Стертые воспоминания

Невзаимная любовь – штука гадкая. Она разъедает тебя изнутри, давит на мозг, медленно плавится, стекает по венам, проявляется в соленых слезах, что приходиться постыдно прятать и стирать рукавами одежды. Любовь вообще штука сложная и непонятная. Нео любил. До этого. Любил искренне и верно – был готов совершать подвиги, носить цветы, залезать на балконы ночью, сбегать из дома. Все, как в подростковых ситкомах. Но наваждение кончилось уже спустя месяц, пробудился разум и пришел холод в только начавшиеся отношения. За ним и разрыв. А спустя долгое время – снова любовь, но другая. Совсем другая. То было горе, постигшее сразу, и Нео прекрасно понимал, что взаимности ему не добиться, да и не особо хотел этой взаимности. Жизнь преступника состояла из основного правила, которое нарушать нельзя было ни в коем случае, а иначе тобой можно манипулировать и крутить на… Пальце. Звучит оно так: никаких привязанностей. Любящая семья – забудь о ней, скрывай, отправь в другой город. Любимый котик? Сдай на время преступной жизни в добрые руки друга или знакомого. Девушка или парень? Расстаться, в конце концов. Но не дай потенциальным врагам узнать про твои привязанности, иначе ты поставишь под угрозу и близких, и самого себя, открывая собственные точки давления. Нео усвоил урок через Ники, на которую не то, чтобы давили – скорее, надавила она. Второй урок не потребовался. Альцест пытался не замечать. Правда, пытался. Однако не замечать взгляды без пяти минут заключённого, его недвусмысленные намеки, игривые замечания и позволение прилюдных пошлостей было весьма трудно. Президент понимал, что Нео никогда не признается открыто, и тем более никогда не предложит отношения. Он был рад этому осознанию. Потому что ответить на чувства не мог. Первое время он хотел разбить сердце Нео, заставить его страдать, жестоко разрушить все мечты и фантазии (они же имелись, правда?) насчет их возможных, пусть и только в мыслях, отношений. Потом вдруг передумал – так резко, что самому от слабости тошно стало. А причина была весьма простой – несмотря на легкую неприязнь, соревнование и фактическое предписание Нео в раздел врага – как и личного, так и всего государства, Альцест понимал, что как таковой ненависти или чего-то похожего не было. Заставить плакать, потому что поймали – да. Смотреть на его унижение до похода в тюрьму под крики и возгласы толпы – определённо да. Ухмыляться, наблюдая, как Нео опускает взгляд в пол и как медленно умирает в нем надежда на спасение – сто раз да. Уничтожить в нем все то добро, что осталось одним лишь жестким отказом – нет. Альцест не мог себе позволить такую роскошь. А со временем и хотеть перестал. Так что, для этих двух в противостояние все так и осталось – взаимные подколы, лёгкие оскорбления, попытки поймать и убежать, погони и интриги. Встречи наедине происходили очень редко, да и Нео таких встреч предпочитал избегать, как и с остальными Дровосеками. Понимал, что любой из них опасен. Но если даже и случалось, то будущий заключенный позволял себе чуточку больше распутности, чем обычно. Совсем капельку, наслаждаясь выражение лица Альцеста. На этом личные выяснения отношений заканчивались. На этом вообще всё бы и закончилось, но как оказалось, быть пойманным в планы Нео не входило. *** - Ты меня настолько сильно ненавидишь? – вопрос прозвучал даже как-то… Обиженно. Скованность и нерешительность отливали наравне с грустью, такой ясной и такой видной, что Альцесту стало не по себе. Сам Нео стоял на крыше одного из зданий спавна –наиболее высокой, которую смог найти. Стоял не двигаясь, глядя на президента. Тот, в окружении Дровосеков, смотрел в ответ, сжимая в побледневших руках топор и хмуря брови. Ему было некомфортно находиться здесь, разговаривать с тем, кто давно уже должен мотать срок на шконке, но тюрьма оказалась не слишком доработанной, и ушло много времени, чтобы привести ее в вид безопасной камеры. Безопасной для общества, разумеется. - Ну же, ответь! Нео по-прежнему не двигался с места. Секби натянул тетиву лука, целясь в фигуру, так удобно попадающую под прицел, но Альцест покачал головой, останавливая поспешные действия приятеля. Он не хотел этого. Не был готов. Так скоро… - Я тебя не ненавижу. Не знаю, чего ты там в голову себе вбил, но… - А что тогда чувствуешь? – Нео шагнул вперед, подходя к самому краю. Ну не прыгнет же он от разочарующего ответа – пронеслось в голове опасной мыслью. Альцест не мог понять, что за шоу устраивает преступник. Зачем? Он что, устал молчать и делать вид, что его устраивает недосказанность между ними? А почему так резко передумал? Что с ним вообще произошло за ту неделю спокойствия, когда Нео запрятался и даже вылазки не проводил? Все думали, что парень готовит нечто грандиозное, и поэтому по уши в работе. Интересно, это – грандиозное? - Ничего. Ты мне безразличен. – острые слова кольнули в сердце, Нео поморщился, пошатнувшись. Безразличие или ненависть. И каждое – ужасное зло. Но первое все-таки хуже. Ведь при ненависти ты хотя бы что-то чувствуешь, пусть и негативное, а сколько случаев, когда та перерастает в любовь! При безразличие же никакой любви не светит. Ты буквально никто для человека. – Однако очень даже значишь для общества. Спускайся добровольно – и мы тебя не тронем. Проведем в тюрьму непринужденно, так скажем. - А если нет? Вопрос, скорее, риторический. Нео и так знает ответ. - Тогда сделаем ровно наоборот. – Альцест беспощадно заканчивает, втыкая оружие острием в землю и опираясь на него. – Мы собьем тебя с крыши, как следует преподадим урок что бывает с теми, кто не слушает и не понимает с первого раза, а затем за шкирку притащим в твой новый дом. Решай сам. - Хотел бы рассмотреть третий вариант. – задумчиво просит преступник, занося ногу над обрывом. Дровосеки напрягаются, сжимая топоры, луки и мечи еще крепче, некоторые встают в боевые позы, готовясь к любой проделке Нео. - Третьего не дано. - Ну почему же? – обворожительная улыбка не сулит ничего хорошего. Нео прыгает – так быстро и беспрепятственно, что никто не успевает ничего предпринять – он проносится вниз стремительным камнем, и в последнюю секунду исчезает из поля зрения, активировав телепорт. Спавн наполняется гулом механизмов. *** Еще нескоро сервер оправился после того унижения. Механизмами оказались полу-ловушки полу-спавнеры. Ловко построенная подземная система не предвещала центру их мира ничего хорошего, и все прошло словно по маслу, так, как этого желал Нео – активировалось словно по таймингу, секунда в секунду. Он телепортировался, а машины восстали из-под земли, начиная творить сущий ад. Постройки и дома парень особо не трогал, понимая, что его разрушительные действия должны хоть как-то контролироваться и быть направленными исключительно на правительство, а не на мирных граждан. Повсюду брызги паутины и лавы в местах, где нет легко воспламеняющихся предметов, огонь, кольцом окруживший находившихся там же Дровосеков, мобы, начавшие спавниться и заполонять улицы в скоростном темпе – и как некстати наступившая ночь. Прекрасное сочетание для нервотрепки и без того хлипких сознаний противников. Наблюдать за отбитием атак Дровосеков Нео, к его сожалению, не мог, потому как был далеко от места действия. Зато проходя спустя время невидимкой по спавну слушать взволнованные рассказы и версии произошедшего одна краше другой игроков получилось на ура. Версии были чудесны для слуха. Все действительно прошло замечательно. - Ты действительно хочешь этого? – механизированный голос Неадаптера двоится в ушах, невольно заставляя вздрогнуть всем телом. Божество смирно парит на уровне глаз преступника, правда, его очертания размыты, да и постоянно кажется, что еще секунда – и хвостатый просто пропадет, оказавшись не более, чем галлюцинацией. - Вполне. Нео дергает плечами, поведя ими от холода. В Энде, где находится парочка, всегда было прохладно. Величественные строения и украшения Диамкея прибавили загадочному месту красоты и грации, сделали его более живым, изумительным, приятным глазу. Повелителя сего измерения сейчас тут нет, поэтому для плана, конечного плана, лучше места и не придумать. Несмотря на живописность городка и разнообразие украшений, если долго находиться тут, то все равно почувствуешь нечто… Чужеродное. Холод, который промоет косточки, завьет волосы, дыхнет морозом на щеки. Будет клубком крутиться в груди. Тревога, едва ощутимая – чтобы оглядываться, чувствовать себя неуютно, поджидать опасность – на границе сознания знать, что тебе здесь не место. Никому не место. - Если я это сделаю – ты умрешь навсегда. – задумчиво проговаривает Степа, снова вильнув хвостом. - Навсегда. – эхом вторит Нео, улыбаясь – облегченно и довольно. - Насмерть. Насовсем. - Люди такие странные. – замечает Бог, хмурясь. – Вам дана жизнь, ее множество и бесконечность. Сотня тысяч попыток. Чтобы строить, сражаться, убегать и идти вперед, сдаваться и продолжать бороться. Чтобы плакать и смеяться, есть и голодать, разочаровываться и обретать свободу. Жить, наконец. Но вместо всего этого ты предпочитаешь умереть – и больше не возрождаться? Нео выдыхает облачко пара. - Похоже на то. - Назло ему? – Неадаптер не уточняет, но они оба знают, о ком идет речь. Боги они такие – знают все, и применяют знания в нужных обстоятельствах. Правда, что-то подсказывало Степе… Сегодня так не выйдет. Это смирение и безразличия в глазах Нео… Впервые в жизни Неадаптер ощутил подобие волнения. - Назло себе. Слушай, просто сделай это, хорошо? От меня больше не будет пользы. Если не удалишь мою возможность возрождаться, я буду умирать в день по сто раз. И это продолжится вечность. Меня никто не остановит, я буду делать так чисто из вредности. - Не знал, что тебе свойственен мазохизм. - Не свойственен, я просто не вижу смысла. Давай… Закончим это. - При одном условии. – Неадаптер щурится. – Когда ты умрешь – они забудут тебя. Все игроки, абсолютно каждый. Я не хочу, чтобы им было больно. Есть люди, которые будут скорбеть по тебе, Нео. Ты эгоист. Ты ужасный эгоист. Своей смертью делаешь плохо не себе, а прежде всего близким. Все игроки сервера в той или иной степени станут несчастнее. А я не хочу таких же просьб, как и твоя. Неадаптер закончил говорить, тяжело взглянув в глаза преступника. Он хотел найти непонимание там, отрицательный ответ, слова, что передумал в конце концов. Но обнаружил лишь то же смирение и холод. Нео замерз. И как давно оставалось загадкой. - Хорошо. - Эгоист. – подтверждающе кинул Бог. Он повел пальцами в воздухе, замелькали линии, разноцветные сверкающие полосы. Они пульсировали жизнью, эмоциями и воспоминаниями, при взгляде хоть на одну Нео вдруг почувствовал странное шевеление внутри, будто нечто давно утерянное хочет проснуться… Он подавил в себе непонятное чувство. То поддалось тут же – вновь ошпарив льдом сердце. Нежно-голубая линия вилась между пальцев Неадаптера. Тот щёлкнул – и линия разорвалась. Болезненный укол прошелся по коже, парень сморщился. Разорванная надвое ниточка сверкнула в последний раз, посерев и померкнув, а затем рассыпалась почти сразу же исчезнувшим пеплом. - Вот и все. – предательские слезы блеснули в уголках глаз. Неадаптер и не пытался скрывать грусть. Нео улыбнулся – он попытался сделать это ласково и хоть немного поддерживающе, но вышло как обычно – холодно и презрительно. - Будешь скучать по мне? - Я скучал бы по каждому из вас. Вы такие… Маленькие, глупые и хорошие. – он поднялся в воздух, застыв на секунду и угрюмо глянув на Нео. – А ты глупее всех. Прощай. Неадаптер исчез, оставив после себя напоминание в виде рассеющегося дымка. Нео тоже недолго сидел на месте – поднявшись, он потянулся, делая легкую разминку. Со стороны портала послышались голоса. Как раз вовремя. Все участники шоу на месте. Оставить письмо и рассчитать примерное время, как Дровосеки дойдут до Энда, было не столь сложно. А смириться с произошедшим… И подавно легко. - Нео! – крик раздался уж совсем близко, и через секунду вооруженный президент предстал перед преступником. Остальные подтянулись следом, опасные, грозные… И такие безвластные сейчас. – Я не знаю, что ты устроил, но… Бежать точно некуда. У нас координаты каждого твоего телепорта. И каждый из них уничтожен. Сдавайся прямо сейчас. - А то что, убьете меня? – слишком уж величественно спросил парень. Он задержал взгляд на губах Альцеста. Как жалко – столько раз можно было просто чмокнуть, не говоря уже о серьезном поцелуе. Упущенная возможность чутка огорчала. - Если станешь сопротивляться, то да. – спокойно заявил Алфедов. Показывая намерения в открытую, парни поудобнее перехватили оружие, кто-то демонстративно зарядил арбалет, направив прямо на Нео. - Как жаль. Я планировал умереть не совсем так. Знаете… Чтобы вы не совершали преждевременных ошибок – у меня нет больше множества жизней. Только одна. Единственная. Вы ведь не хотите взять такой грех на душу? - Ты чего несешь? – Секби поморщился от одной мысли, что слова Нео могут быть правдой, но не найдя ни одного логичного объяснения, как такое можно провернуть, слегка успокоился. Нео помолчал, опустив взгляд. Доказывать, сопротивляться, позволить себя убить с мыслью, что они все равно забудут этот ужас… А надо ли оно все? Может, лучше не такой эпичный конец, зато быстрый? - Я люблю тебя, Альцест. До последней секунды жизни буду любить. - Как романтично. – фыркнул президент. Он не успел ничего сказать больше. Никто ничего не успел сделать – Нео шагнул назад, падая в пропасть. Дровосеки замерли на месте, напряженные. Кактус вдруг подумал – а что, если Нео не лгал? Алфедов подумал о том же. Они переглянулись с беспокойством. Надпись в чате появилась медленнее обычного. №?№:!:»: выпал из мира. - Это еще что за… - Секби не договорил, сонно моргнув. Он вдруг почувствовал, что от надписи в чате у него кружится голова, хочется отвернуться и поскорее забыть этот кошмар. Не только сегодняшнего дня – всего времени, проведённого с… Как его звали… Ну, с этим! - Ребят, что происходит? – Альцест осмотрелся, понимая, что подозрительно и неприлично долго пялится в пустоту, нагнувшись над краем. Почему он вообще это делает? Зачем туда смотреть? И… Он же вроде стоял чуть дальше от края, а потом что-то случилось… Что-то такое… Неправильное, и сердце заставило приблизиться, дабы… Ох, как у него болит голова! - Не знаю… - Алфедов ощупывал лоб, пытаясь понять, что не так. Он убрал топор в инвентарь. Зачем доставал, спрашивается. Оглянувшись, снеговик удивился еще больше – Дровосеки, беря пример с Алфедова, тоже убирали оружие. Они были вооружены… Но почему? Пустота оставалась пустотой. Она надежна. Никому не расскажет, что поглотила жизнь одного несуществующего человека. *** - Знаешь, у меня в Энде какие-то неприятные воспоминания. – Диамкей, поправляющий воду внизу своего измерения, поделился проблемой с Алоином. – В плане… Я даже не знаю, как сказать. - Я заметил, что у всех сейчас такое настроение странное. – паренек поддерживающе похлопал приятеля по плечу. – Некоторые шутят, что нашу историю будто переписали. Они пристально посмотрели на друг друга, чтобы затем рассмеяться – облегченно. Не один такой. Слава Неадаптеру. Постройки, которые вроде кто-то строил, а вроде нет, вещи в сундуках, неизвестно откуда появившиеся, выборы, которые прошли так-то гладко, но отливают беспокойством душевным при их вспоминании. Все это было странно. Ничего. Через пару дней игроки забудут, что когда-то чувствовали странность и дискомфорт. Постройки, вещи, животные – они исчезнут, и никто ничего не заметит. Жизнь продолжится. Никто не вспомнит о Н̸͐̒ͥ͌̒̿͆̚͘҉̛͡͏̬͙̟͇̪̤͍̥̕͞ѐ̴̷̶͌͆̑̂ͯ̾̓͢͜͏̴̤̱̯̖̺͎̼̹͡о̵̴̵̷̺͉̖̲̺̮̪͙͑̃̀ͭ̾̐̒̾̕̕͜͝