Here With Me

Поначалу это было даже смешно. То есть, вы когда-нибудь видели, как кто-то настолько очевидно ревнует? И не то, чтобы Минхо был засранцем, которому нравилось наблюдать за чужими страданиями … ладно, может, немножко нравилось… совсем чуть-чуть… Но речь-то совсем не об этом!   Речь – об опасно суживающихся глазках, когда кто-то наклоняется к самому ушку Феликса – и неважно, с каким подтекстом: начиная от шутливого: «Детка, я тебя хочу» Чанбина и заканчивая грозным: «Разошлись к чертям собачьим, пока я вас на прошутто не покромсал, клоуны: у нас прямой эфир!» Банчана. Речь – об этих досадливо поджатых губах, когда кто-то трогает его сокровище за ручку. Речь – об этой тени, пробегающей по лицу всякий раз – то есть, нет, даже не так, а – ВСЯКИЙ РАЗ, когда кто-то взаимодействует с малышом Ёнбоком больше одной долбаной миллисекунды.    Боже, как же смешно. И нет, Минхо, правда, не засранец. Просто Хёнджина слишком легко читать. Он - даже не то, что раскрытая книга, он - гребаная энциклопедия для дошкольников – ну, знаете, та, где картинки дополнительно подписываются буквами такого формата, что, пожалуй, даже с Марса получится разглядеть. Если сильно постараться. Ну, а на худой конец, всегда есть Венера.     — Стоямба, уже уходишь, что ли? – Удивленно и даже, кажется, с ноткой обиды в голосе, спрашивает Чанбин, перехватывая его за предплечье.    — Ну да, а у тебя на меня были планы?.. – Тянет Минхо и неожиданно для себя срывается на визг. – Черт, чувак, я облажался! Я конкретно облажался, ёкарный бабай! Сегодня же одиннадцатое!!   — Ты, блять, ещё громче заори, - хмурится, ощутимо сжимая его шею сзади, чтоб наклонил голову пониже, Чанбин. – Хочешь, чтобы сюрприз накрылся медным тазом?   — А какие ещё есть? – Кисло спрашивает Минхо, обиженно растирая свою шею: хватка у Чанбина, прямо скажем…   — Деревянные, - фыркает рэпер, - корыта есть. Твои родственники.    — Все, понял я, давай без твоих стариковских шуточек.    — Ты, вообще-то, старше меня.    — Мог бы и не напоминать.    — А вот если тебе не напоминать, то морщинистые волны окончательно прибьют тебя к дряблым берегам, - улыбаясь, разводит руками Чанбин.    — Хренасе завернул, слабо в три раза быстрее, м, рэплайн?   — Морщинистые волны…   — А что это вы тут делаете?   Оба вздрагивают от неожиданности, когда рядом ни с того, ни с сего материализуется Хёнджин с заинтересованно склоненной набок головой. Минхо вообще с него диву даётся. Он что, блять, какой-нибудь ниндзя из деревни Скрытого Листа?    — Скажем ему? – Поднимает брови Чанбин.    — Да зачем, он же наверняка уже всю комнату плюшевыми мишками забил: на старт, внимание…  — небрежно отмахивается Минхо, хотя их тайный план все равно обречён на провал.    Как-то после записи альбома он, Чанбин и Феликс разговорились о том, как весело было бы отправиться в кругосветное путешествие. Так, слово за слово, выяснилось, что когда-то в своей Австралии, ещё будучи школьником, Феликс участвовал в гонках на байдарках, но не занял призового места. Так что идея того, что подарить ему на стремительно приближающийся день рождения, родилась за секунду, а вот ее осуществление уже недели две как застряло на мертвой точке. Накрылось тазом. Корытом. Ой, да блять…   — Мы хотим подарить Феликсу корыто, - без лишних предисловий сообщает он настороженно притихшему Хёнджину.    — Вообщет байдарку, - морщится Чанбин, поворачиваясь к Хвану. – И если Лино не прав насчёт плюшевых мишек – то милости прошу к нашему шалашу.   — Нет, не прав, - спокойно отвечает Хёнджин, и Минхо, хоть и смотрит в другую сторону, буквально чувствует зуд по коже от его взгляда. Скорее всего – нейтрального, как и всегда, но он-то знает, что вот сейчас это было осуждение и толика обиды, а тогда, на концерте, когда Хёнджин неудачно приземлился на пятку,  только Минхо знал, что остаток танца парень превозмогал просто адскую боль. И хоть бы пикнул. Даром, что может спокойно залиться слезами только лишь от какой-нибудь душещипательной сцены из манги.    — А кто ещё скинется на байдарку? – Спрашивает Хёнджин.    — Да хватит уж, - выразительно таращит глаза Минхо. – Ты бы ещё предложил всей группой скинуться, это ж байдарка, а не яхта.    — И то верно, - бормочет Хван. К слову, выглядит он сегодня каким-то потерянным, не выспался, что ли?   — А где…   — Уже ушёл. Сказал, сегодня у него важное дело.    — Так я ж ещё ничего не спросил, - приподнимает бровь Минхо.   — А у тебя на лице все написано. – Добродушно улыбается Хёнджин.   Вот кто бы говорил.    — Так что, идём сейчас? – Поторапливает их, подталкивая в спины, Чанбин. Минхо с сожалением выдыхает: сегодня у него точно не получится пройти новый уровень в игре, которую показал ему Айэн на прошлой неделе. А до того залипательно! Эх, ну что поделаешь, зато день рождения только раз в году. И вот вообще не к сожалению.      ***    — Ты идиот?   — Да брось, планы могли поменяться, к тому же, размерчик именно то, что надо…   — Ты идиот?   — Мне потанцевать нельзя?   Минхо корчит Чанбину рожу и небрежно укладывает образец надувного «банана» обратно, где взял.    — Это не байдарка, - осторожно делится своими умозаключениями Хёнджин.    — И как я не догадался? – Закатывает глаза Минхо.    — И байдарок здесь нет, - забавно поджимает губки вижуал. – Так что мы зря тратим время.    — Может быть, они у них на складе? – Рассеянно спрашивает Чанбин и вертит головой в поисках консультанта. Подошедшая девушка в форме магазина спортивных товаров, куда они зашли, на вопрос о байдарках отвечает, что у них в наличии только доски для сёрфинга – даже «бананы» закончились, все, кроме витринного образца, но и тот с браком. При этом она старается не палиться, разглядывая ангелочка Хёнджина, но Минхо видит ее каждый раз стремительно краснеющие щеки, когда тот задаёт ей какие-то вопросы. Мда, и почему люди так падки на внешность?..   — Похоже, придётся заказывать это дерьмо на сайте, - задумчиво чешет затылок Чанбин, скролля ленту в поисках подходящего товара. – О, поглядите-ка.    — Слушай, ну прикольно, - заглядывает ему через плечо Минхо. – Вот, давай эту, красненькую, она милая.    — Феликсу нравится чёрный цвет. - Осторожно произносит Хёнджин.   — Да пусть хоть в неон покрасит, берём, что есть. Оно ещё идти будет три дня, - загибает, подсчитывая, пальцы Минхо. – Придёт четырнадцатого, ништяк, поставлю в гараже и на следующий день подарим.    — Добро? Заказываю? – Уточняет Чанбин и переводит взгляд на насупившегося вижуала. – Джинни?   — Дайте сюда, - протягивает тот свою ладошку и, не дожидаясь, пока ему отдадут телефон, сам подходит и становится рядом с Минхо, чтобы видеть экран. От Хёнджина пахнет каким-то новым парфюмом с акватическими нотками, от которых приятно чешутся ноздри – ощущения, как после душа в летний зной, но Минхо не может понять, чем именно пахнет. Цитрусовые? Бергамот?.. — Груша и соль.    — Что? – Рассеянно переспрашивает Минхо, переводя недоуменный взгляд с успевшего отвести глаза Хёнджина на экран телефона. Чанбин вовсю хихикает, увлёкшись комментариями, где дотошный покупатель интересуется, не заведётся ли от влажной среды в байдарке плесень, а продавец пытается не послать его на три веселых клавиши.    — Вот эту, говорю, - тычет пальчиком в экран Хёнджин, проигнорировав вопрос. Чанбин одобрительно хмыкает и жмёт на кнопку «Оформить доставку».     ***    Вечером того же дня, выполнив все свои социальные обязательства, а именно: покупка подарка для Феликса и душевный (нет) разговор с мамой по поводу того, что неплохо бы ему иногда приезжать в гости в ебеня, чтобы помочь им с отцом с огородом, Минхо с чистой совестью плюхается на кровать и запускает на ноуте игру. Почему-то ему нравилось играть именно на ноуте, несмотря на то, что Айэн показал мобильную версию этой игры, но вот такие они, эти зумеры, а мы уж, миллениалы, как говорится, по старинке.    Минхо усмехается своим мыслям, но не успевает игра запуститься, как звонит его телефон. Поморщившись – и почему он вечно забывает поставить дома на беззвучный? – он берет трубку, но высвечивающееся на экране «Хёнджин» заставляет его недоуменно поднять брови. Обычно Принц не звонит ему, если это не что-то срочное, к тому же они распрощались у спортивного магазина не более, чем четыре часа назад.    — Что такое? Соскучился? – Вместо приветствия спрашивает он и замирает, поняв, что Хёнджин уже бросил трубку.    Это ещё что за пубертат, простите?!   — Возьми трубку, гаденыш, - хрустит пальцами Минхо, набирая Хёнджина в ответ. – Ну, давай, бери, хватит мне мозги еб…А! Ну, наконец-то ты отве…   Минхо затыкается быстрее, чем успевает сформулировать предложение: Хёнджин плачет.    — Я-я… ошибся номером, - слышится в трубке его непривычно сиплый голос. Извини, я уже…   — Где ты сейчас? – Рявкает Минхо, подрываясь с места. – Быстро, адрес назвал.    Вместо ответа Хёнджин кладёт трубку, и Минхо бесится настолько, что едва не швыряет в окно – свою.    — Да ёб твою мать!!!    От дивного и прекрасного полёта прямиком в стратосферу его телефон спасает вовремя пришедшее уведомление: Феликс опубликовал фотку в Инсте. Минхо в раздражении присаживается на краешек своего стола и смахивает вверх экран блокировки.   …Чтобы во всей красе лицезреть расплывшуюся в совершенно дебильной улыбке веснушчатую физиономию Феликса, явно поддатого от выпитого коктейльчика, что плещется на донышке вон того симпатичного высокого стаканчика. С зонтиком зелёного цвета - так удачно перекликающегося с зелёным клетчатым принтом куртки…   Стоп, ого.    Да голова Феликса ж совершенно очевидно лежит на чужом плече! Жаль, физиономии не видно – хотя очевидно, что это, вроде бы, парень, но без башки хрен там разберёшь – знает его Минхо или нет. И руки не дают ему никакой подсказки: ни одного кольца, ни браслетов – ничего. Что ж, совет – да любовь, как говорится, что ж ещё тут ска…   А, ой.    — Вот ёбынь, - откидывает голову назад Минхо.    Что ж, теперь понятно.    Он точно не помнил, когда это началось: то есть, Хёнджин же с Феликсом всегда не разлей вода, но вот что касается последних… дай склероз памяти… месяцев трёх?… Двух? Ладно, пусть будет двух… Что-то между ними было… не как обычно?    А теперь эта фотка. Кстати, место какое-то знакомое…    Минхо хмыкает: это ж та самая кофейня за углом его дома. Интересно, эти двое все ещё там? Было бы неплохо увидеть голову незнакомца: кто бы что ни говорил, а голова в человеке – самое главное. Ты – не ты, пока без головы, и все такое… К слову, ему уже как полчаса дико хочется мятного латте с сиропом, вот удачно-то совпало…   Ещё раз сделав бесполезную попытку дозвониться до Хёнджина, Минхо одним махом впрыгивает в спортивки и завязывает шнурки на кроссовках. С толстовками дело обстоит сложнее: две более-менее новые – мятые, потому что он не успел их повесить, а те, что постарше будут – нуждаются в стирке. Пожав плечами, он тянется к плюшевому розовому свитшоту с дурацкой надписью «Not your stalker» - подарку какой-то особенно креативной фанатки, и в довершение напяливает на кончик носа солнцезащитные очки. Гулять - так гулять.   До пункта своего назначения он добирается в рекордные три минуты – вот что жажда кофеина делает с людьми. И нет, он не пытается увидеть где-то поблизости Хёнджина, просто внимательно смотрит на светофор: мама учила его переходить дорогу только на зелёный. Но Принца нигде нет, да и трубку этот крысёныш в очередной раз не взял – что ж, его, Минхо, лимит добра тоже не резиновый: не хотите – как хотите. Итак, мятный латте с сиропом…   Он садится на как раз освободившийся столик у окошка и крутит головой по сторонам в поисках сладкой парочки. Нет, он отдавал себе отчёт в том, что фото могло быть сделано и раньше, а Феликс залил его только сейчас, но интуиция подсказывала ему, что…   — Знаешь, я бы все на свете отдал, чтобы бросить все и слетать на недельку в Австралию. Только вдвоём.   Вааау, продолжайте, продолжайте…   Минхо весь вытягивается, услышав знакомый голос – щедро сдобренный фирменными соблазнительно-медовыми нотками низкого баритона. Этот голос мог принадлежать только одному человеку, а употребляться в двух ситуациях: в песне или во время флирта. А учитывая, что Феликс сейчас явно не пел…   Минхо впивается пальцами в свой латте так сильно, что едва не проливает на себя напиток: желание повернуться и рассмотреть обладателя зелёной куртки становится просто невыносимым. Но надо держать себя в руках. Он же не сталкерить сюда пришёл.    Нет же?   Решившись, он осторожно поворачивается и успевает заметить профиль Феликса, когда мимо него, разнося ультразвуковой щебет по всему кафе, проносится стайка старшеклассниц, и ему ничего другого не остаётся, кроме как поскорее уткнуться носом обратно в свой кофе. Эх, вот была бы на нем обычная толстовка – накинул бы капюшон, да посмотрел аккуратненько, а теперь вот приходится изгаляться! Попытка рассмотреть через телефон тоже оказывается провальной: с того места, где он сидит, видно только часть лица Феликса и зелёную, мать ее растак, клетчатую куртку.    Что ж, шалость не удалась. Смирись, как говорится, и утрись. Допив свой латте, он поднимается из-за стола и, с трудом подавив в себе желание подскочить и взглядом впиться оппоненту Феликса прямо в глазные яблоки, идёт на кассу за ещё одним латте. Расплатившись, он выходит на улицу и глубоко вдыхает посвежевший за последнюю неделю воздух. Сентябрь уже полноправно вступил в свои владения, разогнав летний душман и подусмирив всякую нечисть в виде мошек и комаров. Минхо рассеяно смотрит на телефон – но Хёнджин больше не звонил ему, а раз так, то забьет он на сегодня, пожалуй, на всю эту Санта-Барбару, да пойдёт погамает в своё удовольствие да душевное равновесие. И да воцарятся на Планете Мир и Спокойствие….   «Аминь», - только и успевает подумать он, когда, едва поднявшись на свой этаж, видит притулившегося на его крылечке Хёнджина.    Пьяного в хламину.