотала за день, то ли тихое дыхание согревшейся геномной его убаюкало, только провалился Конохомару в сон, и оттого, что чувствовал Хану рядом, снилась ему геномная девочка в соблазнительном виде, и, как тогда, без хантако... Проснулись ребята ранним утром и поняли, что все их планы пошли насмарку. Пропавших генинов точно хватились взрослые, их ищут. Поисковые команды, наверное, не спали из-за них всю ночь, и теперь злющие. А значит, когда они "найдутся", им всем крепко достанется. Конохомару и думать не хотел, что сделает с ним Асума, когда узнает, что парень свалил из городка искать в чаще дикий призыв. - Да не было здесь никого! - Воскликнула Аджисай. - Во мы влипли-то. Теперь точно всех в полицию отправят! Да нас теперь каждый день до общаги конвоировать станут, чтобы мы больше никуда не сорвались! Все. - Вздохнула она. - Нагулялись! - А, может, и есть здесь призывы! - Не сдавалась Чидзуру. - Ханаби глаза еще никогда не подводили! Не повезло нам просто. - Расстроенно произнесла рыжая девчонка. - Зато сейчас, сестренка, нам всем та-а-ак повезет! Будет у тебя призыв на всю жизнь. Крысиный! Чтоб из трудотряда не убегала никогда! - Ответила Аджисай. Чидзуру о призывах животных знала много и знала, кто заключает контракт с крысами. Девчонка прикусила язык. Ребята уже возвращались, решили сами идти с повинной - и будь что будет, на ходу придумывали, как оправдываться и что теперь говорить до ужаса разозленным взрослым. Первая странность, которую они заметили по дороге, была в том, что подростки утром не наткнулись ни на один патруль. А еще, судя по всему, пропавших детей никто не искал, об их выходке не знали, а, значит, их и не накажут. Отговорки тоже были уже не нужны. Только стало еще страшнее: от поселка валили клубы черного дыма. В городке полыхали пожары.