wet

— Таким образом, благодаря именно этим полученным знаниям, дилювианизм, то есть, теория о том, что осадочные породы были образованы в результате всемирного потопа, был поставлен под сомнение и окончательно опровергнут. Уж прости меня за такую грубость и отсутствие конкретики. На самом деле, наблюдать за развитием человечества удивительно — ещё каких-то три столетия назад человеческая вера в нечто абстрактное отражалась на каждую сферу их жизни, и науку в том числе. Я до сих пор не могу вернуться в равновесие после обработки того факта, что то же самое человечество, которое ранее поощряло антисанитарию и антинаучность, прямо сейчас обладает огромным спектром возможностей. Сейчас, например, ему не сложно создать такого высоко эрудированного профессионального робота, как я, — обладательница звонкого шепелявого голоса самодовольно хихикает, прикрыв глаза и уткнув руки в бока, однако, так и не дождавшись никакого ответа, поднимает любопытный взгляд на собеседницу, сидевшую напротив, без всякого стеснения опершись на поверхность стола локтем, — а ты что думаешь? — геологиня, прищурившись, продолжает сверлить вовсе не обращавшую ни на что внимание девушку взглядом и быстро озвучивает свою однозначно верную догадку, — Леона, ты опять меня не слушала?! — А? — девушка в толстовке хамелеона резко поднимает голову и смотрит на робота, которая продолжала смотреть на Леону очень неудовлетворённо, словив её на поличном в очередной раз. В ответ на это ящерка неудобно скрещивает ноги со всей силой, подаётся туловищем вперёд и тяжело выдыхает горячий воздух, — Нет, конечно слушала! — Не слушала. Ты сейчас ни один геологический термин не обоснуешь, если я попрошу. Леона отводит взгляд, поджимая губы с ощущением некоторой досады. Она права, девушка вовсе не слушала шахтёрку, давно погрузившись в свои мысли, которые, несомненно, никак не касались содержания речи робота, но имели прямое отношение к её манере. Раздаётся тихое недовольное собой ворчание, после которого хамелеон наконец достаточно осмеливает, чтобы взглянуть в жёлтые механические глаза, прямо сейчас блестевшие от надменного негодования. Это вызвало на лице девушки слабую улыбку, которую та очень быстро подавила. — Блин, прости, Карла, — Леона кладёт руки на колени, как бы скрывая их, стыдливо отводит взгляд в некотором смущении и пытается хоть как-нибудь оправдать то, что она в очередной раз прослушала огромную лекцию геологини на тему мироздания, — я снова задумалась, знаешь, как обычно, — девушка нервно усмехается, чувствуя, как сердце мимолётно пропускает удар. Взгляд Карлы сначала пронизывает ящерку разочарованным недоумением, но после тихого вздоха смягчается — и облик робота становится более благосклонным. Очевидно, она не может слишком долго обижаться на свою подругу за то, что она такая рассеянная. — Если ты перестаёшь понимать, о чём я прямо сейчас веду с тобой диалог — ты всегда можешь меня остановить, — немного растерянно проговаривает шахтёрка, подаваясь корпусом ближе к хамелеону, которая буквально сжалась от этого жеста — ноги скрестились ещё сильнее, плечи вздёрнулись, а ладони вжались в бёдра. На удивление Леоны, робот не замечает этого, продолжая говорить привычные для себя вещи с самодовольной улыбкой, — даже если я считаю эти детали элементарными и базовыми, я не буду утруждаться при их повторном объяснении тебе. Ты заинтересована в основах геологии и я уже испытываю от этого прилив серотонина, прямо как у людей! — Карла ярко улыбается, из-за чего девушка в зелёной толстовке издаёт короткий смешок, преисполненный скорее не неловкости и смущения, а искренней радости за свою подругу. — Конечно, здорово, что я смогла тебя обрадовать, — ящерка робко кивает и ненадолго отворачивается, пока с её лица окончательно не спала слабая улыбка. После нескольких секунд неловкого молчания, Леона вновь поднимает руки, скрещивая их на груди, и поглядывает на свою собеседницу с обнадёживающей улыбкой, — может, тогда попробуешь… объяснить снова? — Да, наверное, за пару минут я должна успеть… — проговорив такие неиронично добродушные слова, геологиня протягивает руку, на которой были часы, и беглым взглядом рассматривает циферблат. Однако достаточно лишь секунды, чтобы лицо робота начало выражать печаль и сожаление, а из её горла раздался раздосадованный вздох, — прошу прощения, я вынуждена прервать нашу дискуссию… уже опаздываю, — с аккуратным смешком Карла встаёт из-за небрежного металлического столика, после чего делает несколько маленьких шажков назад, доставая из пояса своего рабочего комбинезона кирку, которая всё это висела там лишь чудом, — я вернусь через полчаса. Попрошу тебя только о том, чтобы ты никуда не уходила, как ты обычно любишь, — в этот момент Леона, скрыв лёгкий румянец и мурашки по коже, виновато усмехается, — после этого я тебе обязательно объясню все теории происхождения Земли! — Да! Удачи тебе, — девушка машет ручкой и, получив короткий кивок, наблюдает за тем, как шахтёрка быстро удаляется из комнаты, дабы выполнить какую-то сугубо рабочую задачу. Когда хамелеон перестала видеть этот синий комбинезон, отблески красного изящного галстука-бабочки и жёлтой каски, она облегчённо выдохнула, расслабившись всем телом. На самом деле, Леона никогда не остановит Карлу, но не побрезгует попросить повторить все, что она сказала. Да, обычно девушка почти мгновенно уходит в свои мысли и начинает думать о совершенно других вещах, но её можно понять, ведь причина всего этого чертовски смешна, в какой-то степени неуместна и, самое главное, до предела очевидна… Леона осторожно раздвигает ноги — и наконец в полной мере ощущает, насколько она намокла. Казалось, эта влажность уже давно пропитала ткань нижнего белья, и тот момент, когда она доберется до шорт и оставит в области между ног своё небольшое пятно — лишь вопрос времени. Этот процесс произошёл предательски быстро и, с ощущением того, как трусы позорно намокают от собственной естественной смазки, в придачу с этим прямо во время разговора ящерка чувствовала покалывающее в районе таза тянущее возбуждение, лёгкую нервную дрожь в ногах, собственное чуть сбитое дыхание — и всё это давало о себе знать именно тогда, когда Карла так отчаянно пыталась объяснить ей, кажется, то, что каменные породы были образованы в результате какого-то стихийного бедствия… девушка не помнит, да и не может никак думать об этом. Даже тогда, когда робот ушла из поля зрения, всё равно взгляд был затуманен, изо рта вылетали дрожащие тихие вздохи, а бельё продолжало мокнуть лишь сильнее просто от упоминания имени геологини в собственной голове. Пока что хамелеон никак не может давать себе отчёт и уже не сможет взять чувства под контроль, поэтому она лишь неловко спрыгивает с небольшого стульчика и, тяжело выдохнув от ощущения того, как мокрые трусики прилегают к разгорячённому телу, делает несколько небрежных шагов по поверхности пола. — Боже… — ворчит про себя девушка в зелёной кофте, оглядывая небольшую комнатку, чувствуя, что вот-вот свалится на пол лишь от сверлящего её хладнокровие возбуждения, — где ж у них был туалет…

***

Леона без лишних раздумий распахивает и вваливается в первую случайную дверь, которую она нашла и та оказалась открытой, намереваясь как-то избавиться от своего назойливого горячего состояния — и это действительно на самую малость происходит, ведь ящерка действительно немного успокаивается, обнаруживая то, что заскочила не в туалет, а в помещение, напоминающее что-то среднее между мастерской и кладовой. Сначала она намеревалась покинуть комнату и продолжать скорым шагом, напоминающим бег, искать место, нужное ей прямо сейчас, пока на шортах не проявилась тёмно-синяя область между ног, но что-то заинтересовало её здесь. Краем глаза замеченная шахтерская экипировка немного утихомирила её пыл, из-за чего та, издав шумный вздох, прошла вглубь комнаты, изначально чуть ли не запутавшись в своих ногах и споткнувшись. Разглядывание пыльных полок с различными касками, инструментами, тканевыми вещами и приборами, о назначении которых Леона могла лишь догадываться, немного успокаивало и отвлекало, и в какой-то момент до хамелеона дошло, что хоть она и не перестала ощущать уже немного неприятную влагу между своих ног, из-за подавленных мыслей о причине такой бурной реакции тела оно перестало выделять ещё больше смазки, позволяя девушке облегчённо выдохнуть. Убедившись в том, что чувство прожигавшего насквозь возбуждения практически отступило, ящерка собиралась ещё немного походить по полочкам и посмотреть на инструментарий бравых шахтёров, а затем вернуться к своей подруге, чтобы возобновить диалог на более позитивной ноте. На ручке закрытого шкафа висела какая-то синяя ткань. Стоило подойти к ней поближе, чтобы понять, что на ручке была расположена металлическая вешалка, а на ее плечиках висел маленький комбинезончик, весь выстиранный и выглаженный, хотя и изношенный, с небольшой заплаткой на штанине — было очевидно, что он мог принадлежать только одной. Карле. — Блять… — по полупустой кладовой растерянный женский голос раздаётся слабым эхом. Леона аккуратно цепляет качественный плотный материал едва дрожащими пальцами, рассматривает его скорее пустым взглядом, чувствуя, как вновь в районе таза начали копиться привычные тепло и влага. Начало вспоминаться, как Карла носилась по шахте в этом комбинезоне, общалась со своей подругой в этом комбинезоне, лямки этого комбинезона случайно слетали с неё, обнажая идеальную рубашечку кремового цвета и маленькие хрупкие механические плечики, которые так и хотелось потрогать, может, несильно сжать, как Карла снимает этот комбинезон полностью, так медленно и так игриво, поглядывая на хамелеона похотливым взглядом… Леона резким шагом, чуть не падая, плетётся к другому концу комнаты и, припав к двери, кое-какими махинациями закрывает её на замок. Она хочет вернуться к будоражещему её рассудок и вагину элементу одежды своей любимой подружки, но ноги её подводят — и девушка усаживается на пол, подперев дверь собственным телом. Согнутые в коленях ноги раздвигаются сами по себе лишь от мыслей о великолепной и такой очаровательной обладательнице рабочего комбинезона, хамелеон даже не может это контролировать… да и не хочет. Раздаётся тихое шипение, когда шаловливая рука прикасается к вульве через ткань шорт и кончики длинных тонких пальцев начинают потирать возбуждённый половой орган, выдавливая из обладательницы сдавленные стоны. Судя по тому, насколько легко ей это далось даже сквозь две трущихся друг об друга ткани, и характерному чувству тепла — шорты всё-таки намокли. Она бы ещё немного подразнила себя умеющими удовлетворять пальцами активной руки, но, увы, продолжая ощущать, как ящерка непроизвольно течёт и неистово возбуждается лишь от таких лёгких прикосновений и мыслей — терпеть уже не хотелось. Леоне было достаточно немного извернуться, чтобы стянуть с себя тёмно-синие шорты, подложив их под себя, дабы не соприкасаться с холодным полом. Теперь пальцы прикоснулись к преддверию влагалища только через абсолютно мокрую ткань белья, лишь от соприкосновения с которой на пальцах оставалось огромное количество смазки. Между тихими дрожащими стонами, напоминающими рваные вздохи, от ощущения резких движений скользких пальцев, которые, развинув малые половые губы, постепенно приближались от вовсю истекающему входу во влагалище к чувствительному клитору, в голове возбуждённой извращенки щёлкали мысли о том, что она довольно долгое время не испытывала такое сильное вожделение и, самое главное, желание, которое она обычно умеет подавлять, особенно, чёрт возьми, на месте работы своей подружки-робота, являющейся непосредственной причиной румянца, сбитого дыхания, учащённого сердцебиения и мастурбации давно влюблённой и сексуально прущейся от неё девушки. Леона пытается отвлечься от собственного удовлетворения хотя бы на секунду, но, поднимая взгляд и осматривая помещение, в своём сознании она увидела тёмную комнату какой-то квартирки, вовсе отличную от душной мастерской. Она сидит на мягкой кровати в той же позиции. Здесь абсолютно тихо, лишь тихое копошение за стенкой, во время воображения которого девушка отстранила влажные пальцы от вагины, решаясь придумать свою очередную эротическую фантазию до самого конца, до самой последней детали. Мозг легко делает своё дело — на пороге комнаты возникает именно та, кого ящерка так желанно ждала как и в своей влажной фантазии, так и в не такой уж и радужной реальности. На пороге застыло тело, скованное из железных пластин, но такое живое, блещущее своими плавными и резкими изгибами, словно дышащее огнём. Это тело сделано не подобно человеческому женскому телу, но прямо сейчас оно является ключевым элементом феминности, и есть слово «феминность». Карла смотрит прямо на разлёгшееся на постели немного скованное тело, её жёлтые глаза блестят в полутьме комнаты невинной и такой неприхотливой похотью. — Скучала? — тихо хихикает робот с шепелявым голоском, опираясь локтём об наличник приоткрытой двери. В её тихом игривом вопросе прослеживалось не только нетерпеливое возбуждение, но и любящее поддерживающее беспокойство. Очарованная такой картиной, девушка в зелёной толстовке и чертовски мокром белье не сразу резко и очень коротко кивает, очевидно удовлетворяя геологиню даже таким немногословным ответом — иначе никак не объяснить то, как та, словно грациозная кошка, плавно прошлась вглубь комнаты, не выпуская из виду дрожащую от вожделения возлюбленную, которая сверлила её взглядом в ответ. Карле хватило нескольких секунд, казавшихся для хамелеона вечностью, чтобы подобраться к кровати и продолжить приближаться к искушённой девчонке, находившейся у самого изголовья кровати и немного нервно вжавшейся в подушку, так же медленно уже на четвереньках, не скрывая своей слабой улыбки. Леона даже не замечает, как металлические ладони вжимаются в мягкую постель как раз по бокам от неё, короткие ноги опираются на кровать между её раздвинутых ног, а нагретое лицо шахтёрки чуть ли не сталкивается с загорелым и не менее покрасневшим лицом, полным смущения. Чувствуя учащённое горячее дыхание собственными губами, наблюдая за тем, как механический взгляд бегло изучает её лицо, слыша соблазняющие и такие возбуждённые вздохи, девушка не удерживается от того, чтобы проглотить комок горячей слюны и, ощущая ту же самую злополучную запредельную влажность, уже полностью обезоруженно попытаться лечь под горячие и такие сексуальные объятия робота, раздвинув ножки ещё сильнее. Реакция требовала ожидать себя незамедлительно — Карла, нежно усмехнувшись, ещё сильнее приблизилась к подрагивающим от возбуждения губам, переходя на такой соблазняющий и возбуждённый шёпот, — Я так и думала… — Карла… — ящерка отвечает своей эротической фантазии вслух, хотя и запредельно ослабшим и едва охрипшим голосом, чему, может, и смогла немного удивиться — если бы не чуть дрожащая рука, прошедшая от пульсирующего полового органа до собственного лица вдоль всего тела. В голове сразу же всплыли фантазии о том, что тёплые металлические пальцы проходятся по мягкой щеке с мотивацией просто приласкать девушку, перебираются на подбородок, немного опуская челюсть и оттягивая нижнюю губу. Проходит совсем немного времени, как шахтёрка решается воспользоваться созданной ситуацией, тянется лицом к своей возлюбленной — и, немного наклонив голову, ненавязчиво вовлекает в поцелуй, самодовольно прикрыв глаза. Леона, выдохнув пар нагретого воздуха, возбуждённо подаётся навстречу, если вовсе не забирая инициативу, соприкасаясь мягкими губами не менее мягких, хотя и искусственных губ, поддевая собственным языком силиконовый язычок, намеревавшийся сделать то же самое — именно этот процесс образовывал множество влажных звуков, причмокиваний, вздохов и стонов в порыве любящей страсти. Страсти, в которой принимали участие обе, не находя себе определённого места. Слабо нахмурившись, геологиня проталкивается довольно активным и подвижным языком глубже в приоткрытый ротик Леоны, пока её рука соскользнула с подбородка девушки на подрагивающую от всхлипов и сглатываний шею, затем на ключицы, немного легкомысленно прочертив вдоль них линию одним указательным пальцем, а затем уже одним небрежным движением ладони покрывая мягкую грудь. В этот момент хамелеон громко охает, лишь на считанные секунды отстранившись от желанных губ, но робот смело затыкает её ещё одним опьяняющим поцелуем, от рывка перед которым с металлического тела слетели едва державшиеся там руки девушки в толстовке, пытавшиеся подарить Карле примерно похожую ласку или хотя бы стянуть с неё лямки комбинезона. Поэтому, окончательно сдавшись со своим положением, Леона принимает решение немного расслабиться, пока механическая ладонь в какой-то степени ритмичными движениями с тихим хмыканьем немного сверху ласкает небольшую грудь, пальцем играясь с затвердевшим соском через плотную и мягкую ткань кофты, теперь запредельно влажный силиконовый язык в очередной раз изучает ротовую полость возбуждённой ящерки, не брезгуя дразнить дёсна и пытавшийся отвечать на поцелуй язык, и металлическое колено всё сильнее и сильнее прижимается к предательски пульсировавшей и не перестававшей истекать и пачкаться смазкой области между ног. — Хорошая девочка, — хитрый бархатный шёпот вызывает у девушки такие приятные мурашки по коже, из-за которых хотелось лишь выгнуться и удовлетворённо простонать. Но Леона не в силах это сделать, пока горячее дыхание обжигает её нагретое до предела лицо, на языке остался сладковатый привкус чужой слюны, сейчас запечатлённая тонкой прозрачной ниточкой, оканчивающейся на губах робота, а тёплая и изнывавшая от незнания куда себя поместить металлическая ладонь, наигравшись с чуть вздымавшейся грудью, проскользнула вниз, вдоль талии. Продолжая представлять эту яркую картинку и прекрасно осознавая, что совсем скоро погрузится в неё окончательно, возбуждённая ящерка продолжала довольно умело симулировать прикосновения той, в которую так безумно и страстно влюблена. Раздаются первые всхлипы, пока Карла подаётся лицом ещё вперёд, ближе к ушку, однако, своей рукой спускаясь всё ниже и ниже, не стесняясь ласкать тактильную девушку кончиками ловких пальцев. Теперь рваное и такое возбуждённое дыхание едва щекочет край уха, но это не портит романтику, напротив, это дополняет такую сексуальную и интимную обстановку, окончательно срывая Леоне башню, — я сделаю всё сама, просто отдохни… Соблазняемая таким вульгарным и довольно восхитительным поведением геологини, Леона лишь робко кивает в ответ и судорожно глотает воздух от очередной накатившей волны возбуждения, когда губы робота опустились на шею, покрывая её короткими и изредка влажными поцелуями с едва слышными смешками, а механические пальцы, чуть поддев подол зелёной толстовки, сначала коснулись подрагивавшего от напряжения живота, зарываясь под слой одежды всей кистью руки, но затем резким движением соскользнули вниз, прикасаясь к лобку сквозь тонкую ткань трусов. Леона нетерпеливо покусывает губу, но, к её счастью, механическая возлюбленная не вынуждает её долго ждать — стоило хамелеону лишь задержать дыхание, а шахтёрке скользнуть своим проворным запястьем чуть дальше, едва заводя его ниже, меж раздвинутых ног, как… — Ты такая… мокрая, — отдалённая констатация такого смущающего, но правдивого факта, отдававшая тем же горячим дыханием прямо возле основания шеи и сопровождаемая редкими прикосновениями к ней роботизированными зубами, вынудила девушку в зелёной толстовке сдавленно простонать и чуть выгнуться от ощущения того, как бережно и любяще к ней относятся, и, более того, её окончательно сводило с ума знание того, что Карла прямо сейчас намерена удовлетворить свою партнёршу, ведь довольно толстые пальцы, которые, прощупав эту возбуждающую влажность лишь на самую малость, только продвинулись дальше, неразборчиво, но ритмично поглаживая поверхность белья как раз вдоль половых губ, немного раздвигая их, определённо значили только одно — всё, как этого Леона и хотела. В один момент уже намокшие пальцы скользят вверх вдоль половых губ и продолжают поглаживать вульву в районе уже набухшего клитора, пока робот возвращается к ушку ящерки, попросту не давай ей ни одного шанса вдохнуть полной грудью, — скажи мне, почему? — Карла… — хамелеон в очередной раз так отчаянно выдыхает любимое имя в пустую мастерскую и уже без какого-либо стеснения ласкает себя сквозь тонкую ткань, представляя то, что выдыхает его в лицо Карлы, что всё это делает Карла. Шахтёрка предстаёт перед её лицом, отстраняясь от раздражаемого рваным дыханием уха и немного сбавляя темп собственной рукой. Положив руки на её плечи, Леона немного мнётся, но, поддавшись горячему возбуждению, расслабляется телом, ложится на подушку и выгибается, чуть ли не простонав такие желанные и давно вертевшиеся на языке слова, — я… блять, я теку даже тогда, когда ты трогаешь меня, смотришь на меня… когда ты просто говоришь… я просто теку от тебя, Карла… — Как же тебе не стыдно, — игриво и безобидно тянет геологиня, с ехидной улыбкой наклоняя голову, как бы высматривая реакцию на лице своей возлюбленной. Какой-либо реакции на лице возбуждённой девчонки не потребовалось долго ждать: когда механическая ладонь, отстранившись от полового органа под недовольный вздох чуть сверху, поддела резинку белья и заскользнула под него — недовольный вздох перерос в рыдающий стон естественного удовольствия, а хамелеон лишь раздвинула ноги пуще прежнего, приглашая робота к самому драгоценному и самому приятному, вызывая на её лице этим лишь самодовольную улыбку, однако, полную любящей нежности. Карла вновь позволила себе податься вперёд и прижаться к подрагивавшим губам собственными губами, продолжая провоцировать и дразнить Леону своим спокойным и красиво поставленным голосом с ноткой шепелявости, говорящим такие обычно невыносимые для неё пошлые слова, — посмотри на себя, ты возбудилась всего лишь от того, что я немного приласкала тебя… ты правда настолько рада меня видеть, дорогая? — Д-да! — чуть ли не выкрикивает поставленная в угол ящерка, сжимая свои ладони на металлических плечах, как бы приостанавливая, но, на деле, лишь для того, чтобы хоть как-нибудь прикоснуться к любимой шахтёрке. Однако, чувствуя, как Карла крайне нагло забирается рукой под трусики, зарываясь пальцами в лобковые волосы, Леона вновь ослабевает и скидывает свои запястья на поверхность мягкой кровати, сопровождая всё это ещё одним одурманенным вздохом, полным нетерпеливости и покорности. Судя по доброй улыбке напротив, это ещё больше забавляет робота, которая, легко, но всё равно влажно чмокнув свою любимую в губы, завела руку чуть дальше, прикасаясь кончиками пальцев капюшона клитора. И именно это вызывает у Леоны последний импульс, становится причиной последней попытки хоть как-нибудь взять ситуацию в свои руки. Хоть шаловливая рука, ловко и умело поглаживавшая интимную зону, похотливый и такой искренне любящий взгляд напротив, заключённый в линзы механических глаз, и собственное покалывающее тепло в районе паха, сопровождаемое не менее горячей влагой, намекали на обратное и требовали от ящерки сдаться и получать неподдельное удовольствие от нежных прикосновений своей девушки, но она предпринимает последнюю попытку, начиная поскуливать развратные просьбы с зажмуренными глазами, — Прошу-у, помоги мне с этим… я больше не могу терпеть, я очень хочу… — речь прерывается протяжным стоном, когда раздвинутые пальцы соскальзывают с капюшона клитора и довольно энергично проходятся меж больших и малых половых губ, затягивая с прелюдией до неприличия сильно, — м-мне это очень нужно!.. Пиздец, Карла, пож-жалуйста… Милый и такой довольный смешок, от которого сердце девушки непроизвольно пропустило удар. — Как же я могу отказать своей девочке, — Карла очень увлечённо соблазняюще лепечет в приоткрытые и полностью влажные от чужой слюны губы, касаясь преддверия влагалища под чересчур удовлетворённые вздохи девушки, однако, вновь скользит чуть выше, постепенно и очень медлительно приближаясь к набухшему клитору, — которая так извивается… — развратный шёпот больше начинает походить на такой искушающий рык, который Леона никогда даже не ожидала услышать от любимой прилежной геологини, прямо сейчас предстающей совершенно с другой, новой и такой желанной стороны. Пальцы чересчур близки к заветной и самой чувствительной точке, от этого голова Леоны непроизвольно кружится, а изо рта вылетают судорожные вздохи, — так течёт от меня… Взгляды пересекаются, в комнате становится лишь на одну секунду подозрительно тихо и, казалось, что прямо сейчас произойдёт что-то нереальное — но пальцы, даже не дав ящерке как-либо отреагировать, с лёгким нажатием быстро проскальзывают вдоль клитора и вовсе выбираются из намокших трусиков. Когда до Леоны доходит произошедшее, она разочарованно ворчит, закатывая глаза и ненадолго уставляясь в потолок, однако звук скрипящей кровати и ощущение смявшегося постельного белья под её спиной вынудили её вновь взглянуть на свою механическую возлюбленную и стать свидетелем того, как та отстраняется от хамелеона корпусом и усаживается на свои колени, продолжая находиться между раздвинутых ног. Однако недоумение и разочарование быстро сменяется таким грязным восторгом, когда Карла уверенно тянется руками к толстовке, сначала просто немного поддевая её, тем самым на самую малость прикасаясь к животу, с одной стороны, сухими и холодными пальцами руки, а с другой — очень влажными и горячими. Девушка лишь видит хитрую ухмылку, после которой зелёную толстовку нагло задирают до самых ключиц, тем самым открывая для шахтёрки ещё один секретик, о котором она не побоялась сообщить незамедлительно. — Ах, ты и бюстгальтер не надела?.. — сверху раздаётся немного дрожащий от возбуждения голос, но Карла даже не пытается этого скрыть, напротив, лишь от наблюдения чужой обнажённой груди тихо вздыхает и соблазнённо от такой невинной мелочи покусывает губу. Леона часто хлопает глазками и робко кивает, параллельно тихонько постанывая от ощущения металлических ладоней, которые прямо сейчас, изучая тело девушки, скользили вдоль талии всё выше и выше, большими пальцами пересчитывая рёбра и, наконец, добираясь до любимой части тела Карлы. Ласкаемая девушка удовлетворённо прикрывает глаза, чувствуя, как ладони очень аккуратно и деликатно покрывают и немного сжимают небольшую грудь, изредка отстраняя их и лаская пальцами затвердевшие соски, а робот возбуждённо стонет просто от получения желаемого… однако та очень быстро одергивает себя, со вздохом сначала с неохотой соскальзывая ладонями на низ груди, а затем вовсе опускаясь ниже и ниже. Встретившись с озадаченным взглядом со стороны любимой девушки, геологиня с улыбкой с ноткой печали озвучивает свои мысли, однако, по ходу повествования эти мысли становились хитрее и загадочнее, — Я бы с радостью уделила этому немного больше времени, но… я сделаю кое-что, что ты однозначно оценишь. — Нет, ты всегда можешь потрогать мои сиськи, когда попросишь, не… о-ох! — несвязные бредни перевозбуждённой ящерки перебиваются в какой-то степени удивлённым вздохом попросту из-за того, что шустро проскользнувшие вниз пальцы поддели резинку нижнего белья, намереваясь окончательно его снять. И Карла действительно воплощает мечту в жизнь, немного отодвинувшись назад и, временно сомкнув ноги хамелеона, без какого-либо сопротивления снимает с неё насквозь мокрые трусы. Поджав губы и очень нетерпеливо поскуливая, Леона всё-таки молча наблюдала за тем, как робот избавляется от последней преграды в виде тонкой ткани, ещё одним самоуверенным движением обратно раздвигает ножки и, ненавязчиво обхватив их и быстро нагнувшись, располагает своё красное нагретое лицо чуть выше лобка. Девушка даже не замечает, как начинает кусать свои пальцы от нетерпения, а в низу живота завязываться многочисленные узлы и проходиться грандиозные волны раскованного тепла лишь от такого развратного и игривого взгляда робота, ведь сейчас как никогда очевидно, что геологиня собирается сделать, и, более того, чувствует, что Леона хочет этого не меньше. — Я хотела этого с самого утра… Шёпот между собственных ног просто сносит башню, казалось, что лишь от ощущения горячего дыхания на оголённой плоти сведёт с ума и доведёт до оргазма. Но ящерка знает свою партнёршу слишком хорошо, поэтому понимает, что ей в любом случае не позволят отделаться лишь этим — и довольно резкое, хотя и лёгкое прикосновение металлических губ к головке клитора доказывает это, провоцируя рваный вздох со стороны девушки в толстовке. Леона удовлетворённо выгибается и продолжает постанывать, невзирая даже на то, что горячее дыхание и в какой-то степени отрезвляющие поцелуи соскользнули немного вниз, начиная покрывать короткими нежными поцелуями преддверие влагалища и малые половые губы, тем самым немного потупив эйфорию от прикосновений любимой механической девушки к самому чувствительному месту. Хамелеон, что-то проворчав, попыталась сжать ноги и, ненадолго забрав инициативу, вновь подтолкнуть немного отвлёкшуюся на ласки геологиню к самому главному, но, как она и думала, её смогут удивить — точнее, все раздосадованные стоны перебьёт сладкий стон, подобный вскрику, когда силиконовый язычок вечно находящейся на шаг впереди Карлы сначала прикоснётся ко входу во влагалище, как бы намереваясь протолкнуться глубже, но быстро отказывается от этой затеи и мимолётно скользит вверх, возвращаясь к клитору. Воздух становится чересчур жарким и влажным лишь от громких вздохов, стонов и всхлипов пускающей слюни девушки, пытающейся то раздвинуть, то сомкнуть ноги, подаваясь навстречу роботу, прямо сейчас вновь ласкавшей головку клитора разгорячёнными губами. На деле, ящерка оказалась довольно ограниченной в движениях из-за обхватившей и поглаживавшей её бёдра шахтёрки и теперь способной только комкать руками и так довольно смятую простыню, но стоило Карле бережно обхватить губами чувствительный орган и образовать вакуум — как одна из рук сразу же прижалась ко рту, с трудом подавляя шумный рыдающий стон, полный неподдельного эротического наслаждения. Между ног раздаётся тихий смешок, и робот, видимо, наигравшись с реакцией ящерки на такие долгие прелюдии, наконец-то приступает к самому главному, касаясь кончиком языка чувствительного клитора и вызывая у Леоны, конечно, уже не такие эмоциональные, но по-прежнему довольно возбуждённые стоны. Эти сладострастные стоны становятся монотонным звуком, но, иногда прерываясь на громкие вдохи, пытаясь не задохнуться от непреодолимого тепла и покалывания, подобного удару током, в районе таза от приобретших ритм движений силиконовым языком, девушка в зелёной кофте позволяла себе вместо прожигания взглядом потолка мимолётно смотреть на так умело отлизывавшую ей возлюбленную, которая, замечая на себе затуманенный взгляд, смотрела в упор в ответ, ещё сильнее одурманивания и опьяняя искорками похоти, своей вседозволенности и наслаждения «страданиями» девушки-хамелеона в линзах механических глаз, и, как назло, задавала какой-то другой ритм, отличный от предыдущего, но всё равно не сбивавший двух любовниц с нужной волны орального секса, напротив, возносивший ящерку ещё сильнее; прижимаясь к ней еще сильнее и чуть ли не утыкаясь сымпровизированным из края каски носом в лобок дрожащей девушки. Наслушавшись влажных и намеренно громких причмокивающих и облизывающих звуков между ног и собственных обезумевших сопений, Леона в порыве страсти перемещает руку со своего рта на каску геологини, немного прижимая к собственному паху, с огромным удовольствием ощущая, как язык в очередной раз задевает головку клитора, дразня её, но уже с более сильным нажатием. Хоть Карла и начала совсем недавно, хамелеон понимает, что ей осталось совсем немного перед тем, как она достигнет своей долгожданной и такой взрывной разрядки, никогда не сравнящуюся с оргазмом от собственных пальцев, каких-то предметов и даже пальцев любимой девушки. Всё перед глазами уже плывёт, стоны вылетают изо рта девушки очевидно чаще, намекая на приближение заветного приятного и ни с чем не сравнимого чувства. Леона, громко и так безрассудно постанывая в пустую мастерскую, в привычном темпе ласкала себя между ног, влажными от пота и собственной смазки пальцами изо всех оставшихся сил тёрла набухший клитор, уже вовсю отдавшись своей бурной и такой соблазнительной фантазии, на обман которой было чертовски легко повестись. — Б-быстрее… — хамелеон процеживает это сквозь зубы от очередной непреодолимой волны возбуждения, отдававшей катастрофическим теплом, которой хотелось лишь податься навстречу, выгибаясь до хруста в спине и вжимая шумно ласкавшую вагину ловким язычком шахтёрку ещё ближе, пытаясь получить её любовь и страсть до последней капли. Она чувствует, как жёлтые глаза-фонарики вновь прожигают её насквозь, её покрасневшее и, наверное, такое безобразное лицо, её часто вздымавшуюся грудь с торчащими сосками, растрёпанные рыжие короткие волосы, её зарывшуюся в простынь ладонь от порывов неподдельного удовольствия, её приоткрытый рот с едва дрожащими губами, из которого вылетает очередной желанный стон, когда влажный от слюны и смазки язык раздражает головку клитора круговым движением, а механические руки властно обвивают и ещё сильнее раздвигают ноги, провоцируя этим липкое чувство удовлетворения от своей пассивной роли на этот вечер. Однако даже вжавшаяся в каску дрожащая ладонь, наталкивавшая на вожделённое искушение, и немного затихшие стоны не останавливают Карлу от того, чтобы ещё раз деликатно приласкать пульсирующий орган языком и неторопливо отстраниться, не отрывая в какой-то степени хищного взгляда от ящерки. — Попроси меня об этом, — игриво шепчет робот, не скрывая своё шумное рваное дыхание и тонкую нить слюны, тянувшуюся от преддверия влагалища до уже не такого напряжённого кончика языка. Леона, тихо заскулив от потерянного источника сексуального наслаждения, попыталась самостоятельно податься вперёд и сомкнуть ноги, дабы вернуть себе заслуженные интимные ласки, но даже в этом геологиня оказалась впереди девушки в зелёной толстовке, даже не намереваясь отпускать дрожащие загорелые бёдра. Чем больше они находились в напряжённой тишине, прерываемой громким дыханием с обеих сторон, тем сильнее улетучивалось такое нужное и чересчур горячее и влажное возбуждение, поэтому, тихо проворчав, хамелеон закатила глаза, так громко постанывая нужные шахтёрке слова. — Карла… бля, пожалуйста, детка… — Леона то ли мычит, то ли выдыхает искренние слова с блестящими слезами на глазах, чувствуя, что попросту задыхается и захлёбывается сладким вожделением, всё сильнее и сильнее концентрировавшимся между бёдер, напоминавшим о себе с каждым вздохом механической возлюбленной, с каждой мыслью о ней и её великолепном языке. Она не может терпеть, ей нужен этот оргазм прямо здесь и сейчас, — Карла-а… я тебя умоляю, сдела… боже, сделай мне хорошо, я всегда мечтала только об этом… Леона готова разныться лишь от того, что она вынуждена говорить такую обнажённую и грязную правду в лицо роботу, однако, чувствуя некоторое облегчение вперемешку с напряжением во всём теле и чертовски сковывающим возбуждением просто от того, что она наконец-то сказала это, хотя и всего лишь своей эротической фантазии. Девушка редко дёргается, всхлипывает и нетерпеливо прикусывает губу, когда геологиня, бережно погладив мягкие бёдра кончиками пальцев, отпускает их — но ящерка даже не успевает как-либо отреагировать на это, как силиконовый проворный язык прикоснулся кончика ставшего ещё более чувствительным после недолгого перерыва клитора, сначала мгновенно возобновляя прежний ритм, не стесняясь изредка дразнить орган лёгкими прикосновениями, чередующимися с интенсивными и довольно частыми движениями, затем окончательно приобретая бешеный темп, попросту сводя хамелеона с ума такими невыносимо приятными умениями, сопровождаемые громкими влажными звуками и хитрыми зырками между ног. Таз по ощущениям уже был чрезвычайно раскалён, Карла бережно и игриво удовлетворяла её именно так, как она этого хотела, ноги с сильной дрожью разводились сами по себе, пока Леона даже не знала, куда деть свой взгляд и какие звуки нужно издавать, дабы выпустить из груди весь свой запал любви и наслаждения — и именно из-за погони за своими ощущениями не замечает, как довольно толстые металлические пальцы, заранее нагретые телом девушки и её возбуждением, с одной стороны, раздвигают малые половые губы, не прекращая неоднократно облизывать клитор, а с другой — два пальца правой руки аккуратно прижимаются ко входу во влагалище и одним толчком входят целиком. Продолжавшее истекать смазкой влагалище уже давно было подготовлено к этому, поэтому ощущение пальцев механической возлюбленной внутри себя лишь вызывает непроизвольный вскрик удовольствия, скрип кровати от ударившихся об её поверхность ног и последовавшие судорожные вздохи, легко выдавашие попытку оправиться от такого эмоционального всплеска. Таз ужасно ноет от наглых и таких восхитительных махинаций, тянет такими длинными и охмуряющими волнами возбуждения, перед глазами всё плывет, пока шахтёрка самодовольно начала двигать рукой внутри такого влажного и узкого влагалища, сразу же задав довольно привычный быстрый и в какой-то степени грубоватый ритм, конечно, всё ещё ублажая свою любимую преимущественно горячим языком. К прежним звукам добавляются громкие шлепки от превышенной влажности, на низ живота распространяется знакомое и такое долгожданное тепло, отличное от предыдущего тепла, сопровождаемого приятными ударами тока, и Леона понимает, что она больше не способна терпеть… — К-кончаю!.. Тёмную комнату заполняют до неприличия участившиеся стоны, пока Карла, прислушавшись к своей партнёрше, продолжала в том же темпе, чтобы ни в коем случае не сорвать для ящерки такой сладкий космический оргазм. Пальцы зарываются в постельное бельё пуще прежнего, ладонь прижимает геологиню ближе к лобку и в какой-то момент Леона, задержав дыхание, закатывает глаза, всё её тело сначала сокращается, сгибается в импульсе, а затем долгожданно выпрямляется и выгибается в секундном напряжении. Это напряжение тотчас сменяется сладкой судорогой, сопровождаемой таким неземным ощущением полёта и наивного забытья, растекающимся по всему телу ошеломительным теплом, притупляющим все мысли, как и остальные процессы. Карла значительно сбавляет темп, и от ощущения того, как пальцы ещё пару раз лениво толкаются во влагалище, а язык поддевает пульсировавший орган, девушка в зелёной толстовке ощущает ещё один удар током и не менее приятную волну тепла, хотя и уже не такую сногсшибательную, как первую. Постепенно эти чувства сходят на нет, не постеснявшись одарить ящерку ещё малым количеством подобных волн, постепенно ослабевавших и всё сильнее приводящих Леону в чувства. Обе руки негромко приземляются на мягкую постель, грудь часто вздымается, и девушка, с трудом выдохнув пар нагретого воздуха, опустила взгляд на свою возлюбленную, которая, уже немного приподнявшись, всё так же продолжала сидеть между ног, хитро, хотя и добродушно улыбаясь и поглаживая более-менее сухой кистью руки ещё немного дрожащее бедро девушки, не стесняясь показывать всю свою заботу и любовь. Забота и любовь, которые бегло мелькают и так быстро исчезают прямо на глазах, даже не позволяя уставшей фантазёрке что-либо предпринять. Хамелеон устало поднимает руку, которой удовлетворяла себя всё это время, внимательно смотрит на дрожащие пальцы, полностью покрытые прозрачной и немного белёсой смазкой, полностью доказывающие реальность только что совершённого. Девушка поджимает и смыкает ноги, тяжело вздыхая лишь от осознания того, что всего, что она напридумывала, никогда не будет. Она даже не думает о каких-то других вариантах, лишь смотря на шахтёрку и её своевольный стан, она всегда понимала — шансов у неё определённо даже меньше нуля. И вместо того, чтобы хоть как-нибудь это уяснить, Леона довольствовалась испытыванием постоянного возбуждения всего лишь от присутствия робота и скорейшим удовлетворением желаний через призму фантазий о ней и Карле, как о какой-то влюблённой парочке. Девушка вздыхает ещё раз, но её вздох прерывает тяжёлый удар по двери, от громкости которого она даже подрывается на месте, становясь на ноги. Однако тихое бормотание бархатного голоса с ноткой шепелявости, обещавшее «сделать из Леоны нефтяной пласт, если её не окажется даже здесь», ставит всё на свои места.

***

— Святой Джеймс Хаттон! Прошу, просто поставь меня перед фактом, будешь ли ты объяснять мне, как ты добралась до подсобки, так ещё и дверь изнутри закрыла?! — не сдерживая своё искреннее негодование, Карла даже останавливается, чтобы довольно эмоционально высказать ящерке всю свою обиду по поводу того, что ей пришлось потратить своё рабочее время, чтобы найти вечно куда-то пропадающую подругу, тем самым останавливая перед собой и Леону, — Зачем?! Мне пришлось искать тебя предельно долго, пожертвовав своим обеденным перерывом, ведь… чёрт, волновалась, что тебя успело придавить булыжником… или не более позитивный сценарий развития событий! — Прости меня, — с рассеянной улыбкой лепечет ящерка, пытаясь скрыть немного покрасневшее лицо. Смотря на свои ноги, она не выпускала руки из карманов всё это время, пытаясь с нелепой улыбкой придумать себе на ходу любое оправдание, лишь бы не проболтаться о грязной правде, — знаешь, зашла, засмотрелась… а с дверью вообще не знаю, как вышло… Было видно, что прямо сейчас шахтёрка лопнет от злости, но, сжав свои механические кулаки, она лишь тяжело выдыхает, скрещивая руки на груди, и её облик становится более спокойным, терпеливым и благосклонным. — Мне льстит твоя мотивация изучить шахту целиком, но, будь добра, в таком случае позволяй мне быть твоим «ведущим», ведь так будет определённо веселее, информативнее и, в первую очередь, безопаснее, — геологиня даже позволяет себе подойти к своей дорогой подруге и положить металлическую ладонь на покрытое плотной толстовкой предплечье, поглаживая его, — хорошо? — Я бы с радостью… но, э-э… короче, забудь, — крайне загадочно с немного печальной ухмылкой отвечает Леона, до сих пор чувствуя, как ещё не до конца высохнувшее от бурных фантазий бельё прилегает к её немного вспотевшему телу.