Ни за что

Саша проснулся рано. Чувство сильной тревоги заставило его резко распахнуть глаза. Стук сердца пронизывал всё его тело. Александру потребовалось некоторое время, чтобы немного прийти в себя и выровнять дыхание. Опять кошмар. Уже далеко не первый за эту ночь. Ему стало спокойнее, когда он перевернулся на другой бок и увидел рядом мирно сопевшего Мишу, чьи растрёпанные волосы цвета золота разметались по подушке. Сегодня в Петербурге было на удивление солнечно. Лучи падали на Мишино лицо — немного детское и беззащитное во время сна. На нём виднелись едва заметные веснушки, которые Романов попытался пересчитать про себя. Налюбовавшись, Саша встал с кровати, накинул халат и пошёл приводить себя в порядок. Когда Москва наконец проснулся, то застал возлюбленного за плитой. Пахло чем-то вкусным. Романов совсем ушёл в свои на самом деле отнюдь не весёлые мысли, поэтому чуть вздрогнул, ощутив объятия со спины. — Миша! Напугал меня, — укоризненно произнёс он. — Я яичницу жарю, будешь? — Буду, — тот уткнулся носом в Сашину шею. Когда они уже сидели за столом, Москва заметил, что Романов почти не притрагивается к еде, а взгляд его серых глаз был пустым и отстранённым, будто Александр совершенно потерял связь с реальностью. Впрочем, так оно и есть. Миша понял всё без слов, сел рядом и положил руку на его плечо. Тот наконец очнулся и прижался к Московскому. От его тела, как и всегда, исходило ровное тепло. Невольно вспомнилось, как хотелось согреться в его объятиях в морозные блокадные зимы. Саша потряс головой, будто таким образом из неё можно было выкинуть надоедливые мысли, которые погружали его в давящую пучину воспоминаний. А Михаилу хотелось как-нибудь отвлечь Романова, чтобы он меньше думал о прошлом. Москва предложил: — Саш, давай погуляем по городу? — Нет, сегодня я никуда не хочу выходить. — Может фильм посмотрим? — Ну… хорошо, можно включить что-то лёгкое, — согласился Александр. В любом случае, намного лучше слышать на фоне что-нибудь успокаивающее, чем сидеть в тишине и тонуть в мрачных мыслях. Романов уже даже не помнил, что за фильм включил Миша, он совершенно не вникал в сюжет, но когда тишина заполнилась, ему стало легче. Легче было ещё и от того, что рядом находился близкий человек, всегда готовый выслушать и поддержать. Но сейчас Петербургу было достаточно лишь его присутствия. Уже оно одно избавляло его от пустоты внутри. — Я тебя люблю, — шепнул Саша на ухо Мише. — Я тебя тоже, — серьёзно ответил тот. Нет ничего могущественнее любви. Это исцеляющая сила, воистину способная излечивать душевные раны и воскрешать.